?

Log in

No account? Create an account

February 4th, 2015

122.
Старец Антоний (Чернов).

«Старец с острова Мэн»

Постоянным нашим собеседником на вечерах в квартире Зелинских был старец Антоний. Хотелось бы при этом уточнить: постоянным, но незримым. Поскольку его не было не только в Москве, но и в стране.
Каким образом отец Антоний оказался связанным с Зелинскими, как, будучи в Англии, оказался с ними в переписке, сказать не могу. Не знаю. Помню только, что письма, пусть и не так часто, но приходили.
Каждый раз это было событие, о котором сообщалось заранее. Мы приходили. Когда все были в сборе, Юлия Григорьевна брала со стола конверт, доставала из него письмо, разгибала страницы. Все умолкали и она читала…
«Старец с острова Мэн», – так именовала его Ю.Г. Шишина, действительно жил там. Но в это словосочетания вкладывался и иной смысл. Дело в том, что православный старец, оказывается, пребывал в окружении в буквальном смысле вражеской духовной силы…
Дело в том, что остров этот, находящийся в Ирландском море на равноудаленном расстоянии от Англии, Ирландии, Шотландии и Уэльса, именуют еще островом ведьм.


123.

Хотя островитяне еще в самом начале VI века были крещены святым Патриком, антихристианские силы здесь всё еще достаточно сильны.
Свидетельство тому само название острова, который получил свое имя в память о владыке тех мест маге Мананнану, согласно преданию часто превращавшемся в трехногое существо. Отсюда и герб острова Мэн: трискелион – исходящие из единого центра три бегущие ноги. И девиз острова: «Как ни бросишь, будет стоять» – истолковываемый ныне как «символ стабильности».
Кстати говоря, характерной чертой этого мага была его стойкая неприязнь к членам Королевской семьи.


124.

Своему правителю вполне соответствовали и сами островитяне. Согласно преданиям, здесь издавна приносили жертву Баалу. И еще здесь дольше, чем в любых других местах (зафиксированы случаи, относившиеся даже к ХХ в.), сохранялся обычай сожжения телят заживо в качестве избавительной жертвы для спасения скота от болезней.
Такие «обычаи» предопределяли существование тех, кто мог осуществлять подобные действия. Сопровождавший в экспедиции 1203 г. на остров одного из Норвежских Королей бард писал: «… Наш любознательный Монарх познакомился с ужасающими силами колдовства и прочей мерзости этой нечестивой расы». До сих пор каждому англичанину ведомо, что на острове Мэн привидений обитает больше, чем в любых других местах Великобритании.
«Знатьё» было делом наследственным, передаваясь в семье сначала от мужчины к женщине, а в следующем поколении, наоборот, – от женщине к мужчине. До сей поры на острове (в Каслтауне) регулярно проводится шабаш ведьм. Причем верховная ведьма открыла в одной из старинных мельниц музей колдовства. Среди его экспонатов маски с рогами, пронзенная булавками кукла, сломанное распятие…


125.

Как оказался на этом имеющим особый статус (являясь Коронным владением, Мэн не входит ни в состав Великобритании, ни Евросоюза) острове о. Антоний – отдельная история…
Сам же старец был, в своем роде, личностью легендарной…
Александр Андреевич Чернов (так звали его в мiру) родился 27 августа 1909 г. в станице Усть-Белокалитвенской Ростовской губернии.
Происходил он из коренных донских казаков. Дед, генерал Чернов, участник русско-турецкой войны 1877-1878 г. Отец войсковой старшина (что соответствовало чину подполковника) нес службу при Дворе.
После его гибели во время гражданской войны мальчика приняли в Новочеркасский Донской кадетский корпус на казенный кошт.
Вместе с ним он и отправился за границу в 1919 г. На пути в Константинополь мальчик заболел тифом. Его отправили пароходом в Александрию, где он попал в госпиталь.
Выздоровев, он возвратился в Константинополь, где в течение трех лет прожил в резиденции Российского Императорского посольства. Там он впервые и услышал о Владыке Феофана (Быстрова), с которым оказалась связанной вся дальнейшая жизнь юного беженца.
«Впервые я услышал имя Святителя Феофана, – вспоминал позднее старец, – тогда, когда мне было лет двенадцать, – от нашего школьного батюшки, отца Иоанна Ц[ерете]ли, в Константинополе. Наша школа занимала летнюю резиденцию Российского посольства в Буюк-Дeре на Босфоре. Это было в самом начале двадцатых годов.
Как-то после урока по Закону Божию мы окружили отца Иоанна, и кто-то из нас задал ему вопрос:
– А есть ли в наше время святые в Церкви?
– Есть, — ответил законоучитель. – Несомненный святой выехал вместе с нами из большевистского ада, Архиепископ Феофан Полтавский. Великий святой!..
Священник, сказавший это, был в прошлом полковником генерального штаба...
– А где он, этот святой, живет сейчас?
– Как и мы, за границей. Первое время он жил здесь, в Константинополе, совершал Божественные литургии в Афонских подворьях, усердно молясь о судьбах нашей несчастной Родины. А затем переехал в Югославию и подвизается там в одном из русских монастырей. Он несомненный святой по своей жизни и по благодати Божией, почивающей на нем».
В 1926 г., после закрытия школы в Турции, Александра Чернова вместе с его товарищами перевели в шестой класс русской гимназии в город Варну, в Болгарию, в освобождении которой принимал участие его дед-генерал.
Там и произошла его личная встреча с Владыкой Феофаном, жившим в 1925-1931 гг. попеременно то в Софии, то в Варне.
Старец об этом вспоминал так:
«Жил я в интернате, находившемся во дворе древнейшей греческой церкви III века. Великолепный храм этот был во имя св. Афанасия Великого Александрийского и назывался попросту “Русская церковь”.
Вскоре после моего прибытия, когда мне все было незнакомым, чужим, я услышал колокольный перезвон. Поспешив в храм, увидел двух русских архиереев на выходе из храма. Имен их я, конечно, не знал. Особое впечатление произвел на меня старший из них. Он был худ и бледен. Я не подозревал, что этот архиерей и был тот самый Архиепископ Феофан Полтавский и Переяславский. Оказывается, он переехал в 1925г. из Югославии в Болгарию по приглашению Болгарского Священного Синода. Синод предоставил Архиепископу в Синодальной палате квартиру. В Варне же он проводил лето, где отдыхал и лечился. И вот, по окончании дачного сезона, уезжая в Софию, Архиепископ и его спутник заехали в Русский храм. Отвечая на приветствие настоятеля, Владыка сказал только несколько слов своим едва слышным голосом, и архиереи быстро отбыли на вокзал.
В ту пору, чувствуя себя в Варне чужим, я не сумел, не решился принять от незнакомых архиереев благословение. Только спустя несколько месяцев я узнал, что Архиепископу Феофану можно послать письмо и что он непременно ответит. Весною 1927 года я в большом волнении написал ему письмо, прося святых молитв и благословения. И быстро получил от него ответ: “Дорогой юноша! Ваше духовное настроение – редкое явление в наше время. Если Господь благословит, я предполагаю к Вербному Воскресению приехать в Варну и останусь там на все лето. Тогда у нас будет время побеседовать с Вами. А пока призываю на Вас благословение Божие. Ваш богомолец, Архиепископ Феофан. 1927. 3. 14. София”.
Получив письмо, я был рад несказанно. Я многократно его перечитывал. От него веяло необъяснимой духовной силой, умиротворяющей и сосредотачивающей. Я чувствовал в себе перемену, ощущал необыкновенную радость и легкость. Мои недостойные и принужденные молитвы стали сосредоточенными, желанными. И сам я неоднократно удивлялся своему душевному настрою: “Да что мне так светло, так мирно, тихо и радостно?!” Не было никакого желания с кем-либо говорить, чтобы не нарушить этого состояния... Но оно отнюдь не было угрюмым. Нет, оно было жизнерадостным, светлым, солнечным...
Я понимал, ясно понимал, что это действует сила молитвы его обо мне, грешном и крайне недостойном. Сила молитвы Святителя Феофана – это Божие благословение, преподанное им. Весь Великий пост я чувствовал, ощущал, что дивный Святитель действительно молится обо мне. Но как часто это состояние ускользало! И с каким трудом и усилием я опять находил его, или, верней, оно обретало меня по своей великой милости.
По мере того как приближалось время встречи cо Cвятителем Феофаном, особая радость наполняла мою душу. Теперь, идя в гимназию, я выбирал уединенные улицы, чтобы не встречать людей на своем пути, не развлекаться и хранить молитвенное состояние: я шел как бы в явном присутствии Святителя, в тихой-тихой радости...
Вспоминается один из приездов Архиепископа из Софии в Варну. По всегдашнему обычаю Владыка прямо с вокзала заехал в храм св. Афанасия Великого, дабы получить его благословение на пребывание в Варне. Несмотря на будний день, в храме собрались прихожане. Среди них были постоянные богомольцы греки, высоко чтившие Владыку Феофана. Они говорили о нем: “Когда он совершает Божественную литургию, то кажется нам, что это совершает сам Святитель Афанасий Великий”. […]
Помню, как я шел к Владыке Феофану первый раз из города на дачу. Я был охвачен радостью и в то же время волнением и тревогой. Как же не волноваться, когда он — ученый, профессор, ректор Петербургской Духовной Академии, духовник Царской Семьи, а главное, он – святой, благодатный, безконечно смиренный Старец. Как же не волноваться!..
По мере того, как я приближался к даче, пройдя приморский парк и миновав кладбище, волнение усиливалось, нарастало. Наконец, в отдалении я увидел маленькую дачу с верандой.
Я долго не решался подняться на веранду. Ждал с полчаса под сенью двух дерев... Подымаюсь на веранду. Опять жду. Подхожу к двери, но не решаюсь постучать. Отхожу в нерешительности. Снова подхожу. Поднимаю руку, чтобы постучать, но не могу. И так несколько раз. Наконец, еле-еле слышно стукнул. Дверь приоткрылась. Он — в епитрахили. И сказал спокойным, тихим голосом:
– Пожалуйста, присядьте, подождите немножко!
Волнение сразу улеглось. Стало так мирно, спокойно и радостно...»
Так состоялась эта судьбоносная встреча, а уже в 1929 г. Александр Чернов переезжает в Софию, где становится келейником Владыки. Это тесное общение, а одновременно и духовное ученичество продолжалось вплоть до середины апреля 1931 г., когда архиепископ Феофан отбыл в Париж.
Больше им в этой жизни свидеться было не суждено. Правда, есть сведения, что они переписывались…


126.
Архиепископ Полтавский и Переяславский Феофан (Быстров, 1872†1940).

Покидая Софию, Владыка благословил своему келейнику продолжить учебу. И тот исполняет наказ учителя: закончил Военную академию, историко-филологический и богословский факультеты Софийского университета.
В отсутствии духовного руководства молодого человека одолевает мiр. Он увлекся политикой. В 1933 г. Александр стал членом Национально-трудового союза нового поколения, занимавшегося не только идеологической борьбой с Советской властью, но и террором.. Избранный в 1934 г. генеральным секретарем Болгарского отдела НТСНП, Александр Чернов преподавал в Плевенской гимназии и одновременно готовил покушение на советского полпреда в Болгарии Ф.Ф. Раскольникова, раскрытого болгарской контрразведкой. Однако последний смерти все же не избежал: написав открытое письмо Сталину и став, таким образом, невозвращенцем, он был объявлен Верховным Судом СССР вне закона, а в 1939 г. покончил с собой, выбросившись с пятого этажа в клинике в Ницце.
О другого рода деятельности А.А. Чернова в предвоенный и военный период пока что ничего известно. Знаем только о его женитьбе в 1944 г. в Болгарии, однако ни имени, ни судьбы его супруги мы также пока не знаем.
Что касается самого Александра Андреевича, то он немедленно по вступлению Советской Армии в Плевну был арестован органами СМЕРШ. Далее последовал четырехмесячный этап: Румыния – Югославия – Венгрия – Москва. В пункте назначения его отправили сначала в Лефортовскую, а затем Бутырскую тюрьму.
Осужденного ОСО МГБ СССР на десять лет лагерей, его направили в Кировоград. Срок он отбывал в Карагандинских лагерях: Карлаг (1945-1948), Песчанлаг (1949-1950), Степлаг (1950), Спассклаг IV (1955). Последний лагерь был инвалидным отделением.
Именно здесь, в неволе, состоялось еще одно его судьбоносное знакомство: с истинно-православными христианами. Для А.А. Чернова это стало вторым духовным рождением; его собеседники, в свою очередь, в ученом собрате-лагернике обрели голос для своего внутреннего укрепления и диалога с мiром. Именно там, в лагерях, будущий старец написал свои первые труды.
Около 1952 г. А.А. Чернов принял подвиг молчания и был немедленно отправлен в психиатрическое отделение медицинского специзолятора. Там после укола в позвоночник у него отнялись ноги.
В 1953 г. он попал под амнистию, однако выпустили его лишь в 1955-м. В документах значился диагноз: «мутизм» (потеря речи) и «парапарез нижних конечностей».
127.

В «наших катакомбах»

А.А. Чернова отпустили в 1955 г. отпустили из мест лишения свободы на поруки к Ф.И. Журбенко (будущему архиепископу-зарубежнику Лазарю, 1931†2005), амнистированному тогда же после поставленного ему в медицинском специзоляторе диагноза: «шизофрения параноидальной формы сексуального уклона (педерастия)».
Для вышедшего из лагеря не только в другую послевоенную, послесталинскую эпоху, но и в незнаемую им по личному опыту советскую действительность А.А. Чернова наступала пора разбираться, кто есть кто.
Для человека духовного без этого было просто не выжить.
Свои представления о Московской Патриархии, вынесенные им из общения с катакомбниками, он изложил в работе «О сергианстве», написанной им еще в инвалидном Спассклаге в 1953-1954 гг.
См.: http://holyrussia.narod.ru/Epiphany/Sergianstvo.html
Дальнейшее Александру Андреевичу пришлось постигать на собственном не очень простом опыте.
Ф.И. Журбенко, к которому его отпустили «на поруки», А.А. Чернов, по словам автора биографии старца священника Андрея Сиднева, «вскоре разоблачил как лжеца и провокатора».

Много позже эти выводы оформились в отдельной работе старца «Пусть к “славе” и “величию” чрез ложь и обман. О так называемом “архиепископе” РПЦЗ и авантюристе Лазаре (Журбенко)».
См.: http://holyrussia.narod.ru/Epiphany/Zhurbenko.html
Последователи «епископа Лазаря» в долгу не остались. Один из них (deaconkirill) глумливо пишет, что, выйдя из лагеря, А.А. Чернов не страдал никакими болезнями, а всего лишь «имитировал травму ног».
Однако мнение Александра Андреевича было вовсе не единичным. Так считали и многие другие, чьим мнением просто так невозможно пренебречь.
Известно, например, что в марте 1950 г. Ф.И. Журбенко был арестован вместе с епископом катакомбной Церкви Антонием (Голынским, 1889†1976), приговоренным к 25 годам лишения свободы. Впоследствии Владыка утверждал, что именно Журбенко сдал его МГБ. Своим же духовным чадам он строго-настрого запретил общаться с ним.
Есть и еще одно любопытное совпадение. В Карлаге Журбенко духовно окормлялся у отбывавшего там же свой срок священника Истинно-Православной Церкви Владимiра Криволуцкого (1888†1956). Сегодня в целом ряде публикаций о нем пишут, как об «исповеднике Православия», «жертве ужасных репрессий со стороны кровавой безбожной советской власти». Пишут: «Проклятой советской властью был приговорён к 10 годам ИТЛ… Годы ужасных страданий и мучений, которым выдающийся священнослужитель был подвергнут гнусным кровавым коммунистическим режимом, подорвали здоровье отца Владимiра».
Эпитетов, как говорится, не жалеют. Да и чего их жалеть, слова-то…

Однако вот как о нем свидетельствовал катакомбный священник Павел Троицкий, писавший, что «о. Владимiр Криволуцкий предал эту семью [Некрасовых], да он не одну эту семью предал».
Мне лично, во время работы над книгой о схиигумении Фамари (Марджановой), также приходилось слышать это от членов этой семьи. Позднее то же самое рассказывал мне А.П. Арцыбушев, отсидевший срок по церковному делу. Все они в один голос говорили одно и то же об этом «исповеднике».
По иронии судьбы именно о. Владимiру Криволуцкому приписывают ныне работу «О сергианстве», написанную в лагере А.А. Черновым.
И еще одна важная подробность. Освобожденного из лагеря епископа Антония (Голынского), остававшегося катакомбником, невозбранно (с его стороны) посещали клирики Московской Патриархии. Среди них был, например, известный впоследствии старец о. Кирилл (Павлов). Сам Владыка также всегда лояльно относился к официальной Церкви. Сыновей своих духовных чад он благословлял поступать в Московскую Духовную семинарию. После его кончины, последовавшей в 1976 г., 14 иереев и иеромонахов, находившихся под его омофором, были приняты в духовное общение с Русской Православной Церковью Заграницей. Одновременно многие его чада были впоследствии рукоположены в священный сан и приняли монашеский постриг в юрисдикции Московского Патриархата.
Вспоминая старца Кирилла (Павлова), приходившего на совет к епископу Антонию, могут возразить, что ведь и будущего епископа Лазаря (Журбенко) благословил рукоположить в первый диаконский сан известный своей твердой православной позицией архиепископ Леонтий (Филиппович). Но, во-первых, знакомство в последнем случае состоялось по переписке, а не лично, а во-вторых, вспоминаются слова святого Григория Богослова, сказанные им в связи с заблуждениями по поводу Максима Циника: «Кто сам верен, тот доверчив и к другим».
В своих письмах архиепископу Леонтию Ф.И. Журбенко безапелляционно писал о том, что в СССР настоящих (катакомбных) архипастырей больше не осталось и священного сана получить больше неоткуда. В ответ Владыка дал ему вполне определенный совет: принять священство у «сергиан».


128.
Архиепископ Леонтий Буэнос-Айресский, Аргентинский и Парагвайский (Филиппович, 1904†1971).

Архиереи и пастыри подобного высокого настроя хорошо понимали, что юрисдикционные барьеры не должны быть непроницаемыми во всех случаях.
«Я каждый день на проскомидии, – высказывался еще в 1951 г. Святитель Иоанн (Максимович), – поминаю Патриарха Алексия. Он Патриарх. И наша молитва всё-таки остаётся. В силу обстоятельств мы оказались отрезаны, но литургически мы едины. Русская Церковь, как и вся Православная Церковь, соединена евхаристически, и мы с ней и в ней. А административно нам приходится, ради нашей паствы и ради известных принципов, идти этим путём, но это нисколько не нарушает нашего та́инственного единства всей Церкви».


129.
Архиепископ Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский (Максимович, 1896†1966).

«Резкость осуждения отделившихся от нас группировок – считал архиепископ Венский и Австрийский Нафанаил (Львов) – объявление о том, что их благодать – не благодать, что их таинства – не таинства, а “пища демонов”, никогда не были полезны, раздувая враждебность […] Господь не дал нам конкретных данных, чтобы судить: совершилось ли то или иное таинство или не совершилось. […] Будем же держаться того, что открыл нам Господь, и не будем пытаться проникнуть в тайны, которые от нас сокрыты. Нас должна очень пугать возможность ошибиться и впасть в страшное кощунство, возможность назвать “пищей демонов” подлинное Тело и Кровь Христовы. Даже когда […] митрополит Антоний в 1927-1929 гг. употреблял это выражение, оно было неполезно».

130.
Архиепископ Венский и Австрийский Нафанаил (Львов, 1906†1986).

Составив себе мнение о Московской Патриархии и столкнувшись с некоторыми представителями Истинно-Православной Церкви на воле, А.А. Чернов не смог, в конце концов, не задуматься и о проблемах Зарубежной Церкви.
«…Ни одна, ни другая церковные юрисдикции, – такова была позиция старца уже незадолго до его кончины, – не являются идеалом. Потому что Московская Патриархия, следуя митрополиту Сергию, – не идеал. И Зарубежная Церковь опять-таки не идеал, потому что следует за учением митрополита Антония (Храповицкого), которое, с догматической точки зрения, совершенно ошибочно, чтобы не сказать больше».
Обоснование этих выводов о заграничной Церкви содержится в целом ряде работ старца, собранных им в книге «Евангельское слово о пастырях ложных. Цикл статей об апостасии в РПЦЗ».
См.: http://holyrussia.narod.ru/Epiphany/pseudopastors.html
В известной степени он повторял судьбу своего учителя. («При жизни, – писал старец о Владыке Феофане Полтавском, – он был чужим для них [Синода РПЦЗ]. Остался таковым и после смерти. […] Архиепископ Феофан не только выступил против митрополита Евлогия, но и, ранее того, против митрополита Антония, когда тот проявил активность в распространении своего крайне ошибочного учения об Искуплении».)
«Повторил», пишем мы. Рднако, с той разницей, что архиепископ Феофан во Франции ушел в полный затвор, а его ученик в последние годы открыто пребывал в России – на самом острие атаки. Потому враг жалил его еще злее и чувствительней.
Так, принадлежащий к зарубежникам-витальевцам некий «иерей Кирилл» (deaconkirill)) пишет:
«…Известный в Катакомбной Церкви провокатор Александр Чернов (много потрудившийся в 1960-70-х гг. по разложению российских катакомб и дискредитации катакомбного духовенства), в 1978 г. при содействии советской госбезопасности эмигрировавший в Швейцарию, летом 1991 г. под именем “схимонаха Антония” возвращается в Москву. […] После “августовского путча” 1991 г., побывав некоторое время заграницей, Чернов (в этот раз уже под именем “схимонаха Епифания”), совместно с “матфеитами” пытается внести раскол в “тихоновской” ИПЦ, к которой греки питают особую неприязнь. Создав на Кавказе новую секту, Чернов заявил о безблагодатности РПЦЗ, и соответственно Катакомбной Церкви, пребывавшей в общении с РПЦЗ и окормлявшейся Епископом Лазарем (Журбенко). По сути – “черновцы” были “пионерами” из числа многочисленных греко-старостильных групп, ринувшихся впоследствии в Россию».
К тому времени в Зарубежной Церкви произошла одна очень важная подмена. Составлявшие ее «витрину» такие прославленные иерархи, как архиепископ Иоанн (Максимович), архиепископ Аверкий (Таушев), архиепископ Леонтий (Филиппович) и епископ Нектарий (Концевич), не только почили, но и сам всячески сохраняемый ими дух – стараниями их преемников – постепенно угасал. Выветривался, как выражался иеромонах Серафим (Роуз), «аромат подлинного Православия». Правильных архиереев сменили «сверхправильные».


131.
Архиепископ Сиракузский и Троицкий Аверкий (Таушев, 1906†1976).

Каковы были они, эти «сверхправильные», свидетельствовал игумен Герман (Подмошенский), настоятель знаменитой обители в Платине, друг и сотаинник отца Серафима (Роуза)
Через некоторое время после кончины иеромонаха Серафима игумен Герман был лишен сана на основании нарушения им якобы целого ряда канонических правил. Цель священноначалия была одна – подмять под себя основанную по благословению Святителя Иоанна (Макимовича), трудами и средствами насельников обители, Свято-Германовскую пустынь в калифорнийской Платине.
При этом сам инициатор этой акции, архиепископ Западно-Американский и Сан-Францисский Антоний (Медведев, 1908†2000), в угоду русской либеральной эмиграции ставивший палки в колеса еще при прославлении Царственных Мучеников, откровенно признавался подвергнутому им прещению о. Герману: «Я знаю, что ты невиновен, но так надо. Неужели ты не понимаешь? Это тебе же на пользу! […] Ты просто не имеешь права существовать так, как сейчас. Я закрою ваше дело моим указом».
Однако «дело» это было, напомним, Святителя Иоанна (Максимовича), епископа Нектария (Концевича) и праведного отца Серафима (Роуза)!


132.
Епископ Сеатлийский, викарий Западно-Американской епархии Нектарий (Концевич, 1905†1983) с иеромонахом Серафимом (Роузом, 1934†1982).

Совершенную пустоту обвинений против о. Германа подтверждал уже после его кончины известный приверженец Зарубежной Церкви Георгий Солдатов: «Главное, в чем его обвиняли, это что у него не “православное учение”. Но подробных обвинений не было сделано так же, как и в его личной жизни обвинителей не оказалось».
На какое-то время у отца Германа, по его словам, опустились руки.
Вот что он ответил в те дни пришедшему к нему за советом американцу, возглавлявшему общину таких же, как и он сам ищущих Истину, для просвещения которых и основывалась собственно Платинская обитель:

«…Не принимай Православия, покуда не готовы твои подопечные. Иначе церковные иерархи съедят тебя с потрохами, разрушат всё созданное твоим трудом, выхолостят дух братского единодушия, прикрываясь высокими словами о послушании, смирении и прочем. Сами они – безплодные смоковницы и апостольского духа не стяжают. Они лишь способны погасить и ваш огонек веры “во имя Православия”. Оставайтесь пока сами по себе, набирайтесь сил, дабы стать самостоятельными тружениками Православия».

Дальнейшие события были еще более характерны, объясняя многое.
Вместе с некоторыми платинскими насельниками о. Герман вышел из юрисдикции РПЦЗ и, не видя в то время иной возможности, перешел в юрисдикцию «Греческой Православной Миссионерской Архиепископии Америки».


133.
Благословенная Платина!

Находясь в ней, он и приезжал в Москву, где был принят митрополитом Питиримом (Нечаевым), выделившим для нужд их просветительского братства помещения в соседнем с Издательским отделом здании.
Мне посчастливилось побывать там, когда там только что появились «американские валаамцы». Самое первое, что они сделали: оборудовали моленную. Размещалась она в подвале кирпичного дореволюционной еще постройки дома. Покрошившийся кирпич, бумажные иконки с неугасимыми лампадками перед ними, наскоро сколоченный аналой с потертыми псалтирью и молитвословом.
Наверное, такими были первохристианские катакомбы и моленные обителей в Святой Руси.
Дух молитвы, дух святости царил и правил там.
Незабываемое впечатление!
А вскоре приехал и отец Герман, с которым мне посчастливилось не однажды беседовать.


134.
Игумен Герман (Подмошенский, 1934†2014). Именно таким я его запомнил!

Насколько я понимал, он в то время хотел пойти под омофор Московской Патриархии. Препятствий со стороны священноначалия, я думаю, не предвиделось. Но сам о. Герман, по вполне понятным причинам, был весьма осмотрительным. И эта его осторожность, думаю, вполне оправдала себя. В организационном плане и по своим возможностям Московская Патриархия была не чета Зарубежной Церкви. А потому требовалась еще большая осторожность

135.

Даже книгу, из которой я взял приведенные ранее слова (Иеромонах Дамаскин (Христесен). Не от мiра сего. Жизнь и учение Серафима (Роуза) Платинского»), впервые увидевшую свет на русском языке в 1995 г., при последующих переизданиях тщательно выскребли.
Оно и понятно: не каждому хочется смотреть на себя в зеркало.


136.
Могила о Серафима (Роуза) в монастыре Преподобного Германа Аляскинского в Платине.

Что же касается «духа», то сегодня очень многие, порой, не высказываясь прямо, понимают, в чем дело. Простейший пример – те, кто ездит за духовной помощью на Афон. Русские паломники, особенно те, которые приезжают на Святую Гору впервые, приходят, разумеется, и в русскую Пантелеимоновскую обитель. Но за помощью, за молитвами обращаются, все же, в другие монастыри и скиты. Да и наиболее углубленные, ищущие наши соотечественники-монахи также прилагают немало усилий, чтобы попасть в число братии греческих монастырей. Если честно ответите себе на вопрос: почему так? – вы вполне поймете, в чем тут суть дела…

137.
Отец Герман отошел в мiр иной 30 июня 2014 года в возрасте 80 лет. В последние годы этот выдающийся миссионер современности, основавший в Америке семь православных обителей, жил на покое в Свято-Серафимовском скиту близ Минеаполиса.

Однако процесс этот обоюдоострый.
На своем веку мне довелось повидать немало тех, кто – в поисках «высокой духовности» – шел в разных направлениях: из Патриаршей Церкви в Зарубежную и наоборот. Однако среди всех этих ищущих, уповающих более на среду и обстоятельства, чем не на длительный кропотливый труд над собой, я не встретил ни одного обретшего то, чего они алкали.
Как правило, поиск на этом не прекращался и заводил далее в такие места, которые и им самим, в начале пути, думаю, невозможно было и даже страшно представить. Но, как говорится, человек, в конце концов, привыкает ко всему. (В последнем случае я уже пишу, имея в виду «катакомбные», «истинные», «царские» и прочие «церкви», коим в наши дни нет числа.)
Всё виденное мною можно уместить в неполную фразу Льва Толстого из «Войны и мира», передававшую переживания Пьера Безухова: «…Уже сколько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса».
Если быть честным, то реальность такова, что все попытки (на протестной волне) создать собственную церковную иерархию повсеместно оканчиваются крахом, что ясно демонстрирует нам, что это не просто «неудачная попытка», «действия каких-то тайных структур» или «несчастливое стечение обстоятельств», а Воля Божия. А против неё куда же идти?
Однако это вовсе не говорит о том, что нужно мириться со всеми отступлениями, которыми всё более и более наполняются законные иерархии различных поместных Церквей.
С течением времени положение всё усложняется. Более того, когда-нибудь оно станет вовсе невозможным, непригодным и даже вредным для спасения души.
Тогда, вероятнее всего, единственно возможным останется путь ВНЕЮРИСДИКЦИОННОГО или, если угодно, ТРАНСЮРИСДИКЦИОННОГО ПРАВОСЛАВИЯ, возможно, с какими-то элементами «беглопоповства» (не в старообрядческом, разумеется, изводе). Это, по всей вероятности, будет единственной возможностью сохранить огонек хоть какой-то духовности, а вместе с ним и возможностью личного спасения.
Но это, конечно, уже в самые последние времена...

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner