sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (22)




Прорыв в Европу (продолжение)


Ну, а теперь настал черед рассказать об отъезде в Европу следователя Н.А. Соколова.
Впоследствии многие утверждали, что во Францию он выехал вместе с генералом Морисом Жаненом. (Об этом сообщает, в частности, А. Ирин в очерке 1924 г. «На могиле Н.А. Соколова»: «…Соколов обратился к французскому генералу Жанену, который предоставил Соколову купе в своем поезде».) Но это, видимо, не так, даже относительно выезда из Харбина в Пекин, поскольку сохранились достоверные свидетельства того, что следователь с женой отправился в китайскую столицу вместе с Робертом Вильтоном. Разве что вагон англичанина находился в составе поезда французского генерала.
Есть разноголосица и в датах отъезда. По словам П.П. Булыгина отъезд Николая Алексеевича с супругой и английским журналистом состоялся 20 марта. В одной из приложенных к делу справок Н.А. Соколов и сам подтверждал это время отъезда: «20 марта 1920 года судебный следователь выбыл из России за границу для следования в Европу».
Однако английский журналист называет иную дату: «9 (22) марта, как только забастовка окончилась, мы с Соколовым выехали из Харбина».



Скорый поезд на станции Харбин.

Верный своим правилам и привычкам, следователь до последнего возможности занимался делом: 15 марта он допрашивал личного камердинера Императрицы Александры Феодоровны Алексея Андреевича Волкова, а на следующий день – помощницу няни Цесаревича Елизавету Николаевну Эрсберг.


Пекин. Центральная улица в китайском квартале.

Автор помянутого нами очерка 1924 г. А. Ирин, в основе которого лежали рассказы следователя, пишет: «...Соколов благополучно прибыл в Пекин и немедленно же направился к русскому послу (фамилию я его забыл), прося отпустить средства для отвоза следствия в Европу – в Лондон или Париж.
Хотя в распоряжении российского посла имелись большие казенные суммы, но однако же средств, потребных на нужды следствия об убийстве Императора, не нашлось. Посол принял Соколова очень холодно и отказал ему в какой-либо помощи, в том числе, конечно, и материальной, так как в его смете подобного расхода не предвидено. И это говорил русский посол!»

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225738.html


Дом Русского посольства в Пекине. Российская дипломатическая миссия располагалась в посольском квартале Пекина, неподалеку от Императорского Дворца.

Русским дипломатом, о котором сообщал А. Ирин, был последний Императорский посланник в Китае – князь Николая Александрович Кудашев (1868–1925).
Личность эта была весьма примечательная. Он был внебрачным сыном директора частного банка в Киеве князя Александра Сергеевича Кудашева (1830–1877), Мать его, тульская дворянка Софья Ивановна Орлова, исхитрилась исхлопотать своим сыновьям княжеский титул.
В дальнейшем неоценимую помощь братьям оказывал свояк – влиятельный чиновник МИДа Александр Петрович Извольский, в 1906-1910 гг. министр иностранных дел Российской Империи.
Именно он помог Н.А. Кудашеву определиться в Азиатский департамент. Дипломатическое поприще тот начал с поста помощника секретаря (1895), а потом 2-го секретаря (1898) посольства в Турции. В 1902 г. он уже первый секретарь посольства в Японии, приобретя неоценимый опыт переговорщика, будучи назначенным членом российской делегации на мирной конференции в Портсмуте в 1905 г.
С 1906 г. Николай Александрович первый секретарь посольства в Турции, с 1910 г. – временный поверенный в делах России в США, с 1913 г. советник посольства в Австро-Венгрии. С началом Великой войны был назначен директором Дипломатической канцелярии в Ставке Верховного Главнокомандующего, осуществлявшей координацию деятельности Ставки с Министерством иностранных дел.
В 1916 г. князь Н.А. Кудашев получил последнее свое назначение: посланником в Китае, продолжая занимать этот пост вплоть до декрета Китайского президента от 23 сентября 1920 г., прекратившего деятельность Русской миссии.



Врата Китая в Императорском дворце в Пекине.
http://humus.livejournal.com/3528412.html

Странность поведения посла в отношении Н.А. Соколова во многом, вероятно, объяснялась принадлежностью дипломата к масонской ложе, о чем сообщала Н.Н. Берберова в своей известной книге «Люди и ложи».
Интересно, что брат его, князь Иван Александрович Кудашев (1859–1933), также с 1886 г. находившийся на дипломатической службе, будучи с 1916 г. на посту русского посла в Испании, сразу же после февральского переворота 1917 г. сумел добиться от Королевского Правительства предоставления убежища Императору Николаю II и Его Семье.
Что касается Николая Александровича Кудашева, то скончался он в эмиграции во Франции через весьма непродолжительное время после Н.А. Соколова, которому весной 1920 г. отказал в помощи…
Об обстоятельствах отъезда в Европу Роберта Вильтона (где, когда, с кем) ничего не известно. В связи с Н.А. Соколовым в последнее время возникло много неясностей.
Их внесли заявления потомка одного из знакомых следователя – правнука генерала С.Н. Розанова, о котором нам уже приходилось писать:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/233159.html
Имея в виду дочь генерала, вышедшую замуж за адъютанта отца К.М. Нарышкина, этот потомок утверждает: «Все собранные материалы, в военном чемодане, Соколов вывез из России через Харбин в Японию, где он встретил семью Нарышкиных. Соколовы и Нарышкины покинули Японию и вместе направились в Италию».
Об авторе этого заявления, как и о самом генерале (личности весьма занятной) нам придется поговорить подробнее, а пока обратим внимание на весьма примечательную деталь: находясь уже в эмиграции, Н.А. Соколов в беседе с сотрудником «Matin» замечал: «генерал Жанен был с ним в высшей степени предупредителен. Оказал ему полное содействие, предложил ему денег на дорогу, от чего Соколов отказался» («Новое время». Белград. 1.7.1924).
Разумеется, брать деньги от человека, выдавшего красным на растерзание адмирала А.В. Колчака, которому тот был обязан очень многим, Николаю Алексеевичу сильно не хотелось. Но, с другой стороны, и его положение было вовсе не таким уж безвыходным: имелась заначка – слиток золота, который еще в Харбине раздобыл для него предприниматель И.Т. Щелоков у своего друга Ф.М. Власова.
«На эти деньги, – утверждал сам Н.А. Соколов, – мне удалось выехать в Европу и спасти следствие». При этом он замечал, что продал он слиток за три тысячи иен, а ведь известно, где иены водятся. Конечно, и в Китае в то время они могли иметь хождение, но и приезда в Японию, по каким-то неясным пока что нам причинам, это также не отменяет.
Так или иначе, корабль, на котором следователь с супругой отправлялись то ли в Японию, то ли в Европу, должен был отплывать из Шанхайского порта.



Шанхай.

Ну, а теперь обещанный разговор о генерал-лейтенанте Сергее Николаевиче Розанове, его семье и нынешних его потомках.
Пользуясь, с одной стороны, малоизвестностью этого человека, а, с другой, знанием сомнительных мест в его биографии, правнук Розанова, гражданин США П.А. Сарандинаки в своих интервью с обозревателем «Эха Москвы» Майей Лазаревной Пешковой и главредом Русской Народной Линии Анатолием Дмитриевичем Степановым (вот, однако, компания какая!) попытался заблаговременно соломки подстелить, подретушировав некоторые щекотливые моменты в жизни своего предка.
«Колчак, – говорил Петр Александрович одному из своих собеседников, – назначил моего прадеда Розанова, как военного губернатора Владивостока и Амурского района. […] У моего прадеда было 60 тысяч японских войск, 20 тысяч американских войск, 20 тысяч английских войск, 20 тысяч французских войск. Я имею книгу от американского генерала, он ненавидит моего прадеда. Потому что мой прадед был очень строгий, но честный человек. Он сделал то, что мог для России.
Американцы, французы и англичане не понимали, что это есть коммунизм, что это большевики. Рак пришел в мiр. Черная сила, которая взяла Россию и весь мiр. Это просто не понимали. Все эти генералы родились в XIX веке. Они не могли подумать, как это все произойдет, что это есть. Мой прадед хотел купить оружие от американцев. Имел миллион рублей золота. Русское золото было у него. Они от него отказались. Даже грузчики в Сан-Франциско не хотели грузить пароходы, которые шли, чтобы помогать Белым. Потому что весь мiр был за Красных. […] Японцы спасли генерала Розанова, его семью…»

https://echo.msk.ru/programs/time/1105242-echo/


Генерал-лейтенант С.Н. Розанов. Омск. 1919 г.

В другом своем интервью Сарандинаки пытается объяснить еще один неудобный эпизод, относящийся к началу гражданской войны:
«Сначала Розанов вынужден был служить в Красной армии, а потом перешёл к белым. Но еще когда он был у красных, он установил контакт с полковником А.П. Кутеповым, сотрудничал с его подпольной организацией, помогая переправлять офицеров к белым. Они придумали способ, как спасать офицеров».

http://ruskline.ru/analitika/2017/10/02/sokolov_ne_imel_nikakih_tvyordyh_dokazatelstv_chto_vseh_sozhgli/
Всё это, как это следует из его заявлений, он в самое ближайшее время намеревается закрепить путем издания книги своей бабушки – дочери генерала («Будет книга в следующем году, где будет подробно всё рассказано»).


П.А. Сарандинаки и А.Д. Степанов. 2017 г.

Но так ли было всё на самом деле, как нам пытается внушить господин Сарандинаки?
Вот что, например, пишет Елена Хорватова в очерке «Генерал Розанов и Адмирал Колчак», размещенном на сайте Общественно-исторического клуба «Белая Россия»:
«1917 год для Сергея Николаевича Розанова, как и для большинства старого офицерства, оказывается переломным. Во время Корниловского мятежа Розанов встает на сторону Керенского, его карьера идет в гору, осенью решается вопрос о назначении его на пост командующего армией... Но Октябрьские события сбрасывают власть, на которую генерал сделал ставку. Наступает 1918 год, создается Красная Армия и... Розанов идет туда и получает у красных высокую должность на штабной работе. Не за страх, а за совесть служа большевикам, Розанов усваивает их методы борьбы и, что особенно приходится ему по вкусу, принципы красного террора. […]
Генерал Розанов в сентябре 1918 года после выхода официального декрета о красном терроре перебежал от красных к белым. Вероятно, боялся, что и сам окажется в числе жертв своих новых товарищей. Но вера в террор, как в эффективное средство борьбы осталась при нем, и он стал активно использовать методы, почерпнутые в Красной Армии. […]
Наиболее интересные воспоминания о Розанове оставил потомственный революционер Евгений Колосов. Сын сосланного в Нерчинск народовольца, он и сам стал эсером (социалисты-революционеры до революции считались наиболее авторитетной партией “борцов за народное счастье”, с которыми не могли конкурировать большевики). Надо напомнить, что эсеры провозгласили террор главным средством революционной борьбы, и на их совести были тысячи жертв. […]
С генералом Розановым Колосова познакомили друзья эсеры. Причем сказано о генерале было: “Это совсем свой человек”. То есть революционные, хотя и не большевицкие круги считали Розанова своим. Но Колосов отрицательно отнесся к Розанову, как впрочем, и вообще ко всему командованию белых, включая самого Колчака. […] “Генерал Розанов был ленив и много пил; по внешности производил впечатление человека неряшливого, по характеру – необузданного и жестокого; у него было типичное армейское лицо и тяжелая походка настоящего палача”, – писал о нем Колосов.
Но остается вопрос – были ли действия Розанова выполнением директив Колчака, или он действовал по собственному разумению? Колосов был склонен обвинять в белом терроре и Колчака, но при этом даже он не мог скрыть, что большинство людей, осведомленных или причастных к событиям, были не склонны обвинять Колчака.
“А главное – и об этом писали особенно много – его считали врагом атаманщины и убежденным противником всех тех жестокостей, насилий и тех зверских репрессий, от которых тогда стонала вся Сибирь. Адмирал Колчак был врагом такой безрассудной политики, и если она допускалась, то только потому, что, занятый чисто военными делами, он не знал, что творится там, в глубине страны его же подчиненными, а когда он об этом узнавал, то немедленно принимал самые строгие меры, чтобы прекратить творящиеся безобразия”, – признавал Колосов, и его собственные попытки это опровергнуть не всегда убедительны. Его мнение не разделяли, к примеру, американский консул Гаррис, представитель английского парламента профессор Перс, управляющий Красноярской губернией Троицкий... Колосов писал: “адмирал, по заключению Гарриса, держал себя, как джентльмен, и не запятнал своей чести безсудными убийствами, ответственность за которые ложится не на него, а на других”.
С генералом Розановым у адмирала Колчака отношения и вправду были напряженными. На военном совещании в 1918 году, когда решался вопрос о назначении Колчака Верховным правителем и Командующим белыми войсками, Розанов был единственным, кто проголосовал против. Колчак тоже до такой степени не признавал методов Розанова, что тот вскоре был уволен “по болезни” и какое-то время находился в резерве. Однако, недостаток в опытных кадрах привел к тому, что Розанов менее, чем через полгода стал генерал-губернатором Енисейской губернии, а потом начальником Приамурского края.
Как и многие военачальники Гражданской войны, Розанов начал вести самостоятельную политику и не всегда выполнял приказы Колчака, что приводило к фатальным последствиям. Как, например, в случае с восстанием Чехословацкого корпуса, к которому примкнули мятежные эсеры – вопреки приказу Колчака, Розанов не только не подавил этот очаг, но и полностью устранился от дела, выпустив лидера мятежников Гайду и его отряд из Владивостока, развязав мятежникам руки».

http://www.belrussia.ru/page-id-4907.html
Что касается разжалованного адмиралом А.В. Колчаком генерала Гайды, то, как известно, находившегося уже у себя на родине в Чехо-Словакии на посту первого заместителя начальника Главного штаба, в 1926 г. его обвинили в шпионаже в пользу СССР.
Было в биографии С.Н. Розанова и еще одно темное пятно, которое пытается выдать за недоразумение в одном из своих интервью его правнук.



Петр Александрович Сарандинаки.

В официальных биографиях генерала обычно пишут: «С 18 июля 1919 по 31 января 1920 г. главный начальник Приамурского края. После поражения белых армий эмигрировал в Маньчжурии, затем во Франции. Умер в Медоне в 1937 г.»
Или, пускаясь в некоторые подробности: «После восстания во Владивостоке 31 января 1920 года уехал в Японию. В дальнейшем жил в Пекине, а затем во Франции. Умер в Мёдоне в 1937 году».
Чтобы не томить читателей, скажем: речь идет о никак не упоминаемом во всех этих справках вывозе С.Н. Розановым русского золота в Японию.
В своей книге «Как Япония похитила российское золото» ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН, доктор исторических наук И.А. Латышев, в течении 15 лет работавший в Стране Восходящего Солнца и за это время тщательно изучивший прессу того времени и доступные архивы, посвятил этому отдельную главу: «Похищение генералом С. Розановым Владивостокского золотого запаса Колчака и его вывоз в Японию»
«Странно, – пишет Игорь Александрович, – как Колчак, которого можно осуждать за многое, включая бонапартистские замашки, самолюбование и жестокость, но только не за отсутствие моральной чистоплотности и патриотизма, мог так ошибиться в человеке и приблизить к себе этого Розанова, который по отзывам самих же колчаковских руководителей был предельно беспринципен и не внушал окружающим ни уважения, ни доверия, ни симпатии. […]
…29 января 1920 года состоялись переговоры Розанова с командующим японскими оккупационными войсками генерал-лейтенантом Сигэмото Ои. Речь на переговорах шла о том, чтобы японская сторона помогла бы колчаковцам либо в организации сопротивления продвижению “красных” в Приморье, либо в их эвакуации из Владивостока и переброске на другие фронты гражданской войны в России.
В ходе этих переговоров, судя по ходу дальнейших событий, состоялась безпринципная сделка Розанова с японским военным командованием в отношении той части “царского” золотого запаса, которая хранилась в подвалах Владивостокского отделения Госбанка России. […]



Генерал С.Н. Розанов и японские офицеры. Владивосток.

В тот же день к причалу владивостокского порта пришвартовался японский крейсер “Хидзэн”. С крейсера был высажен десант японских моряков, взявший под контроль близлежащую территорию. В ночь с 29 на 30 января 1920 г. была произведена погрузка на крейсер государственного русского золота, извлеченного японскими солдатами и моряками из подвалов Владивостокского отделения Госбанка России.
Затем генерал С.Н. Розанов, переодетый почему-то в японский военный мундир, вместе с небольшой группой людей из его окружения поднялся на борт крейсера “Хидзэн” и крейсер отплыл к берегам Японии. Кстати сказать, ночной погрузкой русского золота на борт названного крейсера командовал японский, полковник Рокуро Исомэ – начальник особого подразделения японской разведки, который, как выяснилось потом, ведал разработкой и осуществлением плана японского военного командования по овладению российским золотым запасом.
Далее события развивались следующим образом: после происшедшего в те же дни во Владивостоке политического переворота власть из рук колчаковцев перешла в руки Временного правительства Приморской областной земской управы, выражавшего настроения эсеров и либералов, а буквально через несколько дней это правительство, издало приказ об аресте С.Н. Розанова как дезертира и похитителя российского государственного золота.
19 февраля 1920 г. то же правительство Приморья, несмотря на присутствие во Владивостоке японских вооруженных сил, заявило официальный протест правительству Японии с требованием выдать в руки правосудия бывшего командующего колчаковских вооруженных сил в Приморье генерал-майора Розанова, в отношении которого было возбуждено “уголовное дело по статье 362 Уголовного кодекса России”.
В протесте указывалось, что Розанов совершил уголовное преступление – хищение – и подлежит на основе норм японского и международного права выдаче для предания его уголовному суду. Однако никаких комментариев по поводу этого протеста со стороны Императорского правительства Японии ни в устной форме, ни в прессе не появилось.
В последующие дни японские газеты не раз сообщали о том, что бежавший в Японию С. Розанов свободно передвигается по японской территории вместе с семьей, побывав в Токио, Кобэ и других городах страны.
По одному из дальнейших сообщений, датированному 20 апреля 1920 г., беглый колчаковский генерал проживал в городе Иокогаме и якобы намеревался вскоре покинуть Японию. А позднее – 22 января 1921 года со ссылкой на “информированный источник во Владивостоке” было опубликовано сообщение о том, что С. Розанов “погиб в бою на российском южном фронте при отступлении войск генерала Врангеля”. […]
В первые недели после бегства Розанова Временное правительство Приморской земской управы неоднократно обращалось к советнику японской дипломатической миссии в Сибири У. Мацудайра с просьбой передать японскому правительству протесты по поводу предоставления убежища Розанову, а также с требованием выдать его и похищенные им ценности властям.
Ведь, если исходить из сообщений газеты “Нити-Нити Симбун” от 17 февраля 1920 года, то по прибытии в Японию Розанов положил на свое имя в банки Японии и Шанхая 55 миллионов иен, выручив их от продажи привезенного им российского золота на японском рынке”. […]
Примечательно, что за короткий срок со времени прибытия в Японию и до таинственного исчезновения в январе 1921 года С. Розанов не использовал даже сотую долю числившихся в его владении средств. Причем все эти средства, похищенные генералом из казны России, остались в Японии на его счетах и были в дальнейшем незаконно присвоены японской стороной»
.
http://www.k2x2.info/politika/kak_japonija_pohitila_rossiiskoe_zoloto/p8.php


Генерал С.Н. Розанов в Токио. 20 февраля 1920 г. Фото из японской прессы из книги И.А. Латышева.

Как видим, правнуку генерала, в шкафу которого оказалось немало самых разных скелетов, есть что скрывать.
Но ведь и шила в мешке, не зря говорится, всё равно не утаить и оно – как в этом мы еще убедимся – не раз будет давать о себе знать.



Продолжение следует.
Tags: М. Жанен, Н.А. Соколов, Р. Вильтон, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments