?

Log in

No account? Create an account

April 15th, 2019



Печатаем обещанный нами ранее разбор романа Андрея Кочедаева «Екатеринбургская трагедия», напечатанного в 1939 г. в одном из русских эмигрантских издательств в китайском Тяньцзине, сканы которого выходили в нашем ЖЖ в январе-феврале нынешнего года.
Начало публикации см.:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/316718.html

Автор помещенных далее заметок – знаток истории Урала и Екатеринбурга, ведет журнал, с некоторыми публикациями которого, думаю, будет весьма полезным познакомиться тем, кто интересуется историей цареубийства:
https://catofoldmemory.livejournal.com/
Именно по его просьбе была собственно осуществлена и сама публикация нами сканов «Екатеринбургской трагедии», ко многим из по́стов которой он писал свои весьма интересные комменты.
После ее завершения нами было высказано пожелание собрать все эти разнородные замечания, изложив их в едином слаженном, систематизированном виде. Цель была – прояснить соответствие описанного в романе Кочедаева существовавшим в 1918-м и ранее местным реалиям.
При этом нас интересовало, насколько был точен автор книги, мог ли он сам быть свидетелем или участником описанного, а если нет, то на какие источники он мог опираться, выявив при этом, по возможности, малоизвестные или вовсе уникальные сведения.
При этом изображение в «Екатеринбургской трагедии» самого цареубийства или Царской Семьи (как правило, не имеющее ничего общего с действительностью и даже лживое) мы намеренно вообще исключаем из рассмотрения.

С.Ф.



О КОЧЕДАЕВЕ И ЕГО ЗНАНИИ ЕКАТЕРИНБУРГА


Екатеринбург в 1918 году был городом небольшим и довольно компактным, во многом из-за своего крепостного прошлого. Так что даже до загородных поселков и пригородных сел (ВИЗ, Шарташ, Уктус, Горный щит, Елизавет и т.д.) можно было неторопливо дойти пешком.
Кочедаев, если он жил долгое время в Екатеринбурге, естественно должен был в нем хорошо ориентироваться, посещая по служебной надобности учреждения, по хозяйственной – магазины и рынки, по развлекательной – театры, ипподром, кинотеатры и т.д.
Даже учитывая, что роман опубликован через двадцать лет после описанных событий, можно ожидать, что город окажется описанным довольно подробно. Конечно, ошибки неизбежны в любом описании крупного города, если писатель ленится перепроверять по картам перемещение героев, как это регулярно происходило с А. Конан-Дойлем при написании рассказов о Шерлоке Холмсе: поверхностно зная город, писатель часто отправлял своих героев неверными или несуществующими маршрутами. При этом нет сомнений, что писатель в Лондоне бывал и часто.
Поэтому и часть ошибок Кочедаева можно списать на невнимательность и забывчивость, но их слишком много для старожила города, что позволяет предполагать: Кочедаев либо не был в Екатеринбурге, либо был там довольно непродолжительное время, не успел досконально город изучить и запомнить.
Особенно характерен эпизод экскурсии по городу (с. 63-65). Для показа достопримечательностей маршрут был довольно очевиден – плотинка с панорамой города, здания горного управления, начальства и училища, соборы, Большой Златоуст с его огромным колоколом и прекрасным видом сверху на город, Оперный театр, музей УОЛЕ, старинный особняки у Царского моста.
Мы же видим что Кочедаев удивительно скуп на детали: вместо достопримечательностей города он описывает городскую пьянь, прямо списанную с беллетристики начала века. Наконец появляется усадьба Рязановых и следует история о золочении крыши церкви. Причем в чем суть истории даже герои романа не понимают: почему запретили золотить, почему это вообще стало анекдотом, если был такой обычай на Руси? Рязановы на 1904 год уже не имели прежнего богатства и не могли бы оплатить золочение, а если бы могли, то им бы, разумеется, не отказали в богоугодном деле. Эта история – скорее всего переделанный анекдот об особняке Севастьянова (Областной суд): была байка, что якобы власти запретили Севастьянову золотить его крышу, мол такая честь только церковным зданиям подобает. То есть Кочедаев, уже не помня точно екатеринбургскую байку или получив ее через пересказ «глухим телефоном», переносит ее на Рязановых, отчего сразу теряется суть ее – смех над богачом-самодуром.
Такое же искажение реального екатеринбургского предания присутствует и в другой истории, поведанной при экскурсии (с. 65 романа): вдовствующая церковь, не принимающая никонианских священников, где-то на берегу Исети. Никаких староверческих церквей аж 1720 года (то есть до основания города) не было в Екатеринбурге. Но во дворе усадьбы по улице Госпитальной, дом 12 (действительно недалеко от Исети) стояла Успенская церковь (небольшая часовня), по легенде якобы существовавшая с момента основания города. Скорее всего, именно она появляется в романе, но очередная ошибка автора: небольшая церковь не была покинута, стояла во дворе и, конечно, вряд ли возле нее были какие-то могилы, да еще могила купца первой гильдии.
Выявляется интересная тенденция – Кочедаев что-то слышал с екатеринбургских легенд и баек, знает название некоторых екатеринбургских улиц и зданий (главный проспект, окружной суд, американская гостиница и т.д.). Но вот город описать не может, даже составить простейший экскурсионный маршрут для своих героев – не в состоянии. Рассказывает екатеринбургские байки, но так искаженно, что и сам их не понимает. Каких либо подробных описаний зданий и улиц в целом нет.
Если идти последовательно по страницам романа – снова смесь незнания города с вкраплениями подлинных фактов, отдельных уральских реалий.
С. 7: «кедры, окаймляющие город». – Возле Екатеринбурга кедры растут только в садах да дачах, никаких естественных кедровых лесов нет.
С. 10: Яковлев поехал кружным путем через Челябинск, чтобы обмануть уральских коммунистов. – Бред какой то! До Тобольска железной дороги не было, до Тюмени можно было добраться либо с запада по дороге Екатеринбург-Тюмень, либо с востока по трассе Омск-Тюмень. Чтобы объехать Екатеринбург через Челябинск, Яковлев тогда должен ехать аж до Омска, что, конечно, нелепо: дело-то требовало скорейшего прибытия. Яковлев, конечно же, на пути за Царской Семьей ехал через Екатеринбург. О прибытии Яковлева екатеринбуржцев заранее известили из Москвы, они даже по этому поводу спешно выслали в Тюмень еще один свой отряд, чтобы к моменту прибытия Яковлева к Царской Семье иметь военное превосходство над его отрядом.
С. 10: газеты, полученные с Украины?! – Маловероятно, даже центральная пресса поступала нерегулярно.
С. 10: Юровский живет на Первой Береговой улице возле Каменного моста. – Каменный мост – на Покровском проспекте (ныне улице Малышева) ниже городской плотины. И Первая Береговая улица действительно рядом с ним. Только это самый центр города, набережная, бойкое деловое место, никакая не провинциальная тихая улочка:

http://www.1723.ru/read/map/1910-2.htm
С. 13: «ронжа». – Это действительно уральское диалектное обозначение птички:
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%BA%D1%88%D0%B0
Причем сейчас название это давно забыто, ни разу не слышал в обычной речи.
С. 15: воспоминание Сыромолотова о том, что, мол, дядю повесткой пригласили на казнь политического преступника за городским выгоном в вымороченном сарае?!!!! – Сыромолотов 1877 года рождения, на момент казни преступника ему 18 лет, как указано в романе. Как была возможна в 1895 году подобная казнь при свидетелях, причем в сарае в Российской Империи? Просто нелепейшая выдумка!
С. 16-17: телефон на станции Поклевская, звонки межгород! – Фантастика. Действительно, была телефонная сеть в Екатеринбурге, но ни разу не встречал указаний, что был какой то межгородской телефон – только телеграф, с уезда шли только телеграммы; выкладывал даже фото статьи о связистах Екатеринбурга:

https://catofoldmemory.livejournal.com/61606.html
С. 18: опера действительно в Екатеринбурге была – ожидаемо было услышать похвалу в адрес здания оперы – предмет законной гордости, красивейшая постройка – но собственно о здании ни слова. Крайне сомнительно, что опера работала в октябрьские дни, большевики, как понимаю, здание забрали под свои нужды и спектаклей так и не возобновили до 1919 года:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Екатеринбургский_театр_оперы_и_балета
Сомнительны также переодевания Войкова: город маленький, театр в самом центре, скрытно не прошмыгнуть, в смокинге все равно попадешься на глаза рабочим.
С. 20-21: Зачем хлопок из Ташкента везти в Екатеринбург для отправки в Японию? Видимо, весь эпизод с японцами и Войковым вставлен, учитывая время и место издания романа.
С. 23-25: высадка Царской Семьи из поезда. – Есть серьезный анализ, где и как это происходило:

http://ruskline.ru/analitika/2018/04/26/o_marshrute_carskoj_semi_iz_tobolska_v_ekaterinburg1/
Т.е. не в чистом поле, у железной дороги, рядом с лесом, как в романе, а на крупной грузовой станции. Что удивительно (с. 27): машины с Императором и сопровождающими все равно приехали со стороны вокзала – то есть с севера.
С. 41: в 1905 году в Екатеринбурге Алексей Никифорович «спасал Ленина». – Ленин точно не был в городе.
С. 44: Непонятно, зачем рабочий ВИЗа (пусть даже бывший) снимал квартирку в городе – на ВИЗе жилье было дешевле.
С. 53: Пережигин утверждает, что он почетный коммерции советник. – Таковым могли быть лишь купцы 1-й гильдии, а, судя по описанию, это вообще просто богатый лавочник.
С. 63: начинается самый интересный эпизод – экскурсия по городу для приезжего, показ достопримечательностей. Уже разбирал это, на мой взгляд, главное доказательство безпомощности автора при описании Екатеринбурга.
С. 78: упоминается подземный тоннель: «повел его через вокзал к выходу, спустились вниз, потом направились в подземному тоннелю». – Станция маленькая, какие либо подземные тоннели на привокзальной площади отсутствовали, по крайней мере, ни разу не встречал указания на них. На старых фотографиях тоже никаких тоннелей не видно.
С. 82. – Тихвинский монастырь описан на удивление верно, и маршрут Егорушки вполне ложится в план города.
С. 90. – Юровский ссылается на конституцию РСФСР, но она была опубликована лишь 19 июля 1918 года.
С. 100-103: Поездка на Таватуй. – Верно указано расстояние от озера до станции, всё остальное тоже вполне реалистично; только непонятно, зачем это вставлено: для Юровского и компании должно было быть изначально очевидным, что заселенный и активно посещаемый Таватуй крайне неудобен для тайных темных дел.
Можно предположить, что вставка дана для уральского колорита и вот тут вполне могло пригодиться личное воспоминание автора о поездке на озеро.
С.110: похороны убитых на дутовском фронте. – Действительно, такие похороны прямо на площади у постамента памятника Императору Александру II были, известна даже их фотография. Даже по снегу понятно, что это не май; похороны проходили, видимо, в конце января или в феврале.



Похороны погибших в боях с атаманом Дутовым. Хорошо видны здания и Екатерининский собор за речкой. Снимок этот интересен тем, что опровергает бытующее мнение о том, что на пьедестале свергнутого после революции памятника Императору в 1917 г. была якобы установлена некая статую Свободы.
https://www.nakanune.ru/news/2015/07/23/22408927/

С. 118: «по городу ежеминутно носились грузовики» (повторено на с.141). – Слабо в это верится, автотранспорта в 1918 г. было крайне мало.
С. 118: «на Златоусте часы пробили 12». – Не встречал указаний, чтобы на каких-либо церквях и зданиях города были до революции часы, отбивающие время. Были церковные колокола и заводские сирены.
С. 127: поиски трупов за Ивановским кладбищем. – Всё описание кладбища и окрестностей недостоверно. Кладбище находилось возле городской тюрьмы и рядом с ВИЗом; его окрестности были освоены, застроены, так или иначе использовались, каких-либо пустырей за кладбищем, где бы прятали трупы убитых, представить сложно. На самом кладбище стояла церковь, велись службы.
С. 156: О Харитоновской усадьбе. – Никогда это место Демидову не принадлежало; дом конечно не одноэтажный, парк с озером действительно был и сохранился.
С. 169-171. – Истории о доме Харитоновых нелепица, но с включением подлинных фактов. Верно указано, что Харитоновский дом куплен Кыштымским заводом (что произошло в 1905 году), но дом Ипатьева Харитонову никогда не принадлежал и построен-то спустя полвека после него. Особняк на Главном проспекте, где был Окружной суд, Харитонову тоже никогда не принадлежал – это дом Севастьянова:

https://ru.wikipedia.org/wiki/Дом_Севастьянова
Харитонов владелец дворца-усадьбы был собственно один – П.Я. Харитонов. Не знаю, были ли у него братья: на каторгу он поехал со своим родственником Г. Зотовым, дом которого был рядом с харитоновским. История с фальшивыми монетами байка – калька с демидовских историй о подвалах Невьянской башни. Монетный двор в Екатеринбурге действительно был, закрыт в 1876 году, чеканил только медную монету, подделка которой была б совершенно невыгодна Харитонову. История о подземных ходах между домом Ипатьева и усадьбой Харитонова была в Екатеринбурге популярна, вероятно приезд Царской Семьи и всколыхнул старые истории о харитоновских подземных ходах, которые действительно существовали, но никакого хода именно к дому Ипатьева не существовало, при реконструкции улицы Либкнехта срыли считай весь склон Вознесенской горки и никаких следов не нашли старых шахт или прохода:
http://www.1723.ru/read/books/slukin-podzemeliy.htm
Если бы советские власти верили в подземные ходы, Царскую Семью не оставили бы в доме Ипатьева, а в годы войны не перевезли бы туда сокровища Эрмитажа.
Интересен вопрос: было ли освещение в эмигрантской литературе истории одноногого полковника. Прототипом Следговта был А.Г. Слефогт. Протокол допроса слушателя Военной Академии РККА А.Г. Слефогта размещен здесь:

http://fund-memory-romanov.me-ga.ru/page/foto-i-illyustrativnyj-material/
У А.Г. Слефогта действительно была ампутирована нога:
https://cyberleninka.ru/article/n/perehod-voennoy-akademii-na-storonu-antibolshevistskih-sil-v-ekaterinburge-i-kazani-iyul-avgust-1918-g
Его история в этой статье А.В. Ганина («Переход Военной академии на сторону антибольшевицких сил в Екатеринбурге и Казани». С. 65) совпадает с описанной в романе: «Слушатель, бывший полковник А.Г. Слефогт, которому была ампутирована нога, решил в Екатеринбурге навестить бывшую Императрицу, ухаживавшую за ним в лазарете в качестве сестры милосердия. Ему было не только отказано в просьбе, но и сам Слефогт был арестован. Когда о случившемся стало известно, Андогский собрал слушателей и прочел им лекцию о недопустимости подобных поступков, создающих угрозу всему составу академии. Помощи от опасавшегося вмешиваться академического начальства Слефогт не получил. В результате, когда вся академия перешла к противникам большевиков, разделив участь белых армий, Слефогт, несмотря на свои монархические симпатии и очевидные антибольшевицкие взгляды, остался в Красной армии, где и прослужил всю Гражданскую войну».
Если о Слефогте писали в мемуарах или прессе до появления романа одно дело, если до Кочедаева его никто не поминал – совсем другой поворот.
Саломирский в романе – это определенно Д.П. Соломирский, последний оставшийся на Урале представитель старинного рода сысертских заводчиков. Но помимо ошибки в фамилии неправильно указан и возраст: «Саломирскому» 82 года, а Соломирскому в 1918 году было 80 лет, гражданскую войну он пережил.
С. 197: Быков-старший действительно был знатоком прошлого Екатеринбурга, но вряд ли бы он стал рассказывать приведенную историю именно в таком варианте. История Харитонова и Зотова, рассказанная в этой главе, ближе к истине, но также с серьезными ошибками. Г.Ф. Зотов не был главноуправляющим Расторгуева, он управлял Верхисетским заводом Яковлевых и, как управляющий ВИЗом, встречался с Императором Александром I, который по приезде в Екатеринбург жил в усадьбе Расторгуевых-Харитоновых, а не в зотовском доме. Дочь Расторгуев отдал за сына Зотова Александра и уже та, как наследница отца, привлекла своего тестя к управлению унаследованными заводами.
История с фальшивыми деньгами недостоверна: сослали Харитонова и Г.Ф, Зотова за жестокое обращение с рабочими и утайку части золота, но чеканить монету это явный перебор (хотя что скрывать фальшивые деньги на Урале делали активно – но медь и серебро, не золото, которое крайне трудно сбыть в монете). Строганов никаких фальшивомонетческих дворов в Екатеринбурге не находил, ему приписывается идея слить пруд в Кыштыме, что позволило найти якобы трупы замученных работников. Но никаких серьезных исследований дела Харитонова-Зотова встречать не приходилось; почему-то обходят эту важную для Урала историю серьезные исследователи стороной.
Соймоновская долина не в окрестностях Екатеринбурга, а рядом с Кыштымским заводом на западе современной Челябинской области. Собственно Соймоновский прииск Зотова это фактически нынешний Карабаш, до которого по прямой от Екатеринбурга 150 километров, то есть явно не окрестности.
Строитель дома Ипатьева И.И. Редикорцев-младший (в романе Родикерцев), вопреки утверждению Быкова в романе (мол, жив до сих пор – с. 199), умер в 1899 году. И это ключевой момент, потому что человек, который долго жил в Екатеринбурге явно был бы наслышан о скандальных обстоятельствах гей-скандала, приведших к смерти Редикорцева:

https://ekburg.tv/articles/gorodskie_istorii/2018-04-25/delo_ekaterinburga._vekselja_dlja_geev_s_voznesenki
Всё же в патриархальном городе такие дела обсуждались десятилетиями. Так что вот прямое указание, что автор романа живой устной истории города начала XX века не знал и, видимо, сведения брал из книг и чужих мемуаров, куда история о том, что почтенный горный инженер не платил своим любовникам и угодил за то под суд, как излишне скабрезная, не попадала.
С. 210: Биография Соковича-Саковича любопытна. Дан его адрес: Госпитальный переулок № 6 . Адрес мог быть взят из книги генерала М.К. Дитерихса, где указан правильно: Госпитальная улица (а не переулок), № 6. Но у Дитерихса Сокович в годы войны – старший врач 5-й артиллерийской бригады, а в романе он всю войну провел в Екатеринбурге, где и познакомится с Юровским.
С. 219: очень интересный момент – биография отца Ивана Сторожева. – Написана необычно подробно для автора романа. Упомянута его якобы актерская карьера, после которой на государственную службу и в священники не брали. Но он действительно служил товарищем прокурора в Нижне-Тагильском заводе, после чего бросил судебную карьеру и стал священником. Впрочем, необязательно было жить в Екатеринбурге, чтобы это знать – Сторожев с семьей после гражданской войны жил в Харбине.
С. 225: Пишет про Окружной суд, что это здание мрачное своей архитектурой и окраской. Но это Дом Севастьянова – один из красивейших домов Екатеринбурга, с необычной для города и весьма красивой отделкой в стиле восточных дворцов. (См. ссылку в комментариях к с. 169-171 романа.) Назвать его мрачным точно не мог никто, видевший здание. Помянули Гермогена и вспомнилось, что ни разу в романе вроде как даже не упомянут Хохряков, а именно он увез Гермогена и его убил вместе с другими заложниками.
С. 229: о переименовании Екатеринбурга в Свердловск в 1918 году вряд ли бы говорили, в городе Свердлов вовсе не был настолько авторитетен, а рабочие его вообще не знали.
С. 237: часы на Вознесенском соборе. – Уже писал, что ни разу не встречал указаний, что таковые вообще где-либо были установлены в городе.
Общий вывод; Кочедаев знает маршрут от Тихвинского монастыря до дома Ипатьевых, верно описывает Таватуй. Достоверна история одноного полковника, но при этом Кочедаев ошибочно пишет, что он был убит. Неверно описаны вокзал (выдуман подземный туннель) и грузовая станция, куда привезли Николая II. Ошибочно описание окрестностей тюрьмы и Ивановского кладбища.
С моей точки зрения, автор романа в любом случае не жил долго в Екатеринбурге, город представляет плохо. Отдельные верные указания вполне могли быть взяты у оказавшихся в эмиграции екатеринбуржцев.
Внезапно подумалось, однако, пусть и совершенно ненаучно: а ведь описание Екатеринбурга становится логичным, если город видится глазами ребенка, живущего в восточной части города, рядом с Тихвинским монастырем. В кинотеатры и оперу его не водят, потому и развлечения в центре ребенку неизвестны; даже крайне популярный ипподром между городом и ВИЗом.
На плотинку не пускают – там же паровозоремонтные мастерские и пьяные хулиганы гуляют. Западный берег потому представляется плохо, а уж западная окраина с тюрьмой и кладбищем – местом вообще крайне далеким и инфернальным. Хотя полчаса пешего хода от центра, но для ребенка это очень далеко, особенно если туда запретили ходить.
Зато вот Тихвинский монастырь прописан хорошо и путь от него на север к усадьбе Харитонова понятен, видимо ходили отдыхать в парк. Рязановская церковь и усадьба Рязановых – недалеко от Тихвинского монастыря – место знакомое определенно. Каменный мост на нынешней Малышева и стоящий возле особняк Поклевского-Козелл знакомы, но дальше к центру места незнакомые и потому в романе особо не прописанные.
Понятно что запомнились поездки на Таватуй – и для ребенка естественно, что вокзал и грузовая станция (нынешний Шарташ) место непонятное и незнакомое, куда самому ходить нельзя, а со взрослыми не задержишься, сразу на поезд проходят. Потому не знаком красивый старый вокзал и не знакомы красивейшие и большие мельницы, что у вокзала, что у Исети – далеко от места жительства и детей туда не пускают.
Понятно, что ребенок мог запомнить отдельные байки, но будет как раз помнить их без особых подробностей, оттого и приходилось досочинять.
Всё это, конечно, ненаучная фантазия. «Ронжа» меня смущает, очень уж специфичное слово. А Кочедаев его знает и мимоходом использует. При этом ошибается в описании города, сочиняет кедры, которые только с Невьянска начинаются. Тут и задумаешься: ребенок-то птичку вполне мог запомнить, а город вспоминается отдельными частями…

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner