sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (21)




Прорыв в Европу (продолжение)


«Ничто не удерживало меня больше в Сибири, – так завершает свою книгу о гибели Царской Семьи Пьер Жильяр. – У меня было чувство, что я исполнил по отношению к Тем, с которыми меня связывали такие жгучие воспоминания, свой последний долг, сделав всё, что мог, там, где закончилась Их трагическая судьба. Больше двух лет протекло с тех пор, как меня удалили от Них в Екатеринбурге».
Завершилась и его служба секретарем у генерала Мориса Жанена – главы Французской военной миссии в Сибири в связи с окончанием ее работы.
Возвращался в Европу Жильяр не один, а со старой, еще по службе в Александровском Дворце, знакомой – Александрой Александровной Теглевой, няней Царских Детей, в 1922 г. ставшей его женой.
Корабля дожидались они во Владивостоке. Плыть должны были вместе с чехо-словацкими легионерами. Поспособствовал этому, несомненно, генерал Морис Жанен, отвечавший, как известно, за перевозку легионеров в Европу.



Владивостокский порт.

Эвакуировать их должен был американский океанский лайнер «Mount Vernon».
Построенный в 1906 г. на германских верфях и называвшийся тогда «Кронпринцесса Цецилия», с началом войны, оказавшись в США, он был сначала интернирован, а в апреле 1917 г. конфискован и передан американскому военному флоту в качестве транспортного средства. После ремонта этот торпедированный в 1918 г. корабль в октябре следующего года передали на Тихоокеанский флот, базировавшийся в Сан-Франциско.



«Mount Vernon» в Калифорнии 2 января 1920 г.
Корабль был пущен на слом в Балтиморе в сентябре 1940 г.


В марте 1920 г. из Сан-Франциско «Mount Vernon» направили во Владивосток.
На борт там поднялось более трех тысяч легионеров и 261 пассажир первого класса, среди которых были Жильяр с Теглевой.



Погрузка легионеров во Владивостоке.

Корабль покинул русские берега 14 апреля. Маршрут рейса пролегал через Сан-Франциско, Панамский канал, Норфолк (Вирджиния) и Гибралтар.
В багаже Жильяр вез множество Царских фотографий и уникальных стеклянных негативов (швейцарец в России много снимал). Были и копии дела по цареубийству, которые он начал собирать еще до передачи расследования Н.А. Соколову.
Плыли долго. Наконец 9 августа корабль прибыл в Триест. Какое-то время ушло на выправление документов в Праге, а затем Жильяр с Теглевой выехали в Париж, где разыскали Н.А. Соколова.



Офицеры чехо-словацкого легиона на борту корабля «Mount Vernon». 1920 г.

Ну а мы еще раз вернемся в Харбин, чтобы проследить за судьбой еще двух участников расследования – капитана П.П. Булыгина и есаула А.А. Грамотина.
Еще будучи в Чите, они получили от генерала Г.М. Семенова проездные документы и средства для возвращения в Европу. Однако накануне отъезда из Харбина в Китай Н.А. Соколова он дал им ответственное поручение.
О сути его мы узнаём из приложенной к делу справки: «Ввиду полной физической невозможности для судебного следователя вывезти с собой ящик с находящимися в нем предметами за №№ 1-28 включительно, значащийся в пункте 5 протокола 30 июля 1919 года, таковой был оставлен судебным следователем в г. Харбине состоящему при нем (по распоряжению Главнокомандующего фронтом генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса) Гвардии капитану Павлу Петровичу Булыгину для помещения ящика на хранение у купца в г. Харбине Ивана Тихоновича Щелокова. […]
Означенный ящик с находящимися в нем предметами был помещен капитаном Булыгиным у названного Щелокова через гвардии есаула Александра Александровича Грамотина, расписка коего от 24 марта 1920 г. за принятие ящика с вещами для доставления его Щелокову при сём прилагается в опечатанном конверте».
Об этой операции капитан П.П. Булыгин не проронил в своих мемуарах ни слова.
Правда, в книге Н.А. Соколова нам удалось найти упоминание об этом харбинском предпринимателе, на квартире которого, как уже говорилось, жил следователь.
«Не могу обойти молчанием имена двух русских людей, – пишет Николай Алексеевич в одном из подстраничных примечаний. – Купец в Харбине И.Т. Щелоков добыл у кр-на Ф.М. Власова слиток золота, давший при реализации 3000 иен. На эти деньги мне удалось выехать в Европу и спасти следствие».
Упоминающийся здесь Федор Михайлович Власов крестьянином, правда, не был. У этого еще недавно преуспевающего пароходовладельца в 1918-1919 гг. в собственности было 14 домов в Харбине, на текущих счетах в банках лежали крупные суммы, а дома лежала «заначка» почти что в миллион рублей. Однако революционные события разорили его подчистую.
По своим убеждениям Ф.М. Власов был монархистом, вместе с И.Т. Щелоковым он был одним из заметных членов возникшей среди русского населения в полосе отчуждения КВЖД Конституционно-монархической партии, целью которой было восстановление Самодержавного строя в России через Учредительное собрание.



Сообщение Роберта Вильтона в газете «The Times» (28.3.1919) из Владивостока о сбереженных генералом М.К. Дитерихсом реликвиях Царской Семьи, убитой по планам и приказу «советской еврейской группы из Москвы».
https://jan-pirx.livejournal.com/40707.html

Выполнив поручение Н.А. Соколова, есаул Александр Александрович Грамотин решил, как и генерал М.К. Дитерихс, Харбин не покидать. Лишь в 1947 г. он, опасаясь репрессий советских спецслужб, выехал в США, где и скончался в 1967-м.
А вот капитан П.П. Булыгин выехал в Европу, по его словам, через месяц после отъезда Н.А. Соколова.
«Грамотин, – писал Павел Петрович, – отказался покидать Сибирь и я остался с ним ненадолго, ожидая подходящего случая уехать.
Долго мне ждать не пришлось. В июне месяце Харбин стал свидетелем прибытия сербского военного подразделения во главе с полковником Мичичем, человеком, спасшим Княгиню Елену – жену убитого Князя Иоанна [Константиновича] и сестру Принца Сербского, а позже Короля, Александра […] Он предложил мне присоединиться к его части, которая должна была через месяц отбыть во Владивосток».

О помощнике военного атташе Сербской миссии в России Жарко Мичиче см.:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/234149.html


Поезд у железнодорожного вокзала во Владивостоке.

Капитану Булыгину был выправлен паспорт на имя сербского офицера Павла Пе́тровича.


Солдаты и офицеры Сербского корпуса во Владивостоке.

Как и Н.А. Соколов, капитан П.П. Булыгин ни на минуту не забывал о следствии, и где только представлялась такая возможность, выискивал могущие оказаться для этого полезными материалы.
12/25 июня 1920 г. во Владивостоке Татьяна Евгеньевна Мельник (1898–1986), урожденная Боткина, дочь убитого вместе с Царственными Мучениками в Ипатьевском доме Лейб-медика, передала Булыгину рукопись «Воспоминаний о Царской Семье и Ее жизни до и после революции», вышедших вскоре в Белграде.
30 сентября Соколов получил их от Булыгина в Париже, после осмотра, постановив 15 января 1921 г. признать воспоминания «вещественным по делу доказательством».



Издательская обложка выпущенных в 1921 г. «Всеславянским книжным магазином М.И. Стефановича» в Белграде «Воспоминаний о Царской Семье и Ее жизни до и после революции» Татьяны Мельник.Председатель Екатеринбургского совета П.М. Быков ссылался в своей книге 1926 г. на ее «Воспоминания», вышедшие в Харбине в 1920 г.

«Однажды ранним утром, – вспоминал П.П. Булыгин, – под звуки сербского оркестра, который устроил своим войскам хорошие проводы, среди веселья, возгласов “ура” и криков по-сербски “zhivio!” наш корабль вышел из гавани Владивостока. Несколько друзей, стоящих на причале, махали мне платками».


Погрузка сербов на корабль во Владивостоке. 1920 г. Снимок предоставлен К.А. Протопоповым.

Корабль шел тем же маршрутом, которым Булыгин с Грамотиным плыли ровно год назад – в июне 1919-го: Гонконг – Индийский океан – Цейлон – Аден – Красное море – Порт-Саид.
5 июля русский консул в Гонконге Владимiр Оттонович фон Эттинген передал П.П. Булыгину документ: записку, сообщавшую о встрече и разговоре с ним 12 августа 1919 г. старшего офицера английского крейсера «Кент», перевозившего вещи Русской Императорской Семьи Королеве Александре.



Владимiр Оттонович фон Эттинген с морскими офицерами на борту крейсера «Орел». Гонконг. Декабрь. 1917 г. Коллекция А.В. Плотто.
В декабре 1920 г. занимавший резко враждебную позицию к советскому правительству дипломат вынужден был покинуть Гонконг, отбыв во Францию. Скончался он в Берлине 15 марта 1931 г. и был погребен на православном кладбище Тегель.


Конечным пунктом корабля был только что вошедший состав Югославского Королевства Дубровник (Рагуза), куда пришли в августе – 45 суток спустя после того, как вышли из Владивостока.
Во время своего краткого пребывания на югославской земле П.П. Булыгин успел завести еще одно полезное для следствия знакомство – с Сергеем Николаевичем Смирновым – бывшим управляющим делами Князя Императорской Крови Иоанна Константиновича, а ныне секретарем его супруги – Княгини Елены Петровны Сербской. Два года спустя С.Н. Смирнов приедет в Париж для дачи показаний Н.А. Соколову.

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/234149.html
В конце августа в Белграде капитан П.П. Булыгин был принят Принцем-Регентом Александром, которому он доложил о результатах урало-сибирского расследования убийства Российской Императорской Семьи.
«Принц-Регент – позже Король – Александр послал за мной, – вспоминал П.П. Булыгин, – и принимал меня в течение двух часов, слушая с большим вниманием отчет о Екатеринбургском преступлении. Когда я закончил свой рапорт и взглянул на Принца, лицо его было закрыто руками и он плакал. После короткой паузы – он понял, что мне нечего добавить…
Принц протянул мне мокрую от слез руку и быстро вышел из комнаты. Несколько минут я оставался в кресле рядом с письменным столом, чтобы собраться с мыслями. Соколов и его помощники не привыкли к такому сочувственному вниманию и еще поразительнее встретить это внимание в человеке не русском, хотя и близко связанным с Россией.
Увы, когда месяц спустя я приехал в Париж, там я обнаружил совершенно другую атмосферу».



Югославский Король Александр.

Завершая этот наш пост, нам остается попытаться выяснить дальнейшую судьбу харбинского предпринимателя И.Т. Щелокова, которому были доверены для хранения часть вещественных доказательств по Царскому Делу.
Тесное его общение со следователем, жившим у него на квартире, привело Ивана Тихоновича к более полному пониманию произошедшего с Россией. Будучи человеком деятельным, в 1920 г. он создал и возглавил тайную организацию по противодействию затопившему его родину злу. Главной ее задачей было разоблачение красной революционной силы, правившей свой кровавый бал в России.



В 1930-е годы Харбин оставался всё еще русским городом.

Щелоков потратил немало средств на издание сотен тысяч листовок и брошюр, таких, например, как «Кто правит Россией», «Новая Иудея» и другим, проникавших даже и в СССР (хорошо помню ксероксы этих небольших книжечек, попадавшихся еще в 1990-е годы). Часть этой литературы была переведена на иностранные языки (английский, китайский, польский, японский, французский).


Штамп книжного магазина И.Т. Щелокова в Харбине.

Эта интенсивная деятельность всерьез обезпокоила советские спецорганы. Из Харбина, читаем в сохранившихся документах, «бьет сильная струя антисемитской и монархической зловредной агитации».


Бейтаровский отряд в Харбине.
http://humus.livejournal.com/2080781.html

Однако и помимо этой тайной деятельности Иван Тихонович активно вел и совершенно открытую, занимая различные посты более чем в тридцати различных обществах, комитетах и банках. При его поддержке в Харбине было основано Русское патриотическое общество, Славянское братство, Общество русских эмигрантов.


Харбин. 1930-е годы.

Известно также, что он возглавлял Дальневосточный отдел «Международной лиги борьбы с III Интернационалом», созданной еще в 1923 г. швейцарским адвокатом Теодором Обером; поддерживал тесные связи с Всероссийской фашистской партией К.В. Родзаевского, оказывая ей посильную материальную помощь.


Банкет по случаю учреждения Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской Империи. Сидят в первом ряду: К.В. Родзаевский (второй слева), Л.В. Власьевский (четвертый справа), японский советник Сюн Акикуса (третий справа). Харбин 28 декабря 1934 г.

В сентябре 1945 г., с приходом в Маньчжурию Красной армии, И.Т. Щелоков был схвачен и отправлен в Востокураллаг в Свердловской области.
В книге Натальи Старосельской «Повседневная жизнь “русского” Китая» (2006) говорится о том, что в сохранившемся в Государственном архиве административных органов Свердловской области деле И.Т. Щелокова хранится «множество документов, фотографий, изъятых писем». Судя по вопросам следователей, более всего чекистов интересовало тесное общение Ивана Тихоновича с генералом Г.М. Семеновым и известным монархистом Василием Федоровичем Ивановым (1885–1944), автором вышедших в Харбине (а ныне широко известных и у нас) книг «Мученик за Россию» (Памяти Императора Николая II Александровича) (1932); «Русская интеллигенция и масонство. От Петра Первого до наших дней» (1934). «Православный мір и масонство» (1935); «Под Святым Крестом и Двуглавым Орлом» (1939); «Император Николай II» (1939).
Особо допытывались о постояльце И.Т. Щелокова в 1920 г. – следователе Н.А. Соколове.
В результате всех этих «расспросов» Иван Тихонович попал в лагерный лазарет, где скончался 6 февраля 1947 г.
Какова же была, однако, судьба переданных ему в марте 1920 г. в Харбине Царских реликвий?
Наиболее значительное из известных на сегодняшний день собрание Царских вещей весной 1948 г. было передано Великой Княгиней Ксенией Александровной настоятелю Лондонского прихода протоиерею Михаилу Польскому (1891–1960), вскоре после кончины которого (в феврале 1962 г.) они перешли в Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле (США).
В июле 2010 г. монастырское собрание Царских вещей пополнилось: епископ Сан-Францисский Кирилл (Дмитриев) передал туда множество вещей и документов (всего 45 позиций), найденных в Ипатьевском доме.
«Точный путь этих предметов трудно проследить», – отмечают сотрудники ГАРФа, составители альбома-каталога «Следствие длинною в век: гибель Императора Николая II» (М. 2014). Правда, вслед за этим они уточняют, что к дарителю, епископу Кириллу (Дмитриеву), они попали от епископа Нектария (Концевича), но опять-таки «как эти предметы оказались у епископа Нектария не удалось установить».
Однако, учитывая некоторые биографические факты, сделать это, на наш взгляд, представляется всё же возможным.
Дело в том, что у епископа Нектария (Концевича), переехавшего из Европы в США в 1949 г., был брат – Иван Михайлович Концевич (1893–1965), русский церковный историк, также перебравшийся из Европы в Америку в 1952 г. вместе с супругой – Еленой Юрьевной (1893–1989), урожденной Карцовой – племянницей Сергея Александровича Нилуса.



Епископ Сиэтлийский Нектарий (Концевич, 1905–1983).

С 1905 г. и вплоть до начала гражданской войны Елена Юрьевна жила в семье своего дяди, а после (даже в годы нелегкого эмигрантского житья) собирала, где только возможно, рукописи этого выдающегося русского духовного писателя.
В 1930-е годы вместе с супругом она сотрудничала с выходившим в Эрфурте информационным бюллетенем «Welt-Dienst» («Мiровая служба»), выпускавшимся немецким исследователем У. Флейшауэром. Печатавшееся сначала на четырех языках (немецком, английском, французском и русском), к 1945-му это издание было доступно уже на двадцати одном. Содержавшаяся в нем информация служила источником для многих органов печати. За чисто символическую плату подписчики дважды в месяц получали отпечатанные на ротаторе эти информационные бюллетени.
В 1934 г. Флейшауэром Елена Юрьевна была привлечена к т.н. Бернским процессам 1933-1935 гг., инициированных еврейскими организациями с целью доказать подложность «Протоколов Сионских мудрецов», к изданию которых был причастен ее знаменитый дядя. И она предоставила суду бережно сохраненные ею подлинные бумаги С.А. Нилуса.
И.Т. Щелоков, несомненно, следил за разворачивавшимся в центре Европы процессом. В его подготовке участвовали многие русские эмигранты, некоторые из которых были лично ему знакомы. Активное участие в нем принимали, напомним, князь Н.Д. Жевахов, Н.Е. Марков-2-й, генералы А.И. Спиридович, А.Д. Нечволодов и П.Н. Краснов, П.Н. Шабельский-Борк и харбинец К.В. Родзаевский.



Ульрих Флейшауэр (1876–1960) происходил из семьи диакона Евангелической церкви. Генерал-лейтенант полевой артиллерии Кайзеровской армии. Участник Великой войны. Председатель Национального союза германских офицеров. Был близок к движению Völkisch. В 1919 г. в Перлеберге основал издательство Bodung, перенеся в 1924-1925 гг. его в Эрфурт. В 1929-1931 гг. выпускал там энциклопедию «Sigilla Veri», представлявшую собою итоги изучения иудаизма неевреями. В сентябре 1933 г. основал информационное агентство «Welt-Dienst», функционировавшее вплоть до 1945 г. После войны с 1 декабря 1945 г. по 20 ноября 1946 г. был интернирован американцами, а затем, как «мирный активист и сторонник безкровного решения еврейского вопроса», отпущен. Его книга «Die echten Protokolle der Weisen von Zion» (Erfurt. 1935) в зоне советской оккупации входила в индекс запрещенных книг. Жил он сначала на офицерскую пенсию, а после 1948 г. продажей лекарственных трав и на доброхотные пожертвования, материально поддерживаемый друзьями. Скончался 20 октября 1960 г. в Хюрбене.

Именно стараниями Елены Юрьевны Концевич в 1969 г. в Сан-Франциско Братством Преподобного Германа Аляскинского была издана знаменитая вторая часть книги С.А. Нилуса «На берегу Божьей реки», включавшая «Великую Дивеевскую Тайну». Благословение на публикацию этого ныне широко известного пророчества было получено от архиепископа Сиракузского и Троицкого Аверкия (Таушева).
Издателями книги были будущие монахи-сотаинники Серафим (Роуз) и Герман (Подмошенский). Оба считали Елену Юрьевну своей духовной матерью (называя ее «аммой»), а та, в свою очередь, как ее супруг и его брат-епископ, несла на себе отсвет Оптиной, а еще была духовной дочерью Владыки Феофана (Быстрова) Полтавского.



Иван Михайлович и Елена Юрьевна Концевичи.

Итак, связующим звеном тут, несомненно, мог быть С.А. Нилус – дело его жизни, память о нем.
Как, однако, могла осуществляться передача? Через кого?
Такое могло быть доверено только очень надежным людям. Одним из каналов передачи могли быть сыновья Ивана Тихоновича, в 1930-х эмигрировавшие в США.
Оба родились в Харбине. Старший Константин (1911–1989), детский врач, сменивший свою труднопроизносимую по-английски фамилию Щелоков на Shelly. Младший Алексей, родившийся в 1919 г., в 2005-м жил в Атланте.
Так вот, местожительством Константина Ивановича, дожившего до 90 лет, была Калифорния. Туда же он выписал и своего брата.
Но, как известно, епископ Нектарий (Концевич), в течение несколько лет управлял именно Сан-Францисской епархией. Там он и скончался 6 февраля 1983 г. (Да и есаул А.А. Грамотин, переехавший в 1947 г. из Харбина в США и скончавшийся в 1967 г. в Нью-Йорке, был похоронен на православном кладбище именно в Сан-Франциско.)
Что же касается Владыки, то он к тому же, как известно, особо чтил Святых Царственных Мучеников.
Выступая на съезде русской православной молодежи в Сан-Франциско в августе 1981 г., епископ Сиэтлийский Нектарий заявил, что «возрождение России непостижимым образом зависит от канонизации Царя как главы всех русских новомучеников, даже выше погубленных иерархов Церкви». Сказал он так в пику архиепископу Западно-Американскому и Сан-Францисскому Антонию (Медведеву, 1908–2000), в угоду русской либеральной эмиграции настаивавшему, чтобы Царю не отводилось особое место, чтобы во время богослужения имя его упоминалось в тропаре новомученикам следом за именами иерархов.
Выступление свое епископ Нектарий оформил в виде статьи «Мистическое значение Российских мучеников». Окончательный вариант ее был лично вручен Владыкой Платинским отцам – иеромонахам Серафиму (Роузу) и Герману (Подмошенскому).
«Он опасался, – писал о. Герман, – и имел основания опасаться, что текст будет изменен другими людьми, представляющими церковные структуры, не согласные с ним в вопросе о помещении святого Царя Николая во главе Новомучеников. И потому он отдал свою собственную машинописную копию нам со словами: “Вот что я написал. Они текст изменят, но вы напечатайте его так, как я написал здесь”. […] Описывая действия космического зла до нашего времени, он намеревался показать, что убийство Царя было ключевым событием, торжеством попущенного вселенского зла, о котором пророки говорили в Библии. […] Убийство Царя на самом деле было во главе явления Новомучеников, оно сделало возможным убийство миллионов христиан властью зла. Это положило начало войне необуздываемой против истинного христианства в сии последние дни, которая закончится уничтожением всего мiра».



Владыка Нектарий и отец Серафим (Роуз).

«...Абсолютно ясно, – писал епископ Нектарий, – что злодеяние было ритуальным, а не политическим убийством, о чем свидетельствует также и каббалистическая надпись на стене подвала Ипатьевского дома, где было совершено это, поистине сатанинское, злодеяние.
Подобно тому, как Христос был распят на Голгофе за грехи всего мiра, всеми оставленный, так и Государь принесен в жертву за грехи всей России, также всеми оставленный. Никто не оказал помощи своему Государю в дни Его тяжких испытаний, когда Он был узником богоборческой сатанинской власти. Поэтому смертный грех цареубийства тяготеет над всем русским народом, а, следовательно, в той или иной степени, над каждым из нас.
И если это так, то для того, чтобы иметь хоть маленькую надежду на снятие греха с совести России, необходимо, помимо нашего сугубого покаяния, прославить Государя во главе всех Русских Новомучеников. Ведь принял Он мученическую кончину за Православную веру, Святую Церковь, за Отчизну. Вот, что пишет по этому поводу один священник: “Трагедия Царской Семьи как заклятием легла на Русскую Землю, став символом-прологом длинного крестного пути России, гибели десятков миллионов ее сынов и дочерей. Канонизация Царственных Мучеников явится для России снятием с нее греха цареубийства, окончательно освободит ее от злых чар”.
Как же нам подготовить себя ко дню великого события прославления Русских Новомучеников?
В нас теплится надежда, что когда весть о прославлении Государя во главе всех Новомучеников Российских достигнет еще верующего Православного русского Люда на Родине, который вместе с нами, осознав тяготеющий над Россией грех цареубийства, с покаянными слезами будет молить Господа о прощении и в молебном пении всем сердцем будет призывать в помощь Царя-Мученика:

Святый Царю мучениче и страстотерпче Николае, со всеми Новомучениками земли Русския, молите Бога о нас грешных.


Икона Святых Царственных Мучеников. Русская Православная Церковь Заграницей.

Тогда, верим, светлая душа Государя, печальника Страждущей России, поклонится Престолу Божию и сотворит сугубую молитву о спасении России и о нас грешных. “Кровь мученическая вопиет к Небу”.
И Господь, внемля нашему воплю, и, услышав святую молитву Своего смиреннейшего раба – нашего Царя-Мученика, в силе сотворить чудо и, сняв с совести Русского Народа тяжкий грех цареубийства, дыханием уст Своих может сдунуть с лица Русской земли иго и всю нечистоту богоборческой власти. У Господа все возможно!»
Так и случилось. Прошло всего несколько лет после прославления Зарубежной Церковью Царственных Мучеников и пало коммунистическое иго.
Однако, как и опасался Владыка, Царственным Мученикам «не было дано первенства ни в день празднования Новомучеников, ни в тропаре при канонизации». Мнение архиепископа Антония возобладало.
Предвидя это, перед этим, пишет иеромонах Дамаскин (Христенсен), «епископ Нектарий взял с Платинских отцов обещание опубликовать тропарь в должном виде, дабы снять грех цареубийства. Когда отцы исполнили просьбу Епископа, владыка Антоний огорчился и рассердился, требовал даже, чтобы номер журнала отпечатали заново, а подписчикам прислали извинения.
18/31-го октября [1981 г.] в Нью-Йорке состоялось прославление Царя и Новомучеников Российских. Текст богослужения был составлен отцами Германом и Серафимом. Сослужил епископ Нектарий – единственный иерарх, бывший еще в России сыном ее страждущей Церкви. Он был знаком с новомучеником Патриархом Тихоном. Полтора года спустя в последний раз он явит единство души с новомучениками – упокоится в день их поминовения, совершив накануне в субботу всенощную в их честь...»
Незадолго до кончины Владыка побывал в Платине. Игумен Герман вспоминал: «Был вечер… таинственное такое время. Небо покрыто звездами. Я подошел к нему и спросил: “Владыка! Что же делать? Так страшно, мiр такой ужасный. Россия гибнет”. А он сказал: “В России должно быть всенародное прославление всех новых мучеников с Государем Николаем Вторым во главе. Он должен быть прославлен именно во главе. Тогда Россия избежит нового рабства, которое очевидно грядет на весь мiр, тогда будет России освобождение, и за ним – воскресение. А если этого не произойдет, если русский народ не осознает вины своей, то Россия будет стерта с лица земли американским, западным, нехристианским духом, который вошел в Россию еще во времена Петра Первого и который уже сотворил все эти безобразия. У России особое предназначение”».

Наступало время России. Что и как произошло не нам судить. Но вот, однако, каков был этот Владыка, к которому попали Царские реликвии!



Продолжение следует.
Tags: Боткины, М. Жанен, Н.А. Соколов, П. Жильяр, П.П. Булыгин, Р. Вильтон, С.А. Нилус, Цареубийство, Царственные Мученики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments