April 8th, 2021

МОНАРХИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ БАРОНА УНГЕРНА (7)

Логотип Азиатской конной дивизии: Двуглавый Орел Российской Империи и Соёмбо (с луной, солнцем и тройным языком пламени) – древний символ монгольского народа, ставший гербом Монголии после объявления в 1911 г. независимости.


В качестве иллюстраций использованы фотографии из книг востоковеда С.Л. Кузьмина.
http://users.livejournal.com/_petrusha/374299.html
https://humus.livejournal.com/3334339.html
https://humus.livejournal.com/3580572.html




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА БАРОНА УНГЕРНА


«К последнему морю» (начало)


«Последние мiровые потрясения показали, что отныне все попытки найти себе сторонников как среди наций, так и среди подавляющего большинства индивидов обречены на провал; столь же очевидно, что ни современные институты, ни общее состояние общества, учитывая победившие в нем идеи, интересы и силы, не оставляют нам ни малейшего шанса для подобного изменения».
Барон Юлиус ЭВОЛА «Оседлать тигра».


Даже написавшие весьма подробные мемуары офицеры Азиатской конной дивизии, как оказалось впоследствии, плохо знали или ошибочно понимали планы их командира.
С одной стороны, проекты эти, скорее всего, тогда их не так уж сильно интересовали. С другой, видимо, сам Барон, оценивая их уровень, а, может, желая сохранить в тайне свои замыслы, с ними не откровенничал.
В качестве примера приведем довольно подробные воспоминания главы дивизионной контрразведки (должность которого что-то ведь да значила?)
Как известно, Барон намеревался восстановить Империю Чингисхана – Срединное Царство, во главе которого должен стать Государь из Маньчжурской Династии. Так вот Князев под Срединным Царством подразумевал автономную Монголию, а главу последней, Богдо-хана, называл главой этого самого Царства. Выходило, что освобождение Внешней Монголии (Халхи) и было основной целью Барона (Кузьмин-2004-2. С. 5, 325).
К Китаю, как таковому, он также не был враждебен. Более того, по словам востоковеда С.Л. Кузьмина, Роман Федорович «признавал сюзеренитет над Монголией Маньчжурской Империи (но не республиканского Китая). Одной из его целей было восстановление Монархии в Китае. […] Монголию и Китай он рассматривал как части этой Империи» – Срединного Царства (Там же. С. 324, 327).
От многих из этих весьма распространенных ошибочных воззрений позволяет освободиться знакомство с публикуемыми нами далее отрывками из писем Барона.



Урга.

Если перевести на язык геополитики планы барона Унгерна, то осуществление их должно было проходить в два этапа. Первый должен был завершиться объединением всех монгольских земель (Внешней и Внутренней Монголии) в Единую Великую Монголию. Второй – формированием Срединного Царства, включавшего в свой состав, помимо монгольских земель, Синьцзян, Тибет, Казахстан, Среднюю Азию и кочевые народы Сибири.
Государство это должно было, по его словам, «как ветвь огромного дерева, питаться от могучего древнего древа верной прежним заветам Срединной Империи, возглавляемой Императорами из Кочевой Маньчжурской Династии, носительницы веры, верности и любви ко всем народам Великого Монгола» (Белов-2003. С. 106).
Образование такого государства, в свою очередь, создавало условия для восстановления Монархии в России, а потом и в Европе.
Пытаясь осуществить этот громадный замысел, Роман Федорович послал множество писем азиатским князьям, ламам и генералам с изложением своих идей. Однако ответили ему лишь два адресата (Там же. С. 111, 207). Это последнее обстоятельство позволило Барону заявить в одном из писем: «Кажется, из монархистов только я один в целом свете».
Всех, кто был «левее» его, он считал революционерами. Китайские республиканские войска Роман Федорович именовал не только революционными, но и большевицкими. Правда, и монголы называли китайских солдат «гаминами» – от китайского слова гэмин – революция.
Об атамане Дутове и его окружении он говорил: «Все они кадеты и шли в одной упряжке с большевиками…» (Юзефович-1993. С. 241). О колчаковских офицерах: «сентиментальная девица из колчаковского пансиона» (Там же. С. 244). Даже каппелевцы не пользовались его уважением в связи с тем, что среди них было много бывших студентов и вообще всякой интеллигенции.




Но вот и сами эти письма, опубликованные с наибольшей на сегодняшний день полнотой историком С.Л. Кузьминым…
Генералу Чжан Куйу (2 марта 1921 г.): «Во Внутренней Монголии, Синьцзяне и Алтайском округе, по-видимому, также начались безпорядки.
Надо использовать эти безпорядки, не теряя времени, направив их военное выступление не к безцельной борьбе с китайскими войсками, а к восстановлению Маньчжурского Хана. В нем они видят великого и безпристрастного судью, защитника и покровителя всех народов Срединного Царства. […]
Вашему Превосходительству известна моя ненависть к революционерам, где бы они ни были, и потому понятна моя готовность помогать работе по восстановлению Монархии под общим руководством вождя, генерала Чжан Цзолина. […]
Я позволяю себе писать все это Вашему Превосходительству так откровенно и прямо, так как глубоко верю Вам и знаю, что Вы всем сердцем сочувствуете мне, искренне преданы нашему общему делу, а с Вашим большим просвещенным умом вид» (Кузьмин-2004. С. 102).




Баргутскому князю Цэндэ-гуну, имевшему чин генерала китайской армии (27 апреля 1921 г.): «Революционное учение начинает проникать в верный своим традициям Восток. Ваше Сиятельство своим глубоким умом понимает всю опасность этого разрушающего устои человечества учения и сознает, что путь к охранению от этого зла один – восстановление царей. Единственно, кто может сохранить правду, добро, честь и обычаи, так жестоко попираемые нечестивыми людьми – революционерами, это Цари. Только они могут охранить религию и возвысить веру на земле. Но люди стали корыстны, наглы, лживы, утратили веру и потеряли истину, и не стало Царей. А с ними не стало и счастья, и даже люди, ищущие смерти, не могут найти ее [Отк. 9, 6].
Но истина верна и непреложна, а правда всегда торжествует; и если начальники будут стремиться к истине ради нее, а не ради каких-либо своих личных интересов, то, действуя, они достигнут полного успеха, и Небо ниспошлет на землю Царей. Самое наивысшее воплощение идеи Царизма, это соединение Божества с человеческой властью, как был Богдыхан в Китае, Богдо-хан в Халхе и в старые времена Русские Цари.
За последние годы оставалось во всем мiре условно два Царя, это в Англии и в Японии. Теперь Небо как будто смилостивилось над грешными людьми, и вновь возродились Цари в Греции, Болгарии и Венгрии, и 3-го февраля 1921 года восстановлен Его Святейшество Богдо-хан. Это последнее событие быстро разнеслось во все концы Срединного Царства и заставило радостно затрепетать сердца всех честных его людей и видеть в нем новое проявление Небесной благодати.
Начало в Срединном Царстве сделано, не надо останавливаться на полдороге. Нужно трудиться и, путем объединения автономных Внутренней Монголии, Синьцзяна и Тибета в один крепкий федеративный союз, провести великое святое дело до конца и восстановить Цинскую Династию до краев Внутренней Монголии и Барги.. Объединение монгол началось, и это надо довести до конца. […]
Вашему Сиятельству, конечно, известно, что Чжан Куйу – монархист, поэтому, понятно, всячески следует избегать столкновений и недоразумений с ним и его войсками. Но гражданские китайские власти – это революционеры, последователи черного сатаны, они под маской не существующей фантастической свободы, под личиной добра и обещаниями разных благ развращают нравственность людей, портят их, а народ вследствие этого бездействует и страдает. Примеры – Россия и Южный Китай.
Вас не должно удивлять, что я ратую о деле восстановления Царя в Срединном Царстве. По моему мнению, каждый честный воин должен стоять за честь и добро, а носители этой чести – Цари. Кроме того, ежели у соседних государств не будет Царей, то они будут взаимно подтачивать и приносить вред одно другому.
Я уже обо всем этом писал Югадзыр-хутухте [настоятелю монастыря, влиятельному ламе в Халхе. – С.Ф.], но Вас, опытного и выдающегося дипломата, прошу снестись с Большим Узумчином и внутренними монголами, дав понять им, что теперь нельзя упускать время, а пришла пора действовать, и действовать решительно, ибо начало положено, Богдо-хан восстановлен и надо присоединяться. Я был бы чрезвычайно счастлив, если бы Вы приехали и взяли на себя дипломатическую сторону всего этого дела. Тогда я заранее предчувствую успех.
Китай идет на уступки, ибо он поставлен в такое положение внутренними смутами и затруднениями в деньгах. Нельзя упустить время, так как второго такого случая не будет.
За земными благами не стоит гнаться. Ваше Сиятельство, чем могу, тем помогу. Я знаю, что Вы поможете в этом деле не из-за честолюбия, что такое чувство не может Вами руководить, ибо Вы монархист. Я знаю, что Вы стоите и будете стоять за вечную правду, добро и благо людям, и верю, что само Небо с высоты смотрит на Вас, ждет от Вас борьбы за честь и святую религию, дабы ниспослать на Ваше потомство свои неисчислимые благодеяния на вечные времена» (Там же. С. 143-144).



Ламы у Желтого дворца в Урге.

Из первого письма Югоцзур-хутухте, влиятельному халхинскому ламе: «Все то, о чем я говорил Вам во время нашего, к сожалению, короткого знакомства около Хайлара, начинает уже осуществляться, и при дружном содействии в будущем князей Внутренней Монголии и цзянцзюней [военных губернаторов. – С.Ф.] Северного Китая и Маньчжурии должно воплотиться в действительность. […]
…Думаю, что Ваше необходимое содействие должно выразиться во что бы то ни стало, не теряя времени: во-первых, войти в сношение с главою монархистов Шэн Юнем в Тяньцзине или с его заместителем, во-вторых, войти в сношение с Ару-харчин-ваном и Найман-ваном как с самыми надежными и влиятельным князьями для поднятия восстания во Внутренней Монголии в пользу Маньчжурского Хана, и, в-третьих, теперь же установить связь с главарями магометан как с наиболее преданными монархистами, тем более, что князь Шэн Юнь пока действовал нерешительно и вяло.
Ввиду изгнания китайских революционеров из Тибета, Урги, восстановления Богдо в ханских правах и принимая во внимание, что большинство цзянцзюней Северного Китая и Манчжурии – монархисты, я считаю, что магометане никогда не отстанут и успех в деле установления законного наследника Серединного государства при общем дружном усилии обезпечен. […]
Необходимо, тем не менее, всегда помнить, что отделение от Китая Монголии есть пустая мечта, которая в таком важном и серьезном деле, как восстановление законного императора, недопустима. Народы Азии издавна составляли Серединное государство, и по обычаю и по всему народы ее ближе всех подходят друг к другу. Если бы и являлись опасения, что восстановленные Императоры будут держать сторону Китая, как это было иногда в древнее время, то этому всегда есть противовес – союз Тибета, Синьцзяна, Халхи, Внутренней Монголии, Барги, Маньчжурии, Шаньдуна. […]
Смею заверить Вас, что совместно предпринятое нами великое дело борьбы с поборниками зла – революционерами, за правду, истину и добро принесет великое благо человечеству и свет Востока, быть может, в недалеком будущем начнет мерцать над гнилым Западом и воссияет над всем мiром» (Там же. С. 122-123, 125).



Югоцзур [Егоцзур]-хутухта – хубилган-перерожденец, влиятельный лама, настоятель монастыря во Внутренней Монголии (Халхе), назначенный Богдо-ханом командующим войсками восточной окраины Халхи. В красной Монголии в 1930 г. обвинен в заговоре: в обращении, якобы, за помощью в Пекин, с просьбой помочь водворить в стране Богдо-гэгэна IX, уничтожить МНРП и прекратить насильственное обмiрщение ламства. Приговорен к расстрелу.

Ару-Харчийн-вану, харачинскому князю Чжоудаского хошуна Внутренней Монголии: «…Позволяю себе настоящим письмом поделится с Вами той радостью, какой наполнено в настоящее время мое сердце. 3 февраля н.с. взята Урга и восстановлен законный властелин Монголии, святой Богдо. Это великое событие, весть о котором разнеслась по всему Серединному Царству, а может быть, и за пределы его, требует и соответствующих последствий: энергичной и самоотверженной работы всех монархистов Востока.
Пока я с мобилизованным халхасцами преследую отступившие на север революционные китайские войска, соединившиеся с русскими большевиками, и с Божьей помощью надеюсь их разбить окончательно, осмеливаюсь думать, что Вы в это время подготовите восстание во Внутренней Монголии в пользу Маньчжурского Хана.
Имея в виду изгнание китайских революционеров из Тибета и Урги, восстановление в своих законных ханских правах Богдо и принимая во внимание, что большинство цзяньцзюней Северного Китая и Маньчжурии – монархисты, а также что западные магометане не отстанут в деле восстановления законного Наследника в Серединном государстве, нельзя упустить время и следует действовать быстро и решительно. […]
Необходимо, тем не менее, всегда помнить, что совершенное отделение от Китая монгол есть пустая мечта, которая в таком важном деле, как восстановление законного Императора, недопустима. Народы Азии издавна составляли Серединное государство, и по обычаю и по всему народы ее ближе всех подходят друг к другу. Если бы и являлись опасения, что восстановленные Императоры будут держать сторону Китая, как это было иногда в старое время, то этому всегда есть противовес – союз Тибета, Синяцзяна, Халхи, Внутренней Монголии, Барги, Маньчжурии и Шаньдуна. […]
Осмеливаюсь думать, что Ваша деятельность должна выразится в том, что Ваше Превосходительство, не теряя времени, войдете в сношение, во-первых, с Его Святейшеством [Югоцзур]-хутухтой и Найман-ваном, как надежными и влиятельными людьми во Внутренней Монголии, и затем с главой монархистов Шэнь Юнем в Тяньцзине или его заместителем, установите связь с главарями магометан, как наиболее преданными монархистами на западе. Также прошу Вас точно выяснить и сообщить мне, как могут присоединится внутренние монголы – отдельными автономными группами с халхасцами, или же по старому маньчжурскому праву. […]
Хочу также обратить просвещенное внимание Вашего Превосходительства на то положение, в которое могут попасть революционные китайские войска: на востоке – китайские генералы-монархисты, которые, если и вынуждены будут действовать, [то] медленно, да и к тому же связь с ними мною устанавливается. На западе – Ли Чжанкуй, также известный монархист, с которым я вхожу в переговоры, с севера – мои войска. Таким образом, получается треугольник, который представляет большую опасность для революционных войск.
Имейте в виду, что Китаю неоткуда ожидать помощи, и из того затруднительного финансового положения, в котором он находится уже около 40 лет, вряд ли сейчас кто-либо в состоянии его вывести. […] Единственно не обезсиленные государства – Америка и Япония, могли бы оказать поддержку Китаю, но их интересы так взаимно противоположны, что ежели одно из них пойдет помогать, то другое станет вредить. Поэтому и их нам опасаться нечего. […]
Смею заверить Ваше Превосходительство, что совместно предпринятое нами великое дело борьбы с поборниками зла – революционерами, за правду, истину и добро принесет великие блага человечеству, и свет Востока, быть может, в недалеком будущем начнет мерцать над гнилым Западом и воссияет над всем мiром» (Там же. С. 126-128).




Найман-вану, состоятельному и влиятельному князю Чжоудаского хошуна Внутренней Монголии (26 марта 1921): «Вероятно, Вам известно, что Южный Китай заключил договор с большевиками против Северного Китая. Надо теперь ожидать, да уже и видно, что большевики будут наступать не только на Харбин и Мукден, но и в сердце Сев. Китая через Калган на Пекин. Напрасно китайские начальники думают, что войска красных не пройдут Гоби, в России есть такие же места, и их начальники отлично знают, как надо проходить пустыни. Разумеется, один из первых ударов красных будет на Монголию. […]
Вы, Ваше Превосходительство, знаете, что моя цель – это восстановление Царей. Выгоднее всего начать это великое дело с Востока, монголы для этой цели – самый надежный народ, так как они помнят, как хорошо им жилось при Маньчжурском Хане. Я вижу, что свет идет с Востока и принесет счастье всему человечеству. […]
Возможно, что Сам Бог направил так, что теперь придется вести борьбу с красными. Китай должен будет теперь вооружить монгол для этой борьбы и, если с Божьей помощью окончим борьбу удачно, то это оружие можно употребить для восстановления Цинского Хана» (Там же. С. 129).



Продолжение следует.