June 16th, 2019

Ф.И. ТЮТЧЕВ: «…КОГДА ЗЛО УЖЕ НЕПОПРАВИМО» (2)




«Мы все ищем моральной силы, на которую могли бы опереться, и ее не находим. А одною материальной силой побороть нравственных сил нельзя».
П.А. ВАЛУЕВ,
министр внутренних дел Российской Империи.



«На штык можно опереться, но сидеть на нем нельзя».
Император АЛЕКСАНДР III.


«Для совершенно честного, совершенно искреннего слова в печати требуется совершенно честное и искреннее законодательство по делу печати, а не тот лицемерно-насильственный произвол, который теперь заведывает у нас этим делом…»
Ф.И. Тютчев – И.С. Аксакову, 18 апреля 1867 г.



«Теперь всем будет ясно, что условия, в которые поставлена печать в России, есть нечто уникальное, нигде больше не виданное. Речь идет об интеллекте целой страны, подчиненном, не знаю уж по какому недоразумению, даже не произвольному контролю правительства, а безапелляционной диктатуре мнения чисто личного, мнения, которое не только резко и неуклонно расходится со всеми чувствами и со всеми убеждениями страны, но, более того, по всем основным вопросам дня вступает в прямое противоречие с самим правительством, так что чем больше печать будет поддерживать идеи и планы правительства, тем больше это деспотическое личное мнение будет ее преследовать. Подобная аномалия никогда нигде не встречалась… […]
…Сама печать воспринимается как болезнь, и с каким бы рвением и убежденностью ни служила она власти […], в представлении этой власти все ее услуги всегда будут ничем в сравнении с величайшим благом – отсутствием печати. Содрогаешься при мысли о том, сколько жестоких ударов, как извне, так и изнутри, предстоит получить нашей злосчастной России, прежде чем она отделается от этого пагубного взгляда…»

Ф.И. Тютчев – А.Ф. Аксаковой, 3 декабря 1867 г.

«В минувшем столетии тулузский парламент единогласно приговорил к колесованию протестанта Каласа, позднее признанного невиновным. – Кто-то, чтобы оправдать эту ошибку, привел поговорку: конь и о четырех копытах, да спотыкается. – “Добро бы еще один конь, – ответили ему, – но весь конный двор…” Ну, так вот и на сей раз целый конный двор споткнулся… и споткнулся из угодливости. Вот это-то и важно, и именно это бросает особый свет на самую суть дела.
Какое же недоразумение между властью и всей мыслящей частью страны изобличается этим обстоятельством – и в какую минуту?.. В ту самую минуту, когда Россия стоит перед необходимостью собрать все свои силы – свои нравственные силы в особенности, – дабы противустать окружающим ее опасностям, коалиции, готовой образоваться под воздействием враждебных влияний, – в эту самую минуту как нарочно деморализуют общественное мнение, национальное сознание страны… Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят…[…]
Действительно, противоречие, на которое – быть может, слишком откровенно — указывает статья от 8 февраля, и составляет самую суть спора… Это вопрос to be or not to be для некоторых недостойных существовать гнусностей, которые не выносят ясного света дня… и вот почему они не брезгают ничем, защищая свою драгоценную жизнь. Конечно, нет ничего общего между этими гнусностями… и истинными интересами власти, более того, они противоположны, – но как сделать так, чтобы это поняли?..»

Ф.И. Тютчев – А.Ф. Аксаковой, 16 февраля 1868 г.

«Кажется, будто колеблется купол всего здания… Клика, находящаяся сейчас у власти, проводит линию положительно антидинастическую… Если она продержится, то сделает господствующую власть не только непопулярной, но и антинациональной».
Ф.И. Тютчев – А.Ф. Аксаковой, 20 февраля 1868 г.

«Сталкиваясь с таким положением вещей, буквально чувствуешь, что спирает дыхание, что разум мутится. В чем же причина подобной нелепости? – Почему эти жалкие посредственности, самые худшие, самые отсталые из всего класса ученики, эти люди, стоящие настолько ниже даже нашего общего, кстати очень невысокого уровня, – почему эти выродки находятся и удерживаются во главе страны? почему сила обстоятельств не позволяет нам их свалить? – это страшная проблема, и разрешение ее, истинное и в полной мере разумное, боюсь, лежит за пределами наших самых пространных рассуждений.
Есть одно несомненное обстоятельство, которое до сих пор еще недостаточно исследовано… Оно заключается в том, что паразитические элементы органически присущи Святой Руси… это нечто такое в организме, что существует за его счет, но при этом живет своей собственной жизнью, логической, последовательной и, так сказать, нормальной в своем пагубно разрушительном действии… И это происходит не вследствие недоразумения, невежества, глупости, неправильного понимания или суждения. Корень этого явления глубже, и пока еще неизвестно, докуда он доходит…»

Ф.И. Тютчев – А.Ф. Аксаковой, 20 апреля 1868 г.

«Не следует упускать из виду, что настают такие времена, что Россия со дня на день может быть призвана к необычайным усилиям – невозможным без подъема всех ее нравственных сил, – а что гнет над печатью (хотя, благодаря вам, менее ощутительный с некоторых пор) нимало не содействует этому нравственному подъему».
Ф.И. Тютчев – М.Н. Похвисневу, 25 декабря 1869 г.

«Намедни в почти официальном споре, который мне пришлось выдержать по поводу печати, было повторено, и не кем-либо, а представителем власти, утверждение, принимаемое некоторыми за аксиому, – а именно, что свободная печать невозможна при Самодержавии, с чем я не согласился, заявив, что нет вещей менее несовместных там, где Самодержавная власть является прерогативой Государя, но что печать, как и все остальное, действительно невозможна там, где каждый чиновник чувствует себя самодержцем. Вот в чем штука… Впрочем, чтобы это было признано, и Самодержец, в свою очередь, не должен чувствовать себя чиновником».
Ф.И. Тютчев – А.Ф. Аксаковой, 3 апреля 1870 г.

«Увы, самое трудное, особенно для некоторых натур, это вовремя принять решение – смело разорвать в нужный момент магический круг колебаний рассудка и слабости воли. […]
Что касается самой сути процесса [над участниками студенческих волнений 1868-1869 гг. и членами основанной Нечаевым “Народной расправы” – С.Ф.], то она пробуждает целый рой тяжелых мыслей и чувств. Болезнь налицо, но где же лекарство? Что может противопоставить этим ошибочным, но пылким убеждениям власть, лишенная всякого убеждения? Одним словом, что может противопоставить революционному материализму весь этот пошлый правительственный материализм?.. that is the question…»

Ф.И. Тютчев – А.Ф. Аксаковой, 17 июля 1871 г.

«Речь кн. [В.А.] Черкасского привлекла здесь серьезное внимание, все умные люди ее оценили. [“Только те государства, – сказал московский городской голова, – способны играть роль всемiрно-историческую, которые дорастают до живого и ясного сознания своей исторической задачи. Без исторического самосознания нет великого народа”. – С.Ф.] Вот уж поистине меткая характеристика положения. Придет ли Россия к глубокому и полному осознанию законов своего развития, своей исторической миссии, скоро ли услышим мы от нее слова, которые произносит статуя Пигмалиона, когда из куска мрамора превращается в одушевленное существо: “это я, это тоже я, а это уже не я”. К скольким людям и явлениям полностью приложима последняя часть этой сакраментальной фразы».
Ф.И. Тютчев – А.Ф. Аксаковой, 4 января 1872 г.

«…Если не хватает ума, репрессивные меры материального воздействия в отношении любого проявления зла представляются единственно возможными, однако, к сожалению, порой это оружие становится негодным, – негодным в силу того, что оно дает ощущение мнимой безопасности, позволяющее забывать о необходимости иметь гораздо более эффективное оружие. Дело дошло до того, что в некоторых сферах у нас становится непонятной суть такого, например, вопроса: почему вредным теориям, пагубным тенденциям мы не можем противопоставить ничего, кроме материального подавления? Во что превратился у нас подлинный принцип консерватизма? Почему наша соль стала столь чудовищно пресной?
Если власть за недостатком принципов и нравственных убеждений переходит к мерам материального угнетения, она тем самым превращается в самого ужасного пособника отрицания и революционного ниспровержения, но она начинает это осознавать только тогда, когда зло уже непоправимо».

Ф.И. Тютчев – А.Ф. Аксаковой, 4 января 1872 г.