sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ХОЖЕНИЕ К АГАФЬЕ ЛЫКОВОЙ (5)


Тува.


ХОЖЕНИЕ
старообрядца Александра Лебедева
на Каа-Хем-реку и в горы Саянские
в лето от Сотворения мiра 7497-е,
от Рождества же Христова 1989-е
(продолжение)


…Стук в дверь моего номера прервал мои размышления. Совершенно неожиданно входят члены нашей экспедиции. Оказывается все уже в сборе. Знакомимся. Пьем чай. Узнаю, что Агафьи на Еринате нет, что она выехала верховья Енисея в женский монастырь, что уже сегодня через три часа летим в Кызыл (Красный) – столицу Тувы (до 1918 г. Белоцарск). Все расходятся. Сбор через полтора часа.
Я же решил принять с дороги ванну.



Гостиница «Хакасия» в Абакане.

Вспомнилось мне тут стихотворение В. Маяковского «Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру». Не поленитесь прочитать из него несколько строк:
И вот мне
квартиру
дает жилищный,
мой,
рабочий,
кооператив. […]
Всё хорошо.
Но больше всего
мне
понравилось –
это:
это
белее лунного света,
удобней,
чем земля обетованная,
это –
да что говорить об этом,
это –
ванная.
Вода в кране –
холодная крайне.
Кран
другой
не тронешь рукой. […]
На кране
одном
написано:
«Хол.»,
на кране другом –
«Гор.».

После моего мыканья в поезде в течение четырех суток, ванна воспринималась мною как и литейщиком Иваном Козыревым, пришедшим с работы домой.
Налив воды из «хол.» и «гор.», я был поражен ее голубоватым цветом. Словно ее так приятно подкрасили. Потом только я узнал, что такая вода течет в Большом Абакане. Ванна белоснежная, вода нежно-голубая, приятной температуры, и я погрузился в «это», как в сказку. Блаженство!



Город Абакан с одноименной рекой с птичьего полета .

Но всему приходит конец… Выдернув пробку, я стал сбрасывать воду, но через некоторое время – о ужас! – вода из ванны полилась прямо на пол! Я не знаю, как вам, но мне было не до юмора: ботинки мои плавали и вот-вот должны были утононуть; вода, залив весь пол, уже шла через порог в коридор, а я был весь в… мыле. Ну, «Хакасия»!
Окатившись под душем и одевшись, побежал за уборщицей. Благо ее быстро нашли.
Но вот всё убрано. Можно теперь уже и одевать рубаху. Представляю, какой она имеет вид в моем рюкзаке. Но гладить ее, очевидно, здесь мне не придется. Уже нет времени. Надев рубаху и подойдя к зеркалу, был удивлен, как это моей жене удалось так хитро выгладить мне рубаху. Благодарю, Людмила.
…Все собираются и мы отправляемся в аэропорт. Там, в ожидании посадки на самолет в толпе отлетающих в Москву я вдруг заметил знакомое лицо. Вначале не поверил своим глазам: отец Симон – настоятель церкви в Минусинске. Поздоровались, подивились встрече. Гора с горой только не сходятся. Он летит в Москву, а я в Туву. В нескольких словах рассказал отцу Симону о цели моей поездки. Он, покачав головой, сказал: «Да, Александр, непростая у тебя задача». Я попросил его передать мой поклон Владыке Алимпию, сообщить ему, что я жив и здоров.



В аэропорту перед посадкой в самолет. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

Но вот мы сидим в самолете. Взлетаем. Летим на высоте четырех тысяч метров.
С воздуха Большой Абакан представляет собой сплошные зигзаги.




Пролетаем над Минусинском.



А вот и Саяны. Это уже настоящие горы с пиками и хребтами, где местами лежит снег. Иные горы поросли лесом. Здесь по ручейкам и болтам растет «золотой корень» из семейства женьшеня.
Петляет горная дорога. Ниже – юрты кочевников.




Но вот горы еще выше. Пролетаем Уйбацкий перевал. Машину нашу начинает покачивать, порой довольно сильно. А вот еще один перевал со странным названием «Веселый» такое название получил он после того, как здесь разбилась какая-то веселая свадьба.
Самолет так начинает подбрасывать и раскачивать, что просто жутко. Немудрено, что здесь кто-то разбился. Машина машет крыльями, как птица. Никогда такого не видел, да и не видеть бы. Немудрено, что здесь уже кто-то разбился. Не разбиться бы и нам. Помоги, Господи, долететь благополучно!




Пролетели перевал и стало полегче. Внизу по Енисею плывут два больших плота с туристами. Видно, как они работают рулевыми веслами, направляя плот между порогов.
На одном из этих плотов плывет – как вы думаете, кто? – Агафья! Попробуй ее догони! Но об этом мы пока ничего не знаем, летим над ними.




Самолет наш опять начинает трясти. Вот-вот оторвется крыло, тогда прямо в Енисей угодим. И когда только кончится этот ужасный полет! Но вот приземляемся. Слава Богу, живы! Не летать бы так никогда!
Едем на автобусе в город. Лев Степанович здесь второй раз. Договорился по телефону с гостиницей, куда мы и держим путь.
По газонам и тротуарам ходят удоды – красивые такие птицы, размером несколько больше скворца: пёстрый наряд, гребень на головке, длинный, слегка изогнутый клюв. Ходят они здесь как воробьи, порхая по газонам и блестя зеркальцами своих крыльев.
Я опять вспомнил пророка Давыда: «Возвеселил мя еси, Господи, в твари Твоей, и в делех руку Твоею возрадуюся». Как не восхититься? Удод в нашей местности встречается редко. А вот так близко не видел никогда.




Кызыл – город зеленый и красивый. Грунты здесь каменистые, в основном, галечные и очень плотные. Позволяют принимать тяжелые самолеты прямо на грунт. Не земля, а клад: добавил цемента и бетон готов.
В гостинице нас приветливо встретил администратор – Клара Прокофьевна. Отведя нам комнаты, она поторопила нас поужинать. Рабочий день у сотрудников уже кончался. Ужин состоял из салата и национального блюда «хан». Выглядело оно довольно живописно и представляло собой кишки, наполненные кровью и запеченные в духовке с приправами.



«Изиг-хан» – так тувинцы называют кровяную колбасу, что в переводе означает «горячая кровь».

Однако есть его я не мог: употребление крови запрещено христианскими законами.
– Вы, ребята, как хотите, но мне есть это не положено по закону.
Я попросил чего-нибудь другого, и мне принесли печенку с картошкой, запеченную в сметане. Вот это вполне пойдет.
– Ну, как, ребята, ваш «хан!?
– Ну, Семёныч! Ты такого никогда не ел. Очень вкусное блюдо, хотя, может быть, и непривычное.
После ужина отправились смотреть вечерний город. На набережной широкого Енисея стоит знак «Центр Азии». Стоя около него, я испытывал какое-то волнение. Здесь бывали великие землепроходцы и путешественники: Н.М. Пржевальский, С.И. Дежнев. Горы в сиреневой дымке наступающих сумерек. Ну до чего же красиво! Не случайно их писал Рерих. Их нельзя описать, их надо видеть!



Обелиск «Центр Азии» в Кызыле.

Мимо нас тек Енисей. Могучая река. Вода прозрачная, течение быстрое, стремительное.
Решил искупаться. Нырнул – и понесло меня, как щепку. Выбрался на берег. После купания тело приятно холодит.
Но вот наступают сумерки, пор возвращаться. Завтра хлопотный день. Когда подошли к гостинице, уже было темно. Погода стояла теплая. Интересно, что двери гостиницы на ночь не только не запирают, но даже и не закрывают, висит только тюлевая занавеска от мух и комаров.


4 августа. Утром идем закупать продукты. Купили 26 буханок хлеба и еще кое-что. Сегодня летим в верховья Енисея. Ждем машину, нас обещали подвезти на лётное поле. Здесь пожарные вертолеты следят за состоянием лесов, и наш полет приурочен к их патрульному графику.
Но вот погрузка. «Живей, живей, ребята!» Взлёт. Я впервые на вертолете. Внизу маленькая тень от нашей «стрекозы».
Здесь в верховьях Енисей разделяется на два русла: Улуг-Хем, что в переводе означает хороший (большой) Енисей, и Каа-Хем – плохой (малый) Енисей. Енисей же в переводе – большая вода.




Направление полета – юго-восток. Под нами горы со скудной травяной растительностью, как на географической карте. Дальше – высокие, покрытые лесом горы. Высота полета 1840 метров.
Какие пространства лесов! Слава Богу, что сюда не может проникнуть человек сво своей, всё уничтожающей техникой. Предусмотрено природой – не пускать его сюда, дабы здесь не было всё уничтожено.




Цель нашей экспедиции, а в особенности моя – встретиться, пообщаться со старообрядцами. Определить, каких они толков и согласий, наладить контакты. Познакомить их с существованием Русской Православной Старообрядческой Церкви, как центра старообрядчества, посеять мысль о всеобщем Всемiрном Соборе старообрядцев всех направлений.
Нам есть о чем поговорить! Сейчас есть возможность сократить дробление в старообрядчестве: многие согласия отмерли, а сами старообрядцы порой даже не знают, к каким согласиям принадлежат.
Очень важна проблема духовной грамотности. Необходимо выслушать просьбы, пожелания, претензии, уменьшить отчужденность, защитить интересы меньшинств, познакомиться с современной жизнью Русской Православной Церкви, решить вопросы снабжения календарями и другой христианской литературой.
Что и говорить, задачи очень большие. Вчера их нельзя было решать, а теперь для этого есть все возможности и не воспользоваться ими – преступление!
...Но вот вертолет завис для посадки в в верховьях Каа-Хема в местечке Малый Чёдуралыг, что в переводе означает «черемуха». Здесь находится небольшой женский монастырь безпоповского согласия.
Опускаемся на луг со скошенным сеном, которое тут же взлетает на воздух.



Эти и некоторые другие фотографии Чёдуралыга заимствованы нами из публикации:
http://strana.ru/journal/23972389

Выгружаемся, относя вещи в сторону. Вертолет тут же взлетает, поднимая такой сильный ветер, который, того гляди, свалит с ног.
Наконец шум стих. Стрекочут кузнечики. За деревьями изредка кричит петух. Лениво лают на нас собаки, привязанные к изгороди собаки. Прекрасная погода. Тишина. За лесом поднимается в небо гора высотой в полторы тысячи метров. Рай земной!




На краю луга, в березках, стоит старая сгорбленная старушка с лестовкой в руке. Сразу и не заметишь. Лев Степанович подходит к ней: «Здравствуй, Васса! Ты меня помнишь?» – На лице старушки растерянность. Льва Степановича она, очевидно, не помнит.


Мать Васса. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

– Приглашай нас к себе.
– Что с вами делать? Идите уж.
Перетащив рюкзаки к дому Вассы, мы развели костер. Из разговора выяснилось, что Агафьи нет: она уплыла, вот уже три дня на плоту с туристами. Вот те раз…
Поужинав, пошли искать матушку Максимилу, поподробнее узнать всё об Агафье. Нашли ее на покосе.



Настоятельница скита мать Максимила. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

Она сидела на земле и разговаривала с Николаем – мужчиной лет шестидесяти, с бородой, одетым по-походному, с рюкзаком за плечами и в шляпе. Правая рука собеседника была без кисти, вдета в чулок.



– А что с рукой-то, Николай?
– В тайге оставил.
Как потом выяснилось, Николай сам себе отрубил топором кисть правой руки: «она влекла его ко греху».
Отсёк по евангельскому примеру: «Аще влечет тебя око твое ко греху – выколи око. Лучше тебе без ока внити в Царствие Божие, нежели с оком ввержену быть в геенну».
Да, волевой живет здесь народ!



Продолжение следует.
Tags: Бумаги из старого сундука
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments