February 6th, 2020

БОТКИНЫ: СВЕТ И ТЕНИ (11)


Лейб-медик Е.С. Боткин со своими детьми: Татьяной и Глебом. 1918 г.


Предприятие «Анастасия» (окончание)


13 октября 1928 г. в датском замке Видёр скончалась вдовствующая Императрица Мария Феодоровна. Чин погребения был совершен 19 октября, но еще до этого, перед гробом последней Коронованной Императрицы Российской Империи, двенадцать Членов Дома Романовых в Копенгагене выступили с декларацией, в которой объявили, что женщина, выдающая себя за «Великую Княжну Анастасию», – самозванка.
Примечательно, что Великий Князь Николай Николаевич отказался подписать это письмо (Г.К. Граф «На службе Императорскому Дому России 1917-1941». С. 563). Одно из близко стоявших к нему лиц сообщило Глебу Боткину, что «Великий Князь считает проблему серьезной; по его убеждению, признанием мадам Чайковской Анастасией он может вызвать большое раздражение Великого Князя Кирилла, иначе он мог бы легко решиться признать ее» (G. Botkin The real Romanovs. P. 266).
18 октября, т.е. опять-таки перед еще не погребенным прахом Императрицы, Глеб Боткин опубликовал свое известное письмо, перепечатанное 29 октября солидной американской газетой «New York Post». Острием своей сколь дерзкой, столь же и хамской атаки он из 12 подписантов декларации выбрал лишь одно лицо – дочь только что почившей вдовствующей Государыни – Великую Княгиню Ксению Александровну:
«Ваше Императорское Высочество! Не прошло и суток после смерти Вашей Матери, как Вы поспешили сделать еще один шаг в осуществлении своего заговора с целью лишить законных прав Вашу племянницу. Отвратительное впечатление производит то, что даже у смертного одра Матери Вас более всего заботило такое желание. Чудовищно, что у Вас не хватило даже простого приличия, чтобы выждать хотя бы несколько дней, прежде чем начать эту недостойную борьбу. То, что лично Вы убеждены в подлинности личности Великой Княжны Анастасии Николаевны, очевидно уже из того, что в ходе борьбы с ней Вы не сделали ни одного правдивого заявления, не упомянули ни одного факта, прибегая к гнусной клевете и самой нелепой лжи. Перед тем злом, которое Ваше Императорское Высочество совершает, бледнеет даже ужасной убийство Императора, Его Семьи и моего отца большевиками. Легче понять преступление, совершаемое бандой обезумевших пьяных дикарей, чем спокойное, систематическое, безконечное преследование члена вашей Собственной Семьи, великой княжны Анастасии Николаевны, чья вина только в том, что, будучи единственной законной наследницей покойного Императора, она стала поперек дороги своим жадным, безпринципным родственникам» (П. Курт «Анастасия. Загадка Великой Княжны». С. 255).



Почетный караул у гроба Вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны в храме Св. Александра Невского в Копенгагене. 1928 г.

Начали со швейцарца-учителя, а закончили Августейшими Особами. Такова была логика развития золотоискательской деятельности Боткиных – важной (но, как мы знаем, не единственной!) цели предприятия «Анастасия».
Русский финансовый агент в США С.А. Угет характеризовал это письмо, как «гнусное». «Мерзость его поступка, – сообщал он в письме от 7 декабря 1928 г. на имя председателя Совещания русских послов в Париже М.Н. Гирса, – только усиливается тем обстоятельством, что, по моем возвращении из Европы, он был у меня, и я привел ему исчерпывающие данные, доказывающие, что никакого, сколько-нибудь значительного, имущества за границей у покойного Государя не было и не могло быть» (О. Будницкий «Царские деньги. Получит ли Россия триллион долларов?» // «Родина». 2002. № 9. С. 13).
Напрасно впоследствии Глеб Боткин пытался неуклюже оправдываться: «Если бы Великая Княгиня Ксения подала на меня в суд за клевету, Вашингтон разрешил бы Анастасии [т.е. Анне Андерсон. – С.Ф.] остаться в Америке на время судопроизводства. Если бы Она не подала на меня в суд, Вашингтон принял бы это за признание Ею правоты моего заявления» (П. Курт «Анастасия. Загадка Великой Княжны». С. 254). Низость «Глебушария» не нуждается, на наш взгляд, ни в каких дополнительных доказательствах. Не могла цель, которую преследовал этот заигравшийся мальчишка, быть столь эфемерной (продление пребывания в США самозванки): слишком высоки были ставки той игры, и в материальном, и в политическом, и в духовном смысле.



Глеб Боткин. Начало 1930-х.

Но, как говорят французы, что сделано, то сделано. «Всё пропало, – писал Великий Князь Андрей Владимiрович сестре “героя”. – Неужели он не понимает, что он сделал? Он полностью всё погубил» (Там же. С. 255). Татьяна Евгеньевна, скрепя сердце, вынуждена была признать заметила, что столь ценный для их общего дела Высочайший сторонник после открыто заявленного Глебом просто уже не мог закрывать глаза на то, что «процесс всё больше приобретает черты низкопробной борьбы за Царское золото… Это глубоко уязвило его, Великий Князь решительно не желал, чтобы его вмешивали во что-либо подобное…» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Анна_Андерсон).
Стоит при этом сделать одно важное уточнение: Великий Князь Андрей Владимiрович и его супруга, бывшая балерина Матильда Кшесинская, «до конца жизни утверждали, что она [Анна Андерсон] царевна Анастасия», но ни в каких публичных акциях в ее поддержку не выступали (Г.К. Граф «На службе Императорскому Дому России 1917-1941». С. 563).
В жизни самой Татьяны Евгеньевны в это время также произошли большие изменения, о которых писала она сама: «Мой муж и я, мы решили развестись. После рождения нашего сына мы отдалились друг от друга. Я напрасно пыталась какое-то время не придавать этому значение. Мое положение в замке Оржер становилось невыносимым. […] Я решила поселиться в Ницце, рядом с моей тетей Раей [Сестрой матери, также одной из деятельных сторонниц самозванки. – С.Ф.] (в сентябре 1929 года). Мои дети поехали со мной.
Очень щедрый, как обычно, Великий Князь Андрей определил моих двух дочерей в русский пансион, который он курировал со своей сестрой. Он обезпечивал финансирование обучения моих девочек. Тетя Рая взяла на себя мою квартирную плату. Я снимала небольшую комнату прислуги. У меня было очень непрочное финансовое положение. Мой доход складывался из скудной пенсии, которую мне посылал Костя, и заработка за уроки, которые я давала» (https://www.proza.ru/2010/06/15/1429).
«Моя мать, – объяснял причину расставания своих родителей сын Константин, – осталась вся в прошлом. Отец боролся за выживание, а она только скорбела о погибшем Императоре и Его Семье. […] …В местечке Рив-сюр-Фюр […] образовалась русская колония, где я и родился и где очень скоро главным стал мой отец – сильный, здоровый крестьянин. А мать все молилась и страдала... Продолжаться долго этот очевидный духовный мезальянс не мог. Отец ушел к вдовой казачке Марии Петровне, бывшей пулеметчице на тачанке, а мать забрала детей – Таню, Женю и меня, которому исполнилось два года [27 октября 1929 г. – С.Ф.], – и подалась в Ниццу. Там вокруг большой русской церкви кучковались наши многочисленные эмигранты-аристократы. И она почувствовала себя в родной среде (http://www.itogi.ru/exclus/2011/29/167407.html).
В Риве, тем временем, жизнь шла своим чередом. В апреле 1926 г. Константин Семенович Мельник представлял русских эмигрантов своего региона на известном Российском Зарубежном съезде, проходившем в отеле «Мажестик» в Париже. В этом организованном П.Б. Струве мероприятии принимали участие многие правые деятели русской эмиграции: П.Н. Краснов, Н.Е. Марков, С.С. Ольденбург, А.Ф. Трепов, И.А. Ильин и другие. Делегаты приняли обращение к Великому Князю Николаю Николаевичу.
Однако основное время отнимала рутина. «В ривской колонии, – писал в парижской газете “Русская Мысль” протоиерей Александр Трубников, – К[онстантин] С[еменович] – консул, ходатай перед властями и дирекцией завода, банкир, советник, неизменно внимательный, входящий во все нужды и пожелания русских ривчан, старающийся способствовать их продвижению на работе» (http://www.afrus.ru/ru/vladivostok/-_1004).
Частыми гостями здесь были руководители Русского Трудового Христианского Движения, о духовной сути которого резко отзывался протоиерей Владимiр Востоков (http://www.odinblago.ru/obrashenie).
В этой колонии К.С. Мельник жил безвыездно до самой своей смерти, последовавшей 5 сентября 1977 г. в возрасте 84 лет. Похоронили его на местном кладбище.



Уведомление о кончине Константина Семеновича Мельника в журнале «Часовой». № 609. Париж-Брюссель. 1977. Декабрь. С. 19.

По-иному сложилась жизнь Татьяны Евгеньевны. «В Ницце, – рассказывала она, – я особенно ценила космополитизм жителей. Здесь можно было найти англо-саксонскую и немецкую прессу, и я всегда просматривала заголовки». Ниццу Т.Е. Боткина покинула лишь в 1951 г., поселившись в Париже у младшей дочери Елены, у которой к тому времени было уже трое детей (https://www.proza.ru/2010/06/15/1429).
Что касается Глеба Боткина, то он, несмотря на понесенное им в 1928 г., по собственной, разумеется, вине, моральное поражение, всё же сумел собраться с силами и инициировать судебную тяжбу. Как пишут исследователи, «ввиду того, что европейские банки либо не подтверждали наличия вклада, либо категорически отказывались иметь дело с Анной Андерсон, в 1938 году в Берлине от её имени был начат процесс, который должен был официально подтвердить её тождество с Великой Княжной Анастасией и её право единолично распоряжаться Царским имуществом» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Анна_Андерсон).
Однако главный игрок (Великий Князь Андрей Владимiрович), как мы уже писали, вышел из игры, наотрез отказавшись участвовать в процессе в каком бы то ни было качестве.
Помимо скандального письма 1928 г. этому способствовало и еще одно не менее вопиющее действо Г.Е. Боткина: основание Лонг-Айлендской церкви Афродиты (Long Island Church of Aphrodite), зарегистрированной Верховным судом штата Нью-Йорк как раз в 1938 году.
Эта считающаяся одной из самых ранних неоязыческих церквей Америки, обряды которой строились на синтезе языческих и староверческих обрядов, провозглашала сотворение мiра от женщины и объявляло Афродиту верховным божеством.
Облаченный в архиепископские облачения, Глеб Евгеньевич служил перед статуей этой языческой богини, повелевая называть себя «афродизиосом». По свидетельству одного из русских эмигрантов, «после окончания службы между прихожанами начинались “радения” как у хлыстов…»
Свое учение Г.Е. Боткин изложил в специальных книгах. Вот как объяснял он разницу между Иисусом Христом и женским божеством («еврейским монахом» и «афродизианским помазанником») в письмах своим последователям:
«…Если учение первого представляет собой “религию смерти” и противоположно учению Афродиты, то второй – “Христос совершенно другого рода, сияющий ‘Господь’ (Адонай, Адонис), говорящий о милости и доброте, совершающий чудеса врачевания и призывающий Святого Духа (Афродиту)”. Этот Христос, наряду с Осирисом, Гором, Кришной, Дионисом, Адонисом и Орфеем – жрец Богини Любви и Красоты».
«Я убежден, что Богиня, по возможности, отвечает на всякую молитву, пробужденную истинной любовью, даже если молящийся человек обращается к Ней как к Иегове, Аллаху, Будде или Христу».

http://cyberleninka.ru/article/n/tserkov-afrodity-gleba-evgenievicha-botkina-1938-1969-1


Глеб Боткин – «первосвященник церкви Афродиты».

Судебное действо 1938 года да и сами контакты с Анной Андерсон вскоре прервала война. Однако почти сразу же после ее окончания проект был реанимирован. «Глеб, – писала сестра, – уже тысячу раз объяснял свой план. Он был связан дружбой с богатым американцем, Джеком Мэнаханом, профессором истории, который соглашался оплатить расходы на путешествие и приютить Анастасию в Шарлоттсвилле» (https://www.proza.ru/2010/06/15/1429).
«14 июля 1968 года, благодаря помощи Милюкова, который добился для неё визы и посадил в самолёт, великая княжна прибыла в Шарлоттсвилль. Там её встретил Глеб. С длинной бородой и в одеждах жреца Афродиты он выглядел очень импозантно. Его доброжелатели говорили, что он похож на православного митрополита. Глеб познакомил Анастасию со своим богатым другом Джоном Мэнаханом, который оплатил её поездку» (https://www.proza.ru/2010/06/16/1259).
Визит этот был насыщен большим количеством разнообразных событий. Как видно, покровители Анны Андерсон спешили.
Проходят знаковые встречи. Одна из них – с польским разведчиком-перебежчиком, агентом КГБ и и сотрудником западных спецслужб Михалом Голеневским (1922–1993), выдававшим себя за «чудом спасшегося Цесаревича Алексея»:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/130203.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/130419.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/130772.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/256367.html



«Чудесно спасшийся царевич» – чекист, польский агент-перевертыш и цэрэушник Михал Голеневский. Фото из «Manchester (N.H.) Union Leader». 17.8.1964. Архив автора.

Участие Глеба Боткина в этой новой афере, помимо дружбы с Джеком Мэнаханом, было обусловлено еще одним немаловажным обстоятельством.
Занимая с 1939 г. пост лидера официально признанной властями религиозной организации и, одновременно являясь долговременным покровителем Лжеанастасии, противопоставляя ее как «законную наследницу» претензиям Великого Князя Владимiра Кирилловича, Глеб Боткин не мог не заинтересовать американские спецслужбы.
Одной из малоизвестных ныне страниц его биографии было основание им «Легиона Императрицы Анастасии» и его решительные высказывания о преимуществах американской демократии перед Российской Монархией и аристократией, что рассорило его со многими всё еще сохранявшими с ним отношения влиятельными русскими эмигрантами.



«Царевич Алексей Николаевич и царевна, держащая их дочь, Великую Княжну Татьяну Алексеевну». Фото из «Manchester (N.H.) Union Leader». 17.8.1964. Архив автора.

«Михал Голеневский по очереди встречался с двумя претендентками на “роль” Великой Княжны Анастасии Николаевны, также спасшейся от расстрела – Евгенией Смит и Анной Андерсон, и в обеих по очереди узнавал свою пропавшую “сестру”. Впрочем, в первом случае “узнавание”, организованное еженедельником “Life”, закончилось скандалом – после приветствий и родственных поцелуев перед камерой Евгения и Михал, оказавшись порознь, немедля объявили друг друга обманщиками. Во втором случае “родственная встреча” прошла достаточно гладко, и двое самозванцев мирно разошлись и забыли друг о друге» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Голеневский,_Михал).


«Русская царская семья, слева направо: отец Георгий (граф Граббе); Царевна и Царевич Алексей Николаевич; Великая Княжна Ольга Николаевна; (стоит) Великая Княжна Татьяна Николаевна». Фото из «Manchester (N.H.) Union Leader». 17.8.1964. Архив автора.

13 августа 1968 г., во вторник к Анне Андерсон в Шарлоттсвилль (Charlottesville) приехала М.Г. Распутина. Эта встреча стала возможной, между прочим, в силу тех известных многим эмигрантам обстоятельств, что самозванка всегда отзывалась о Г.Е. Распутине в положительном смысле. Еще перед войной, жалуясь на русских монархистов, она возмущалась: «Как могут они, сидя в своих уютных гостиных, распространять гнусную ложь о ее Матери и Распутине? “Он святой, – заявляла Анастасия, когда кто-либо критиковал Распутина в ее присутствии. – Он был преданным другом. Он говорил моей Матери о заговорах против нас и защищал нас. Я думаю, он был наш единственный друг… А теперь эмигранты говорят чудовищные вещи”» (П. Курт «Анастасия. Загадка Великой Княжны». С. 72).


Титульный лист первого тома автобиографии Лжеанастасии-2 – Евгении Смит с ее автографом. Собрание музея «Наша эпоха».


Вот как Т.Е. Мельник в мемуарах передавала свои впечатления об одном из подобных разговоров русских эмигрантов в присутствии Анны Андерсен в середине 1920-х гг. в Германии: «К одиннадцати часам вечера головы разгорячились и начались разговоры о политике, Монархии и революции. Кое-кто начал выступать с обвинениями.
– Во всем виноват этот развратник Распутин! Это он втянул в свои грязные дела Императрицу Александру! Он подчинил Ее себе! […]
Анастасию начала трясти нервная дрожь, лицо свела судорога. Пошатываясь, великая княжна поднялась.
– Отец Григорий святой! – закричала она. – Как вы осмелились такое говорить! А моя мама никогда, слышите Вы, никогда…
Голос ее задрожал. Она растолкала группу людей, окружавших ее, и убежала в свою комнату, хлопнув дверями» (https://www.proza.ru/2010/06/07/1272).
Это был весьма смелый шаг. На чью поддержку она тем самым могла рассчитывать, непонятно. Нельзя же, в самом деле, предположить, что это делалось в расчете на уши дочери Григория Ефимовича…
В 1968 году это, правда, пригодилось. Утверждают, что дочь Царского Друга приехала «без приглашения в сопровождении своей компаньонки и фактического автора своих мемуаров Пэт Бархэм» (П. Курт «Анастасия. Загадка Великой Княжны». С. 406).



Историческая встреча Анны Андерсон (в центре) с М.Г. Распутиной (справа) и ее компаньонкой, журналисткой Патрисией Бархэм. Шарлоттсвилль, 13 августа 1968 г.

Однако, учитывая личность помянутой компаньонки, кино- и театрального обозревателя из Лос-Анджелеса, хорошо понимавшей толк в выгоде и умевшей ее извлекать, вряд ли этот визит носил спонтанный характер. «При всей своей преданности Глеб Боткин возмутился. “Имя Распутина повредит делу. Где она была все эти годы?” На самом деле Мария несколько раз писала Анастасии в Шварцвальд – “я надеюсь, дорогая, вы помните Марию Распутину”, – сообщала, что о многом может ей рассказать, но только “с глазу на глаз”» (Там же. С. 406-407).
Что касается Глеба Боткина, то он быстро сумел взять себя в руки. Освещавшему встречу местному журналисту он заявил, что Мария и «Анастасия» когда-то «играли вместе». Для малообразованного американца эти слова представлялись «надежным источником» (Barry Rey «Kind Rasputin» // «The Daily Progress». Charlottesville. 1968. 17 nov.).
Свой невысокий интеллектуальный уровень американцы признают и сами. По словам известного философа и экономиста из США Джеймса Бёрнхема, «провинциальность американского мышления выражается в полном непонимании других народов и других культур. Многим американцам свойственно деревенское презрение к идеям, обычаям, истории, соединенное с гордостью за всякую ерунду, связанную с материальным прогрессом» (Ю. Эвола «Лук и булава». СПб. 2009. С. 73).
Через некоторое время после того, как собеседницы уединились для приватного разговора, они позвали всех, включая газетчиков. При этом «Мария заявила, что Анна Андерсон была реальная Анастасия» (Barry Rey «Kind Rasputin» // «The Daily Progress». Charlottesville. 1968. 17 nov.). Это заявление произвело сенсацию в газетах всего мiра. Оно было соответствующим образом закреплено журналистами. В одном из августовских номеров журнала «Тайм» появился снимок с претенциозной подписью «Анна и Мария».



«Анна и Мария». Фото для прессы.

Однако «признания» М.Г. Распутиной имели своеобразный оттенок: «Да, в ней что-то есть, в ней есть благородство, в жестах, в голосе. Я думаю, она – Анастасия… Прошло столько лет. Мы все меняемся – она меня не узнает, я ее не узнаю. Но я думаю, что это она». Интерпретатором слов дочери Г.Е. Распутина перед журналистами выступила Патриция Бархэм. Мария, по ее словам, «более уверена в идентичности, чем она готова сказать им» (П. Курт «Анастасия. Загадка Великой Княжны». С. 407).
Еще до истечения туристической визы, по которой она прибыла в США, 23 декабря 1968 г. Анна Андерсон вышла замуж за своего многолетнего почитателя экс-профессора Виргинского университета Джона Ф. Мэнахана (1919–1990), который был на 19 лет моложе своей суженой.
Глеб Боткин являлся свидетелем на этом бракосочетании.
– Что бы подумал Император Николай, увидев Своего зятя? – спросил Джек русского друга.
– Я думаю, – отвечал, не моргнув глазом, Глеб, – Он был бы благодарен (Там же. С. 408).
– Это был ужасный шок, – отреагировала, узнав об этом событии, Матрена Распутина, разорвав после этого со своей невольной знакомой всякие отношения (Там же. С. 407).



Глеб Боткин и супруги Мэнахан.

Разумеется, после такого заявления М.Г. Распутина, как и ее давно ушедший из жизни отец, в глазах сторонников самозванки тут же превратилась во врага. Джек Мэнахан, вполне в духе своего друга Глеба Боткина, заявил, «Распутин в доме – это плохая примета». Расстройство отношений он объяснил тем обстоятельством, что Мария якобы «хотела, чтобы Анастасия поехала в Голливуд делать кино», после чего Андерсон «приказала ей убираться» (Там же).
Если такое предложение и имело место, то, скорее всего, исходило не от М.Г. Распутиной, а от ее «соавтора» Пэт Бархэм, тесно связанной с киноиндустрией. (Между прочим, история с кино имело свое курьезное продолжение: в 1997 г. появился мультфильм «Анастасия», в котором «главным преследователем спасшейся Великой Княжны выступает демонический Распутин, который сумел выбраться из могилы и преследует свою жертву в Париже, где та безуспешно пытается скрыться» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Анна_Андерсон).
15 декабря 1969 г. после сердечного приступа отошел в мiр иной Глеб Боткин. Инициированный им судебный процесс «Анна Андерсон против Романовых», между тем, шел своим чередом вплоть до 1977 г., т.е в течение почти что 49 лет (!), став «одним из самых длинных в XX веке. Результат процесса оказался патовым: суд счёл недостаточными имеющиеся доказательства её родства с Романовыми, хотя и оппонентам не удалось доказать, что Андерсон в действительности не является Анастасией» (Там же).



Глеб Боткин.

Публикатор книги мемуаров Т.Е. Мельник-Боткиной О.Т. Ковалевская пытается нас убедить: «…Авантюристку Андерсон разоблачили, но Татьяна Евгеньевна не успела узнать об обмане» («Царский Лейб-медик». С. 42). Однако, позвольте: этот обман ближайшими Царскими Родственниками и людьми из окружения Их Величеств был установлен еще в 1920-х годах. Но, допустим, для Ольги Тимофеевны и издательства «Царское дело» это не указ. Пусть. Но ведь международный судебный процесс, продолжавшийся почти полвека, завершился в 1977-м с вполне определенным результатом. Книга Т.Е. Мельник, напомним, была написана три года спустя, в 1980-м, а ее автор скончалась в 1986-м.
Татьяна Евгеньевна, которая якобы «не успела узнать об обмане», сама – вместе с супругом, братом и дядей – инициировала его и всю свою жизнь участвовала в нем!



Могила Т.Е. Мельник-Боткиной, скончавшейся 1 апреля 1986 г. на парижском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Что касается супругов Мэнахан, то они прожили остаток своей жизни в университетском городке. У хозяйки, рассказывают, была странная предрасположенность к жизни в запустении и грязи. В начале 1978 г. власти городка неоднократно вызывали их в суд, требуя убрать дом и двор. «Мы не пользовались пылесосом шесть лет, – заявил с достоинством истинно свободного американца Джон, – а сейчас уже слишком поздно…»


«Молодожены» Мэнахан: профессор со своей «Анастасией».

«У них были раздельные спальни в классически элегантном доме на одной из тихих улиц Шарлотсвилла, лишь в нескольких кварталах от университета и знаменитой библиотеки Томаса Джефферсона
Она звала его – неизвестно почему – Ганс, он же величал ее Анастасией. Каждый день они выезжали на машине на его огромную ферму в окрестностях города и частенько обедали в Фармингтонском загородном клубе. […]



Ротонда Виргинского университета Шарлоттсвилль, спроектированная Томасом Джефферсоном. Шарлоттсвилль.

Мэнахан в разговорах утверждал, что его супруга – потомок Чингисхана, а также Испанских королей. […]
В ноябре 1983 года миссис Мэнахан в очередной раз поместили в психиатрическую больницу (на протяжении своей жизни она часто жила в подобных заведениях). Супруг ее оттуда выкрал. Полиция нескольких штатов Восточного побережья США была задействована в их поиске и задержании» (http://ynik.info/2008/04/20/anastasija._istorija_prodolzhaetsja.html).
12 февраля 1984 г. госпожа Мэнахан скончалась. Тело ее было кремировано, а прах предан земле на кладбище немецкого замка Зеон, где она когда-то некоторое время жила.



Надгробье над кремированным прахом госпожи Мэнахан близ замка Зеон в Баварии.

Оказавшийся преданным мужем, профессор Джон Мэнахан, в течение многих лет терпеливо снося все чудачества своей супруги, скончался шесть лет спустя – 22 марта 1990 года.


Продолжение следует.