?

Log in

No account? Create an account

May 1st, 2019

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (4)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



«…Он, слава Богу, остался невредим, – читаем в дневнике Государя, – но сын и дочь его ранены. Много убитых и раненых, полдома разрушено».
Но вот и само письмо: «Петр Аркадьевич! На днях Я принимал крестьянина Тобольской губернии Григория Распутина, который поднёс Мне икону Св. Симеона Верхотурского. Он произвел на Её Величество и на Меня замечательно сильное впечатление, так что вместо пяти минут разговор с ним длился более часа. Он в скором времени уезжает на родину. У него сильное желание повидать вас и благословить вашу больную дочь иконою. Очень надеюсь, что вы найдёте минутку принять его на этой неделе. Адрес его следующий: СПб. 2-я Рождественская, 4. Живет у священника Ярослава Медведя» («Возрождение». № 63. Париж. 1957. С. 137).

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/35116.html


Григорий Ефимович Распутин.

«После покушения на П.А. Столыпина, в 1906 году, – писал, вероятно, о реакции на это Царское письмо журналист А.И. Сенин, – Григорий был вызван экстренно телеграммой в Петербург» (А. Сенин «Григорий Распутин. (Из сибирских воспоминаний)» // «Речь». СПб. 1912. 16 февраля. С. 2).
Камер-фрейлина вдовствующей Императрицы Екатерина Сергеевна Озерова писала Ей, что у себя в комнате слышит крик несчастной раненой террористами при взрыве дачи дочери П.А. Столыпина. «Что за пытка для несчастных родителей!» – восклицала Государыня («Переписка Николая II и Марии Федоровны (1905-1906)» // «Красный Архив». Т. 22. М. 1927. С. 207).
От взрыва также пострадали двенадцатилетняя дочь П.А. Столыпина – Наталья и трехлетний сын Аркадий.
«Наташа и Адя, – писала их старшая сестра Мария, – находившиеся, как было сказано, в момент взрыва на балконе над подъездом, были выброшены на Набережную. Наташа попала под ноги лошадей, запряженных в полуразрушенное ландо убийц. Ее прикрыла какая-то доска, которую топтали бесновавшиеся от боли лошади. Тут ее нашел какой-то солдат. […]
… Страдала Наташа первое время ужасно. Первые дни бедная девочка почти всё время была без сознания и лежала с вертикально подвязанными к потолку но¬гами. Она то тихо бредила, быстро, быстро повторяя какие-то бессвязные фразы о Колноберже, о цветах, и о том, что у нее нет ног, то стонала и плакала…»



П.А. Столыпин с дочерью Натальей. 1908 г.

Императрица рассказывала А.А. Вырубовой о том как П.А. Столыпин «позвал» Г.Е. Распутина «к себе после взрыва в его доме – помолиться над его больной дочерью» (А.А. Танеева (Вырубова) «Страницы моей жизни». М. 2000. С. 133).
«…Когда на Аптекарском острове 12 августа 1906 года произошел взрыв и были ранены дети Столыпина, – писал гр. В.Н. Коковцов, – вскоре по перевезении их в больницу Кальмейера явился Распутин и попросил разрешения посмотреть больных и помолиться над ними. Уходя из больницы, он сказал окружающим: “Ничего, всё будет хорошо”. Был ли он позван кем-либо из близких Столыпину, или пришёл сам – я этого не знаю и утверждать чего-либо не могу» (В.Н. Коковцов «Из моего прошлого». Кн. 2. М. 1992. С. 288).
«Покойный Столыпин, – рассказала А.А. Вырубова следователям ЧСК, – …после взрыва на даче вызвал к своей пострадавшей дочери Распутина, и тот будто бы молился над нею, и она поправилась» (Э.С. Радзинский «Распутин. Жизнь и смерть». М. 2000. С. 90). Наталия Петровна так и осталась на всю жизнь инвалидом, однако боли уменьшились.



Наталья Петровна Столыпина (1894–1949), несмотря на свою инвалидность, стала фрейлиной Императрицы, а в 1915 г. вместе с сестрой Ольгой даже сбежала на фронт, но их нашли и вернули домой. Вскоре она вышла замуж за офицера флота князя Юрия Николаевича Волконского (1892–1954), с которым в 1921 г. развелась. Жила во Франции, скончавшись в Ницце от рака.
Аркадий Петрович Столыпин (1903–1990) с 1920 г. жил в эмиграции, учился в военной школе в Сен-Сире, оставив учебу по состоянию здоровья. Работал банковским служащим, редактором в информационном агентстве Франц-Пресс. Будучи с 1935 г. членом НТС, был председателем французского отдела (1942-1949), председателем суда совести и чести, членом редколлегии журнала «Посев».


Сохранились и такие сведения: «Приехав обратно в Тобольск, Распутин рассказывал, что он был у председателя Совета министров П.А. Столыпина и исцелил его парализованную во время взрыва на Аптекарском острове руку.
– Я предсказал ему, по внушению Божию, что падёт он от руки супостата, – говорил впоследствии Распутин.
Так или иначе, Распутин, очевидно, вошёл в доверие к П.А. Столыпину. Между ними завязывается переписка» (В. Борисов «Житие старца Распутина» // РГАДА. Ф. 1290. Оп. 2. Е.х. 4765).
Некоторое время отец пострадавшей сохранял чувство благодарности. По свидетельству того же А.И. Сенина, Распутин получал в Покровском телеграммы от П.А. Столыпина, послал Петр Аркадьевич поздравление Григорию Ефимовичу и на именины в 1908 г. (А. Сенин «Григорий Распутин. (Из сибирских воспоминаний)» // «Речь». СПб. 1912. 16 февраля. С. 2 и 19 февраля. С. 3).
Позднее, однако, Столыпин не только будет в числе гонителей Г.Е. Распутина, но откажется даже от самого факта знакомства с человеком, молившимся за его дочь (А.Н. Варламов «Григорий Распутин-Новый». М. 2007. С. 58).
Что ж, Григорий Ефимович лечил не только дочь своего первого гонителя, но и своего будущего убийцу – князя Ф.Ф. Юсупова.



Погибшие при взрыве на даче П.А. Столыпина перед погребением.
https://tolstiyyoj.livejournal.com/25226.html

Была, однако, в этом покушении на Аптекарском некая до сих пор не объяснённая странность.
«Покушения того времени, – писал С.Е. Крыжановский, – исходили, как известно, из тесного круга революционеров, скрывавшихся за границей. Руководителями всех злодеяний были главным образом еврей Гоц, глава крупной торговой фирмы; Савинков, повести которого подобострастно печатались московскими либеральными журналами; и ещё два-три лица, в том числе девица Климова, участвовавшая в устройстве взрыва на даче Столыпина, освобождённая от смертной казни благодаря заступничеству высоких лиц и бежавшая затем за границу.
Лица эти располагали крупными деньгами и жили частью в Париже, частью на даче вблизи Генуи, и жили очень весело и приятно. Уничтожить их одним ударом – значило надолго и с корнем вырвать преступную шайку, заливавшую Россию кровью. Сделать это было легко, и соответствующие предложения неоднократно поступали в Министерство из заграницы от тамошних Шерлоков Холмсов и сыскных контор.
Столыпин оба поступившие к нему предложения отверг, хотя совесть не слишком щепетильная едва ли могла в этом случае возмутиться, а предприятие ничем не угрожало, кроме риска потерять крупный задаток» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора» // «Вопросы Истории». 1997. № 4. С. 111-112).
Свидетельство С.Е. Крыжановского подтверждает запись разговора небезызвестного П.И. Рачковского, отставного руководителя заграничной агентурой Департамента полиции с его знакомым юристом-международником бароном М.А. Таубе. Случился этот разговора приблизительно за год с небольшим до убийства премьера, летом 1910 года. Речь в нем шла о встрече Рачковского со Столыпиным.
«Я, – рассказывал Рачковский, – должен был категорически заявить главе нашего Правительства, что работа крайних революционных кругов за границей внушает мне самые серьезные опасения насчет дальнейшего развития противоправительственной агитации и преступлений в России. Конкретные наши указания из Парижа о лицах и путях террористической работы в Империи как-то расплываются в Департаменте полиции в ряде неясных, не приводящих к цели репрессий и скорее только раздражают общественное мнение, чем пресекают зло, идущее из-за границы.
И вот я сказал Петру Аркадьевичу, что, имея в настоящее время в руках все нити этой преступной деятельности, скрывающейся во Франции и Швейцарии, я чувствую себя в силах радикально пресечь все зло, ликвидировав так или иначе десятка два главарей этой крайней – “большевицкой” – террористической группы: без всякого шума, один за другим начнут они неожиданно умирать в результате какой-нибудь болезни, станут жертвой автомобильной катастрофы или ночного столкновения с каким-нибудь уличным гангстером. И если эти люди исчезнут, то я гарантирую нашему отечеству долгие годы спокойствия, относительного, конечно, и без ежедневных убийств сотен верных слуг Государя и отечества. Итак, я прошу Вас дать мне устное разрешение на ряд таких необходимых экзекуций; без него я не могу взять это на свою личную ответственность.
И Вы знаете, Михаил Александрович, что мне ответил наш благородный “конституционный” председатель Совета министров? – Он сказал мне (дословно): “Вы забываете, Петр Иванович, что мы не в Афганистане и не в Персии. Я не могу дать Вам такого разрешения”. Тогда, – возразил я, – мы не в силах будем остановить тот террористический поток, который прольется на Россию и в случае – не дай Бог – какой-нибудь новой войны, неизбежно приведет к общей революции и к концу Императорской России» (М.А. Таубе «“Зарницы”. Воспоминания о трагической судьбе предреволюционной России (1900-1917)». М. 2007. С. 146-147).
Таков был ответ премьера, в общем-то – повторим – не отличавшегося щепетильностью во многих иных случаях.



Внутренние помещения дачи П.А. Столыпина после взрыва.

Что же могло явиться препятствием? – Не исключено, что какую-то роль играли родственные связи. Дело в том, что племянником П.А. Столыпина был известный эсер (причем из тех самых, покушавшихся на Аптекарском острове, эсеров-максималистов!) А.М. Устинов (1879–1937).
Алексей Михайлович родился в Саратовской губернии в родовом имении богатой помещичьей семьи. В 1904 г. он окончил историко-филологический факультет Московского университета. Параллельно с учебой вступил в партию социалистов-революционеров, был сторонником т.н. «аграрного террора» (убийство и денежный шантаж землевладельцев). В 1902-1907 гг. Устинов трижды арестовывался.
Некоторые данные для понимания этого человека содержит опубликованная недавно его автобиография, написанная в апреле 1937 г. в Эстонии (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 100. Д. 75280. Л. 6-12).
Рассказывая о своем первом аресте, Устинов пишет: «Дело кончилось пустяками благодаря отказу от показаний при допросе в охранке и вмешательству влиятельных родственников: я был освобожден через несколько дней, и мне было только предложено покинуть на некоторое время Москву – я потерял год учебы (основные мои “преступления” не были раскрыты и установлена только студенческая краснокрестная работа)».
О том, кто были эти «влиятельные родственники», автор дает понять в самом начале текста: «Происходя из родственной Столыпину крупнопоместной дворянской семьи…»
Незримые нити связей протягивались и далее: «…Я начал корреспондировать о студенческом движении и из деревни о деятельности Столыпина в заграничной нелегальной печати под псевдонимом “Безземельный” (этот псевдоним остался за мной до 1917 г.)».
Эта кличка, выбранная племянником премьера (главного проводника аграрной реформы), активным сторонником «аграрного террора», – весьма многозначительна. «После разгона Думы в 1906 г., – читаем далее в автобиографии, – встал вопрос об организации вооруженного восстания на ее поддержку, и в связи с этим я приступил (уже после вступления в партию с.-р.) в июне 1906 г. к созданию боевой организации “лесных братьев” из крестьян…» (За эту деятельность в 1910 г. его лишили дворянства.)
Направленный летом 1907 г. в Петербург для восстановление разгромленного там эсеровского комитета, А.М. Устинов был почти сразу же арестован.
«Сел в “Кресты”, – пишет он, – в качестве “неизвестного”. Через месяц моя фамилия была установлена, и я был привлечен по делу 32, от показаний отказывался и был подвергнут административной высылке на 3 года в Вологодскую губернию. Эта высылка стараниями адвоката Кальмановича (того самого, у которого помощником в 1910 г. был убийца премьера Богров. – С.Ф.) была заменена мне высылкой за границу на тот же срок (был доставлен в мае 1908 г. на германскую границу)».
Эту принудительную эмиграцию, причем на срок всего лишь до мая 1911 г. (!), нельзя приписывать, разумеется, одной лишь ловкости адвоката. Хлопоты влиятельного дяди тут столь же очевидны
На родину, однако, Устинов предусмотрительно не вернулся: 1 сентября 1911 г. его всесильный родственник был убит. До февральского переворота 1917 г. Алексей Михайлович жил попеременно во Франции и Швейцарии, окончил агрономическое отделение Цюрихского политехникума.



Известные деятели революционного движения Аксельрод, Мартов и Дан в Цюрихе. Предоставлено Ш. Чиковани.

С началом войны А.М. Устинов поставил себя по существу на службу германской разведке.
«С разрешения партии, – пишет он, – явился в конце 1914 г. на вызов русских запасных офицеров в Швейцарии и поступил в качестве помощника военного атташе на обработку иностранной печати, впоследствии – на шифрование. По договоренности с ЦК информировал его и швейцарскую партию социал-демократов (Гримма) обо всем, что могло их интересовать (ко мне в Берн периодически приезжали члены ЦК, или я ездил в Лозанну). В конце 1905 г., когда царскими властями было обнаружено, что я активный революционер, была попытка направить меня во Францию на предмет выдачи царскому правительству, с согласия партии я ушел с работы…»
Однако деятельности своей Устинов не оставил. Будучи членом Комитета помощи военнопленным, сообщала русская зарубежная агентура, он занимался подготовкой вооруженного восстания в России после войны. Работая, с согласия германской администрации, в концлагерях для русских, Устинов с товарищами организовали более 400 кружков, нацеленных на русских офицеров из интеллигенции.
В Россию он вернулся вместе с большевиками в знаменитых «пломбированных вагонах», однако отнюдь не в качестве рядового пассажира. «Со вторым эмигрантским поездом, – сообщает он, – через Германию и Швецию выехал в Россию, причем активно участвовал в организации этой поездки вместе с т. Багоцким и Платтеном (фильтрация отъезжавших)».
Вскоре по возвращении в Россию его исключили из партии эсеров за большевизм. Во время июльских событий 1917 г. в Петрограде он арестовывался Временным правительством, однако вскоре после Корниловского выступления его выпустили.
А.М. Устинов был активным участником Октябрьского переворота, входил в Петроградский военно-революционный комитет, был делегатом II съезда советов, членом ВЦИК. После прихода к власти большевиков был членом ЦК левых эсеров, членом коллегии наркомзема РСФСР. В 1920 г. вступил в РКП(б).
В том же году А.М. Устинова как известного эсеровского боевика и опытного конспиратора направляют на службу в разведку. В 1920-1921 гг. он является начальником Информационно-статистического отдела Регистрационного управления Полевого штаба РВСР, а также помощником начальника Регистрационно-разведывательного управления Штаба РККА.
Вскоре его признают способным совместить разведывательную службу с дипломатической работой. В 1921-1924 гг. он являлся 1-м секретарем Полномочного представительства РСФСР (а затем СССР) в Германии; в 1924-1929 гг. – полномочным представителем СССР в Греции; в 1930-1932 гг. – уполномоченным НКИД СССР при СНК Грузинской ССР; в 1934-1937 гг. – полномочным представителем СССР в Эстонии.



Алексей Михайлович Устинов – племянник П.А. Столыпина, эсер-максималист, террорист, конспиратор; впоследствии большевик и советский разведчик.

Вот как сам он описывает эту свою деятельность в автобиографии: «В связи с тягчайшей формой астмы, которая под конец приковала меня к постели, ЦК отправил меня лечиться за границу на 2 года. Я просил, чтобы мне было разрешено сочетать лечение с работой, и в октябре 1921 года я был направлен в Берлин в распоряжение тов. Крестинского. Сначала я заведовал Бюро Печати, а затем был первым секретарем Полпредства. В 1922 и 1923 годах был секретарем Берлинской партийной ячейки.
В 1923 году летом я был командирован в Марсель (Франция) во главе делегации Красного Креста для реэвакуации бывшего русского экспедиционного корпуса (в состав делегации входили тт. Потемкин, Горб и Ранчевский).
Первые месяцы 1924 года по решению ЦК я был направлен в Крестинтерн, где проработал около 2-3 месяцев. Затем я был назначен генеральным секретарем возглавляемой т. Крестинским делегации по переговорам с Румынией (поездка в Вену). В мае, пройдя партийную проверку, я был направлен полпредом в Грецию, где пробыл до ноября 1929 года.
В декабре 1929 г., пройдя партийную чистку, был назначен Упол[номоченным] НКИД при правительстве ЗСФСР. В Тифлисе пробыл до конца 1932 года. […]
В феврале 1934 г. я был назначен полпредом в Эстонию, где нахожусь по сей день».
На этом посту он и скончался в Таллине. Как видим, репрессии обошли А.М. Устинова стороной.
Об этом родственнике биографы премьера, как правило, молчат; в лучшем случае лишь вскользь упоминают. Между тем, сам П.А. Столыпин, как это видно, например, из его сохранившихся писем, не прерывал родственных связей с крайним политическим противником режима, который он вроде бы сам и олицетворял (П.А. Столыпин «Переписка». М. 2004. С. 491).



П.А. Столыпин на закладке памятника на месте взрыва дачи на Аптекарском острове в годовщину трагического события 12 августа 1907 г.

Сразу же после взрыва дачи на Аптекарском острове, по словам присутствовавшего там доктора А.И. Дубровина, П.А. Столыпин заявил: «А все-таки им не сорвать реформ!!!» (В.В. Шульгин «Что нам в них не нравится…» С. 51). А день спустя Петр Аркадьевич, по словам В.В. Розанова, заявил в своем окружении: «Ни одного дня остановки в либеральных преобразованиях не будет» (В.В. Розанов «В нашей смуте». М. 2004. С. 140). Это премьер сказал пришедшим к нему сразу же после взрыва министру финансов В.Н. Коковцову и товарищу министра внутренних дел В.И. Гурко (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 586).
Посредником между П.А. Столыпиным и кадетами, игравшими в Думе первые роли, был А.П. Извольский, в 1910-1917 гг. русский посол во Франции (С.Е. Крыжановский «Воспоминания». Берлин. 1929. С. 91).
Из воспоминания современников известно, что П.А. Столыпин называл кадетов «мозгом страны» (В.А. Маклаков «Вторая Государственная дума». М. 2006. С. 294).
Любопытно, что, по свидетельству товарища министра внутренних дел В.И. Гурко, Петр Аркадьевич «готов был принять и земельную реформу кадетской партии», что означало упразднение частного землевладения в России, что привело бы страну к экономическому краху (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 583).
«…Я даже не так уже расхожусь с кадетской программой, – признавался он в разговоре с А.И. Гучковым, – […], я считаю, что нужно другими мерами этого достигнуть […] Я только не могу теми путями идти, которые указаны в кадетской программе» («Александр Иванович Гучков рассказывает…» М. 1993. С. 46).
Правда, когда пытались действовать за его спиной, вопреки его схеме, он нервничал.
Так, в 1907 г., во время II Думы, когда депутаты (причем, члены продовольственной комиссии) пытались наладить непосредственные официальные контакты с земскими учреждениями, П.А. Столыпин, ссылаясь на существующие законы, отказал им в этом, указав, что такие сношения «возможны только чрез подлежащего министра и губернаторов». Более того, Петр Аркадьевич не ограничился посылкой по этому поводу специального письма председателю Думы, но «разослал губернаторам циркуляр о недопущении сношений земских учреждений с думской продовольственной комиссией и предложил губернаторам следить за тем, чтобы вопрос о продовольствии не поднимался на земских собраниях» («Записки Ф.А. Головина» // «Красный Архив». Т. 19. М. 1926. С. 135).



Гранитный памятник на месте взрыва, возведенный в 1908 г. по проекту архитектора Роберта Марфельда.
https://tolstiyyoj.livejournal.com/27614.html

Известно, что председатель Совета министров не раз встречался с известными кадетами: М.В. Челноковым, В.А. Маклаковым, П.Б. Струве, И.В. Гессеном, С.Н. Булгаковым. В откровенных разговорах с ними Петр Аркадьевич излагал свои взгляды на думскую полемику: «…Можно наносить удары Правительству и не колебать государственности […] Мы идем… к той же цели и той же дорогой. Различие между нами только в темпе движения». В.А. Маклаков при этом признавался, что «чувствовал в нем совсем не врага нашему делу, а союзника, с которым столковаться возможно» (В.А. Маклаков «Вторая Государственная дума». С. 292, 295).
И действительно, по свидетельству генерала П.Г. Курлова, «П.А. Столыпин поставил себе задачей осуществление в законодательном порядке всех принципов, возвещенных Манифестом 17 октября, и исполнение этой задачи считал своей священной обязанностью» (П.Г. Курлов «Гибель Императорской России». С. 118).
«Со смертью П.А. Столыпина порвалась связь между властью и народным представительством», – так оценивали роль Петра Аркадьевича право-либеральные думцы (Н.В. Савич «Три встречи (А.В. Колчак и Государственная дума)» // «Архив русской революции». Т. Х Берлин. 1923. С. 172). Хотя, как считали некоторые вдумчивые современники, именно Дума «и была самой спорной частью столыпинского наследства» (И.И. Тхоржевский «Люди, делавшие историю» // «Возрождение». Париж. 1936. 17 июня).



Продолжение следует.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner