sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«СВЕРХМИНИСТР» КЕРЕНСКИЙ (2)


Исаак Бродский. Портрет Керенского.


Происхождение


«…Опять о русском народе. Какой ужас! В такое небывалое время не выделил из себя никого, управляется Гоцами, Данами, каким-то Авксентьевым, каким-то Керенским и т.д.! […] Кажется, одна из самых вредных фигур – Керенский. И направо и налево. А его произвели в герои».
И.А. БУНИН.


Прежде чем рассказать об обстоятельствах создания самой Чрезвычайной следственной комиссии, хотя бы несколько слов следует сказать о ее крестном отце – Александре Федоровиче Керенском.
Существует немало неясностей с его происхождением. Уже первая проверка историками и краеведами сведений о месте происхождения его предков, которые Керенский обнародовал на страницах своих воспоминаний, о которых рассказывал своим знакомым, – убедительно продемонстрировала их полную несостоятельность (Четвертков Н. Керенские // Пензенские вести. 1992. 29 января; Яковлева Т.Б. Родословные корни деятелей российской и пензенской культуры // Отечественная культура и развитие краеведения. Пенза. 2000).
Как утверждают современные исследователи, по отцовской линии А.Ф. Керенский происходил из семьи потомственного духовенства Пензенской губернии. Происхождение его матери – Надежды Адлер, дочери начальника топографического отдела при штабе Казанского военного округа – остается пока что не совсем ясным.



Саша Керенский на руках у матери Надежды Александровны. 1882 г.

Нельзя при этом полностью сбрасывать со счетов и версии, имевшей широкое распространении среди правой эмиграции.
Вспоминая о пребывании летом 1917 г. в больнице, дворцовый комендант генерал В.Н. Воейков писал: «От времени до времени меня навещали знакомые. В числе их однажды зашел А.М., бывший ученик двухклассной школы в моем пензенском имении, уроженец Сердобского уезда Саратовской губернии. Теперь он был штаб-ротмистром одного из кавалерийских полков. Знал я его с детства за очень способного и порядочного человека. В школах шел он первым и во время войны получил за храбрость много боевых наград. Так как он никогда не давал мне повода усомниться в полной его правдивости, я должен был поверить и тому, что он мне сообщил в этот раз; он сказал, что его родственник по матери, Федор Керенский, в молодости женился на особе, у которой уже был сын Аарон Кирбиц. Федор Керенский, происходивший из русской православной семьи, усыновил Аарона Кирбица, который и превратился в Александра Федоровича Керенского».
Согласно другой версии (Г. Бостунич), Керенский – ребенок революционерки-террористки Геси Гельфман (умершей после родов в тюремной больнице), последовательно усыновленный семьей Кирбиз, а затем Ф.М. Керенским (выкрестом из г. Керенска, получившим дворянское достоинство).
То, что о происхождении человека такого масштаба, причем жившего совсем недавно, при хорошо налаженном делопроизводстве, известно столь мало и приблизительно – уже само по себе – не может не вызвать серьезных вопросов и вполне обоснованных сомнений в действительном происхождении этого деятеля.



Керенский в облике Моисея, спускающийся с Сиона со скрижалями, на которых начертано: «Свобода, равенство» и т.д. Всё это на фоне Таврического дворца и петроградских площадей, заполненных еврейскими толпами со знаменами, «могендовидом» и надписью на идиш «фрайхайт» – «свобода». Обложка еврейского издания «Красные скрижали. Юмористический листок, издаваемый к празднику пятидесятницы Тункеленом с иллюстрациями Шклявера», распространявшийся в мае 1917 г. на Украине.

Как бы то ни было, трудно сбросить со счетов характеристику наблюдательного товарища Обер-прокурора Св. Синода князя Н.Д. Жевахова: «Внешний облик Керенского, его манера говорить и держать себя, его однобокая идейность, фанатизм и трусливость – все это обличало в нем подлинного еврея».
Другое немаловажное обстоятельство – место рождения Александра Федоровича – г. Симбирск, куда незадолго перед этим его отца, коллежского советника Ф.М. Керенского назначили директором мужской гимназии и средней школы для девочек.



Федор Михайлович Керенский, директор Симбирской классической гимназии. Отец.

Город то был непростой. Масонская ложа, существовавшая в нем еще с XVIII в., считалась наиболее деятельной и зловещей в России. Членом ее был Н.М. Карамзин (1766–1826), клевета которого на Царя Иоанна Васильевича Грозного удерживает в своих сетях русское общество едва ли не до сей поры. Отказавшегося вступить в симбирскую ложу будущего «служку Божией Матери и Серафима» Н.А. Мотовилова местные масоны ославили сумасшедшим.
Давние связи существовали у Керенских с Ульяновыми – семьи также с запутанными родовыми корнями темной наследвенностью.



Саша Керенский гимназист.


Владимiр Ульянов гимназист.

Однажды, уже будучи в эмиграции, отвечая на вопрос корреспондента («Говорят, что после смерти Ильи Ульянова его дети были взяты на попечение вашим отцом, который стал их опекуном?»), Керенский сказал: «На бумаге опекунство оформлено не было, дети Ульянова остались жить с матерью. Но мой отец постоянно помогал детям своего друга. Так, когда Владимiр Ульянов захотел поступить в Казанский университет, он обратился за помощью к моему отцу. Он написал письмо, в котором рекомендовал Владимiра Ульянова как образцового ученика».


Илья Николаевич Ульянов – директор народных училищ Симбирской губернии.


Мария Александровна Ульянова, урожденная Бланк.

«Ни в гимназии, ни вне ее, – утверждал в нем Ф.М. Керенский, – не было замечено за Ульяновым ни одного случая, когда бы он словом или делом вызвал в начальствующих и преподавателях гимназии непохвальное о себе мнение». Всё это, разумеется, ложь.
Еще одним симбирцем был А.Д. Протопопов (с 1900 г. занимавший выборные дворянские должности в «мотовиловском» Карсунском уезде, а с февраля 1916 г. ставший предводителем дворянства Симбирской губернии) – последний министр внутренних дел Российской Империи. Его истинную роль в ходе февральского переворота 1917 г. следует признать пока что не до конца выясненной.
До сих пор не вполне понятным является, например, замысел А.Д. Протопопова по созданию в Петрограде незадолго до революции большой ежедневной газеты «Русская воля». В числе инициаторов, наряду с ним, были А.В. Амфитеатров, Леонид Андреев, Н.А. Гредескул, Аничков и Сыромятников. Среди активных деятелей газеты был известный своим радикализмом профессор Петроградского университета С.А. Адрианов. Первоначально среди тех, кто поддерживал проект Протопопова был живший тогда в Париже Н.Д. Авксентьев и некоторые другие эсеры-оборонцы. Редакторами газеты были Амфитеатров и Горелов. «Газета “Русская воля”, – отмечал в дневнике в первых числах января 1917 г. современник, – выдержавшая безпримерную травлю печати и даже нечто вроде бойкота, тем не менее шла блестяще до отдачи ее под цензуру».
Описывая положение в столице около полудня 27 февраля, Петроградский градоначальник А.П. Балк писал: «Для меня стало ясно – мы теряли власть. Вызвав к телефону министра, я доложил ему, что военный бунт безпрепятственно и быстро разрастается. К вечеру в столице будет полная анархия, что возлагать надежды на одного полковника Кутепова, как бы он ни был храбр и популярен, – теперь уже поздно. Министр задал вопрос, что теперь по-моему надо делать. – “Предупредить Государя и надежно охранять Царскую Семью, послать сейчас же в Царское Село Конную полицию, за стойкость и верность коей я ручаюсь”. Министр ответил: “Это преждевременно, к вечеру подойдут с фронта свежие войска. Продержитесь ли Вы до вечера?” – “Да, продержимся”. – “Да хранит Вас Господь Бог. Я рад, что Вы спокойны”. Этот разговор был последний разговор мой с А.Д. Протопоповым как с министром».
«Дисциплина убила личную инициативу, – подводил итог случившегося 27-28 февраля 1917 г. русский офицер, оказавшийся в эти решающие дни в мятежной столице, – если начальству – в данном случае жандармам – не было дано приказа сопротивляться, сопротивления и не было». Распоряжения Императора не довели до сведения исполнителей. Средостение оказалось непроницаемым.
«…В [февральской] революции 1917 года, – утверждал вице-директор Департамента полиции К.Д. Кафафов, – в сущности и победы-то никакой не было, ибо не было борьбы: власть не сопротивлялась, не боролась, а сдалась без сопротивления. Войска [Речь идет о т.н. “запасных” (не принимавших участия в боевых действиях) частях, расквартированных в то время в Петрограде. – С.Ф.] примкнули к революции, Государственная дума возглавила ее, а министр внутренних дел – этот главный нерв общественной безопасности – отправился к своему портному искать у него убежища и защиты».
Согласно записи в дневнике Д.В. Философова от 3 марта, при аресте в Думе А.Д. Протопопов якобы дал А.Ф. Керенскому «список домов с пулеметами» и заявил: «…Я остался министром, чтоб сделать революцию. Я сознательно подготовил ее взрыв». (Как бы то ни было, для возникновения такого слуха – если это действительно слух – нужна была какая-то почва.)



Почтовая открытка 1917 г. с карикатурой на А.Д. Протопопова.

«В чем мой грех, – доверял свои мысли в первые дни после ареста дневнику А.Д. Протопопов, – против закона не грешен, ибо сам не понял и меня не поняли. – Я виноват, что ушел от Думы; а она виновата: без справедливости и жестко оттолкнула меня, когда я с открытой душою шел к ней; а в ней было мое спасение; был бы сохранен работник родине и счастливый человек. […] ошибка роковая моя была верить, что надо сохранить тот режим до конца войны, и нездоровые люди, кои меня окружали. Грех немалый М.В. Родзянко: почему, за что он оттолкнул меня, обидел, отогнал меня от фракции, от своих».
При всех политических инвективах этой «тройки» в адрес друг друга, следует отметить факт крайне мягкого перехода власти от последнего Императорского правительства к Государственной думе, а затем от Керенского к большевикам во главе с Лениным.
Серьезного сопротивления никто не оказывал.





Продолжение следует.
Tags: Переворот 1917 г.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment