?

Log in

No account? Create an account

June 4th, 2015


С.М. Прокудин-Горский. Вид на г. Тобольск от Успенского собора с северо-западной стороны. 1912 г.

«Соединимся в молитвах»

И в год, когда пламя металось
На знамени тонком,
В том городе не улыбалась
Царица с Ребенком…

И я задыхаюсь в безсилье,
Спасти Их не властна,
Причастна беде и насилью
И злобе причастна.

Нина КОРОЛЕВА.


17 декабря 1917 г. исполнился год со дня мученической кончины Г.Е. Распутина.
«Надеюсь, – писала Царица 9 декабря А.А. Вырубовой, – что письмо 17 получишь, соединимся в молитвах. […] После годовщины по-Моему Господь умилосердится над родиной».



Снимок из французского издания «L`Illustration». 1921 г.

И далее в том же письме: «17-го все молитвы и мысли вместе, переживаем опять все. Были утром у обедни, такое утешение. […] За упокой дала записочку в нашей церкви (и чувствовала таким образом – соединяюсь со всеми, крест его [Г.Е. Распутина] был у нас и во время всенощной лежал на столе)».
Тот самый золотой крест, снятый с тела Царского Друга.



У губернаторского дома. Справа Цесаревич Алексий Николаевич, офицер охраны и Император Николай II. Слева Великие Княжны. Фото из французского издания «L`Illustration». 1921 г.

Были и другие незабываемые тобольские впечатления…
«…Мы все, – сообщала 9 января 1918 г. Государыня А.А. Вырубовой, – видели одного, который мог бы быть брат Нашего Друга. Папа [Государь] его издали заметил, высокий, без шапки, с красными валенками, как тут носят. Крестился, сделал земной поклон, бросил шапку на воздух и прыгнул от радости. […] Подумай, тот […] странник был здесь осенью, ходил со своим посохом, передал Мне просфору через других».



Георгий Павельев (приемный сын Ч. Гиббса) с сибирскими валенками (пимами), принадлежавшими Императору Николаю II. Оксфорд. 1980-е гг.

«Тот странник», учитывая «свой посох» – уж не царелюбивый ли это Василий Босой (Ткаченко), как известно, исчезнувший именно в 1918 г. вместе со своим знаменитым увенчанным крестом железным посохом-копьем?
Или речь идет о названом «брате Нашего Друга»? Возможно, после устранения лакуны в письме Государыни, сделанной при публикации адресатом, дело как-нибудь прояснится.



Губернаторский дом. Рисунок из книги С.В. Маркова «Покинутая Царская Семья» (Вена. 1928).

Особое место среди Царских подарков этого времени занимали двусторонние серебряные образки, на одной стороне которых было изображение святителя Иоанна Тобольского, на другой – иконы Божией Матери.




Лицевая и оборотная стороны шейного двустороннего образка с изображением Тобольской иконы Божией Матери и святителя Иоанна, вручавшейся в 1917-1918 гг. Их Величествами сохранившим верность Им людям.

Известно, что такие иконки получили А.А. Вырубова, С.В. Марков, З.С. Толстая и другие. Корнет Крымского Ея Императорского Величества Государыни Александры Феодоровны конного полка С.В. Марков, приезжавший к Царственным Узникам в Тобольск, получил, по его словам, «от имени Ея Величества благословение в виде иконки св. Иоанна Тобольского с одной стороны, а с другой с изображением Абалакской Божьей Матери».
Однако фотография этого медальона, помещенная в его книге между страницами 320 и 321, показывает нам образ, ничего общего не имеющей с Абалакской иконой Божией Матери, принадлежащей, как известно, к типу «Знамение». В действительности на иконе изображена Тобольская (Черниговско-Ильинская) чудотворная икона, на молитве перед которой и скончался святитель Иоанн. (В «Описи иконам, найденным при осмотре дома Ипатьева», значилось два Тобольских образа Божией Матери, принадлежавших Царственным Узникам.)



Иконы Царственных Мучеников, найденные в Ипатьевском доме. Слева образы Божией Матери «Знамение», в центре – святителя Иоанна Тобольского, справа – св. праведного Симеона Верхотурского. Фото Н. Введенского из архива генерала М.К. Дитерихса.

Один из таких шейных образков получил бывший Военный министр генерал В.А. Сухомлинов, в 1915 г. отстраненный от своей должности и арестованный, будучи несправедливо (как выяснилось потом) обвиненным в измене.
«Я знаю одного старика, – писала, Сама находясь в узах, Императрица, – который долго сидел (в тюрьме), выпустили, опять сидит, и он стал светлым, глубоко верующим и любовь к Государю и веру в Него и в Бога не терял. Если награда не здесь, то там в другом мiре, и для этого мы и живем».




Свой образок с иконой святителя Иоанна Тобольского генерал получил при необычных обстоятельствах. Приведем дошедший до нас его рассказ об этом: «Когда я сидел в Петропавловской крепости – бедный мой Государь находился в Тобольске – тоже в заточении. На одной из прогулок внутри Трубецкого бастиона, которая сопровождалась часовым, этот последний поспешно сунул мне в руку какую-то бумажку, в которой оказался небольшой металлический, круглый образок. На одной стороне его находилось изображение Богородицы с подписью: “Обр. Тобольск. Бож. М.”, а на другой – митрополит и надпись: “Св. Иоанн Митр. Тобол.” Когда я уже был заграницей, лицо, имевшее сношение с Тобольском во время нахождения там Царской Семьи, меня спросило, – получил ли я благословение Государя, которое послано было мне из Сибири?»


Губернаторский дом во время пребывания в нем Царской Семьи. На балконе видны Великие Княжны Мария и Анастасия Николаевны. Фото П. Жильяра. Собрание Музея «Наша эпоха» (Москва).

Одно время, надеясь на освобождение с помощью верных офицеров, Царица-Мученица пожелала объединить их в «Братство святого Иоанна Тобольского», созданное в августе 1917 г. и возглавлявшееся зятем Распутина, поручиком Борисом Николаевичем Соловьевым.


Этот снимок был сделан П. Жильяром с балкона дома Корнилова. Как и предыдущая, эта фотография впервые была опубликована в 1921 г. во французском издании «L`Illustration». Собрание Музея «Наша эпоха» (Москва).

«Я благодарна Богу, – писала Государыня Б.Н. Соловьеву 24 января 1918 г., – за исполнение отцовского и Моего личного желания: Вы муж Матреши. Господь да благословит ваш брак и пошлет вам обоим счастие. Я верю, что вы сбережете Матрешу и оградите от злых людей в злое время».
«Глубоко признателен, – писал на следующий день в ответном письме Б.Н. Соловьев, – за выраженные чувства и доверие. Приложу все силы исполнить Вашу волю сделать Мару счастливой».



Продолжение следует.

Русская Царица.


«Осталась та береста в веках – верней гранита…»


В январе 1918 года из Тобольска Царицей было отправлено письмо, написанное на бересте по-церковнославянски.
Адресовано оно было Анне Александровне Вырубовой, которая не только сохранила эту священную реликвию, но и опубликовала ее, присовокупив к одному из изданий своих воспоминаний две фотографии этого послания из Сибири.
Переправлено оно было через Акима Ивановича Жука (1868†после 1917) – санитара, а затем фельдшера Царскосельского лазарета А.А. Вырубовой. Именно он выхаживал Анну Александровну после железнодорожной катастрофы 1915 г.
Известно также, что он был почитателем Г.Е. Распутина, а также то, что в 1917 г. подвергался допросам в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. Аким Иванович был также передаточным звеном в переписке Царицы с Ее подругой.



Начало письма на бересте.

«16-го января 1918 года.
Милая, дорогая, возлюбленная сестрица Серафима.



14/27 ноября 1923 г. А.А. Вырубова действительно приняла монашеский постриг с именем Мария в Смоленском скиту Валаамского монастыря от рук настоятеля обители игумена Павлина. На этом снимке монахиня Мария запечатлена в вместе со своим духовником иеросхимонахом Ефремом (Хробостовым), своим восприемником.

От нежно любящего сердца поздравляю Вас, многолюбивая страдалица моя, с праздником Вашим. [3/16 февраля память св. праведной Анны Пророчицы, день Ангела Анны Александровны. – С.Ф.] Да ниспошлет Вам Господь Бог всяких благ, доброго здоровья, крепость духа, кротость, терпение, силы перенести все обиды и гонение, душевную радость. Да осветит луч солнца ярко и ясно путь ваш жизненный. Сами погрейте всех любовью вашей. Да светит свет ваш в эти темные неясные дни. Не унывай, родимая, скорбящая сестра. Господь услышит Твои молитвы. Все в свое время. Молимся и мы за вас, богоизбранную сестру, вспоминаем вас. Уголок ваш убогий далек от нас. Все любящие вас в этом месте приветствуют вас, многолюбимая сестра.
Не судите плохим шрифтом написанное, ведь сестрица ваша малограмотная, болящая труженица, изучаю я писание молитв, но слабость зрения мешает моему рвению. Читаю творения святого отца нашего Григория Нисского, но туго идет: очень уж много о сотворении мiра.
И получила я от сестры нашей Зинаиды [Львовны Менштед/Манчтет, духовной дочери Г.Е. Распутина из Смоленска. – С.Ф.] добрейшее послание, столько любви в каждом слове, все дышит душевным миром. Семья вами любимая в добром здоровьи: дети были больны детскими болезнями [краснухой. – С.Ф.] – поправились, но младшая теперь слегла, но весела и не страдает. Господь благословил погодой, она у нас чудная, мягкая, так что сестрица ваша пташка гуляет и греется на солнце. Но когда большой мороз, тогда она прячется в свою келью, берет чулок свой и очки надевает. Сестра София [баронесса С.К. Буксгевден. – С.Ф.], которая недавно пришла, не оставлена, начальство не благоволило ее оставить там – приютилась она у попадьи со своей старушкой… другие сестры [М.Ф. Занотти, А.П. Романова и А.Я. Уткина. – С.Ф.] тоже в разных местах.



Баронесса Софья Карловна Буксгевден (1883†1956) – фрейлина Императрицы. Приехала в Тобольск незадолго до Рождества 1917 г., задержавшись из-за операции аппендицита. Несмотря на разрешение, солдатский ко¬митет не допустил ее к Царственным Узникам. В ожидании соединения с Царской Семьей давала в Тобольске уроки английского языка с приехавшей с ней англичанкой. Позднее сопровождала Августейших Детей из Тобольска в Екатеринбург, где была насильно разлучена с Ними. Скончалась в Лондоне.
На фото баронесса С.К. Буксгевден снята рядом с Императорским поездом. Могилев, 6 мая 1916 г.


Многолюбимая, не устала Ты чтением этого письма. Пора кончать – все пошли в трапезную, я останусь дежурить у болящей рабы Божьей Анастасии. Рядом в келии сестра Екатерина [Е.А. Шнейдер. – С.Ф.] дает урок.


Гофлектриса Императрицы Екаперина Адольфовна Шнейдер (1856†1918), родом из Прибалтики, после помолвки обучала Государыню (тогда еще Принцессу Аликс) русскому языку. Получила звание «придворной чтицы» (1905). Преподавала Цесаревичу и младшим Великим Княжнам русскую грамматику и математику. Сопровождала Царскую Семью в Тобольск, а потом Августейших Детей в Екатеринбург, где была разлучена с Царственными Узниками прямо на вокзале (23.5.1918 н.ст.), отправлена в Пермь (20.7.1918 н.ст.) и заключена в тюрьму. Убита (4.9.1918 н.ст.) вместе с графиней Гендриковой в составе 10 заложников «красного террора». Тело ее и гр. Гендриковой было найдено белогвардейцами 7.5.1919 (н. ст.) и погребено 16 мая по православному обряду в деревянном склепе на Ново-Смоленском кладбище в Перьми. Почитается Русской Православной Церковью Заграницей как мученица Екатерина.
На этой фотографии Ч. Гиббса Е.К. Шнейдер снята в Тобольске.


Вышиваем мы покрывалы, воздухи, на аналой покрывалы – сестры Татьяна и Мария особенно искусно вышивают, но рисунок нет больше.
Отец наш, Батюшка Николай, собирает нас по вечерам вокруг себя и читает нам вслух, а мы занимаемся рукоделием. Со своею кротостью и при телесном здравии, Он не пренебрегает в это тяжелое время колоть и пилить дрова для наших нужд, чистить дорожки со своими детьми.
Матушка наша Александра приветствует вас, многолюбимая сестра, и шлет вам свое материнское благословение и надеется, что вы, сестрица, хорошо поживаете в духе Христа. Тяжело вам живется, но дух тверд. 2 градуса мороза, тихо на улице. Добрая сестра Серафима. Будьте Богом хранимы, прошу ваших молитв. Христос с Вами.

Грешная сестра Феодора.

Господь помощник мой и защита моя. На Него уповает сердце мое и поможет мне.
Боже, ущедри ны, просвети лице Твое на ны и спаси нас.
Отцу Досифею земной поклон».


О священнике 131-го Сводного эвакуационного госпиталя иеромонахе Досифее (Разумове), настоятеле храма Божией Матери «Утоли моя печали» на Царскосельском Братском кладбище героев Великой войны, мы уже писали:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/49643.html

Что касается письма, то впервые оно было опубликовано в 1922 г. в четвертой книге издававшейся в Париже «Русской Летописи» вместе с воспоминаниями А.А. Вырубовой. В том же году там же оно вновь печаталось в составе отдельного издания мемуаров Анны Александровны. А на следующий год оно увидело свет в Берлине.


Молитва на бересте. Написана Императрицей. Отправлена подруге, «Сестрице Серафиме».

Одним из этих изданий пользовалась Манина Цветаева во время работы над «Поэмой о Царской Семье».
К работе над ней она приступила в 1929 году.
«Сейчас пишу большую поэму о Царской Семье (конец), – писала Марина Цветаева Р.Н. Ломоносовой 1 февраля 1930 г. – Написаны: Последнее Царское – Речная дорога до Тобольска – Тобольск воевод (Ермака, татар, Тобольск до Тобольска, когда еще звался Искер или: Сибирь, отсюда – страна Сибирь). Предстоит: Семья в Тобольске, дорога в Екатеринбург, Екатеринбург – дорога на Рудник Четырех братьев (там жгли). Громадная работа: гора. Радуюсь.
Не нужна никому. Здесь не дойдет из-за “левизны” (“формы” – кавычки из-за гнусности слова), там – туда просто не дойдет, физически, как все, и больше – меньше чем все мои книги. “Для потомства”? Нет. Для очистки совести. И еще от сознания силы: любви и, если хотите, – дара. Из любящих только я смогу. Потому и должна».
Присутствовавший на авторском чтении поэмы вспоминал: «Марина Ивановна объяснила, что мысль о поэме зародилась у нее давно, как ответ на стихотворение Маяковского “Император” [1928 г.]. Ей в нем послышалось оправдание страшной расправы, как некоего приговора истории. Она настаивала на том, что уже неоднократно высказывала: поэт должен быть на стороне жертв, а не палачей, и если история жестока и несправедлива, он обязан пойти против нее.
Поэма была длинная, с описанием Екатеринбурга и Тобольска, напоминавшими отдельные места цветаевской “Сибири”. Почти все они показались мне очень яркими и смелыми. Чтение длилось больше часу, и после него все тотчас заговорили разом. Лебедев считал, что – вольно или невольно – вышло прославление Царя. Марина Ивановна упрекала его в смешении разных плоскостей – политики и человечности. Я сказал, что некоторые главы взволновали меня, они прозвучали трагически и удались словесно».
Полный текст поэмы утрачен. Отрывки публиковались по случайно сохранившимся фрагментам в черновых тетрадях.



Государыня с Дочерьми посещает один из полевых лазаретов.


Обитель на горе.
Молитва на коре.

Не знала та береза,
Дороги на краю,
Что в лютые морозы
ЗАТЕМ красу свою

– Сибирскую «корицу» –
Белила и спасала –
Чтоб русская Царица
На ней письмо писала

– За всё благодарю –
Небесному Царю.

Не знала та дорога,
С березой на краю,
Зачем седобородый
Старик – ножом – кору

Срезал. – Чтоб в келье тесной,
Рукою домовитой,
ГЕРМАНСКАЯ принцесса –
СЛАВЯНСКУЮ молитву

Чертила на листке
Сибирской бересты.

О чем она просила,
Канавы на краю…
Молитва за Россию:
За родину – ТВОЮ –

МОЮ… От мхов сибирских
По кипарисы Крыма:
За каждого злобивца –
И всё-таки любимца…

Тому, кто на Горе –
Молитва на коре…

Стояла та береза –
России на краю.
– За тын, за плен, за слёзы –
За всё благодарю.

А если мало – плену,
А если много – тыну…
Сам назови мне цену…
А если скажешь: сына

Под кончиком пера
Коробится кора…

Стояла та Россия –
Обрыва на краю.
– И если скажешь – СЫНА… –
За ВСЁ благодарю.

++++++

Горит, Горит береста…
Летит, летит молитва…
Осталась та береста
В веках – верней гранита.

1929-1936.


Продолжение следует.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner