sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

СЛЕДСТВИЕ ВЕЛИ «ЗНАТОКИ»? (6)


Генерал-лейтенант Михаил Константинович Дитерихс.


Но вот мы, наконец, и пришли к книге генерала М.К. Дитерихса (1874–1937), напечатанной в 1922 году во Владивостоке в типографии Военной академии на острове Русском.
В этом труде поражает многое: глубокое понимание Царской Семьи, проникновение в подлинный духовный мiр Царственных Мучеников, особенно Государыни. (Хотя, следует признать, германофобию не смог преодолеть и он.)
В книге хорошо видны душевные свойства самого автора: честность, благородство, любовь к Государю и Государыне. Это по-настоящему верующий, и верующий именно церковно человек. Не случайно именно ему выпала почетная и одновременно чрезвычайно ответственная миссия стать одним из организаторов Приамурского Земского Собора 1922 г. во Владивостоке, на котором Михаил Константинович был избран правителем Приамурского Земского Края и воеводой Земской Рати. Собор, напомним, провозгласил восстановление в России Самодержавной Монархии. Генерал же был главным идеологом этого движения на последних свободных землях Российской Империи.

Об участии генерала М.К. Дитерихса в событиях в Приморье во время гражданской войны см.:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/187451.html

«Нравственные облики покойных Государя и Государыни, – отмечал М.К. Дитерихс, – обрисовываются более полно в рассказах лиц, случайно ставших близко к интимной жизни Царской Семьи уже в революционный период, т.е. лиц, как бы наблюдавших за жизнью Семьи со стороны и не принадлежавших раньше к придворной среде. […]
Госпожа Битнер, случайная учительница в Тобольске, преподававшая русский язык Наследнику, говорит: “[…] В Своих потребностях Государь был очень скромен […] Был Он весьма религиозен; ни ханжества, ни суеверных предрассудков в Нем не было. Он был истинный русский христианин по вере и строгий исповедник догматов Православной Церкви. […] Отличительной чертой в Его натуре, наиболее Его характеризовавшей, было свойство доброты, душевной мягкости. Это был человек замечательно добрый”. […]
Чувства Государя и Государыни к России определеннее всего выражаются в словах Государыни: когда после отречения Государь вернулся к Семье, то приближенные в порыве любви к Их Величествам хотели выразить сочувствие Их страданию. Тогда Государыня, указав на распятие Христа, сказала: “Наши страдания – ничто. Смотрите на страдания Спасителя, как Он страдал за нас. Если только это нужно для России, Мы готовы жертвовать и жизнью и всем”. […]
В семейном быту Государь всецело подчинялся воле Государыни; Он хотел, чтобы хозяйкой в Семье все считали Ее. Если к Нему обращались с каким-либо семейным или хозяйственным вопросом, Он обыкновенно отвечал: “Как жена, Я Ее спрошу”.



Издательская обложка первой части книги М.К. Дитерихса «Убийство Царской Семьи и Членов Дома Романовых на Урале», вышедшей во Владивостоке в 1922 г.

“Государыня, как была Царицей раньше, так и осталась ею. Самая настоящая Царица: красивая, властная, величественная”. – Это было общее впечатление и заключение, как людей, состоявших при Царской Семье, так и рабочих-охранников из Ипатьевского дома.
Самым характерным отличием в Государыне была именно Ее величественность – такое впечатление Она производила на всех. “Идет, бывало, Государь, – рассказывают придворные, охранники, все окружавшие Их посторонние люди, – нисколько не меняешься; идет Она, как-то невольно обязательно одернешься и подтянешься”. Всегда в Ее присутствии чувствовалась в Ней Царица. Она была умная, с большим характером и весьма выдержанная женщина. Благодаря силе воли Она вполне отвечала первенствующему положению в Семье. Но это не был гнет; Она была той надежной крышей, под защитой которой жила Семья; Она Их всех “опекала”. Но за то, конечно, Она сильнее и страдала; у всех на глазах Она сильно старела.
Однако Государыня вовсе не была горда в дурном смысле этого слова; этого и не могло быть в Ней, потому что от природы Она была умна, в душе смиренная, добрая женщина. Черты Ее натуры, которые заставляли видеть и чувствовать в Ней Царицу, вовсе не были отрицательными чертами, это не являлось результатом надменности, самомнения, жестокой властности, эти качества совершенно в Ней отсутствовали. Она была именно величественна, как Царица, величественна в Своих чувствах, взглядах и особенно в духовных и религиозных воззрениях.
Государыня была безконечно добра и безконечно жалостлива. […]
С Мужем у Нее были прекрасные, простые отношения. Они Оба любили друг друга, и хотя для всех ясно чувствовалось, что главой в доме была Она, но не было ни одного вопроса, о котором бы Она раньше не посоветовалась с Мужем. […]
Государыня, безусловно, искренно и сильно любила Россию, совершенно так же, как любил ее и Государь. Так же, как Государь, смотрела Она и на русский народ: хороший, простой, добрый народ. Это не были слова. Это было глубокое убеждение, проявлявшееся у Нее и на деле. Уже будучи арестованной в Царском Селе, Государыня, бывало, выйдет гулять в парк. Ей расстелют коврик, Она присядет на него, и сейчас же вокруг собирались солдаты охраны, подсаживались к Ней, и начинались разговоры. Государыня разговаривала с ними и улыбалась; разговаривала без принуждения Себя, и никто ни разу не слышал, чтобы кто-либо из солдат осмелился бы Ее обидеть во время таких бесед. […]



Генерал М.К. Дитерихс на Дальнем Востоке в конце гражданской войны.

Государыня была сильно религиозной натурой. У такого человека, как Она, это не могло быть ни лживым, ни болезненным.
Ее вера в Бога была искренняя и глубокая. Как человек, не терпевший по природе какой-либо лжи, Она, приняв Православие, приняла веру не по форме, не по необходимости, а всем сердцем, всем разумом, всей волей. Иной Она не могла быть. Ее вера, Ее набожность были искренни, глубоки и чисты. Никакого ханжества в Ней не было и по натуре не могло быть. По основе христианского учения Она верила всем сердцем в силу молитвы, верила до конца. […]
Чистая, глубокая вера в Бога, сопровождаемая всегда безхитростным, спокойным, здравым суждением рассудка – вот чем отличаются беседы Государыни с близкими Ее сердцу и духу людьми в многочисленной переписке. Никакой экзальтации, никакой искусственности, никакой фальши не чувствуется в Ее словах. И только натуры очень хорошие, в свою очередь религиозные, но не способные воспринимать веры до конца, могли видеть в Государыне религиозную экзальтацию и приписывать Ей истеричность, болезненное явление, до сих пор не объятое и не исчерпанное наукой.
Настанет время, когда воскресшая Россия и возрожденный искренним раскаянием русский человек скажут свое последнее и окончательное слово о трагически погибших Государе Императоре и Государыне Императрице. Но русский человек дореволюционного периода сказать этого слова не может: он жил и знал Царя и Царицу не теми, какими Они были в действительности, а теми, которыми Их представляли ему кошмарная интрига, гнусная, продажная печать и грязные слои общества и своя извращенная и притупленная мысль. Общество России питалось сведения о Царской Семье не от тех, кто знал или мог знать правду о Них, а от тех, кто умышленно не хотел знать правды и умышленно искажал ее, если и знал. Не характерно ли то, что когда теперь устанавливается лицо непосредственных вдохновителей и руководителей кошмарного преступления в доме Ипатьева, почвой для особого распространения лжи о Царской Семье была избрана Ее религиозность.
Здесь в этой области ложь была доведена до чудовищно грязных размеров и совершенно непостижимо воспринята громадной массой общества, уверовавшей или, во всяком случае, не противодействовавшей утверждению лжи в темных словах толпы, и это уже есть преступление чисто русского общества, кто бы ни являлся его вдохновителями и руководителями. Пока в руководящей русской интеллигенции не появится искреннее сознание этой своей вины, до тех пор пропасть между нею и простым народом не исчезнет, а следовательно, и истинного, светлого воскресения России не начнется, так как оружие победившей Лжи остается в прежних руках.
Чтобы сознать вину, надо знать правду и поверить в нее. Надо поверить тем окружавших Царскую Семью людям, которые знали Ее непосредственно и любили как людей исключительного христианского начала. Эти люди с полной готовностью рассказали всё, что знали, и как и чем объясняли себе явления, которых были свидетелями».



Титульный лист первой книги.

Книга генерала М.К. Дитерихса, в отличие от таковых Н.А. Соколова и Р. Вильтона, включает все отзывы долголетних верных слуг Царской Семьи (Т.И. Чемадурова, А.А. Волкова, Е.А. Шнейдер и других).
«Я не умею рассказывать про характеры Царской Семьи, – заявил камердинер Государыни А.А. Волков (1859–1929) следователю, – потому что я человек неученый, но я скажу, как могу. Я скажу про Них просто: это была самая СВЯТАЯ ЧИСТАЯ СЕМЬЯ. […] Все это злоба и клевета, что писали нехорошего про Государя, что Он пьет, и про Государыню, что Она имеет дело с Распутиным. В Распутина Она верила, как в святого. Кого хотите спросите из близких к Ним, и все Вам скажут одно. Это всё грязь и мерзость, что нарочно в революцию про Них в газетах писали. Распутина я за всё время видел во Дворце два раза. Его принимали Государь и Государыня вместе. Он был у них минут 20 и в первый и во второй раз. Я ни разу не видел, чтобы он даже чай у Них пил. Государыня относилась к нему как к святому, потому что Она верила в святость некоторых людей. Она его, наверное, уважала. […] После убийства Распутина Она была расстроена и не принимала никого. Но ни малейшего даже намека Она ничем не обнаружила на то, что это был человек, про которого можно было бы подумать что-нибудь грязное».
«При встречах с Государем, – свидетельствовал старый верный слуга, – Распутин целовал у Него руку, Государь же – руку Распутина».
«За время моей почти что 10-летней службы при Государе, – показывал Его камердинер Т.И. Чемадуров (1849–1919), – я хорошо изучил Его привычки и наклонности в домашнем обиходе и по совести могу сказать, что Царь был прекрасным семьянином. […] Отличительной чертой всей Царской Семьи была глубокая религиозность: никто из Членов Семьи не садился за стол без молитвы, посещение Церкви было для Них не только христианским долгом, но и радостью. Отношения между Членами Семьи были самые сердечные и простые, как между Государыней и Государем, так и между Детьми и Родителями. […] Как я уже показал Вам, Государь и Государыня отличались особенной набожностью; каждому из Детей Государыня дарила образки, с которыми Дети не расставались. У Государыни, между прочим, была особо почитаемая ею икона Феодоров-ской Божией Матери, та самая, которая мне была предъявлена при осмотре дома Ипатьева (найденная в выгребной яме. – С.Ф.), с иконой этой Государыня никогда не расставалась и всегда ее имела у Своего изголовья; куда бы Государыня ни отлучилась, хотя бы на короткое время, всегда брала эту икону с Собой, и я не допускаю мысли, чтобы Государыня могла куда-нибудь отбыть, добровольно оставив эту икону. […] Лишить Императрицу этой иконы было равносильно лишению Ее жизни».
О последних днях Царственных Мучеников Терентий Иванович впоследствии говорил: «Он [Царь] как бы окаменел и не выдавал Своего состояния, Государыня страдала и всё молилась».





Издательские объявления в первом издании.




«Такой удивительно дружной, любящей Семьи я никогда в жизни не встречал и, думаю, в своей жизни уже больше никогда не увижу», – такое впечатление вынес из общения с Царственными Мучениками полковник Е.С. Кобылинский (1879–1927), начальник караула, затем комендант Александровского Дворца в Царском Селе, а впоследствии и губернаторского дома в Тобольске, где находилась в заточении Семья Императора Николая Александровича.
«Вся эта Семья в общем подкупала Своей простотой и добротой, – подтверждала преподавательница Августейших Детей в Тобольске К.М. Битнер. – Ее нельзя было не любить. Я никак не могу уложить себе в голову всего того, что писалось в революцию про эту Семью и, в частности, про отношения Государыни к Распутину. Всякий, кто только видел и знал Ее, Ее отношения к Мужу, Ее взгляды, вообще знал Ее всю, тот мог бы только или смеяться от этого, или страдать. Она как набожная, вероятно, верила в его силу: дар молитвы. […] Когда у меня был спор с Государыней и я стала Ей говорить, что Ей не говорят всего, Она, между прочим, сказала мне: “Мало ли что говорят. Мало ли каких гадостей говорили про Меня”. Ясно тогда было, в связи с другими Ее словами и мыслями, что Она намекала на Распутина. Я говорила на эту тему с Волковым, с Таней Боткиной, с Николаевой, с которой была очень близка Гендрикова, – вот именно это и говорили они все: Она верила в силу молитвы Распутина».
«Она много молилась, – давала показания о Царице няня Царских Детей А.А. Теглева, – и была очень религиозна. Я не видела никогда никого столь религиозного человека. Она искренно верила, что молитвой можно достичь всего. Вот, как мне кажется, на этой почве и появлися во Дворце Распутин. Она верила, что его молитвы облегчают болезнь Алексея Николаевича. Вовсе он не так часто бывал во Дворце. Я сама лично, например, видела его только один раз. Он шел тогда в детскую к Алексею Николаевичу, Который тогда болел».
Александре Александровне вторила ее помощница Е.Н. Эрсберг: «Она была властная, с сильным характером. Но для нас Она была весьма доступна и простая. Государя Она покоряла Своим характером. Он уступал Ей. Она любила Его и только Его одного. Это ясно было видно всем. Она была очень религиозна и верила в силу молитвы. Распутина Она таким и считала. Я видела у нас Распутина раза два-три. Каждый раз я его видела около больного Алексея Николаевича. На этой почве он у нас и появился: Государыня считала его праведником и верила в силу его молитв».



Дарственная надпись генерала М.К. Дитерихса на его книге поручику 1-го Сибирского ЕИВ полка Андрею Андреевичу Шереметевскому (1890 – после 1922), первым сообщившему военным властям Екатеринбурга о находке принадлежавших Царственным Мученикам вещей на месте Их сожжения. Собрание Д.О. Слюсарева.
На нижнем снимке: поручик А.А. Шереметевский (второй слева). Второй справа – капитан (впоследствии полковник) чех Иозеф Иозефович Зайчек – начальник отделения Военного контроля (военной контрразведки) при штабе Сибирской армии Верховного правителя адмирала А.В. Колчака.

http://www.ng-volynsky.ru/single-post/2017/04/08/6-СЛЕДОВАТЕЛЬ-НАМЕТКИН-ГДЕ-ИНКВИЗИЦИЯ-А-ГДЕ-КОНТРРАЗВЕДКА


Приводил генерал М.К. Дитерихс в своей книге и показания «камер-юнгферы Государыни Марии Густавовны Тутельберг, прослужившей при Александре Феодоровне с года Ее замужества и до екатеринбургского заключения»:
«…Потом был убит Распутин. Я помню, что по поводу его убийства я говорила с Ее Величеством и прямо сказала Ей, что убийство Распутина это первый выстрел революции. Ее Величество сказала мне, что революция подготовляется уже давно; что уже с русско-японской войны идет подготовка недовольства в народе.
Это было возмутительной неправдой, что тогда говорили и что писали потом в русских газетах про Августейшую семью. Они получали все газеты в Царском, какие тогда выходили. Я однажды сказала об этом Государыне. Ее Величество мне ответила: “У кого совесть чиста перед Богом, того не может это запачкать”.
Распутин попал к Царской Семье впервые, как мне помнится, в Спале. Тогда вся Царская Семья жила там и с Алексеем Николаевичем произошло несчастье. […]
Он был у нас, молился о выздоровлении Алексея Николаевича, и Алексею Николаевичу тогда же стало легче. После этого Распутин бывал у нас во Дворце неоднократно, но вовсе не так часто, как это говорили. Он бывал у нас тогда, когда бывал болен Алексей Николаевич. Сама я видела его за все время только один раз мельком. Я проходила по коридору и видела, что коридором шел (это было в Царском) простой мужик, в простых сапогах и русской рубашке. Лица его я не помню. Помню только, что у него были темные, блестящие глаза.
Государыня Императрица была глубоко религиозная женщина. Она верила в силу молитвы и верила глубоко, что Распутин наделен даром молитвы; что от его молитвы легче делается Алексею Николаевичу. Вот так Ее Величество и относилась к Распутину. Когда он был убит, Ее Величество была сильно огорчена. Тогда и Его Величество был, вероятно, обезпокоен этим. Он в момент убийства Распутина был в Ставке. Опасаясь за здоровье Ее Величества, Государь тогда экстренно прибыл из Ставки.
Помню, что однажды я высказала Ее Величеству свое некоторое сомнение в личности Распутина. Я сказала Ее Величеству, что Распутин простой, необразованный мужик. На это Ее Величество мне сказала:
“Спаситель выбирал Себе учеников не из ученых и теологов, а из простых рыбаков и плотников. В Евангелии сказано, что вера может двигать горами”, и, показывая на картину исцеления Спасителем женщины, Ее Величество сказала:
“Этот Бог и теперь жив. Я верю, что Мой Сын воскреснет. Я знаю, что Меня считают за Мою веру сумасшедшей. Но ведь все веровавшие были мучениками”».



Михаил Константинович Дитерихс в 1922 г., когда вышла в свет его книга.

Генерал М.К. Дитерихс так прокомментировал все эти свидетельства верных: «“Этот Бог и теперь жив” – это религия православного честного русского человека, религия и “Божьих Помазанников” Русского народа.
…Люди, близко стоявшие и видевшие жизнь и правду этих “Помазанников Божьих”, все в один голос свидетельствуют – это были Люди, сильные христианской верой, верой Своего народа. Они не боялись клеветы и грязи, потому что совесть Их была чиста перед Богом. Они не переставали в простоте Христовой верить в этого Бога и готовы были стать мучениками за веру Своего старого Русского народа.
Они и стали для Православной Церкви и мучениками, отдав жизнь за воскресение народа».



Издательская обложка второй части книги М.К. Дитерихса «Убийство Царской Семьи и Членов Дома Романовых на Урале. Материалы и мысли».

Мимо всего этого прошел не только английский журналист, но и русский следователь.
Именно в этом разномыслии генерала и следователя коренится истинная причина крайне неприязненного отношения последнего к благородному М.К. Дитерихсу.
Н.А. Соколов негодовал на него не просто за то, что тот опередил его с изданием книги, а, прежде всего, за то, что он написал такую книгу, которая разоблачала его еще не напечатанные «записки» в глазах читателя. Кстати говоря, заметим, не только того современного ему, но и читателя будущего.



Окончание следует.
Tags: М.К. Дитерихс, Н.А. Соколов, Спор о Распутине
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments