?

Log in

No account? Create an account

June 5th, 2019




Умысел или просчет?


«– ...И сорвал торжественное открытие Дворца Бракосочетания. Затем, на развалинах часовни...
– Простите... часовню... тоже я развалил?
– Нет, это было до вас – в четырнадцатом веке».

«Кавказская пленница» (1966).


…И вот тут мы подходим к выявившемуся, в особенности после февральского переворота 1917 г., весьма важному обстоятельству: отсутствию у Лондона по отношению к России единой выверенной и последовательной политики.
Судя по далеко не полным, отрывочным и часто при этом пристрастным, свидетельствам о деятельности британских дипломатов во время революции и гражданской войны, она, особенно в представлении многих современных отечественных исследователей, является чуть ли не враждебной сначала по отношению к Царю, потом – к «национальной России», и при этом благожелательной к большевикам.
Пишущие так, как правило, опираются на свидетельства очевидцев, не учитывая, что всю линию выстраивают они, исходя из реалий позднейшего времени, когда всё так и было на самом деле, упуская (преднамеренно или нет) начало.
В качестве примера приведем того же екатеринбургского консула Томаса Престона, который начинал с того, что демонстрировал большевикам заинтересованность Королевского правительства в судьбе Царской Семьи, потом оказывал всяческую поддержку адмиралу А.В. Колчаку, опекал оставшихся в живых Царских слуг.
Числились за ним, однако, и другого рода действия. Так, генерал А.Н. Гришин-Алмазов, к изгнанию которого консул приложил руку, предъявлял в ноябре 1918 г. на Ясском политическом совещании «копию с документа о Престоне, что он – германский агент, сыграл провокационную роль относительно меня». («Дневник П.Н. Милюкова. 1918-1921». М. 2005. С. 261). Томас Престон действительно был женат (с 1913) на немке Элле Генриетте фон Шиканданц, но это и всё, что достоверно известно о «германском следе»…
Такими же противоречивыми были действия Майлса Лэмпсона, отказ которого помочь в спасении следственного дела по цареубийству и вещественных доказательств, как мы уже писали в свое время, был обусловлен не его личным отношением, а инструкциями, полученными им из Foreign Office:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/237124.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/237453.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/237653.html

Однако, как мы убедились недавно, кое-что Лэмпсон, не афишируя, всё же в Англию, возможно, вывез:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/342019.html
Интересно, что сам факт, что одни и те же люди в разное время занимали часто совершенно противоположные позиции, ни у кого, похоже, вопросов не вызывает.
Налицо следующие один за другим разрывы шаблона, трактуемые в лучшем случае как общеизвестное британское лицемерие («скаредный эгоизм Англии» определял в 1854 г. Ф.И. Тютчев).



Английские гости на русских позициях во время Великой войны.

Все эти развороты «все вдруг» – было от чего пойти кругом голове у русских очевидцев – невольных свидетелей всех этих английских эволюций. Неудивительно, что у многих наших соотечественников уже в ту пору зародилась мысль о скрытом единстве всего этого видимого разнобоя, отстоявшаяся, а затем – уже в наше время – отлившаяся у некоторых исследователей в уверенность существования единого – идущего чуть ли не через века – заговора коварного Туманного Альбиона, направленного на разрушение России.
Таким методом истолкования реальных событий, присущим, как правило, не столько даже проигравшей, сколько слабой стороне, страдающей к тому же изрядной долей инфантилизма, можно действительно объяснить буквально всё (было бы желание!), не обременяя себя при этом абсолютно никакими доказательствами.
Такие настроения можно понять, а людям, верящим в это, посочувствовать и даже пожалеть, но трудно уважать, а в общении в реальном мiре принять как равных себе.
Нынешняя официальная поддержка подобного рода взглядов не имеет под собой никаких глубоких – кроме приобретения сиюминутных пропагандистско-репутационных выгод – оснований. В самом деле, кто же поверит в искренность Марии Захаровой, гневающейся на английские власти за убийство …Г.Е. Распутина?..

https://ruskline.ru/news_rl/2018/04/20/mariya_zaharova_britaniya_prichastna_k_ubijstvu_pavla_i_i_rasputina/
Где Царский Друг и где современный российский МИД?
Обратим внимание тех, кто все-таки желает докопаться до того, как всё было на самом деле, на то, что значимые колебания английской политики по отношению к тем или иным политическим силам в России в интересующее нас время определялись главным образом направлением того или иного находившегося тогда у власти в Великобритании кабинета.
Такой подход в нашем сознании, как людей, не знавших ничего иного, кроме – пусть и совершенно разного качества и природы – единовластия (Императорского, «красного самодержавия» или нынешней «вертикали»), по непривычности, с трудом в нем укладывается.
Мы скорее готовы поверить в «предательство Короля» или в «коварный заговор по разрушению»… Однако, пока не доказано (а не просто провозглашено) обратное, всё равно приходится считаться с реальностью. Конечно, гораздо проще представлять себя всё знающими, чем садиться за парту. Однако без понимания специфики иного мiра – как понять воздействие его на тебя?
Что же касается Англии, то специфики там более, чем достаточно. В свое время Дж. Р.Р. Толкиен предупреждал даже, что привычный многим выходящий с 1849 г. биографический ежегодник «Who is who» «в руках иностранцев, не знающих Англии, – источник ненадежный». Пренебрегать этим – всё равно, что писать о криките, основываясь на знакомстве с популярной литературой или статьей в Википедии. Для своего читателя, может, и сойдет; другая сторона из вежливости, возможно, и промолчит; но польза от подобных писаний для тебя самого, если и не уходит в минус, то уж, по крайней мере, точно нулевая.



Австрийские пленные вытаскивают застрявший автомобиль корреспондента газеты «Таймс» Стэнли Уошбёрна во фронтовой полосе.

Впрочем, непонимание и незнание было обоюдным.
Посетивший в начале 1919 г. Лондон П.Н. Милюков, в дневнике от 14 февраля 1919 г. записал: «Вечером обед с Hoar и Guinnes (оба ораторы по русскому вопросу в Палате). Guinnes приносит Encyclopedia Britanica с картой России и записную книжку: записывает даты, я ему объясняю по карте. Уровень знаний, конечно, совершенно ничтожный» («Дневник П.Н. Милюкова. 1918-1921». М. 2005. С. 361).
«Hoar» – это Сэмюэль Хор (1880–1959), глава британской резидентуры в Петрограде, прибывший туда в марте 1916 г., предварительно наскоро изучив основы русского языка. Посылка этого сугубо штатского человека была обусловлена только одним обстоятельством: учебой Хора в Оксфорде, где он был однокашником князя Ф.Ф. Юсупова, обезпечившего крышу для убийства Г.Е. Распутина. Именно с этой акцией и была связана командировка в Россию Хора, возвращенного в Лондон сразу же после завершения операции.

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/30269.html
Удивительно, но именно этому совершенно невежественному (в смысле знания России) человеку некоторые сегодня готовы приписать даже руководство февральским переворотом 1917 г., видимо исходя из принципа «на безрыбье даже рак рыба»: за отсутствием как раз в это время в российской столице ранее прочившихся на эту роль – возвратившегося в Англию министра Альфреда Мильнера и отправившегося в отпуск посла Джорджа Бьюкенена.
Вероятно, не так уж неправ был тот же П.Н. Милюков, заметивший весной 1916 г. во время аудиенции Королю Георгу V, что «хотя массы вообще мало знают о других народах, но культурный класс России лучше осведомлен об Англии, нежели Англия о России».
Как хотите, но для существования единого, да еще «через века», плана по сокрушению России, требовались специалисты, и немало; причем не те, которые могли бы устранить неугодное лицо (таковые, как видим, были), а более широкого профиля и высокого интеллектуального уровня. И, уж поверьте, присутствие их было бы не менее заметно, чем тех же участников убийства Царского Друга, которых сегодня мы знаем поименно и даже в лицо. (Последнее, кстати, развеивает о них миф, как о неких невидимых и неуязвимых суперменах.)
Косвенно о наличии таких планов свидетельствовал бы набор в Foreign Office и в британские спецслужбы в качестве сотрудников или консультантов выходцев из России, причем далеко не последнего разбора. Привлечение на службу именно таких кадров было там вообще давней традицией, о которой в свое время писал еще Вальтер Скотт, сам, как известно, шотландец: «Англичане – мудрый народ. Восхваляя самих себя и как будто принижая этим все другие нации, они, по счастью, оставляют нам разного рода ходы и выходы, которые мы, простые чужеземцы и не такие баловни судьбы, как они, можем достичь подобного положения».
И такие люди в Англии стали действительно появляться, но уже после крушения Исторической России (т.е. когда это вопрос действительно стал там актуальным):

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/226898.html
В интересующий нас период 1917-1920 гг. важные для нас колебания британской политики в отношении России начинаются сразу же вслед за приходом в начале декабря 1916 г. к власти представителя Либеральной партии Дэвида Ллойд Джорджа, сменившего на этом посту Герберта Асквита.


Премьер-министр (1908–1916) Герберт Генри Асквит (1852–1928) и министр иностранных дел (1905–1916) Эдуард Грей (1862–1933).

Вот как в комментарии к телеграмме американского посла в Петрограде Дэвида Фрэнсиса от 14 марта 1917 г. госсекретарь Роберт Лансинг излагал Президенту Вудро Вильсону общее видение ситуации в России англичанами и французами: «…Союзники […] благоприятно настроены к революционерам, так как дворцовая партия была в течение войны секретно прогерманской».
Ситуацию во многом прояснила история с приглашением Царской Семьи в Великобританию.
Смена курса явилась большой неожиданностью для далеко не последних проводников британской политики. Вот как описывает в своих вышедших в 1932 г. мемуарах «Развал Империи» события, которым она сама была свидетелем, дочь английского посла Джорджа Бьюкенена леди Мэриэл.



Издательский переплет книги: Meriel Buchanan «The Dissolution of an Empire». London, J. Murray. 1932.

«...Это было 10 апреля, и память об этом дне живо запечатлелась в моем уме. Отец, как всегда, отправился в министерство иностранных дел. Он опоздал к завтраку, и мать, которая всегда о нем сильно тревожилась, спросила лакея, не случилось ли что-либо с отцом.
– Его превосходительство только что вернулся, – ответил лакей. – Он прошел прямо в канцелярию, так как прибыла срочная телеграмма из Англии.
Вдруг дверь открылась настежь, и вошел отец. Он выглядел так необычно, что мать воскликнула:
– Уж не болен ли ты? Или что-нибудь случилось? Отец тяжело опустился в кресло и схватился за голову руками, что делал в минуты сильного волнения.
– У меня дурные вести из Англии, – ответил он едва слышным голосом. – Теперь там отказываются принять Императора. Наступило гробовое молчание.
– Мне пишут, – продолжал отец, – что там находят предпочтительным отговорить Императорскую Семью от мысли приехать в Англию. Правительство опасается, как бы это не вызвало внутренних волнений. Идут какие-то революционные разговоры в Гайд-Парке, рабочая партия заявляет, что она заставит рабочих бросить работу, если Императору будет разрешен въезд. Мне предписано отменить соглашение с Временным правительством. Они перепуганы, вот в чем дело...»
В той же книге мемуаристка пишет, что ее отец собирался написать в своей книге о попытке вывезти Царскую Семью в Англию. Однако в Foreign Office ему определенно заявили, что если он исполнит это свое намерение, то ему не только предъявят обвинение в нарушении Закона о государственной тайне, но и лишат пенсии, что для человека, не обладавшего состоянием, было бы ощутимым ударом.



Мэриэл Бьюкенен (1886–1959).

Живший в Лондоне журналист из России И.В. Шкловский, писавший под псевдонимом «Дионео», приводил в одной из своих статей появившийся «во всех английских газетах» ответ бывшего премьер-министра Ллойд Джорджа на вопросы журналистов в связи с публикацией мемуаров Мэриэл Бьюкенен.
«…По всей вероятности, – признал экс-премьер, – я посоветовал Королю не давать разрешения на приезд в Англию Николая II. Мой совет вызван был тем, что в то время мы пытались убедить Керенского продолжать войну с германцами. Позволив Царю приехать в Англию, мы повредили бы нашему ходатайству у Керенского».
Далее автор статьи привел выдержку из передовой статьи, появившейся в «газете премьера» («Daily Telegraph»), называвшейся «Почтительный протест»:
«Мы искренне надеемся, что у британского правительства нет никакого намерения дать убежище в Англии Царю и Его Жене. Во всяком случае, такое намерение, если оно действительно возникло, будет оставлено. Необходимо говорить совершенно откровенно об этом. Если Англия теперь даст убежище Императорской Семье, то это глубоко и совершенно справедливо заденет всех русских, которые вынуждены были устроить большую революцию, потому что их безпрестанно предавали нынешним врагам нашим и их.
Мы жалеем, что вам приходится говорить это об экзальтированной даме, стоящей в столь близких родственных отношениях к Королю, но нельзя забыть теперь про один факт: Царица стала в центре и даже была вдохновительницей прогерманских интриг, имевших крайне бедственные последствия для вас и едва не породивших безславный мир. Супруга русского Царя никогда не могла забыть, что Она немецкая принцесса. Она погубила Династию Романовых, покушаясь изменять стране, ставшей Ей родной после замужества.
Английский народ не потерпит, чтобы этой даме дали убежище в Великобритании. Царица превратит Англию в место новых интриг. Вот почему у англичан ныне не может быть никакой жалости к павшей Императрице, ибо Она может предпринять шаг, который будет иметь гибельные для Англии последствия. Мы говорим теперь совершенно откровенно и прямо: об убежище не может быть речи, так как для нас опасность слишком велика. Если наше предостережение не будет услышано и если Царская Семья прибудет в Англию, возникнет страшная опасность для Королевского Дома» (Дионео «Роль Ллойд Джорджа» // «Последние Новости». Париж. 1932. 12 июня).
Характерно, что содержание этой статьи старого народовольца Исаака Вульфовича Шкловского, в свое время бежавшего из якутской ссылки в Лондон (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/330281.html), немедленно дружно подхватили не ладившие, мягко говоря, между собой А.Ф. Керенский и П.Н. Милюков. Причем, на общей площадке: на страницах парижского журнала «Иллюстрированная Россия» (1934. № 29. 14 июля. С. 5-6).



Премьер-министр (1916–1922) Дэвид Ллойд Джордж (1863–1945) и министр иностранных дел (1916–1919) Артур Джеймс Бальфур (1848–1939).

В вышедшей в 1951 г. в Париже и посвященной во многом этому вопросу книге русского эмигрантского историка С.П. Мельгунова «Судьба Императора Николая II после отречения» (самой теме в ближайшее время мы предполагаем посвятить специальную публикацию серии статей в эмигрантской прессе) читаем: бывшему Председателю Совета министров «Коковцеву, сделавшему обзор печатной литературы по вопросу о проекте выезда Царской Семьи в Англию, кажется невероятной возможность отказа со стороны английского правительства…
“Мы не имеем ни права, ни основания, пока нам не будут даны более точные данные, – говорил в своем парижском докладе Коковцев, – допускать самую мысль о том, что Король Георг, хотя бы по совету Своего первого министра, мог взять назад Свое предложение о гостеприимстве Его другу и родственнику, нашему Государю в постигшей Его участи. (Как видим, даже такой крупный российский деятель, как граф В.Н. Коковцов, не до конца понимал некоторые особенности устройства английской власти. – С.Ф.) У нас нет на это права по самому характеру их взаимных отношений и ввиду положения Царской Семьи перед лицом грозившей ей опасности…
Мы знаем, что приглашение Царской Семье найти убежище в Англии исходило не только от Короля, но и от Его правительства, после обсуждения в Военном кабинете, и передано через министра иностранных дел лорда Бальфура. При таких условиях не только Король Великобритании, но и простой человек, а тем более правительство великой страны не могло взять назад своего приглашения. У нас нет основания допустить возможность такого акта по его безцельности и ненужности… налагать самим на себя, хотя бы перед лицом будущей истории, клеймо отказа в праве убежища, оставалось просто ждать неизбежного хода событий”.
Оставим в стороне политическую мораль, осложненную в данном случае взаимоотношениями Короны и правительства в парламентарной Монархии [Мораль всегда отступает на задний план в политике. Только этим возможно объяснить противоестественное явление, что участник убийства в Екатеринбурге был допущен в Польшу в качестве советского посла.]: “В нашей конституционной стране, – сказал некий Гладстон, родственник Асквита, Маргулиесу в Лондоне, – чувства придворных кругов в политике никакой роли не играют” [sic! – С.Ф.]
Пусть английский премьер будет прав в своем утверждении, что его правительство никогда не брало назад своего предложения. Ллойд Джордж так окончательно формулировал вопрос: “Мы предложили Императору убежище, согласно обращенной к нам просьбе Временного правительства, но сопротивление Совета, которое оно не имело силы превозмочь, все росло и углублялось. Правительство не решалось взять на себя ответственности за отъезд Императора и отказалось от первоначального намерения. Оно взяло на себя инициативу просить вас оказать гостеприимство и убежище Царской Семье. Мы изъявили нашу готовность и настаивали на ускорении выезда, и большего мы сделать не могли. Наше предложение осталось открытым, и мы его не взяли назад. Если это преимущество не было использовано, то только потому, что Временное правительство не могло справиться с оппозицией Совета… Конец событий был поистине трагическим, и его подробности наполнят ужасом грядущие поколения человечества. Но за эту трагедию наша страна не может нести какой-либо ответственности”.
Поскольку мы не знаем точного текста всех документов, заключавшихся в переписке Лондона с Петербургом, легко допустить, что формально прав Ллойд Джордж – его правительство никогда не отказывало Царской Семье в политическом гостеприимстве. Решали дело нюансы заключительных аккордов, облеченных, возможно, всей мудростью дипломатической тактики. Формальная сторона не может изменять суть. Неправда воспоминаний “первого министра” заключается в другом – в заявлении, что британское правительство настаивало на ускорении выезда (это было только в первые дни) и “больше ничего сделать не могло”.
Показательно, что тот же правительственный “официоз” в полемике с первой статьей Керенского, появившейся в 1921 г. в “Воле России”, опровергая тезу о “проблематическом” отказе английского правительства, однако, говорил о желании Английского правительства “отсрочить выезд ввиду опасности от германских подводных лодок у Мурманска и высказывал сомнение – согласился бы Николай II покинуть Россию и смог ли бы Керенский, в случае благоприятного ответа, вывезти своих пленников за границу”. В обстановке того времени убеждение отложить отъезд в сущности было почти равносильно отказу».
Прокомментировал ситуацию и Роберт Вильтон, правда не в лондонском и не в нью-йоркском 1920 г. изданиях, а в парижском 1921 г. (р. 71), и берлинском русском 1923 г. (с. 54-55), приправив свои рассуждения изрядной долей германофобии:
«Изветы революционеров начались как всегда с Распутина, неприятельского агента, друга Царицы, а, следовательно, и Государева. Эти германофилы, уклоняющиеся от службы в войсках, эти наемники Кайзера уверяли толпу, что её Государь изменник!
Города, веси, армия наполнились отзвуками эти подлых обвинений. “Он изменник!” – кричали ленинские товарищи; “Он изменник!” – повторяли нелепые “парламентарии”; “Он изменник!” – вопили Керенский и Советы. И толпа, оскорбленная в своем патриотизме, негодовала.
Для Николая II это было хуже смерти. Он это доказал позднее, Он предпочел смерть безчестию.
Союзники знали, однако, что обвинение ложно. Был поднят вопрос о предоставлении Государю и Его Семье убежища в Англии. План провалился, и в Царском Селе сундуки были вновь разложены, несчастных Узников лишили этого последнего способа спасения.
Милюков перехватил телеграмму Короля Георга на имя Государя, приглашавшую Его в Англию, тот самый Милюков, который был зачинщиком думских нападок на Императрицу. Задержка этой телеграммы и привела к отказу Царской Семьи покинуть Россию».
Этим, однако, дело не кончилось. Стремительно накатывали другие события.
После октябрьского переворота Ллойд Джордж вначале поддержал антибольшевицкие силы, оказывая финансовую и военную помощь армиям генералов А.И. Деникина, Н.Н. Юденича и адмирала А.В. Колчака.
Однако, как справедливо писал участник белой борьбы и биограф генерала Деникина Дмитрий Владимiрович Лехович (1901–1995), «Ллойд Джордж лавировал между помощью Белому движению, желанием торговать с Советским правительством и стремлением поддерживать самостоятельность мелких государств, возникших на окраинах бывшей Российской Империи. Он открыто высказывался за раздробление России. Двойственность британской политики, расхождения во взглядах между Черчиллем и Ллойд Джорджем, с одной стороны – русофильство, с другой – русофобство, отсутствие ясно продуманной программы действий – всё это приводило Деникина в полное уныние».
28 июня 1919 г. в Версальском дворце во Франции был подписан завершивший Великую войну мир.



Сообщение «Таймс» о заключении мира.

Однако уже за некоторое время до этого исторического события были зафиксированы некоторые важные высказывания британского премьера, свидетельствующие о смене курса.
16 января 1919 г. Ллойд Джордж заявил в Париже: «Большевицкое правительство теперь сильнее, чем несколько месяцев назад... Крестьяне боятся, что любые другие партии, если им удастся восстановить старый режим, отнимут землю, которую дала крестьянам революция».
В письме от 11 февраля Уинстону Черчиллю, занимавшему в тот период пост Военного министра, премьер внушал: «Интервенция бросит антибольшевицкие партии в объятия большевиков... Если Россия действительно настроена враждебно к большевикам, то снабжение боеприпасами даст ей возможность освободиться. Если же Россия стоит за большевиков, то мы не только не имеем права вмешиваться в ее внутренние дела, но это было бы даже пагубно, потому что усилило бы большевицкие настроения и консолидировало бы силы сторонников большевизма».
Возвращаясь к теме интервенции, 16 февраля Ллойд Джордж формулировал: «Может быть только одно оправдание вмешательству в дела России, а именно то, что Россия этого желает. Если это так, то в таком случае Колчак, Краснов и Деникин должны иметь возможность собрать вокруг себя гораздо большие силы, чем большевики. Эти войска мы могли бы снабдить снаряжением, а хорошо снаряженное войско, состоящее из людей, действительно готовых сражаться, скоро одержит победу над большевицкой армией, состоящей из насильно завербованных солдат, особенно в том случае, если все население настроено против большевиков... Если же, с другой стороны, Россия не идет за Красновым и его помощниками, то в таком случае мы нанесли бы оскорбление всем британским принципам свободы, если бы использовали иностранные армии для того, чтобы насильно организовать в России правительство, которого не желает русский народ».



Парад британских частей в Омске.

Осенние неудачи белых армий развязали британскому премьеру руки. 18 ноября 1919 г. он открыто заявил в Парламенте о невозможности до безконечности финансировать белые русские правительства, а также о необходимости созвать международную конференцию для решения Русского вопроса.
В послесловии к французскому изданию 1921 г., помеченному «Париж, 4 августа 1921 г.» (р. 145), вошедшем затем и в русское издание 1923 г. (с. 118), Роберт Вильтон характеризовал политику Ллойд Джорджа, как «навязанную Англии», прибавляя, что воспринята она была, очевидно, от немцев (что в устах журналиста было равнозначно предательству).
«Я не могу, – заявлял Ллойд Джордж, – решиться предложить Англии взвалить на свои плечи такую страшную тяжесть, какой является водворение порядка в стране, раскинувшейся в двух частях света, в стране, где проникавшие внутрь ее чужеземные армии всегда испытывали страшные неудачи... Я не жалею об оказанной нами помощи России, но мы не можем тратить огромные средства на участие в безконечной гражданской войне... Большевизм не может быть побежден оружием, и нам нужно прибегнуть к другим способам, чтобы восстановить мир и изменить систему управления в несчастной России...»
Тут можно толковать о чем угодно (прагматизме, эгоизме и т.п.), только все-таки не о заранее обдуманном плане, который, в таком случае, зачем было нужно объяснять парламентариям. К тому же и сам премьер поначалу думал иначе…
Однако все эти зигзаги ллойд-джорджевской политики ложились в конце концов на плечи исполнителей – того же главы Военной миссии генерала Нокса и дипломатов: консула Престона, Верховных комиссаров Элиота и Лэмпсона. Именно они должны были осуществлять эти головокружительные развороты «все вдруг», каждый в соответствии с присущими ему способностями, рвением, тактом и совестью, не вступая при этом со своими русскими визави (в том числе и с теми, с кем успели близко сойтись) ни в какие объяснения в связи с этими странными лондонскими эволюциями. Особенно трудно, полагаю, приходилось военным…
Именно в этом свете нужно, скорее всего, рассматривать и упомянутый нами в прошлом по́сте конфликт генерала Нокса с журналистом Вильтоном, считавшим, что военная помощь союзников России оказывается не в достаточной мере. Чувством вины, пусть и за чужие политические ошибки, продиктована была и предпринятая в 1945 г. 75-летним Альфредом Ноксом поездка в США с целью облегчить участь захваченного советскими спецслужбами атамана Г.М. Семенова, которого генерал знал лично.



Представители Британской военной миссии в Иркутске.

Ну, а что касается итогов русского сопротивления большевикам в Сибири, то он известен.
13 ноября 1919 г. Омск оставили пять поездов, составлявших личный штаб Верховного Правителя, а два дня спустя в город без боя вошли красные войска.
Отступавшие армии Восточного фронта начали свой Великий Сибирский Ледяной поход.
Опережая все эти события, поезд Британской миссии выехал сначала в Иркутск, затем в Харбин, а там и в Пекин, где она и прекратила свое существование.
Адмирал А.В. Колчак был арестован в Иркутске 15 января 1920 г., а 7 февраля – убит.


Пораженный произошедшим в России, известный английский поэт Редьярд Киплинг написал стихотворение «Russia to the Pacifists» («Россия – пацифистам») – редкое по теме в его творчестве. (О происходящем там он знал не понаслышке: его школьный товарищ, генерал Лайонел Данстервиль, с подчиненными ему небольшими английскими силами и примкнувшими к ним русскими офицерами и солдатами удерживавший Баку от натиска большевиков, турок и немцев, был неожиданно отозван британским командованием в Северную Персию.)
В стихотворении, обращенном к западной интеллигенции, выступавшей с призывами не оказывать поддержку Белым правительствам в России, «Певец Британской Империи» задавался вопросом: кто следующий?


Пусть Бог хранит вас, господа, пусть беды минут вас!
Но стоп! Гробы несут сюда – замрите же на час!
Убиты роты и полки, убиты города…
Пусть Бог хранит вас, господа – до Страшного Суда.


Припев:
О, приготовьте им постель,
Им нужно отдохнуть.
И горсточку чужой земли
Насыпьте им на грудь.
Но рядом с ними в этом рву –
Как скоро нам уснуть?


Пусть Бог хранит вас, господа – но дайте нам пройти!
Та нация могла бы нас, вчерашних, превзойти!
Но то, что триста лет цвело – смели за триста дней.
Она мертва – и мы идем копать могилу ей.


Припев:
О, капельку бензина им,
Чтобы оттаять смог
Огромный ком застывших тел,
Лежащих вдоль дорог!
Но для кого из нас готов
Такой же костерок?



Генерал-майор Лайонел Чарлз Данстервиль (1865–1946), крайний слева с членами своего штаба. Закавказье. 1918 г.

Пусть Бог хранит вас, господа, усните без забот!
Да не приснится вам чужой растоптанный народ.
Пусть не язвит ваш тонкий слух казнимых тихий стон
И отблеск пламени в окне да не прервет ваш сон.


Припев:
О, бросьте корку черствую
Тому, кто сир и гол!
Кто примет иго – тот всегда
Получит кров и стол.
Но следующим – кто из нас
В ярмо пойдет, как вол?

Пусть Бог хранит вас, господа, в веселье и в трудах!
Какой народ еще, когда, так скоро пал во прах?
И конь, и всадник, и клинок, и доброе ружье –
Всё сгинуло быстрей, чем первый снег покрыл жнивье!


Припев:
Забрасывай! Заравнивай!
Затаптывай живей!
Не жаль для мертвой нации
Ни почвы, ни камней.
Но следующими – кого
Положите вы с ней?


(Перевод Ольги Чигиринской.)



Продолжение следует.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner