?

Log in

No account? Create an account

August 14th, 2019


Алексей Венецианов. Кормилица с ребенком. Начало 1830-х. Фрагмент.


Традиции эти, о которых рассказал полковник В.К. Олленгрен и с его слов описал в вышедшей в 1953 г. в Париже книге И.Д. Сургучев, восходили к седой древности. Документальных свидетельств об этом осталось очень мало.
О положении дел в Царствование Государя Алексея Михайловича рассказал в своей известной книге Г.К. Котошихин: «А на воспитание (кормление. – С.Ф.) Царевича или Царевны выбирают всяких чинов из жон, – жену добрую и чистую, и млеком сладостну, и здорову…» (Г.К. Котошихин «О России в Царствование Алексея Михайловича» // «Московия и Европа». М. 2000. С. 24).
«При выборе кормилицы, – комментировал приведенный нами текст историк И.Е. Забелин, – наблюдалась величайшая осторожность: строго требовали всех качеств, исчисленных выше Котошихиным, и потому в выбор или прибор назначалось иногда более десяти кормилиц, жен во всех качествах добрых, имена которых и записывались в особую роспись. В этой росписи означали мужа избираемой, её лета, детей её, время, когда разрешилась от бремени последним ребёнком, потом имя и местожительство её духовника, который по священству обязан был засвидетельствовать особою сказкою письменно и о нравственной чистоте избираемой. По особой крестоприводной записи кормилицы целовали крест служити и прямити Царю, Царице и Ребёнку, на воскормление которого поступали» (И.Е. Забелин «Домашний быт Русских Царей в XVI и XVII столетиях». Т. I. Ч. II. М. 2000. С. 43).




«…И живёт та жена, – читаем далее у Г.К. Котошихина, – у Царицы в Верху на воспитание год; а как год отойдёт, или ежели та жена дворянска роду, мужа её пожалует Царь на воеводство в город или вотчину даст; а подьяческая или иного служивого чину, прибавят чести и дадут жалованья немало; а посадцкого человека, и таким потомуж дано будет жалованье немалое, а тягла и податей на Царя с мужа её не емлют по их живот» (Г.К. Котошихин «О России в Царствование Алексея Михайловича». С. 24).
«Из кормилиц, – продолжает И.Е. Забелин, – потом поступали, с уменьшением чина и значения, в постельницы или в комнатные бабки, а с возвышением – даже в верховные боярыни. Впрочем, Государева кормилица оставалась в своём чину до смерти и получала, в виде пенсии, все свои оклады. На таком положении оставались кормилицы Царя Алексея [Михайловича], старица Анисья Ивановна, и Царя Феодора Ал[ексеевича], Анна Ивановна и пр. По окладу жалованья […] кормилицы равнялись казначеям», т.е. второй, после верховных боярынь, степени женских Царицыных чинов (И.Е. Забелин «Домашний быт Русских Цариц в XVI и XVII столетиях». Т. II. М. 2001. С. 397).
Кормилицей будущего Императора Петра Великого была Ненила Ерофеева. Из какого она происходила сословия, неизвестно (И.Е. Забелин «Домашний быт Русских Царей в XVI и XVII столетиях». Т. I. Ч. II. С. 195).




«С момента рождения каждого ребёнка, – вспоминал Император Николай I, – к нему приставляли английскую бонну, двух дам для ночного дежурства, четырех нянек или горничных, кормилицу…» («Император Николай Первый». Сост. М.Д. Филин. М. 2002. С. 61). В этих же мемуарах Государь писал о Своей кормилице – «крестьянке, московской славянке» (Там же. С. 59).
Этот впервые опубликованный в 1906 г. русский перевод с французского подлинника был неточен. Из дошедших до нас документов известно имя и место жительства этой кормилицы: «крестьянка из Московской Славянки, входившей в Красносельскую Дворцовую волость, Евфросинья Ершова…» (Л. Выскочков «Николай I». М. 2003. С. 15-16).
Так что Царь упоминал место жительства Своей кормилицы, а вовсе не её происхождение. То, что дело именно в переводе, доказывает следующее место из тех же воспоминаний Императора Николая Павловича, повествующее о Его крестинах: «Во время церемонии Крещения вся женская прислуга была одета в фижмы и платья с корсетами, не исключая даже кормилицы. Представьте себе странную фигуру простой русской крестьянки из окрестностей Петербурга [sic!], в фижмах, высокой причёске, напомаженную, напудренную и затянутую в корсет до удушия» («Император Николай Первый». С. 61).
Будущего Императора Александра II выкормила крестьянка подмосковного села Большие Мытищи Авдотья Гавриловна Карцева (1794–1845). Государь Николай Павлович, к Которому привели её, потрепав по щеке, сказал: «Как Расея наша! корми Сашу Моего, чтобы здоровый был» (И.С. Шмелёв. Собр. соч. Т. 4. Богомолье. М. 2001. С. 440).
Прошло много лет… Уж не только Авдотьи в живых не было, но и Того, Кого она выкормила, а мытищинские крестьяне всё вспоминали: «Сама мне сказывала. Как херувинчик [sic!] был, весь-то в кружевках. И корм ей шёл отборный, и питьё самое сладкое. И при ней служанки – на всё. Вот и выкормила нам Лександру Миколаича, Он всех крестьян-то и ослободил. Молочко-то… своё сказало!» (Там же).



Цесаревич Алексей Николаевич.

Кроме кровного – молочный
Голос – млеку покоримся! –
Есть: второе материнство.
Два над жизнью человека
Рока: крови голос, млека
Голос.

Марина Цветаева «Федра» (1927).

Рассказывали, что Цесаревич Александр Николаевич, посещая Москву и паломничая к Преподобному Сергию, не раз навещал кормилицу, жившую в Мытищах в двухэтажном доме.
«А как ей помирать, в сорок пятом годе было... за год, что ль, заехал к кормилке Своей, а она Ему на росстанях и передала башмачки и шапочку, в каких Его крестили. Припрятано у ней было. И покрестила Его, чуяла, значит, свою кончину. Хоронили с альхереем, с певчими…» (Там же. С. 441). И действительно, на кладбище близ церкви памятник указывает могилу Авдотьи Карцевой: она скончалась 13 декабря 1845 года на 52-м году от рождения (И.К Кондратьев «Седая старина Москвы» // «Материалы интернета).
Одной из кормилиц Царя-Мученика Николая Александровича была крестьянка Мария Мария Александровна Смолина (в девичестве Казакина, а по другим данным – Корчагина). По семейным памятям, сохранившимся в её семье, рассказывают, что как раз в то время, когда Императрица Мария Феодоровна разрешилась Первенцем-Цесаревичем, Мария родила пятого ребёнка. Однако во Дворце Смолина прожила недолго – всего полтора месяца: пропало молоко. Эти факты стали известны благодаря внучке кормилицы, которая умерла всего несколько лет назад.



Купеческий дом середины XIX в., на улице Главной, известный среди жителей Тосно как «Дом кормилицы». С 1998 г. в нём размещается историко-краеведческий музей, среди экспонатов которого находятся вещи из семьи Смолиных.

Как сообщала газета «Невское время», внучка Марии Смолиной «нашла купчую на этот дом и разорвала её, “дабы дальние родственники на него не претендовали”. Ей нравилось, что здесь будет музей. Есть альбом её родственников. А вообще-то, говорят, Смолиных тут немало – фамилия распространенная. Как правило, это давние переселенцы из Смоленской губернии.
Обычно нижний этаж дома на Главной улице хозяева сдавали для проезжающих, а на верхнем этаже находилась гостиница. Сами они были людьми торговыми. Имели большие сельхозугодья и хозяйство с коровами и лошадьми. В общем, являлись зажиточными землевладельцами. До революции только их дом был каменным.



Цесаревна Мария Феодоровна с Сыном, Великим Князем Николаем Александровичем (будущим Императором).1868 г.

Кстати в Тосно жила ещё одна кормилица – жена ямщика Варвара Кондакова. Она выкормила Сестру Императора – Великую Княгиню Ксению Александровну. Три года Варвара Терентьевна прожила в Царской Семье, с которой даже за границу выезжала, чтобы присматривать за малышкой» (А. Никитина «Здесь жила кормилица Царя» // «Невское Время». 2005. 23 сентября).
Нашлись следы и другой кормилицы Государя Николая II. В начале 2005 г. на страницах одной из столичных газет был опубликован рассказ экскурсовода историко-краеведческого музея с. Усть-Вымь (Коми) С.В. Сальникова.
В 1970 г. он «приехал в отдалённый городок Тульской области (название он не помнит) читать лекции по искусству. После встречи, к нему подошла худенькая старушка учительница, и шёпотом пригласила в гости. И тем же вечером в её маленькой квартирке Станислав держал в руках безценную тетрадку с письмами Царя Николая II и Его младшего Брата Михаила, адресованными кормилице. Первые листочки были исписаны детским корявым почерком. […] В тетрадку были вложены два маленьких конвертика. Станислав вспоминает, что у него даже руки затряслись, когда он прочёл надписи на конвертах: “Локон Николая” и “Локон Михаила”. Где старушка взяла тетрадь, и что стало с письмами юного Царя, сейчас неизвестно» (Н. Кочемина «Экскурсовод сельского музея» // «Солидарность». 2005. № 3. 26 января).
Традиция русских нянь в Императорской Фамилии в начале ХХ века начала сходить на нет (предпочитали нянь английских), но только не в Царской Семье.
Великая Княгиня Мария Павловна младшая, бывая в Александровском Дворце в Царском Селе, чтобы поиграть с Великими Княгинями Ольгой и Татьяной Николаевнами, вспоминала: «…Две из Их русских нянь были крестьянками и носили великолепную русскую народную одежду» (Великая Княгиня Мария Павловна. «Мемуары». М. 2003. С. 13, 32).



Сын Великого Князя Павла Александровича от морганатического брака Владимiр (будущий князь Палей) на руках у своей русской няни. 1898 г.

Это, ещё раз повторим, лишь слегка приоткрывшаяся завеса над одной из Царских тайн. Возьмём хотя бы проблему кровных детей этих кормилиц, которые приходились Русским Царям молочными братьями. Что мы знаем об их жизни, о тех деревнях и сёлах, о том, кто и по каким признакам отбирал этих мамок-кормилиц…
О том, что эти вопросы далеко не праздные, доказывает нам то, что кормилица Царя-Мученика крестьянка Мария Александровна Смолина (та самая из Тосно под Петербургом) 10 октября 1918 г. была замучена большевиками вместе с мужем Григорием и дочерью Марией.
Оставшиеся в живых сын и брат погибших, оказавшиеся во Владивостоке, объявили в газетах о панихиде в Кафедральном соборе в четвёртую годовщину убиения 10 октября (А.Ю. Хвалин «Восстановление Монархии в России. Приамурский Земский Собор 1922 года. Материалы и документы». М. 1993. С. 50. Со ссылкой на: «Земский Край». Владивосток. 1922. № 31).
Благодаря этому и стал известен этот, заставляющий нас задуматься факт.


Я – в ответе, я – вскормила.
Марина Цветаева «Федра» (1927).



Эту нерасторжимую связь Царя с крестьянином, Отца с детьми, прекрасно понимал и Г.Е. Распутин: «…Сам Самодержец крестьянином живёт, питается от его рук трудящихся, и все птицы крестьянином пользуются, даже мышь и та им питается» (Г.Е Распутин-Новый. «Духовное наследие. Галичская тип. 1994. С. 23).
Кровь, говорят, не водица. Материнское молоко – тоже.
«Моя мать, – писала М.И. Цветаева, – единственная дочь светских родителей (отец был пажом Александра II, мать – княжна Бернацкая), воспитанная в неизмеримой дали от всего простонародного, обожала чёрные грязные стручки на лотках, кочерыжки и всякую дрянь. Серьёзно: “Это у меня от кормилицы”» (М. Цветаева «Неизданное. Записные книжки в двух томах». Т. 2. М. 2001. С. 196).
Она и далее не раз писала о «“мужицких вкусах” от кормилицы» (Там же. С. 419).
«Как известно, кормилицей самой Марины Ивановны, – замечает ученый филолог Н.А. Ганина, – была цыганка. Дед Марины, А.Д. Мейн, подарил кормилице серьги – но не золотые, а позолоченные – и цыганка в гневе втоптала их в паркет “Трехпрудного дома”. Марина Ивановна всю жизнь любила цыган, оставила много зарисовок их быта, сравнивала себя с цыганкой в быту, а в стихах создала целый “цыганский миф”, в котором она была высшей (над этнической, внебытовой) цыганкой: Мариулой».
Знал это и Владислав Ходасевич, по крови, как известно, – не русский:

Не матерью, но тульскою крестьянкой
Еленой Кузиной я выкормлен. Она
Свивальники мне грела над лежанкой,
Крестила на ночь от дурного сна.

Она не знала сказок и не пела,
Зато всегда хранила для меня
В заветном сундуке, обитом жестью белой,
То пряник вяземский, то мятного коня.

Она меня молитвам не учила,
Но отдала мне безраздельно всё:
И материнство горькое своё,
И просто всё, что дорого ей было.

Лишь раз, когда упал я из окна,
И встал живой (как помню этот день я!),
Грошовую свечу за чудное спасенье
У Иверской поставила она.
. . . . . . . . . . . . . . . .
Года бегут. Грядущего не надо,
Минувшее в душе пережжено,
Но тайная жива ещё отрада,
Что есть и мне прибежище одно:

Там, где на сердце, съеденном червями,
Любовь ко мне нетленно затая,
Спит рядом с царскими, ходынскими гостями
Елена Кузина, кормилица моя.



Императрица Александра Феодоровна с Детьми и Г.Е. Распутиным. В нижнем ряду справа няня М.И. Вишнякова. Царское Село. 1911 г. Государственный архив Российской Федерации.

Своё родство с русскими крестьянами хорошо осознавали и Сами Государи. Вот рассказ «Царёва брата», подмосковного крестьянина из Мытищ Соломяткина в изложении писателя И.С. Шмелёва: «Я в шишнадцатом родился, а у матушки от горячки молоко сгорело... Дуняша и стала меня кормить со своим, в молоке была. Я её так и звал – мама Дуня». Дуняша – мытищинская крестьянка Авдотья Гавриловна Карцева, кормилица будущего Императора Александра II, Освободителя.
Но далее: «Царевич как к Троице поедет – к ней заезжал. Раз и захотись пить Ему, жарко было. Она Ему – миг! – “Я Тебя, Батюшка, кваском попотчую, у моей подружки больно хорош”. А матушка моя квас творила... – всем квасам квас! И послала к матушке. Погнала меня матушка, побег я с кувшином через улицу, а один генерал, с бачками, у меня и выхвати кувшин-то. А Царевич и увидь в окошко – и велел ему допустить меня с квасом. Она-то уж Ему сказала, что я тоже её выкормыш. А уж я парень был, повыше Его. Дошёл к Нему с квасом, Он меня по плечу: “Богатырь ты!” И смеётся: “Братец Мне выходишь?” Я заробел, молчу. Велел выдать мне рубль серебра, крестовик» (И.С. Шмелёв. Собр. соч. Т. 4. Богомолье. С. 439-441).



Окончание следует.



Господи Иисусе Христе Сыне Божий, Великий Царю безначальный и невидимый и несозданный, седяй на Престоле со Отцем и со Святым Духом, посли архангела Своего Михайла на помощь рабу Своему Василию, изъяти из руки враг его.
О великий Михайле архангеле, демоном прогонителю, запрети всем врагом, борющимся с ним. Сотвори их яко овец, и сокруши их яко прах пред лицем ветру.
О чудный архистратиже страшный Михайле архангеле, хранителю неизреченных таин, егда услышиши глас раба Божия Василия, призывающаго тя на помощь, Михайле архангеле, услыши и ускори на помощь его и прожени от него вся противныя нечистыя духи, соблюди раба Божия Василия, в узах пребывающаго, от очию злых человек и от напрасныя смерти, и от всякого зла, ныне и присно и во веки веков. Аминь.



Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner