sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (20)




Прорыв в Европу (начало)


О роли генерала Мориса Жанена в спасении Царских мощей и материалов следствия сохранилось немало свидетельств. Все участники этой истории, не сговариваясь – каждый «из своего угла» – говорили одно и то же.
Рассказав об отказе в помощи англичан, генерал М.К. Дитерихс подчеркнул: «В этот критический момент и пришел на помощь генерал Жанен, который выразил полную готовность вывезти шкатулку» («Возрождение». 20.1.1931).
«Соколов, – вспоминал капитан П.П. Булыгин, – обратился к генералу. Генерал ответил: “Я ни у кого спрашивать разрешения не буду. Это дело чести. Переносите сегодня же ящик ко мне”».
«Вместе с генералом Дитерихсом, – читаем в книге Н.А. Соколова, – мы обратились к французскому генералу Жанену. Он ответил нам, что он не станет никого спрашивать, так как помощь в таком деле считает долгом чести».



Генерал Морис Жанен.

Пересказывая беседу Н.А. Соколова с сотрудником парижской «Matin», русская белградская газета «Новое время» сообщала (1.7.1924): «…Соколов при содействии француза Жильяра, воспитателя Цесаревича Алексея, добился свидания с генералом Жаненом. Соколов добавил, что он не сразу решился обратиться к французскому генералу за помощью. Но желание сохранить Останки Императорской Семьи, сознание, что в Сибири всё потеряно и во время отступления можно потерять ценные Реликвии, решило всё».
В своей книге П. Жильяр подтверждает эти слова Н.А. Соколова: «…Я лично обратился к генералу Жанену, чтобы поставить его в известность о положении.
Французскую военную миссию постепенно эвакуировали на восток, и она находилась в это время в Харбине.
– Я готов, – сказал он мне, – прийти вам на помощь. Я могу это сделать только под своею ответственностью, так как у меня нет времени запросить об этом свое правительство. Но я не хочу, чтобы могли сказать, что французский генерал отказался принять реликвии того, кто был верным союзником Франции. Пусть генерал Дитерихс письменно меня попросит, выражая уверенность в моем согласии; я счел бы сомнение за обиду.
Письмо было послано, и генерал Дитерихс пришел сговориться с генералом Жаненом о способе передачи драгоценных реликвий тому лицу, которое он указывал ему в Европе» (Великому Князю Николаю Николаевичу).



Французское дипломатическое агентство в Харбине на Кавказской улице.

В июне 1924 г. и сам генерал Жанен, неожиданно решивший прервать долгое молчание (о причинах этого мы в свое время еще поговорим), выступил с заявлением, опубликованным в газете «Matin».
Излагая его, парижская «Русская газета» писала (18.6.1924): «Положение в Харбине становилось всё более и более тревожным и, в конце концов, генерал Жанен решил под свой страх и риск взять на себя охрану останков и доставку их во Францию, но при соблюдении следующих условий: 1) генерал Дитерихс обратится к нему с письменной просьбой; 2) он получит для себя какой-либо мелкий предмет в память Усопших; 3) он будет действовать частным образом, оставляя за собой обязанность предупредить Французское правительство позднее».
Требуемое письмо Михаилом Константиновичем было написано. Впоследствии Морис Жанен опубликовал его в приложении к своей вышедшей на чешском языке книге «Падение царизма и конец Русской армии» («Pád carismu a konec ruské armády». Praha. 1931). На память француз получил серебряный полтинник с профилем Императора Николая II, принадлежавший Царственным Мученикам.



Штабной вагон генерала Мориса Жанена.

«Вопрос обсудили, – вспоминал П.П. Булыгин, – и Жанен согласился взять чемоданы. Той же ночью Жильяр, Соколов и адъютант генерала Дитерихса перенесли все сокровища во французский поезд. Через несколько часов состав отправился во Владивосток».
За всеми этими действиями, как оказалось, внимательно следил соглядатаи красных, которыми в то время буквально кишел Харбин. С самого начала следствия, как мы уже писали, они всеми доступными им способами следили за его ходом. Теперь, казалось, для них наступал подходящий момент…
«Два дня спустя, – припоминал П. Жильяр, – генерал Дитерихс, два его офицера-ординарца, Н.А. Соколов и я нагрузили себе на плечи заранее приготовленные тяжелые чемоданы и направились к поезду генерала Жанена, стоявшему неподалеку от вокзала.
Мы приближались, в нескольких шагах друг за другом, к платформе, когда последние из нас заметили появившихся неожиданно из темноты нескольких человек, которые подошли к нам с криками: “Куда вы идете? Что вы несете в чемоданах?”
Ввиду того, что мы, не отвечая, ускоряли шаг, они собирались нас задержать и приказали нами открыть чемоданы. К счастью, расстояние, которое нам оставалось пройти, было уже не очень велико; мы пустились бегом и, минуту спустя, были у вагона генерала, часовые которого двинулись к нам навстречу».



Железнодорожные пути у станции в Харбине. Снимок 1920 г.

Как пишет в своей книге «В жерновах революции» А.Н. Авдонин, человеком, руководившим нападавшими, пытавшимися похитить материалы расследования цареубийства, был Константин Алексеевич Мячин (1896–1938), старый большевик, один из организаторов ЧК, более известный как «комиссар Василий Васильевич Яковлев».
Это он, будучи доверенным лицом Свердлова, организовал увоз Царской Семьи из Тобольска в Екатеринбург.



А.Н. Авдонин. «В жерновах революции». Екатеринбург 1995.

В октябре 1918 г., дезертировав, Мячин перешел на сторону Комуча с целью внедриться для ведения разведывательной работы. Арестованный с приходом к власти адмирала А.В. Колчака и переданный чехо-словацким легионером под охрану, ему удалось освободиться и бежать в Харбин. Там, устроившись сначала электромонтером на мельнице, а затем в железнодорожных мастерских КВЖД, он был одним из организаторов тех самых сеявших смуту забастовок, о которых мы писали
После «осечки» в Харбине Мячин бежал на юг Китая, где под очередным псевдонимом «К.А. Стоянович» работал вплоть до 1927 г., когда, попав под арест за «устройство внутренних смут», бежал в СССР. Там его схватили и заключили в лагерь. Это не помешало, однако, «всесторонне проверенному товарищу» занимать, начиная с 1933-го, вплоть до 1937 года пост ответственного работника ГУЛАГ ОГПУ-НКВД, что, в свою очередь, не уберегло его от расстрела в 1938-м.



Константин Алексеевич Мячин.

Вернемся, однако, к тому мартовскому вечеру 1920 г., когда всё едва не обернулось утратой дела.
«Наконец всё следственное производство было в верном месте, – с облегчением писал П. Жильяр. – И пора было, ибо, как мы в этом только что убедились, за нами было установлено наблюдение. Час спустя, мы один за другим осторожно вышли из поезда и незаметно проскользнули между вагонами соседних эшелонов».
Практически всеми исследователями берется на веру датировка этого и дальнейшего событий, предложенная швейцарцем.
«На следующий день, – пишет он, – генерал Дитерихс принес генералу Жанену шкатулку с реликвиями Царской Семьи. Это происходило 19 марта 1920 года».
То есть 18 марта генерал М.К. Дитерихс, два его ординарца, Н.А. Соколов и П. Жильяр принесли в поезд М. Жанена, стоявший на некотором отдалении от самой станции, три «тяжелых чемодана» и ящик с материалами дела.
А на следующий день 19 марта М.К. Дитерихс принес синюю сафьяновую шкатулку с Царскими Реликвиями, собранными Н.А. Соколовым на Ганиной яме.
При этом почему-то никто не обращает внимания на иную датировку тех же самых событий Морисом Жаненом, фигурировавшую и в его интервью и в книге «Ma mission en Siberie. 1918-1920» (Paris. Payot. 1933).
«20 марта 1920 года генерал Дитерихс явился к генералу Жанену и вручил ему три чемодана с следственным делопроизводством Соколова. На следующий день [т.е. 21 марта. – С.Ф.] шкатулка с Царскими останками была вынута из сейфа одного из харбинских банков, где она временно хранилась, и также передана Жанену» («Русская газета». Париж. 18.6.1924).
Существует ли сегодня возможность разобраться, как обстояло дело на самом деле?
Дело в том, что именно 20 марта как раз было помечено письмо генерала М.К. Дитерихса (о котором мы уже упоминали) с просьбой принять под охрану для перевозки в Европу следственные материалы. Та же дата стоит и под актом о передаче дела, подписанным следователем:
«По приведении в порядок всех актов и вещественных доказательств, семь томов подлинного следственного производства и восьмой том в дубликатах с частью вещественных доказательств было передано Главнокомандующему соединенными силами союзников генералу Жанену для доставления дела в Европу.
Семь томов дубликата и восьмой том подлинного дела со всеми остальными вещественными доказательствами оставлены были судебным следователем у себя».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225738.html



В декабре 1930 г., в преддверии выхода в Праге помянутой нами книги Мориса Жанена «Падение царизма и конец Русской армии», французский журналист Ксавье де Отеклок приступил в парижской газете «Petit Journal» к публикации серии очерков, объединенных общим названием «Что стало с Русским Царем».
Встречался он и с самим генералом в его усадьбе Серр Изар (Serre Izard) в 60 километрах от Гренобля.
«По прибытии в Харбин незадолго до окончательной эвакуации, – делился своими воспоминаниями Жанен, – я получил от генерала Дитерихса, бывшего командующего Русскими войсками, четыре чемодана, содержавших помимо документов и предметов, относившихся к убийству Царской Семьи, останки, собранные возле Екатеринбурга, где были порублены и сожжены Тела. Всего там было около 30 маленьких кусочков костей, немного человеческого жира и безымянный палец, который эксперты считали пальцем Императрицы Александры Феодоровны. Всё это я должен был передать от имени генерала Дитерихса Великому Князю Николаю Николаевичу.
– Я знаю, – сказал журналист, – что все акты следствия и вещественные доказательства были переданы вам следователем Соколовым в присутствии Жильяра, преподавателя убитого Наследника. Вы сочли это почетным долгом, как французский офицер, тем более, что представители Английского правительства отказались исполнить это поручение.
Генерал кивает» («Возрождение». Париж. 27.12.1930).
Американские дипломаты, выступая на страницах заокеанской прессы, пытались оспорить роль французского генерала в спасении Царских реликвий и следственных материалов, не понимая, как мы однажды уже писали, что речь идет о совершенно разных событиях:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/237124.html
Между тем заслуги Мориса Жанена подтвердили все непосредственные участники того события.
«Благодаря генералу Жанену, – писал в своей книге Н.А. Соколов, – удалось спасти акты следствия и вещественные доказательства».
То же самое следователь повторил и в своем заявлении сотрудникам парижской «Matin» вскоре после выхода первого издания «Убийства Царской Семьи»: «Русские должны быть признательны генералу Жанену, благодаря стараниям которого эти Останки удалось спасти» («Новое время». Белград. 1.7.1924).
Солидарен был с ним и английский журналист Роберт Вильтон («Русская газета». 19.6.1924) и генерал М.К. Дитерихс, который также «подтвердил заявление генерала Жанена, как в полной мере отвечающее действительности» («Возрождение». 20.1.1931).
Подобного же мнения придерживались люди и весьма далекие от следствия и даже те, кого можно было бы даже причислить к его противникам.
«По поручению Гирса его личный секретарь Петров сообщил, что Гирс полностью подтверждает рассказ генерала Жанена» («Новое время». Белград. 1.7.1924).
Гражданская канцелярия Главнокомандующего Русской Армией генерала П.П. Врангеля в официальном письме от 8 июля, резко отвергая приписываемое генералу германофильство, подчеркивала: «Не подлежит сомнению, что все русские горячо признательны генералу Жанену за неоценимую услугу, которую он оказал национальной России, привезя из Сибири Реликвии, собранные на месте сожжения Священных Останков» («Новое время». Белград. 19.7.1924).
В марте 1920 г. поезд Мориса Жанена из Харбина отправился прямо в Пекин, где, по распоряжению Огюста Боппе (1862–1922), французского министра в Китае в 1917-1921 гг., груз был опечатан специальными дипломатическими печатями.
После этого генерал отправился в Шанхай, из которого ему предстояло отплыть во Францию.



На одной из улиц Шанхая. 1920 г.

Отсюда 7 мая 1920 г. ушла телеграмма, адресованная военному министру Франции Андре Лефевру, в которой Жанен сообщал, что оставляет Шанхай 9 мая.


Андре Лефевр (1869–1929) – Военный министр Франции с 20 января по 16 декабря 1920 г.

В своем послании в Париж он сообщал, что «перевозит в Европу чемоданы, содержащие остатки и лом ювелирных изделий Императора Николая и Его Семьи, а также документы расследования, касающиеся Их убийства. Всё это было мне вручено генералом Дитерихсом и предназначено для Великого Князя Николая, который живет в Генуе. Если возможно, я прошу Вас уведомить неофициально Великого Князя Николая, чтобы он отправил кого-нибудь забрать этот груз в Марселе…»


Шанхай. 1920 г.

Телеграмма эта вызвала в Париже оживленную переписку, о которой сообщают комментарии к первому тому «Французских дипломатических документов» / «Documents diplomatiques français» (Paris. 1997), в котором было опубликовано само шанхайское послание.
14 мая Военное министерство просило предупредить Великого Князя Николая Николаевича о том, что генерал Жанен везет ему Царские мощи и материалы, собранные следствием.
За консультацией обращались к бывшему послу в России Морису Палеологу, который предлагал, чтобы Жанен сдал всё в соответствующий Департамент, требуя, чтобы в таком духе был составлен ответ от Военного министерства.



Дарственная надпись Мориса Палеолога на одной из книг трехтомника «Царская Россия» первого издания 1921 г., адресованная княгине Елене Дмитриевне Шаховской (1892–1978), урожденной Пухляковой, третьей жене князя Ивана Петровича Шаховского (1881–1926), чиновнике Морского ведомства. Собрание московского музея «Наша эпоха».

Дело дошло и до самого Президента Франции, которым был в ту пору социалист Александр Мильеран.
В письме от 19 мая он довел до сведения Военного министра, что, по его мнению, Жанен, как находящийся на службе в соответствующем Департаменте, должен передать туда груз, а уже оттуда всё будет вручено Великому Князю.



Александр Мильеран (1859–1943) – Президент Франции в 1920-1924 гг.

Судя по комментарию к телеграмме из упомянутого нами сборника документов, Великий Князь Николай Николаевич уже в ту пору отказался принять и Царские останки и само дело.
Тогда в Париже было решено, что груз должен быть доставлен в Русское посольство в Генуе.



Доставивший из Китая во Францию Царские мощи и материалы расследования цареубийства французский корабль «Armand Béhic» был назван в честь министра и сенатора периода Второй Империи. На воду его спустили в 1891 г. Во время первой мiровой войны он перевозил войска для Дарданелльской операции, а также обезпечивал людскими ресурсами военные действий на Востоке.

Вся эта переписка сильно напоминала дележ шкуры еще не убитого медведя, поскольку никто (ни бывший французский посол в России, ни Военный министр, ни Президент Франции, ни Великий Князь) не учитывали мнения на сей счет самого генерала Мориса Жанена, севшего 9 мая 1920 г. в Шанхае на французский лайнер «Арман Бэик» и плывшего к Марселю, ничего не подозревая о принимаемых за него решениях…


Продолжение следует.
Tags: М. Жанен, М.К. Дитерихс, М.Н. Гирс, Н.А. Соколов, П. Жильяр, П.П. Булыгин, Р. Вильтон, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments