?

Log in

No account? Create an account

August 15th, 2019


Алексей Венецианов. Кормилица с ребенком. Начало 1830-х. Фрагмент.


Сведения о кормилицах Царских Детей, по вполне понятным причинам, весьма скудны. Выход недавно капитального исследования «Медицина и Императорская власть в России», основанного на архивных источниках, существенно восполнил этот пробел в отношении Детей Императора Николая II и Императрицы Александры Феодоровны.
Ко времени рождения Цесаревича Алексия в многодетной Царской Семье было несколько кормилиц.
«Великую Княжну Ольгу Николаевну выкормила Ольга Воронцова. […] Ей была установлена пожизненная пенсия…» («Медицина и Императорская власть в России. Здоровье Императорской Семьи и медицинское обезпечение первых лиц в России в XIX – начале ХХ века. По материалам деятельности Придворной медицинской части Министерства Императорского Двора Его Императорского Величества. 1 января 1843 г. – 15 июня 1918 г.» Под ред. Г.Г. Онищенко. М. 2008. С. 275).
«Весь день Она, – показывала в 1917 г. на допросе в ЧСК няня Царских Детей М.И. Вишнякова о Государыне, – проводила в кругу Своих Детей, не позволяя без Себя ни кормить их, ни купать. До 3-4 месяцев Сама кормила детей грудью, хотя и совместно с кормилицей, у Царицы не хватало молока…» (Э. Радзинский «Распутин: жизнь и смерть». М. 2000. С. 149).



Цесаревич Алексей Николаевич с дядькой боцманом А.Е. Деревенько и няней М.И. Вишняковой.

Тонко понимавший суть дела, Григорий Ефимович писал: «…Она, слабая здоровьем от любви России за пятый год. [Как в] древние времена былые, так и у нас Матушка Царица только и занята Дочками и воспитанием Своего Сыночка Великого Наследника Алексея Николаевича. Вот и доказательство воспитания – как в Нём горит любовь, как солнце, к народу, и взаимно любят и Его, и весь мiр в трепете и не знают, отчего к нему тянет обоянье.. Вопли любви, воспитание благочестия очень просто объяснить: блажен муж, который не ходит на совет нечестивых [Пс. 1, 1], так и далее. Кругом его простота, и в простоте опочиет Бог, потому и не по годам в Нём царит идеальный ум, Он не только взглядом, а Своим присутствием пробивает слёзы.


Цесаревич Алексей Николаевич. Почтовая открытка.

Что нам до того, [что] Императрица не была у какой-то княгини на обеде – пусть она и будет в обиде, самолюбие её страдает, – Она со Своими Детками занимается. Это уж Христово дело. Например, у большой Княжны Ольги Николаевны прямо Царственные очи и кротость и сильный разум безо всяких поворотов – может править страной Своей воспитанной светлостью. Весь мiр понял воспитание доброго нрава и любовь к Родине и к Матушке Церкви и ко всему святому; как одна, так и другая, и одна за одной воздают честь ко всем, даже из низких нянь, и к батюшкам, и ко всем прислуживающим Им. Давай Бог, чтобы осталось воспитание Родителей и на всю жизнь, так как Они не одной Мамоньки и Папиньки, а всей России» («Дневник “Святого ч….”». Публ. Д. Раскина // «Родина». 1993. № 10. С. 58. Со ссылкой на РГИА. Ф. 1101. Оп. 2. Д. 644. Л. 2-12. С учётом обработки О.А. Платонова по его кн.: «Терновый венец России. Пролог цареубийства». С. 96. С небольшими исправлениями).


Г.Е. Распутин в Царскосельском парке.

«Аликс начала Сама кормить, – читаем запись в дневнике Великой Княгини Ксении Александровны 5 ноября 1895 г. – Во время обеда Её отсасывал сын кормилицы, мы все ходили по очереди смотреть на это зрелище! Кормилица стояла рядом, очень довольная!» (А. Мейлунас, С. Мироненко «Николай и Александра. Любовь и жизнь». М. 1998. С. 143).
Кормилицей Великих Княжон Татьяны Николаевны (1897) и Марии Николаевны (1899) была крестьянка Вера Кузьмина. У Великой Княжны Анастасии было две кормилицы – Мария Ершова и Матрёна Муранова («Медицина и Императорская власть в России». С. 310).
«Сведений об этих кормилицах сохранилось немного. Например, Ксения Антоновна Воронцова, дочь крестьянина, стала кормилицей в 22 года и находилась на этом месте с 4 ноября 1895 г. по 8 августа 1896 г. После окончания службы её муж был назначен продавцом в казенную винную лавку. В 1901 г. Сам Император Николай II становится крестником её ребёнка. Примечательно, что роды бывшей кормилицы проходили в Петергофском Дворцовом госпитале» (Там же. С. 275-276).



Императрица Александра Феодоровна с Сыном, Цесаревичем Алексеем Николаевичем.

Больше всего хлопот было с кормилицами Цесаревича Алексея Николаевича. «Кормилиц к Наследнику подбирали в “Приюте кормилиц и грудных детей С.С. Защегринской”. Ещё в июле 1904 г. акушерка София Сергеевна Защегринская отправилась по традиции в глубинку, в Тверскую губернию, на поиски здоровых кормилиц. […] …Она объездила 108 деревень Новоторжковского уезда, в которых отобрала четырех кормилиц.
Поскольку она забирала их в Петербург в период страды, то ей пришлось выплатить семьям кормилиц по 15 руб. для найма работниц, которые должны были заменить их. По приезде, несмотря на жёсткий первичный отбор, двое были отправлены обратно после осмотра их доктором Коровиным и профессором Д.О. Оттом.
Был проведён тщательный медицинский осмотр кормилиц, сделаны анализы […] Отобранным кормилицам было установлено содержание в 150 руб. Став кормилицами, они обезпечили своё будущее, поскольку по традиции первая кормилица пользовалась покровительством Царской Семьи на протяжении всей своей жизни.
Императрица Сама начала кормить Своего Сына, но основная нагрузка легла на отобранных кормилиц. Ими последовательно были: Александра Негодова-Крот (30 июля – 19 октября 1904 г.); Наталья Зиновьева (19 октября – 20 ноября 1904 г.); Мария Кошелькова (28 ноября – 3 января 1905 г.); Дарья Иванова (с 8 января 1905 г.). […]



Цесаревич Алексий с одной из Своих кормилиц.

В связи с жёстким контролем за состоянием молока, профессор Отт требовал от Защегринской всё новых и новых кормилиц. В ноябре “при дурной погоде и дороге” ей пришлось объехать деревни Царскосельского, Лужского, Петергофского уездов. Из этой поездки было привезено пять кормилиц, из которых четырех медики забраковали. Как пишет Защегринская, “по желанию доктора Коровина вторично поехала на поиски кормилицы в Псковскую губернию”, откуда было привезено ещё четыре кормилицы.
После трех осмотров кормилиц и их детей были отобраны две. Но доктора продолжали требовать “как можно больше кормилиц”, поэтому уже в декабре 1904 г. она вновь привозит еще 11 кормилиц из деревень, расположенных в пригородах Петербурга, из которых было отобрано “для наблюдений” четыре кормилицы» (Там же. С. 274-275).



Наследник Цесаревич Алексей Николаевич со Своим дядькой боцманом А.Е. Деревенько.

Не менее интересными были судьбы некоторых кормилиц.
«Характерным примером традиционной связи Царской Семьи с первыми кормилицами, – пишет автор специального исследования, – была судьба Александры Негодовой-Крот. Поскольку крестьянка Каменец-Подольской губернии Винницкого уезда Александра Негодова-Крот кормила Наследника только около трех месяцев, то ей была определена неполная пенсия в 100 руб. в год. Кроме этого, каждой из кормилиц по традиции собиралось весьма солидное “приданое”. Негодовой-Крот были приобретены вещи более чем на тысячу рублей: кровать, две подушки, сорок аршин полотна, серебряные часы, полотенца и совершенно необходимый в деревне зонтик. Всего на одежду и “приклад” для гардероба пяти кормилиц и их детей было потрачено только по одному из счетов почти две тысячи рублей.
Все последующие годы она регулярно обращалась к Императрице с различными просьбами. Например, в 1905 г. она просит устроить своего мужа в Дворцовую полицию. В 1908 г., по её ходатайству, Филиппу Негодову-Крот было предоставлено место сидельца в казенной винной лавке первого разряда в Петербурге в связи с болезнью ног. Для решения этого вопроса Императрица через Своего секретаря обращается к министру финансов. Просьба кормилицы была удовлетворена.
Позже, учитывая Высочайшее покровительство этой семье, Министерство финансов закрывает глаза на крупную недостачу в 700 руб. в винной лавке в 1911 г. В 1913 г. дочь Негодовой-Крот поместили в женскую гимназию и плату за её обучение, 100 руб. в год, Императрица принимает на Себя.
В октябре 1913 г. министр финансов направил Императрице сообщение, в котором информировал Её, что муж кормилицы пропал без вести, похитив из кассы лавки 1213 руб. казённых денег. Он добавляет в конце документа, что не имеет в виду “возбуждать против Негодовой-Крот уголовного преследования”. Несмотря на этот скандал, уже в ноябре 1913 г. Императрица удовлетворяет очередное прошение кормилицы Цесаревича об определении её детей, Марии 11 лет и Олега 9 лет [именно последнего кормила Государыня. – С.Ф.], в приют Принца Ольденбургского на полное содержание. Кроме этого, в нарушение всех правил и инструкций, помогает в назначении неграмотной кормилицы на место продавца в винной лавке и вносит за неё залог в 900 руб.
В феврале 1914 г. беглый муж возвращается к жене и тут же пишет письмо секретарю Императрицы графу Ростовцеву, в котором просит прощение “за сделанный мною поступок […] расстроенный и убитый горем совести”, просит “занять должность помощника моей жены в казённой винной лавке”. Как это ни странно, но его просьба была удовлетворена» (Там же. С. 276).
Прямо какая-то «Сказка о рыбаке и рыбке»! А вообще-то народ задурил. Крепко задурил!
Дошли сведения и о последней кормилице Царевича Алексия – крестьянке Дарье Ивановне Ивановой (М. Владимiров «Царский промысел крестьянки Ивановой» // «Новгородские Ведомости». № 44 (1383). 1998. 19 сентября):
«В 1904 г. она жила в поселке Елемка [В публикации ошибочно: Елашки. – С.Ф.] Маловишерского уезда. Её выбрали из 18 молодых кормящих женщин. Предпочтение было отдано ей из-за её спокойного, доброго и приветливого характера и грудного молока, отвечающего необходимым требованиям. Умерла Д. Иванова, по воспоминаниям односельчан, уже после войны в 1947-1948 гг. Те несколько месяцев, которые она кормила Цесаревича, так и остались для неё главным событием в жизни».
Как говорили в народе: Год кормила, а век кормилицей слывёт.
На территории Новгородской области до сих пор живут её родственники, передавшие фотографии Дарьи Ивановой в Новгородском государственный музей-заповедник.
В Екатеринбурге на выставке, посвященной 100-летию Цесаревича Алексия Николаевича, были представлены «уникальные фотографии», подаренные организатору экспозиции А.Н. Авдонину «наследниками кормилицы [Царевича] Алексея Дарьи Ивановны Ивановой, которую любили и уважали в Царской Семье, и которая претерпела много страданий в советское время за верность последнему Монарху России» (Н. Подкорытова «Непростой век Царевича Алексея» // Материалы интернета).


Спи, млецо моё, спи, всё моё!
. . . . . . . . . . . . . .
Собственного сердца стук.
. . . . . . . . . . . . . .
Всё кормилица
Я, всё выкормыш –
Ты!

Марина Цветаева «Федра» (1927).


Великие Князья Николай Александрович (будущий Император) и его брат Георгий Александрович (слева). 1873 г.

А «вообще, – подчеркивал хорошо знавший жизнь Дворца уже цитировавшийся нами мемуарист, – комплект прислуги был удивительный, служивший “у Царей” из рода в род. Старики были ворчуны, в роде чеховского Фирса, которые, не стесняясь, говорили “Царям” домашние истины прямо в глаза…» (И.Д. Сургучёв «Детство Императора Николая II». С. 82).
Мужская часть Царской прислуги была непременно из прежних солдат, как правило, крестьянского происхождения. Кроме исполнения номинальных своих функций, они были ещё и своего рода воспитателями Царских Детей. «Лучшими учителями детей, – утверждал Император Александр II, – были всегда Папины [Императора Николая I] солдаты, да-с! Не мудрствовали, ни какой такой специальной педагогики, учили по букварю, а как учили! […] Один такой солдат лично Мне со слезами на глазах говорил однажды: где поднят Русский флаг, там он никогда уже не опускается» (Там же. С. 122).



Цесаревич Алексей Николаевич со вторым Своим дядькой – матросом К.Г. Нагорным.

Воспитывавшийся вместе с будущим Государем Николаем Александровичем полковник В.К. Олленгрен так на склоне лет оценивал заложенное в юном Цесаревиче Царское водительство:
«Потом уже, в зрелые годы, я осознал свою аничковскую жизнь и понял, что тайна Династий заключается в том, что они несут в себе особенную, я сказал бы, – козлиную кровь. Пример: если вы возьмёте самого лучшего, самого великолепного барана и поставите его во главе бараньего же стада, то рано или поздно он заведёт стадо в пропасть. Козлишко же, самый плохонький, самый шелудивенький, приведёт и выведет баранов на правильную дорогу.
На земле много учёных, но никому в голову не приходило изучить загадку Династий, козлиного водительства, ибо таковая загадка несомненно существует. И ещё другое ибо: стада человеческие, увы, имеют много общего со стадами бараньими. Я имею право сказать это, ибо едал хлеб из семидесяти печей.
И когда Ники, этот козлёнок, поправляя меня в пении, повелевал мне не ошибаться, Он смотрел на меня такими глазами, которых я нигде не видал, и я чувствовал некоторую робость, совершенно тогда необъяснимую, как будто огонёк прикасался к моей крови» (Там же. С. 144-145).
Не можем здесь не указать и на комментарий Николая Козлова к приведённому нами в высшей степени замечательному тексту. Особую ценность указанному комментарию придаёт широкое привлечение его автором текстов Священного Писания (Н. Козлов «Плач по Иерусалиму». М. 1999. С. 159-162):

https://rosh-mosoh.livejournal.com/7569.html
Но даже и настоящий комментарий не исчерпывает, конечно, всей скрытой глубины этого замечательного текста.


Великий Князь Николай Александрович. 1878-1879 гг.

Кстати уж и о пении церковном (но не только, конечно, о нем): «В Ники было что-то от ученика Духовного училища: Он любил зажигать и расставлять свечи перед иконами и тщательно следил за их сгоранием: тогда Он выходил из-за занавески, тушил огонек, – и огарок, чтобы не дымил, опрокидывал в отверстие подсвечника, – делал это истово, по-ктиторски, и уголком блестящего глаза посматривал на невидимого Отца. Заветным Его желанием было облачиться в золотой стихарик, стоять около священника посередине церкви и во время елеепомазания держать священный стаканчик.
Ники недурно знал чин службы, был музыкален и умел тактично и корректно подтягивать хору. У Него была музыкальная память и в спальной, очень часто, мы повторяли и “Хвалите” с басовыми раскатами в аллилуйя и, особенно, – “Ангельские Силы на гробе Твоем”. Если я начинал врать в своей вторе, Ники с регентской суровостью, не покидая тона, всегда сурово говорил:
– Не туда едешь!
Память у Него была острая и, надев скатерть вместо ризы, Он читал наизусть многие прошения из эктений и, напружинив голос до диаконского оттенка, любил гундеть:
– О Благочестивейшем, Самодержавнейшем Великом Государе нашем… О Супруге Его…
А я должен был, обязательно в тон, заканчивать:
– Господи, помилуй…» (И.Д. Сургучёв «Детство Императора Николая II». С. 136-137).
И ещё об этом Богоданном врождённом мистическом Царском чувстве, присущем Императору Николаю II. Один из приближенных к Государю в последние годы лиц так писал о Нём: «Он, ограждённый “китайскою стеною” ото всех, видимо, прекрасно знал достоинства и недостатки этих всех. Он знал также, к чему может привести владычество канцелярий и бумаги, несдержанное самоуправление земств и городов и слепое удобное придерживание закона, в котором, как Его предок учил: “лишь порядки писаны, а времян и случаев нет!” Знал и постоянную, ревнивую борьбу между различными министерствами. Откуда знал Он всё это, так мало соприкасавшийся с действительною жизнью, как об Нём любили говорить?» («Последний Император. (Воспоминания флигель-адъютанта А. Мордвинова)» // «Отечественные Архивы». 1993. № 4. С. 72-73).
«Ключ к этим тайнам, – читаем в неопубликованных воспоминаниях того же автора, – как известно, даёт не наука, даже не философия, а только религия, и именно она и преобладала постоянно в Его задушевном внутреннем мiре…» (А.А. Мордвинов «Из пережитого». Отрывки из семейных воспоминаний А. Мордвинова, флигель-адъютанта Государя Императора Николая II. Ч. 2. «На военно-придворной службе» // ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 512. Л. 361-362).



Экспозиция «Музея кормилицы» в Тосно.

Были, однако, и те, которые, подобно Государю Николаю Александровичу, по-настоящему любили и ценили родную старину, славное прошлое Отечества. К ним относился уже упоминавшийся нами историк Иван Егорович Забелин. Общей у него с Императором была любовь к Тишайшему Царю.
Государь Николай Александрович не мог не читать знаменитых трудов учёного, со всеми подробностями описывавшего домашний быт Русских Царей и Цариц в XVI и XVII столетиях; Ему не мог не нравиться и тот несколько архаичный язык, которым они были написаны, гармонировавший с языком древних грамот и актов, широко приводившихся в этих очерках.
В 1907 г., менее чем за год до кончины, маститый русский ученый, в дни торжественно отмечавшегося 70-летнего юбилея со дня начала его научной деятельности, был удостоен Высочайшей телеграммы (А.А. Формозов «Иван Егорович Забелин. Очерк жизни и творчества» // И.Е. Забелин «Домашний быт Русских Цариц в XVI и XVII столетиях». Т. II. М. 2001. С. 743).
Интересно, что эту любовь Государя к старинному русскому слогу подметил известный кадет и масон, депутат I Думы адвокат М.М. Винавер.
А.В. Тыркова вспоминала обсуждение Адреса Государю:
«Винавер читал с адвокатским пафосом и подчёркиваниями. Меня удивил неестественный, напыщенный стиль адреса. Я спросила:
– Почему это написано таким славянским слогом? Поелику, потолику, поныне. Зачем это? Кто это писал?
Винавер, подавляя самодовольную улыбку, пояснил:
– Это я писал. Я это нарочно. Так Царю будет понятнее. Он привык к такому слогу.
Я пробовала возражать, но моя щепетильность словесницы разбивалась о высокий юридический авторитет Винавера. А я, глядя на него, с недоумением соображала, как этот человек, вероятно выросший в небольшом польском городке, может знать привычки и вкусы Русского Царя? Да и кто среди нас знал привычки и мысли Николая II?» (А.В. Тыркова-Вильямс «Воспоминания». М. 1998. С. 406).
Они знали… Большинство из наших – не только не знали, но и не хотели задумываться…

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner