?

Log in

No account? Create an account

June 18th, 2019


Фрагмент одного из плакатов, выпускавшихся белыми:
https://humus.livejournal.com/5794423.html


Убежище в Англии (продолжение)


В начале 1930-х полемика вокруг несостоявшегося выезда Царской Семьи в Англию разгорелась с новой силой. Поводом к ней снова был выход мемуаров. На сей раз английских участников истории: дочери посла Мэриэл Бьюкенен и экс-премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа.
Напечатанные в 1932 г в известном лондонском издательстве Джона Мюррея воспоминания леди Мэриэл «Крушение Империи» были сразу же переведены на русский язык и на следующий год вышли в двух томах в парижском издательстве популярного эмигрантского журнала «Иллюстрированная Россия» в двух томах под слегка измененным названием «Крушение Великой Империи».
Еще до выхода последнего на первое английское издание мемуаров отреагировал П.Н. Милюков, напечатав в своей парижской газете «Последние Новости» одну за другой две статьи: «Март-апрель 17 г.» (12.6.1932) и «Мои объяснения» (17.6.1932).
Напомнив о своей первой статье на эту тему («О выезде из России Николая II» // «Последние Новости». 8.9.1921), Павел Николаевич далее писал:
«С самого момента отречения Николая Временное правительство занималось вопросом о возможности Его отъезда с Семьей в Англию, и я, в качестве министра иностранных дел Временного правительства, вошел по этому вопросу в переговоры с британским послом Бьюкенен. Но для вывоза Царской Семьи являлось препятствие со стороны самой Англии. Мое буквальное заявление об этом содержался в следующих словах. “Однажды на мой вопрос, что же делается для подготовки выезда Николая II заграницу, сэр Джордж Бьюкенен ответил мне, что ‘английское правительство более не настаивает на своем предложении’. Предложение это, – или, точнее, ответ британского правительства на предложение Временного правительства, – заключалось в заявлении Бьюкенена: ‘Король и правительство будут счастливы предоставить экс-Императору России и Его Семье убежище в Англии... до окончания войны’ и т.д.”



Двухтомник русского издания мемуаров Мэриэл Бьюкенен, вышедшего в Париже в 1933 г. в составе «Библиотеки “Иллюстрированной России”».

В настоящее время, дочь покойного посла выпустила книгу “Развал Империи”, в которой сообщаются сведения, подтверждающие и разъясняющие изложенный мною ход событий. Сэр Джордж, по сообщению его дочери, был поставлен в известность об опасности, грозящей Императору, одним из Великих Князей, это совпало с его собственным мнением, по поводу которого он уже беседовал со мной раньше – и узнал от меня, что “правительство встревожено этим вопросом”. Бьюкенен сообщил своей дочери и о нашей с ним беседе по тому же поводу на следующий день. По его словам, которые я могу подтвердить, я спросил его, “может ли быть дана гарантия в том, что Императору не будет разрешено покинуть Англию, пока длится война”. Одновременно я заявил, что “Временное правительство было бы радо знать, что Император в безопасности, вне России”. Это совершенно верно. Таковы именно были в то время опасения Временного правительства и поставленное им условие» («Последние Новости». Париж. 1932, 12 июня).
https://ru-history.livejournal.com/3856368.html
К дискуссии на страницах той же милюковской газеты подключился и следующий после Павла Николаевича министр иностранных дел Временного правительства М.И. Терещенко.
В своем письме в редакцию он подтвердил слова своего предшественника. Вопрос о выезде Царской Семьи в Англию, писал он, был «вновь возбужден Временным правительством в мае 1917 г.». «Наши усилия, – писал он далее, – закончились столь же неудачно, как и шаги, предпринятые… в марте 17 г. В конце июня или начале июля, точно не помню, получился окончательный отказ» (М. Терещенко «Екатеринбургская трагедия» // «Последние Новости». Париж. 1932. 21 июня).
В своей книге «Судьба Императора Николая II после отречения» (Париж. 1951) историк С.П. Мельгунов приводит ответ Терещенко корреспонденту парижского «Возрождения», относящийся к тому же периоду: «Последние 14 лет я совершенно уклонился от каких-либо политических выступлений. Так же намерен поступать и впредь».
Комментируя его, Сергей Петрович намекает на возможное существование пока что неизвестного, но весьма важного источника для освящения интересующего нас вопроса: «Мне неизвестны мотивы молчания в тех случаях, когда дело идет о разъяснении прошлого, что нельзя назвать “политическим выступлением”. Однако только обмен мнениями современников может разъяснить то, что для историка подчас не может быть установлено документами. Вероятно, Терещенко, как человек, занимавший ответственный пост в революции, подготовлял мемуары, которые для него являются своего рода общественной отчетностью».



Михаил Иванович Терещенко (1886–1956).

Подал голос и еще один член бригады «временщиков» А.Ф. Керенский,
По словам С.П. Мельгунова, А.Ф. Керенский «утверждал в письме в редакцию “Последних Новостей” (1932 г.), что “Временное правительство сделало все, чтобы свое обязательство выполнять до конца”. Одновременно появилось и письмо его в “Ивнинг Стандарт”, в котором Керенский объяснял, что отъезд Царя “не мог состояться немедленно” после получения согласия со стороны английского правительства “только потому, что административный аппарат, разрушенный в первые дни революции, еще не был в достаточной мере восстановлен и укреплен для того, чтобы можно было решиться на предприятие, связанное со столь серьезной ответственностью”. (Керенский здесь повторял лишь то, что писал в “Воле России” в 1921 г.)
Эта версия, противоречащая собственным словам Керенского, документально нами опровергнута. В июне, когда административный аппарат был восстановлен, когда Временное правительство стало “подлинной властью”, когда правительственное расследование деятельности распутинской клики сняло вину с Царя, тогда Семья не могла быть вывезена в силу отказа Англии предоставить гостеприимство во время войны Членам “Русской Императорской Фамилии”.
Дело было не только в этом отказе, пояснял Керенский в интервью, данном сотруднику “Возрождения”. Царская Семья не могла быть отправлена за границу, так как только Англия могла “обезпечить перевоз Царской Семьи”. Такими пояснениями Керенский вперед отвечал на возражения, сделанные ему впоследствии на публичном докладе в 1936 г., – почему при отказе Англии правительство не отправило Царскую Семью в Данию или Испанию». (Сам доклад см.: А.Ф. Керенский «Гибель Царской Семьи» // «Последние Новости». Париж. 1936. 10 февраля.)
В упоминавшейся статье в лондонской газете, Керенский пытался объяснить высылку Царской Семьи в Тобольск желанием якобы спасти Ее: «Оттуда “мы” собирались в 1918 году перевести Императорскую Семью в Японию. Но судьба решила иначе...» (A.F. Kerensky «Provisional Government again request British cooperation summer 1917 and British reaction» // «Evening Standard». London. 1932. 4. July).



Александр Федорович Керенский (1881–1970) и Павел Николаевич Милюков (1859–1943).

К этим выступлениям тех, в чьей власти в 1917-м находилась Царская Семья, следует присовокупить уже упоминавшуюся нами в начале публикации статью публициста Исаака Шкловского «Роль Ллойд Джорджа», публиковавшегося под псевдонимом «Дионео». Вышла она также в «Последних Новостях» (12 июня) и была посвящена ответам бывшего премьер-министра английским журналистам в связи с появлением мемуаров Мэриэл Бьюкенен. Ответы были опубликованы в «газете премьера» «Daily Telegraph». Публикация называлась «Почтительный протест».
На самой статье Шкловского задерживаться не будем, поскольку ранее мы уже приводили ее фрагменты:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/347057.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/347275.html

Называя выпад Шкловского «публицистической гиперболой», С.П. Мельгунов, однако, не упустил самой сути возникшего спора: «“Ответ” Л. Джорджа в связи с полемикой Милюкова, что “объяснение это звучит некоторым анахронизмом, но оно весьма вероятно», вызвал большое негодование Керенского, протестовавшего письмом в редакцию “Последних Новостей” и заявившего, что объяснения Л. Джорджа “ни в малейшей степени не соответствуют действительности”. Несуразный контекст “ответа” Л. Джорджа, с указанием имени Керенского, которого английский премьер должен был якобы убеждать “продолжать войну”, и нежелание Керенского считаться с датой, к которой должно быть отнесено указание Л. Джорджа, затемнили простое и действительно “вероятное”.
Не без присущего “маленькому валлийцу” лукавства Л. Джордж, конечно, умолчал о мотивах, выдвинутых в свое время в “предостережении”, которое делал “Daily Telegraph”. Суть дела была в том, что волнения “левых” в Англии, являясь отзвуком оппозиции советских кругов в России отъезду бывшего Императора, могли помешать военной акции в России в представлении премьера.
Английский премьер, конечно, не очень хорошо разбирался в русских делах и в русских общественных течениях; для него имя Керенского было синонимом только “заложника демократии” в правительстве – своего рода советским представителем в этом правительстве; это было имя лица, которое может в создавшейся обстановке воздействовать на советы и “заставить Россию воевать” (так считал Бьюкенен, как видно из его полудневника).
В выпущенных затем воспоминаниях Л. Джордж решительно умолчал о “совете”, который он давал Королю, и о посылке Бьюкенену телеграммы, скрывшей за завесой преждевременности опубликование всех документов, относящихся к этому делу. Точный текст телеграммы “10 апреля” остается нам неизвестен, но самый факт посылки телеграммы не подлежит сомнению. Милюков до известной степени прав, указывая, что первоначальное объяснение Л. Джорджа, свидетельство дочери Бьюкенена и разговор самого посла с русским министром иностранных дел сходятся друг с другом, как “обрывки одного и того же листа разорванной бумаги” (даты остаются, конечно, на ответственности дочери Бьюкенена и Милюкова), – осторожнее было бы сказать, что их роднит общий дух.
Умолчал бывший английский премьер и о последующем, имевшем в судьбе вопроса об отъезде Царской Семьи гораздо большее значение, нежели телеграмма “10 апреля”, которая, очевидно, не имела характера окончательных директив, ибо письмо Бьюкенена в Лондон, помеченное 15 апреля (н.ст.) и цитированное в воспоминаниях Л. Джорджа, все еще говорило о предпочтительности отъезда в Англию, хотя и отмечалась возможность отъезда Царской Семьи в Англию, куда желал бы выехать сам Царь».
Тем временем статьи Ллойд Джорджа продолжали выходить в «Daily Telegraph». Они предваряли известный шеститомник «War Memoirs» («Военных мемуаров») экс-премьера, выходивший в лондонском издательстве Ivor Nicholson and Watson в 1933-1936 гг.
Практически синхронно в 1934-1938 гг. его перепечатали в московском издательстве «Соцэкгиз» в переводе И. Звавича. Предисловие небезызвестного Федора Ароновича Ротштейна (1871–1953) вновь напоминает нам о связанности и этого проекта с Царской темой:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/243199.html


Издательские переплеты начальных томов первого лондонского издания мемуаров Ллойд Джорджа.

Эти публикации вызвали к жизни совместный демарш двух важных лиц, причастных к этой истории, – П.Н. Милюкова и А.Ф. Керенского.
Площадку предоставило одно из наиболее популярных изданий русского зарубежья – выходивший в Париже еженедельник «Иллюстрированная Россия», владельцем которого с 1932 г. был Борис Абрамович Гордон (1881–1952) – коммерсант и издатель, владевший до революции ростовской газетой «Приазовский Край», финансировавший тогда и издававшуюся Горьким радикальную газету.
В редколлегию журнала в это время входили И.А. Бунин, И.С. Шмелев, Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус и др. Среди авторов, печатавшихся в историческом разделе издания, были генерал А.И. Деникин, граф В.Н. Коковцов, В.Л. Бурцев, Н.Н. Чебышев, Г.Б. Слиозберг, граф А.А. Игнатьев и многие другие.
В 29-м номере от 14 июля 1934 г. обсуждению проблемы был отдан целый разворот (с. 5-6). Публикацию предваряла редакционное предисловие:
«Бывший английский премьер и лидер либеральной партии Ллойд Джордж посвятил в газете “Дэйли Телеграф” несколько очерков вопросу о том, на кого падает ответственность за то, что Царская Семья, не найдя в 1917 году приюта в Англии, была расстреляна большевиками.
В виду того, что статьи Л. Джорджа содержат ряд новых данных по вопросу, продолжающему волновать русское общественное мнение, мы обратились за разъяснениями к б. министру иностранных дел Временного правительства проф. П.Н. Милюкову и б. председателю Временного правительства А.Ф. Керенскому, которые любезно поделились с нами нижеприводимыми данными, впервые появляющимися на страницах русской печати».




В статье, озаглавленной «Где причина?», П.Н. Милюков писал:
«Ллойд Джордж только что выступил в “Дэйли Телеграф” с попыткой доказать, что ответственность (за невыезд Николая II из России) не лежит на Великобритании. Однако, приведенные им новые данные отнюдь не могут служить доказательством этого утверждения.
В статье Ллойд Джордж очень сильно подчеркивает, что почин предложения о выезде Николая II в Англию принадлежит не англичанам, а Временному правительству. Это, конечно, вполне соответствует истине. Ллойд Джордж цитирует мой вопрос сэру Джорджу Бьюкэнену – уже 6/19 марта, т.е. в самые первые дни после февральской революции: “Знает ли он что-нибудь о приготовлениях для отъезда Царя в Англию”? Самая форма этого обращения показывает, что это был не первый мой разговор с английским послом на эту тему. Через день, 8/21 марта, Бьюкэнен телеграфирует о новом моем обращении к нему с вопросом, каковы планы английского правительства относительно пребывания Царя в Англии. Получив опять отрицательный ответ, я, по его телеграмме, заявил, что чрезвычайно озабочен выездом Царя из России и был бы очень доволен, если бы Король и правительство предложили Царю приют у себя.
На следующий же день военный кабинет обсудил это предложение и пришел к заключению, что “чрезвычайно важно, чтобы Царь покинул Россию при первой возможности”. При этом приглашение в Англию раcсматривалось, как способ “избежать неприятельской интриги, в случае Его пребывания в нейтральной стране”.
9/22 марта соответствующее приглашение и было нам послано “в ответ на указание русского правительства”. Итак, инициатива Временного правительства стоит вне спора.
Далее возникает ряд трудностей. 11/24 марта Бьюкэнен телеграфирует о моем пожелании, чтобы “этот факт не оглашался, так как крайне левое крыло возбуждает общественное мнение против выезда Царя из России. Я (Милюков) надеюсь, что правительство преодолеет это сопротивление, но окончательного решения еще нет, и во всяком случае, Царь не сможет выехать прежде, чем дети не выздоровеют от кори”.
Два дня спустя – новая телеграмма Бьюкэнена о разговоре со мной: “Царю не сообщено о предложении, так как сперва надо покончить с противодействием левого крыла”.
Ясно, что меня не покидала надежда, что сопротивление не повлияет на решение правительства и будет устранено. Но в дальнейшем Бьюкэнен обращается к Керенскому и к князю Львову – и слышит от них менее оптимистические соображения. 20 марта/2 апреля Керенский заявляет, что в течение месяца, пока не закончено исследование захваченных документов, Царь не может выехать, и он просит Бьюкэнена не оказывать давления на правительство, чтобы выпустить его раньше». Бьюкэнен отвечает: “Конечно, у меня нет такого намерения, но мы очень озабочены тем, чтобы все было сделано для Его безопасности”. “Очевидно, Керенский, – замечает Ллойд Джордж, – не склонен брать на себя ответственность за разрешение выезда”.
Военный совет, получив эту телеграмму, снова обсудил вопрос, и внес в обсуждение новый мотив, доселе неизвестный. Оказывается, “Франция противится тому, чтобы Царь поселился в какой бы то ни было союзной стране, так как это создаст чувство подозрения среди революционных элементов России, а их поддержка существенно необходима для деятельного сотрудничества русской армии в войне”.
В доказательство Ллойд Джордж приводит письмо лорда Берти, парижского посланника, в котором выражается опасение, что “германцы распустят слух, которому русские крайние социалисты поверят – что британское правительство будет держать Царя для реставрации, на случай, если эгоистическая политика Англии сочтет нужным вызвать безпорядки в России”.
Ллойд Джордж прибавляет, что и в Англии среди рабочих классов уже возникло враждебное настроение против поселения Царя в Англии. Получив эти сведения, Бьюкэнен запросил непосредственно кн. Львова (2/15 апреля), отчего бы не отправить Царя в Ливадию. Львов ответил, что это путешествие рискованно и высказал свои личные соображения в пользу выезда Царя в Англию: имеется возможность движения в пользу реставрации, и малейший признак контрреволюции будет грозить Царю смертельной опасностью. На это Бьюкэнен ответил: “Крайне правые и германские агенты несомненно воспользуются пребыванием Царя в Англии, чтобы возбудить против нас (англичан) общественное мнение”. В конце концов, он высказал мнение, что лучше всего отправить Императора... во Францию!
Кажется ясно, что опасения по поводу выезда Царя возникали не только у не желавшего принять на себя ответственность Керенского, но и в союзных с нами странах. И именно это обстоятельство вызвало колебания английского посла, хотя кн. Львов и продолжал, по своеобразным соображениям, настаивать на выезде Царя.
Очевидно, также, что решающее значение имело для союзников соображение, как бы не настроить против них русских “крайних социалистов” и не помешать активному участию русской армии в войне. Понятия о степени силы “крайних” и о настроении армии были, очевидно, у союзников очень приблизительные. А между тем, именно эти несовершенные представления вызвали решение “умеренных” социалистов союзных стран содействовать перемене состава Временного правительства в смысле его полевения.
Насколько эта политика была ошибочна, я указывал неоднократно в своих исторических очерках февральской революции.
Итак, “ответственно” ли военное правительство Великобритании за невыезд Царя из России или не ответственно? Данные, приведенные Ллойд Джорджем – впервые с такой полнотой, дают, по моему мнению, совершенно объективный ответ на вопрос: где причина невыезда?
Я лично испытал одно последствие сложившегося у союзников отрицательного решения. Бьюкэнен наводил справки о положении не через меня, а через других членов Временного правительства. Когда я, – вероятно, во второй половине апреля, – повторил свой вопрос, что же, наконец, делается для вывоза Царя в Англию и когда прибудет в Мурманск обещанный крейсер, Бьюкэнен кратко ответил мне: “английское правительство больше не настаивает на своем приглашении”. Этот вывод из своих справок он, по-видимому, не сообщил Ллойд Джорджу, ибо Ллойд Джордж продолжает считать английское предложение не взятым назад до конца. Правда, он предупреждает, что в настоящее время он “не имеет права (I am no free) напечатать все правительственные документы”. Возможно, что в неизданных найдутся точные указания на то, как перемена политики относительно России оказалась той общей причиной, частным последствием которой было то, что на своем предложении британское правительство "перестало настаивать"».



П.Н. Милюков и А.Ф. Керенский. 1930-е годы.

Далее «Иллюстрированная Россия предоставляет слово А.Ф. Керенскому, публикуя беседу с ним «нашего сотрудника», озаглавленную «Если бы Англия захотела…»:
«Скромный, деловой кабинет.
Знакомое всей России бритое лицо. Пятнадцать лет в эмиграции наложили свои следы: больше морщин, резкие, характерные складки лица стали рельефнее, а небольшая полнота придает некоторую грузность знакомой фигуре Александра Федоровича.
– Скажите, Александр Федорович, вы читали, недавно опубликованные в “Дэйли Телеграф”, воспоминания Ллойд Джорджа о переговорах по поводу переезда Государя с семьей в Англию?
– Читал, – слышу спокойный, ровный голос моего собеседника. – Удивляет меня не то, что органы иностранной печати возвращаются к утверждениям, мною уже опровергнутым, а то, что некоторые наши русские представители общественной мысли не только упорно молчат, но и перепечатывают эти воспоминания без комментариев, т.е. спокойно проходят мимо тех фактов, которые только вредят авторитету прежней России.
Ллойд Джордж в своих воспоминаниях вначале правильно излагает ход событий, но потом его изложения грешат не только неточностью, но и несоответствием действительности.
“Британское правительство обратно своего приглашения не взяло, и если Царскую Семью постиг столь трагический конец, то ответственность за это падает не на Англию”. Таков смысл той главы воспоминаний, в которой говорится о Семье Государя. Именно, заключительная часть как раз противоречит тем фактам, с которыми мне пришлось сталкиваться в то трагическое время.
В марте месяце 1917 года, когда везде еще царствовал хаос революции, и правительство не владело всем государственным аппаратом, вывоз Царской Семьи был просто физически невозможен. Были забастовки, и во многих местах действовали самочинные организации. Даже охрану Самого Государя нельзя было организовать подобающим образом. Только случайности можно приписать то обстоятельство, что Государь в марте месяце, не был похищен или с Ним не произошло что-либо худшее. В одну из мартовских ночей (в 2 часа ночи) отряд броневиков во главе с неким Масловским (псевдоним Мстиславский) – пом. библиотекаря Академии Генерального Штаба) ворвался в Александровский Дворец. Бывшая охрана не оказала никакого сопротивления. Разбуженный Государь, показался в своей традиционной серой тужурке вместе с графом Фредериксом в конце длинного дворцового коридора. В другом конце его стоял Масловский с солдатами. Вид ли Царя, или что-то другое подействовало на Масловского, но он скомандовал своим солдатам: “Кругом марш!” Но команда могла бы последовать другая, и результаты могли быть иные.
Следствие над Государем, которое я сам вел в спешном порядке, скоро закончилось, и не могло служить препятствием к отъезду Царя.
В марте месяце была единственная причина невозможности отъезда – отсутствие у Временного правительства полноты той власти, которая бы дала возможность управлять всем государственным аппаратом.
Случай с Масловским лишний раз подтверждает это, и потому Временное правительство сейчас же изъяло охрану Царской Семьи из ведения Петербургского Главнокомандующего ген. Корнилова и передало ее мне, как министру юстиции, под мою личную ответственность. И пока я оставался у власти, Государю и Его Семье опасность не угрожала.
17 апреля 1917 года Министерство Иностранных Дел Англии официально сообщило нашему министерству, что оно не настаивает на сделанном предложении их посла Бьюкэнена об отъезде Царской Семьи в Англию. Возможно, что для этого были причины, исходившие из Парижа, о которых пишет Ллойд Джордж в “Дэйли Телеграф”, но тот же “Дэйли Телеграф” одновременно, писал неоднократно против переезда Государя в Англию, и в одной из статей под названием “Почтительное предостережение” прямо было указано: “мы не может допустить въезда Царской Семьи в Англию, ибо Императрица – германская Принцесса, а потому мы готовы совершенно открыто и прямо сказать, что о предоставлении убежища Царской Семье не может быть и речи. Если бы наше правительство согласилось на этот шаг, то он мог быть опасным даже самому Королевскому Дому”.



Дэвид Ллойд Джордж. 1932 г.

Когда Временное правительство в мае месяце овладело положением и правительственный аппарат стал действовать более или менее нормально, министр иностранных дел Терещенко и кн. Львов обратились к Бьюкэнену с вопросом, когда можно рассчитывать на приход английского крейсера в Мурманск за Царской Семьей.
Понимая всю сложность военной обстановки и опасность, которой могла подвергнуться царская семья при проходе в Англию северным путем, где уже действовали немецкие подводные лодки, Временное правительство просило датского посланника, как нейтрального, начать переговоры с германским командованием о безпрепятственном переезде. Датский посланник уведомил, что от германского командования получено заверение: “Ни одна боевая единица немецкого флота не нападет на какое-либо судно, перевозящее Государя и Его Семью”.
В конце июня и в начале июля Бьюкэнен приехал к Терещенко крайне взволнованный с письмом от одной особы, занимавшей не только видное положение в английском Министерстве Иностранных дел, но и близкое ко двору, и сообщил, что письмо содержит формальный отказ на въезд Царской Семьи в Англию до окончания военных действий. Этот отказ был продиктован соображениями внутренней английской политики. В тексте этого письма была даже фраза злой и безосновательной иронии: “Английское правительство не может оказать убежища лицам с германофильскими симпатиями”.
Оставить Государя в Петербурге не было возможности. Нужно было найти место, куда можно было его перевезти, не подвергая эксцессам, и которое было бы значительно удалено от революционно настроенных масс. Таким местом был избран Тобольск.
Я организовал отъезд со всем доступным комфортом с поварами, слугами и т.д., и вся поездка прошла настолько благополучно и конспиративно, что об отъезде Царской Семьи узнали тогда, когда она была уже в Тобольске.
– Значит, технических или внутренних политических препятствий для вывоза Государя в Мурманск не было?
– Абсолютно не было. Если нам удалось провезти поезд с Царской Семьей через Пермь и Урал, где было уже много распропагандированных рабочих, то переезд по пустынному Мурманску не представлял бы особых трудностей.
– Вы разговаривали с Государем по поводу возможного его отъезда?
– Да, несколько раз. Вначале, Государь хотел переехать в Ливадию, но переезд туда, через Донецкий бассейн и районы, охваченные крестьянскими волнениями, был опасен. Он мог бы кончиться весьма печально. Затем, Государь ждал с большим нетерпением выезда в Англию.
– Какое впечатление произвел на Государя отказ Англии?
– Ошеломляющее... Он находился в таком же подавленном состоянии, как и в момент отречения и, казалось, повторит сейчас ту же фразу: “Везде предательство, трусость и измена!...”
Александр Федорович закончил нашу беседу искренней и решительной фразой:
– Если бы английское правительство дало разрешение на выезд Царской Семьи, Она была бы вывезена... Не было бы ни Тобольска, ни Екатеринбурга, не было бы лишней клеветы на авторитет прежней России».

https://ru-history.livejournal.com/3856368.html
Под записью беседы стояла подпись: «А. Матвеев». Алексей Сергеевич Матвеев (1871–1952) – адвокат, в то время управляющий делами Великого Князя Андрея Владимiмировича, известен своим сотрудничеством с «Иллюстрированной Россией»:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/297510.html
Интервью, опубликованное в летом 1934 г. в «Иллюстрированной России», было далеко не единственным, которое А.Ф. Керенский давал на эту тему. Два года спустя, накануне очередной годовщины цареубийства, 16 июля 1936 г. в парижских «Последних Новостях» было опубликовано еще одно. Называлось оно «Судьба Царской Семьи».

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner