?

Log in

No account? Create an account

January 22nd, 2015

01.

Что́ и кàк глаза мои видели

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя! иль ты приснилась мне?

Сергей ЕСЕНИН

В последнее время старые мои друзья и новые знакомые, а порой и вовсе малоизвестные мне люди, всё чаще спрашивают меня: «А почему бы вам не записать то, чему вы были свидетелем, что только что рассказывали нам?»
В ответ я, как правило, говорил, что обо всем этом давно и подробно написали многие мои знакомые: и Андрей Щедрин, и Вячеслав Дёмин, и Леонид Симонович, и Игорь Дьяков, и многие другие…
Конечно, пути-дороги наши давно уже разошлись. Изредка мы еще сообщаемся друг с другом, однако ведем нашу «переписку» уже не «из двух углов», а из всех ста двух. У каждого своя изолированная квартира со всеми удобствами, из окон которых открываются разные, непохожие друг на друга, виды. Но, знаете, нет-нет да и взгрустнется, затоскуешь иногда по «коммуналке», пронзит неожиданно фантомная боль в «ампутированной ноге»… И тогда мы принимаемся за мемуары…
Так к этому, в конце концов, пришел и я. Нет, конечно, писать что-либо хронологически цельное я не буду. Это действительно уже сделали другие. Да и обобщать ничего не буду. Так… что напишется… что успеется…
Мой рассказ будет не только о том что́, но и кàк я видел.
Конечно, в нем легко обнаружится ностальгия по прошлому, по молодости, но – обещаю – непременно с привкусом современных наших разногласий. Куда же от этого денешься…
При этом мне хотелось бы подчеркнуть, это будет исключительно моя личная точка зрения, ни в коем случае не претендующая на объективность.
Это как известная притча о слепых и слоне.
Однажды подвели к слону незрячих и спросили, что это, по их мнению?
Оказавшийся у хобота сказал: «Это толстый канат».
Ощупавший ногу пришел к заключению: «Это массивная колонна».
Водивший руками по бивню сделал вывод: «Это огромная гладкая кость».
Вот и я, надеясь на снисхождении читателей, прошу считать меня одним из этих слепцов и не судить меня слишком строго.
1.
Памятная доска на доме, в котором жил академик Н.Д. Зелинский.

В гостиной Зелинских

Хорошо помню, как я впервые попал туда: к дому № 2 в ближайшем к знаменитому московскому Центральному телеграфу Никитскому переулке. Подошли мы к нему в сумерках. Позвонили. Открыли нам не сразу. Слышно было как спускались по ступеням, гремели цепочками. Отозвавшись на поворот ключа, щелкнул замок.
Войдя, попали в тускло освещенную высокую переднюю. Черный от копоти потолок, стены в темных от потоков воды разводах. Недавно здесь был пожар. Поджог. Виной тому было местоположение. Старинный университетский дом бывшего химического факультета Московского университета – сверхдорогая недвижимость в самом центре столицы, рядом со станцией метро «Охотный ряд» (тогда еще «Проспект Маркса»).


2.
Дверь в парадное музея-квартиры.

Выстоять сыну академика помогла тогда память об уже произошедшей много лет назад горькой истории: «Вопреки известным предсмертным пожеланиям отца, высказанным им тогдашнему президенту АН СССР, его ученику, А.Н. Несмеянову и ректору МГУ академику И.Г. Петровскому, был разгромлен, под предлогом переезда в новое здание, весь Химический корпус Московского университета. Старинные дубовые химические столы середины XIX века прямо из окон выбрасывались во двор, а с ними и старинная фарфоровая химическая посуда. Это произошло сразу после смерти отца 31 июля 1953 года. Для меня в этом был тяжелый мистический смысл. До сих пор не могу понять, почему созданию “нового” должно сопутствовать полное уничтожение “старого”? Этот же вопрос задаем мы себе и сегодня. В те годы сохранилась только личная лаборатория Н.Д. Зелинского в правом крыле Химического корпуса, построенная им еще в 1905 году (720 кв. м.), а также две комнаты бывшей квартиры (по распоряжению Совмина СССР). Окончательный разгром лаборатории произошел в 1995 году, – к 90-летию со дня ее основания. В Европе ее бы конечно сохранили, как уникальный химический музей. У нас же превратили в ресторан...»
Но мы забегаем вперед. Пока что на дворе год 1990-й. От покушавшихся на Музей-квартиру академика Н.Д. Зелинского сумели обиться. Кстати говоря, она и сегодня в целости и сохранности.
Но прежде, чем войти в нее, пару слов стоит, всё же, сказать и о том не столь далеком, но всё-таки успевшим порядочно отдалиться от нас времени. Чтобы почувствовать, так сказать, аромат эпохи.
Самым разумным, думается, будет процитировать хозяйку этой квартиры, речь о которой впереди. Вот ее текст образца 1991 года:
«Покупая бульонные кубики из Чили или майку из Аргентины, я нередко перечитываю рецепты диетологов дореволюционной России. По простоте душевной они выписывали больным ветчину, морошку, клюкву, лимоны, черную икру, куриный бульон… Почему-то не назначали прокисшей капусты, которой (да еще свеклой) сегодня в основном питается голодная Москва и весь наш народ. […]
– Вы едите слишком много хлеба, – заявил нам недавно с телеэкрана премьер Павлов… (А он может еще и не то заявить, наверное.) […]


2 а.
За хлебом…

2 б.
За мясом…

2 в.
За вином…

2 г.
За колбасой…

2 д.
За мылом...


2 е.
За чайными чашками…

Поэт Иосиф Бродский в “Курьере ЮНЕСКО” за 1990 г. с тайным предвкушением обещал русским “войну экономическими средствами”, то есть голодом. А ведь прав оказался, даром что лауреат Нобелевской премии! Пойдите в очередь, и вы увидите стаю голодных, а у прилавка с водкой вас просто изобьют и отнимут “добычу”. Нас толкают, и вполне последовательно, к ускоряющемуся моральному падению, к грехопадению. В очереди за помидорами в подмосковном городе одна пожилая гражданка «в сердцах» выбросила на мостовую ребенка только потому, что его отец хотел без очереди взять помидоры жене в больницу. Ребенок тут же умер. Отец же на глазах у оторопевшей очереди убил женщину» (Наш современник. 1991. № 8).

2 ж.

(А, кстати, сравните то не такое уж и далекое время, в котором многие из нас жили, с нынешним. Недовольны сегодняшней платой за попытку выдраться из западного гетто? – Может быть, хотите возвратиться к тем «благословенным» временам, когда на пустой желудок «свободы наглотались мы как водки»?..)

…Но вот мы поднялись по ступеням в прихожей. Повернули налево. Открылась дверь. Совершенно неожиданно мы оказались в ярко освещенной большой комнате. То ли гостиная, то ли зал заседаний.


3.

Большую часть ее занимал длинный стол с чинно стоящими вдоль него стульями. Одна из достопримечательностей ее – стенд со старым противогазом в разрезе. Между прочим, единственный сохранившийся до наших дней экземпляр времен Великой войны. Столетний раритет.
Спасший миллионы человеческих жизней «угольный противогаз» Н.Д. Зелинского, в результате личного вмешательства Императора Николая II в марте 1916 г. был принят на вооружение Русской армии. В кратчайшие сроки изготовили и послали на фронт 11 миллионов противогазов.


4.
«Угольный противогаз» Н.Д. Зелинского. 1916 г.

До конца своих дней лауреат Сталинских и Ленинских премий бережно хранил Царский портрет, ныне – среди икон и семейных портретов – занимающий почетное место в музее-квартире.
«Помню, – рассказывал нам А.Н. Зелинский, сын академика, – как уже во время Великой Отечественной войны, в 1943-м к нам домой приезжал один из близких отцу людей, профессор Н.А. Фигуровский. Прибыл он с фронта, привез нам в подарок часть своего фронтового пайка и сказал: “А знаете, Николай Дмитриевич, немцы не начинают химическую войну только потому, что у нас есть противогаз! Ваш противогаз!”».
К чести академика Н.Д. Зелинского заметим, что ученый не стал патентовать свое изобретение, пустив его в свободное обращение (в отличие, скажем, от пенициллина, на пути которого к своим русским союзникам во время и после второй мiровой американцы воздвигли ничем не оправданные барьеры). Что касается русского академика, то его благородство спасло тогда сотни тысяч человеческих жизней с той и другой стороны фронта.
Сделал Николай Дмитриевич немало и других выдающихся открытий. Его активированный уголь до сих пор можно купить в любой аптеке, а предложенный им новый метод получения бензина вывел в 1930-е годы промышленность СССР на качественно новый уровень. В химии ХХ века Зелинский стал тем, кем Менделеев был в предшествующем.
Порог квартиры этого человека я и переступил впервые в 1990 г., когда, уйдя вслед за А.А. Прохановым из журнала «Советская литература», работал уже в только что основанной им газете «День» (в 1993 г. превратившейся в «Завтра»).
Это, замечу, было непростое для меня решение…


Из моей записной книжки «16 декабря. Воскресение. Позвонил Слава Огрызко и передал предложение А.А. Проханова перейти в “День”. Что ж, должен, несмотря на выгоды остаться (спокойствие, устроенность, нелюбовь к переменам, несмотря на то, что они часто со мной происходят), сделать этот шаг.
23 декабря 1990 г. Вторник. Тоска по высокой стопе бумаги, тишине, деревне и белом снеге. Неужели когда-нибудь настанет встреча с главным (не считая, разумеется, обретения веры)?» (Придет время это не скоро, но когда это произойдет, не будет стопы бумаги: только компьютерный монитор, клавиши да юркая мышка на коврике. Однако тишина, деревня и чистый негородской снег – всё это сбудется…)

5.

Ходили мы в начале 1990-х к Зелинским обычно вместе с моим другом Алексеем Широпаевым.

6.
Анафема у мавзолея. Слева направо: Юрий Сурхайханов, Валерий Архипов (держит хоругвь) и Алексей Широпаев (с иконой). 9 декабря 1990 г. Фото размещено на ЖЖ rosh_mosoh

Заглядывали на огонек и другие наши соратники: Вячеслав Демин, Леонид Болотин, Александр Побезинский, Леонид Симонович…

7.
Молебен на Красной площади возле часовни на месте разрушенного храма Казанской иконы Божией Матери (ныне восстановленного). Под хоругвью основатель Национально-патриотического фронта «Память» Д.Д. Васильев (1945†2003). Читает акафист монах Григорий. Возле него слева направо Александр Побезинский и Вячеслав Демин. 9 декабря 1990 г. Фото размещено на ЖЖ rosh_mosoh

8.
Леонид Болотин у часовни-памятника Героям Плевны в Москве. 17 июля 1998 г. Личный архив Л.Е. Болотина.

8 а.
Л.Д. Симонович-Никшич с автором. Лето 2012 г.

Бывали тут председатель одного из православных братств Михаил Вавилов, издатель известной в то время газеты «Русское Воскресение» Алексей Батогов, ученый и известный общественный деятель, сопредседатель Комитета спасения Волги Сергей Антонович Шатохин, недавно, к сожалению, почивший…

9.
Сергей Антонович Шатохин (1939†2014).

Нередко мы видели тут и других ученых, обычно с особенным, непривычным взглядом на свою науку; как правило, изучавших те или иные явления, широко используя смежные дисциплины.
Словом, каждой твари было по паре. Настоящий Ноев ковчег…
Вспоминая те времена, на память невольно приходят вот эти строчки из стихотворения сослуживца М.Ю. Лермонтова, офицера-нижегородца М.П. Розенгейма, впоследствии известного поэта:


Да, помню я ваш дом, радушьем знаменитый,
Приют гонимых всех суровою судьбой,
Для всех изгнанников приветливо открытый…


О некоторых из гостей – речь впереди, а пока расскажем о хозяевах квартиры, которым, как и многим их гостям, был присущ независимый широкий взгляд на многие жизненные явления, не исключая социальных или политических.
Сын академика, историк Андрей Николаевич Зелинский, подтянутый сухощавый человек, напоминавший своим видом классического интеллигента прежних времен, был очень приветливым, но весьма немногословным человеком. Во время наших собеседований он иногда прохаживался, но чаще сидел во главе стола или за особым маленьким столиком, стоявшим у стенда с противогазом. В особо интересовавших, видимо, его моментах беседы он поднимал голову и как-то особенно пристально всматривался в говорившего, а потом и в каждого нас.
Вела наши беседы, направляя их в определенное русло, супруга Андрея Николаевича – Юлия Григорьевна Шишина, общительная и в силу своего образования (врач-психиатр) более опытная в таких делах женщина. Говорили «идем к Зелинским», а по существу шли на встречу именно с ней. Что же она приготовит на сей раз, о чем пойдет речь?..
Впоследствии некоторые из участников тех вечеров заявляли: там, мол, «снимали информацию»…
Но, думается, что процесс, всё же, был взаимным.
Хозяева оценивали нас. Их интересовало, какие мысли (после того, как «умственные плотины» рухнули) имеют хождение в обществе, «кто пришел»…
Мы приглядывались к ним: какие, мол, они бывшие: из советских академиков и русских досюльных ученых.
Оценивали друг друга; можно сказать, принюхивались…
10.
Андрей Николаевич Зелинский.

«Мiротворный круг» Андрея Николаевича Зелинского

Попав в непривычную обстановку необычного дома, некоторых, помню, соблазняла и шелковая профессорская шапочка Н.Д. Зелинского на фотографиях, и развешенные по стенам «мiротворные круги», иллюстрирующие одну из теорий, разработанных сыном академика – А.Н. Зелинским, нынешним хозяином квартиры.

11.
Академик Николай Дмитриевич Зелинский в профессорской шапочке.

В связи с этим толковали об «эзотерических сферах», об «археометре» известного оккультиста Сент-Ива д`Альвейдра, о «черной масонской шапочке мастера». Впрочем, в последнем обвиняли и С.А. Нилуса, припоминая известную фотографию публикатора «Протоколов сионских мудрецов» в такой же примерно шапочке. Разговаривая с некоторыми моими друзьями перед самой публикацией этих воспоминаний, я с удивлением обнаружил, что многие из тех фобий благополучно преодолели это непростое 25-летие…

12.
А.Н. Зелинский (справа) и культуролог И.Я. Петухов, член Центра ноосферной защиты имени академика Н.Д. Зелинского с «Miротворными кругами».

В этой тогда еще только набиравшей обороты, а теперь уже полномасштабной психологической и идеологической войне должны быть, разумеется, свои жертвы. Были, есть и будут. Да и какая же война без них? На внешне невидимом поле боя присутствовали обманщики и обманутые. Среди последних было немало тех, кто, как некогда писал поэт, сам обманываться был рад.
Отчасти я это понимал и тогда…


Из записной книжки (31 августа 1991 г.): «Патриотическое движение поражено многими недугами. Есть врожденные, есть благоприобретенные, есть внедренные извне для разрушения. Где что – разобраться сложно. В отдельных случаях и вовсе невозможно. Психическая неуравновешенность, порой на грани истерики. 1) Не секрет, что иногда примыкают просто психически больные. 2) Многих таковыми сделала отсидка (через пять-шесть-семь лет любой зэк не может восстановиться для умственной деятельности). 3) Влияние окружающей обстановки “на грани катастрофы” при всеобщей эйфории и сознании своего безсилия что-либо изменить.
Ю.Г. Шишина (психиатр), побывав 30 августа на заседании правления Союза писателей России, подтвердила, что многим из присутствовавших там нужна психиатрическая помощь.
Отсутствие обобщающих основанных на проверенных фактах трудов по конспирологии и русско-еврейском противостоянии порождает фантомы скрытых врагов под маской друзей. К такого рода слухам относятся [далее следовал список известных в патриотической среде того времени личностей с указанием приписываемой им принадлежности со ссылкой на источник слухов. – С.Ф.]. Это или правда, или провокация с целью вывести этих людей из патриотического поля».


Отчасти этих недоверчивых людей, конечно, можно было понять: чтение их было строго избирательным, да и всяческой паутины вокруг было предостаточно. Но все же, справедливости и истины ради, поясним, что «мiротворные круги», которые так смущали (и продолжают смущать) некоторых моих сотоварищей, являлись всего лишь пояснительными схемами к серьезному научному исследованию А.Н. Зелинского о календаре, признанному как ученым сообществом, так и Церковью.
В этой связи весьма показательна издательская история этой работы.
Впервые она увидела свет в 1978 г. в весьма авторитетном в свое время академическом продолжающемся издании «Контекст». Называлась работа «Конструктивные принципы древнерусского календаря». Скан этой статьи имеется в электронной библиотеке Московского университета
http://lib.mexmat.ru

13.
Обложка сборника «Контекст 1978. Литературно-теоретические исследования» (М. Издательство «Наука». 1978) где на страницах 62-135 впервые была опубликована работа А.Н. Зелинского.

В 1996 г. эту работу отдельной книжкой выпустило издательство Подворья Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря в Москве.

14.
Обложка первого отдельного издания труда А.А. Зелинского. 1996 г.

Однако первым оценил значимость труда Андрея Николаевича митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим (Нечаев, 1926†2003), глава Издательского отдела Русской Православной Церкви. Мне приходилось общаться с Владыкой. Это был высококультурный, образованный человек, опытный и искусный церковный политик.
Именно по инициативе Владыки в его детище – выходившей в большом формате на мелованной бумаге с цветной печатью газете «Православное чтение» – в 1990 г. (№ 6) вышла прекрасно иллюстрированная статья А.Н. Зелинского. Называлась она «Литургическое время Христианской культуры». Этот заголовок более точно отражал мысли ее автора, чем советский «древнерусский календарь».
К сожалению обе эти публикации, учитывая и их переиздания, вышли мизерным тиражом, превратившись к настоящему времени в библиографическую редкость. И это при том, что вопрос, рассматривающийся в них, представляет не только исторический или церковно-прикладной интерес.
Предметом исследования А.Н. Зелинского действительно являлся православный византийский календарь, т.н. Юлианский. Называли его по-разному «Мiротворный круг», «Церковный круг», «Великий индиктион».

Подробные схемы Мiротворного круга, созданные А.Н. Зелинским, см. здесь:
http://calendar.orthlib.ru/bysant_calendar/bysant_calendar.html

Мы же попытаемся привлечь внимание к другому аспекту исследования.

15.
«Великий мiротворный круг». Первая схема А.Н. Зелинского.

Ведь дело тут не только в науке. В одной из специальных книг, посвященных календарной проблеме, вышедшей из-под пера православных исследователей, А.Н. Зелинского называют «математиком и астрономом».
Эта ошибка весьма примечательна: она наглядно демонстрирует ход мыслей гуманитариев церковной, так сказать, складки. Кому-де и заниматься календарной проблемой, как не математику и астроному?
В действительности А.Н. Зелинский по специальности историк (также, заметим, как и учитель его супруги – знаменитый А.Л. Чижевский, о котором речь впереди, и что само по себе также не случайно).
В 1960 г. Александр Николаевич закончил исторический факультет Московского Государственного Университета имени М.В. Ломоносова.


16.
Центр первой схемы – хризма.

«А.Н.Зелинский, – замечает его знакомый и близкий сотрудник И.Я. Петухов, – неоднократно читал в МГУ курс “Типология культуры и категория времени” Абстрактная, кажется, тема на самом деле до нельзя актуальна. В мiре решается программа “мелтинг пот” – смешения культур, а стало быть, их исчезновения».
Но раз «культур» – значит и народов!
«Из всех моделей Культур мне, – говорит сам А.Н. Зелинский, – конечно, ближе всего Модель Христианской культуры, мне родной. Учение Христа – это “учение о жертве”, например “о принесении себя на алтарь служения другим”. На модели вы увидите сумму христианских понятий: расчёты Пасхи, праздник Христова воскресения, круг святых, принесших себя в жертву человечеству при самых трагических обстоятельствах, порядок Христианских праздников. Сущность Христианства заключена в Пасхальном песнопении: “Христос воскресе из мертвых, смертью смерть поправ и сущим во гробе живот (жизнь) даровав”. Полемика о том, нужно ли преподавать Христианское учение детям? у меня вызывает недоумение. Эту необходимость нравственной опоры нельзя объяснить рационально, можно постичь только религиозно. Современность, идущая к Технозою, слиянию человека и машины обрекает человечество на гибель».
Так мы подошли к современным общественно-политическим смыслам, заложенным в этой академической работе.
Чтобы лучше понять их, обратимся к давней (вышедшей еще в октябре 1990 г.) статье писателя Г.П. Калюжного, секретаря Союза писателей России, издателя и основателя «Энциклопедии сел и деревень».


17.
Григорий Петрович Калюжный.

Григория Петровича мне приходилось встречать, в том числе и у Зелинских. Уроженец Макеевки Донецкой области, он был штурманом гражданской авиации. В то время он меня интересовал, как обладатель информации о генерале М.К. Дитерихсе, участнике расследования цареубийства 1918 г. Однако, несмотря на полученный от самого писателя номер телефона, Г.П. Калюжный оказался неуловимым (для меня, во всяком случае): трубку он так ни разу и не поднял…
Статью, фрагменты которой мы далее приведем, вышла в «Московском литераторе». Название этой газеты будет встречаться неоднократно и далее, потому скажем о ней несколько слов.
Руководил «Московским литератором» в 1988-2000 гг. мой ровесник (тоже 1951 года рождения) Николай Иванович Дорошенко…
То был, на мой взгляд, звездный час этой газеты, который, каждое в свое время, переживали почти все периодические издания. В отличие от прочей патриотического толка периодики, такой, например, как «Наш современник», «День», «Молодая гвардия», «Москва», «Московский литератор» был в то время для меня и некоторых из моих друзей, практически единственным безцензурным изданием. В отличие от перечисленных газет и журналов, в двух из которых мне даже приходилось самому работать, на страницах «Московского литератора» я мог в то время вполне свободно излагать свои мысли.

18.

Позднее такая возможность мне предоставлялась лишь однажды – в «Русском вестнике», возглавлявшимся ныне покойным А.А. Сениным, о чем мне уже приходилось писать:
http://www.nashaepoha.ru/?page=sitenews&lang=1&id=6198
В последний раз Николая Дорошенко я видел 17 февраля 1998 г. в храме Сретенского монастыря на отпевании П.Г. Паламарчука, с которым мы были близки, особенно в последние годы его жизни. (Может быть, когда-нибудь напишу и об этом.)
Кстати, выразился я так («в последний раз») не потому, что с Николаем Ивановичем что-либо случилось. Он, слава Богу, жив-здоров. Но вот я по болезни стал невыездным. Живу в подмосковной деревне, в столице не бываю. Так что вряд ли с Н.И. Дорошенко удастся еще раз свидеться. Потому и хочется, пользуясь случаем, еще раз помянуть добрым словом этого человека.


19.
Николай Иванович Дорошенко.

Тема статьи Г.П. Калюжного была близка Н.И. Дорошенко. Позднее, в Международном независимом эколого-политологическом университете Николай Иванович читал даже спецкурс «Культура как среда обитания».
Любому, кто прочтет сегодня статью Г.П. Калюжного, упования его покажутся несколько наивными. Он, кажется, не понимает того, что процесс одинаково (как у нас, так и на Западе) был запущен одной и той же силой.
О степени простодушия – но одновременно и неиспорченности (ведь для чистого всё чисто) – автора можно судить хотя бы по содержанию вот этого видеоролика:

https://www.youtube.com/watch?v=EDU_PgmCx4Y
Причину этого недостатка нетрудно понять: статья была написана и опубликована еще до развала СССР. С тех пор мiр далеко ушел…
Однако при этом Г.П. Калюжный – ничего не скажешь – точно определял многие болевые точки, наиболее рельефно проявившиеся в настоящее время.
Но вот, наконец, и сам этот текст: «Будучи кандидатом в народные депутаты РСФСР, в своей программе я настаивал на необходимости судебного расследования массового уничтожения российских деревень, наших этнических родников, под видом неперспективных. Напомню, что с 1959 по 1969 год погибло 236 тысяч сел и деревень, то есть в 3,5 раза больше, чем за всю Великую Отечественную войну.
Скандал в ЦДЛ, судебный процесс над […] Осташвили, оказывается перевесил эту национальную катастрофу. Ни правительство, ни народных депутатов этот вопрос не волнует. Почему? […] Полное равнодушие к народной жизни. Неужели нашим руководителям не известно, что любой народ формируется прежде всего вокруг национальных святынь, без которых ни одной нации на земле до сих пор не существовало. […]
…Ни о каких преобразованиях не может быть и речи до тех пор, пока не будет принят столбовой закон об ответственности правительства и его аппарата, включая и депутатский корпус, за принимаемые решения – без срока давности, дабы обезопасить наших потомков от государственного авантюризма. Правительство должно нести судебную ответственность за отчуждение своих народов от земли, истории Отечества и национальных культур […]
Этот закон должен обезпечить немедленное прекращение и запрещение экспериментов над человеком и обществом (экономических, идеологических, социальных, психотелевизионных и т.д.). Этот закон должен войти в Конституцию […]
При этом я хочу особо подчеркнуть, что существующая ныне модель конституции более чем несовершенна, ибо не включает в себя целый ряд жизненно важных положений, среди которых, говоря словами известного культуролога Андрея Николаевича Зелинского, нет положения о ноосферной (духовно-психологической) защите общества. […] Этот пробел следует компенсировать:
1. Законом о защите человеческого сознания и психики от насильственного подавления, психоцидом, экоцидом, идеологическим терроризмом и т.д. через средства массовой информации, и особенно через телевидение. Должны быть разработаны эффективные критерии допустимого психологического воздействия на человека (общество) по принципу сущностной информации. Следует учесть и то, что сегодня уже имеются устройства (вещества) воздействия на сознание человека на расстоянии.
2. Вводом основательно разработанного национального права, строго согласованного с институтом национальных святынь, зафиксированных новой Конституцией РСФСР (материнство, национальная символика и т.д.)
3. Законом об ответственности за осквернение святынь всех народов, проживающих в России или за ее пределами. И добиваться установленным путем включения данного закона в международное право.
4. Законом об охране чистоты и природного строя русского языка, неразрывно связанного с Литургическим православным календарем, возврат к которому неизбежное условие возврата нашего народа в русло естественно развития» (Московский литератор, 19 октября 1990 г.).
Далее Г.П. Калюжный приводил слова А.Н. Зелинского о значимости этого, как определял сам этот ученый, «сакрального литургического календаря средневековья» для современности:
«Календарь – это ритм, который должен объединять внешний Космос мiроздания с внутренним Космосом человека в некое единое гармоническое целое. Но календарь – не только ритм, но и память. Поэтому календарь по самой своей сути есть выражение того, что можно определить понятием “ритмической памятью человечества”».


20.
«Великий мiротворный круг». Вторая схема А.Н. Зелинского.

Существует и поэтическое выражение этих мыслей в одном из стихотворений А.Н. Зелинского:

«Куда ушёл вчерашний день –
Никто не знает…»

(Из радиопередачи)

Как не пропасть в безконечности Времени?
Как перейти через бездонный провал?
Издавна люди томятся в сомнениях,
Молятся, просят, чтоб Бог помогал.
Лавой событий Время летит,
Уничтожая всё на пути!
Как же измерить его, как найти
Образ какой-то, какое сравнение,
Чтоб воссоздать всю «иллюзию» Времени?
Его не увидеть, не прожевать,
Время мы можем лишь «переживать»:
Смерть и рождение, Бог и Любовь,
Радость и горе, возникшие вновь,
Бога невидимый перст иль Судьбы –
Жизни земной безконечность борьбы.

Нет у народов особых часов,
Есть только сердцем услышанный зов:
Каждое племя, каждый народ
Время по-своему осознаёт.
Вот так и рождаются «Формулы Времени»,
Передаваемые поколениями.


Супруга Андрея Николаевича Ю.Г. Шишина сжала эти мысли до мàксимы: «Культура – это литургически организованное сознание народа».
Последнее определение заставляет нас вспомнить о весьма важных, самых, пожалуй, главных в жизни вещах.
Об этом незадолго до смерти рассуждал В.В. Розанов, писавший: «…Литургия есть полный круг научения, сверх коего не нужно еще ничего человеку».
Мой крестный о. Валериан Кречетов рассказывал, как его, еще молодого клирика, наставлял старец: «Изучай Богослужение. В нем всё Богословие».
Я сразу же занес эти слова в записную книжку. И ведь действительно, Литургическое Богословие самое выверенное, и в силу этого самое надежное. Там Ветхий Завет, прошедший через руки Церкви, вполне безопасен, а сама святоотеческая мудрость содержится в наиболее ясном для понимания виде.


21.
Центр второй схемы.

Как и его отец-академик, одной из главных целей своих научных изысканий ставивший сохранение физической жизни человека, его сын, доктор исторических наук А.Н. Зелинский продолжает это перешедшее к нему по наследству дело.
Именно в 1991 г. (т.е. как раз в описываемое нами время) Андрей Николаевич объявил о создании Центра ноосферной защиты имени академика Н.Д. Зелинского, став его генеральным директором. Правда, окончательного учреждения сообщества пришлось ожидать еще некоторое время. Произошло это 28 января 1997 года.


22.

С Андреем Николаевичем, впрочем, как и его супругой Юлией Григорьевной, мне не приходилось встречаться с первой половины 1990-х.
Как выяснилось теперь, с тех же самых пор не виделись с ними и многие мои друзья. Один из них, встретив А.Н. Зелинского на выставке картин Великой Княгини Ольги Николаевны (с ее невесткой О.Н. Куликовской Зелинские были знакомы в 1990-е; она даже как-то останавливалась у них), как-то написал мне о своих впечатлениях:
«…Я встретил Андрея Николаевича на выставке работ Великой Княгини Ольги Александровны в Третьяковской галерее, лет десять или восемь назад. В импозантном стройном старике Андрея Николаевича я не узнал, хотя постарался не подать виду. И мы беседовали с ним, я рассказывал о своей работе, но ничего не мог спросить у него, и только при расставании я вдруг вспомнил, кто же именно беседует со мной, и назвал его по имени и отчеству…»


23.

Взявшись описывать события тех лет, я заглянул в интернет и нашел современные фотографии Андрея Николаевича, которые теперь видите и вы.
Рассматривая их, невозможно не заметить его удивительное сходство с прославленным отцом.
24.
А.Н. Зелинский во главе стола в музее-квартире академика Н.Д. Зелинского в Никитском переулке.

В конспирологической паутине

Помню, когда мне еще только сказали, что мы идем к сыну академика Зелинского я, подумав, что ослышался, переспросил: «К внуку?» – «Нет, к сыну», – заверили меня.
Но, даже побывав в квартире в Никитском переулке и услышав там подтверждение, я все-таки полез в энциклопедию.
Ощущения не обманули меня. Но действительность, все же, оказалась иной. На сей раз «календари не врали». Академик Н.Д. Зелинский родился в 1861 г., за несколько дней до отмены крепостного права. Андрей Николаевич появился на свет в 1933 г., когда его отцу исполнилось 72 года. Матерью его была третья жена великого химика.
Первая супруга, Раиса Ивановна, урожденная Дрокова, скончалась в 1906 г. Этот брак продлился четверть века.
Столько же прожил Николай Дмитриевич со второй женой Евгенией Павловной, урожденной Кузьминой-Караваевой, талантливой пианисткой, среди предков которой был известный деятель Екатерининской эпохи Николай Александрович Львов, архитектор, художник, поэт, музыкант и… масон.
Дочь от этого второго брака Раиса Николаевна (1910†2001), известная в свое время художница, была замужем за другом и безотказным помощником своего отца, химиком Альфредом Феликсовичем Платэ (1906–1984), заведующим кафедрой химического факультета Московского университета. Старший их сын Николай (1934–2007) продолжил семейное поприще: в пятьдесят стал академиком, более двух десятков лет возглавлял Институт нефтехимического синтеза, был вице-президентом Российской Академии Наук. У второго, Феликса, была иная стезя: журналист-международник, японовед.


25.
Академик Н.Д. Зелинский (в центре); слева от него – А.Ф. Платэ, справа – Р.Н. Зелинская-Платэ и их дети Николай и Феликс.

О третьей жене академика Н.Д. Зелинского, матери Андрея Николаевича, долгое время было мало что известно.
Это породило немало спекуляций, попавших, к сожалению, не только в желтую прессу и подобного рода книги.
Жертвой увлечения конспирологией (вещью, в общем-то, полезной, однако в меру) оказался автор известной книги «Сталин и заговор Тухачевского» (М. 2003) Валентин Александрович Лесков.


В.А. Лесков. Фото
В.А. Лесков.

Вот что он пишет:
«Михаил Николаевич Тухачевский был женат, как говорили, трижды […] Первый брак оказался неудачным. Будущий маршал женился в начале Гражданской войны на своей “даме”, с которой постоянно танцевал на балах – дочери машиниста пензенского депо Марии Васильевне Игнатьевой. […] Очень возмущали ее любовные истории мужа. После многих резких объяснений в 1920 г. в Смоленске, как говорили, в знак протеста она застрелилась. […] После эпизодичного второго брака (в ходе которого умерла его маленькая дочь и последовал развод) Тухачевский женился на Нине Евгеньевне Гриневич, молодой, очень приятной и хорошо воспитанной женщине, по-видимому, польско-литовского происхождения, из шляхетской семьи. Впрочем, поручиться за это трудно, зная свойственную той эпохе систему частых разводов, новых браков и простых сожительств. Вполне вероятен и другой вариант: что была Нина Евгеньевна до брака с Кузьминым и Тухачевским женой Когана-Гриневича или его родной сестрой. О последнем следует сказать несколько слов, так как он вполне заслуживает внимания.
Коган-Гриневич М.Г. (1874–1938?) – еврей, видный деятель революции и профсоюзного движения. Был членом “Союза русских социал-демократов за границей” (1894-1903), основанного по инициативе группы “Освобождение труда” (Г. Плеханов, П. Аксельрод, В. Засулич и др.; их группа создана в 1873 г., это первые марксисты России!). В 1900-1902 гг. Коган-Гриневич – сотрудник журнала “Русская мысль”, с 1903 г. – член фракции меньшевиков, от них ушел к кадетам и сотрудничал в их газе те “Товарищ”, занимавшейся “лицемерно-скрытой борьбой с социал-демократией” (Ленин), в которой печатались, однако, Плеханов, Мартов и другие меньшевики. После Октябрьской революции 1917 г. возобновил работу в профсоюзном движении и входил в окружение одного из лидеров “правых” – Томского. Имел большие зарубежные связи по линии социал-демократии (среди ортодоксов и оппортунистов: в Германии, Швейцарии и Франции). Несомненно, Тухачевскому родственная связь с таким лицом, имевшему громадные связи на Западе и хорошо знавшему историю мировой социал-демократии с самого ее начала по личному опыту, была чрезвычайно выгодна. Поэтому брак с Гриневич, вне зависимости от того, была она сестрой (племянницей) или женой данного меньшевика, оказался чрезвычайно выгоден, так как давал возможность к установлению доверительных отношений и очень важных политических контактов.
Эту третью жену Тухачевский получил, отняв ее у законного мужа, тоже крупного командира – Кузьмина. С ней он достаточно долго состоял в тайной любовной связи. Эту жену он очень любил, как и свою дочь Светлану. Но любовниц продолжал иметь в большом количестве, отыскивая среди различных дам тех, кто подходил ему в его секретных политических делах.
Последние два года Тухачевский твердо решил развестись и с Ниной Евгеньевной (она тяжело болела). Но из-за дочери тянул с разрывом. И это жену погубило. Она, как и все его близкие, кончила жизнь в лагере, поскольку, подобно другим избранным дамам, занималась делами внутренней разведки, собирая для мужа всевозможные данные, которые его интересовали. Ее расстреляли в 1941 г. вместе с женами Гамарника и Уборевича.
С этой женой Тухачевского связана еще одна тайна, очень любопытная. Суть ее заключается вот в чем: думая о разводе и новом браке с Сац, Тухачевский не мог “просто так” бросить жену. Это было бы неблагородно (не по-дворянски!), да вдобавок и небезопасно: слишком много опасных его секретов она знала. Значит, надо было «устроить» ее судьбу при разводе так, чтобы она не пострадала:
1) по части престижа,
2) материально.
Никто из “адвокатов” Тухачевского не говорит, как он собирался решить столь трудную задачу. Да вдобавок и имя Сац лицемерно замалчивается!


Лесков. Книга

Рассмотрение разных материалов выводит в конце концов на одну интересную фигуру: академика-химика Н.Д. Зелинского (1861–1953). В чем тут интерес? А вот в чем: у последней жены академика и последней жены маршала, жаждавшего развестись и удобно “пристроить” жену, одно имя и отчество! Их обеих (если это разные лица!) зовут одинаково: Нина Евгеньевна. Это, конечно, великое чудо! При острой необходимости для маршала найти своей бывшей жене респектабельного и очень обеспеченного мужа у почтенного академика и у него – жены носят одинаковые имена и отчества!
Может, это действительно одно лицо? И маршал, имевший широкую систему связей, в том числе и с академиками, очень даже мог пожелать отдать бывшую жену в супружество почтенному академику 76-ти лет. Такой брак мог бы полностью удовлетворить честолюбивые амбиции супруги и дать ей привычный уровень материального обеспечения. А уж академик, получая молодую жену, бывшую супругу маршала (!), был бы ему благодарен по гроб жизни!
Итак, разные это лица или одно? Что вызывает подозрение? По крайне мере два обстоятельства: 1) во всех книгах, посвященных Зелинскому, за исключением одной, тщательно обходится вопрос о его семье; 2) среди фотографий, которые даются, фото Нины Евгеньевны нет! (См: Воронков М. Академик Николай Дмитриевич Зелинский. Альбом портретов. М. 1948.) Что за подозрительное нерасположение? Его можно понять только в том случае, если эта Нина Евгеньевна – бывшая жена маршала Тухачевского, осужденная судом и расстрелянная по приговору! В указанном случае, конечно, “портить” биографию академика подобным родством очень нежелательно!
Но что же делать, если такое было? Остается привычный путь – фальсификация. И так вот появляются в почтенном академическом издании (Академик Н.Д. Зелинский. Избранные труды. Т. 1. М. 1941. С. 16) следующие данные, маскирующие не очень красивую действительность:
– Первая жена академика, с которой он вступил в брак на втором курсе университета, – Раиса Ивановна (урожденная Дрокова). Она умерла от болезни в 1908 г., оставив сына Александра. – Вторая жена (с 1909 г.) – Евгения Павловна Кузьмина-Караваева. Она умерла в 1934 г., оставив дочь Раису (вышла замуж за доцента МГУ А.Ф. Платэ).
– Третья жена (академик, как видим, жуир-троеженец!) – Нина Евгеньевна Бок (урожденная Жуковская). От нее академик имел двух сыновей – Андрея и Николая.
Ни о Бок, ни о Жуковском-отце никто ничего не говорит, хотя последний мог бы быть известным академиком, специалистом в сфере авиации или его родственником. И такой брак был бы Зелинскому весьма выгоден. Но поскольку никто не говорит о таком родстве, значит, скорее всего, имеет место случайное совпадение фамилий. Что касается Бока, то это явно немецкая фамилия, ее представители имели родственников в Германии (известен фельдмаршал Гитлера Федор фон Бок). Тухачевскому, следовательно, была интересна семья Боков, так как она могла играть полезную роль связных в Германии.
Итак, в настоящее время вопрос остается все-таки открытым, хотя больше шансов в пользу того, что эти две Нины Евгеньевны – одно лицо. За это говорит особенно одно обстоятельство – лица, находившиеся в дружеских связях с семьей академика Зелинского: 1) не хотят предъявить фото его третьей жены, 2) рассказать ее биографию, 3) не хотят точно сказать, когда и при каких обстоятельствах она умерла, 4) предъявить ее письма и дневники, которые будто бы существуют.
Показательно и еще кое-что: всезнающий Интернет о жизни и судьбе третьей жены Тухачевского не может поведать ничего вразумительного. Все это вместе взятое и подтверждает тот взгляд, что третья жена Тухачевского была позже третьей женой академика Зелинского».

Оставим на совести автора выражения, вроде совершенно хамского «жуир-троеженец» (в адрес академика) или утверждения о том, что «получая молодую жену, бывшую супругу маршала», ученый с мiровым именем должен был быть якобы благодарным маршалу (прыгнувшего на этот пост прямо из прапорщиков) «по гроб жизни». Что за лакейские представления!
Свои «выводы» В.А. Лесков строит исключительно на совпадении имени и отчества «Нина Евгеньевна», приговаривая при этом: «Это, конечно, великое чудо». Не замечает он одновременно другого, на наш взгляд, гораздо более впечатляющего чуда: расстрелянная якобы в 1941 г. в лагере жена академика благополучно здравствовала вплоть до 1989 года.
А ведь автор мог бы довольно легко унять свой конспирологический зуд, придя в московскую музей-квартиру, открытую для каждого желающего. И там легко нашел бы и фотографии, и сведения…
Нина Евгеньевна Зелинская (1898†1989), урожденная Жуковская и до своего замужества была человеком известным: профессиональный художник, училась у Д.Н. Кардовского и М.В. Нестерова.
«В сущности, все наиболее удачные портреты моего отца, – вспоминал Андрей Николаевич, – были написаны моей матерью. Между 1923 – годом их знакомства и 1953 –годом смерти отца. К слову сказать, когда они поженились – это было в 1933 году, маме пришлось почти полностью забросить живопись. Она была его безсменной помощницей, секретарем, референтом. В нашей бывшей квартире, а теперь Музее Зелинского, в старом МГУ до сих пор стоит ветхий “Ундервуд”, на котором она под диктовку отца напечатала не одну сотню страниц из его необозримых трудов».


26.
Академик Н.Д. Зелинский с супругой Ниной Евгеньевной за работой. Москва. 1945 г.

О родственных связях Нины Евгеньевны также рассказал ее сын: «Очень дружил с моим отцом знаменитый ленинградский гомеопат, профессор Николай Евгеньевич Габрилович. Человек глубочайших медицинских знаний и добрейшей души, на прием к которому буквально собирались толпы народа. Отец, как химик, глубоко интересовался медициной, прекрасно понимая значение микроэлементов и микродоз в лечении разнообразных болезней. Уже после смерти Н.Е. Габриловича методику его лечения с успехом применяла моя покойная тетя, вдова Габриловича, Лариса Евгеньевна Маслова, родная сестра моей мамы».
Трения в семье академика, конечно, были. Нина Евгеньевна, напомним, стала супругой Николая Дмитриевича в 1933 г., в то время, как вторая жена Евгения Павловна была еще жива (скончалась она лишь в 1934-м).
Писатель М.М. Пришвин, хорошо понимавший все проблемы, связанные с молодыми женами престарелых мужей, опираясь на сведения, предоставленные ему дочерью от второго брака Р.Н. Зелинской-Платэ, так передавал в своем дневнике 1947 г. положение академика: «…К нему в его 72 года пришла женщина молодая и начала жить у него в кабинете и стала его верной женой, даже родила двух детей. А старая жена отдавалась музыке, и академик оставался без ухода (“странник”). В этом вышел счастливый шаг, как и у меня с Лялей: счастье в выходе из “духовного” состояния в обыкновенную жизнь […] И вот почему, если большой знаменитый человек (у А.Н. Толстого это было так, как у Зелинского и др.) сходится с новой женщиной, говорят бабы между собой: “она его поймала”. Это значит, что в какой-то степени все мужчины застенчивые странники, и женщины их “ловят”».
Во время одной из встреч Андрей Николаевич Зелинский вспоминал: «У отца была научная школа… Однако после его смерти никому из учеников не пришло в голову сохранить наследие… Моя мать (Нина Евгеньевна Зелинская) сделала всё от нее зависящее, чтобы память об отце не стала частным делом семьи. Именно благодаря её усилиям существует этот музей. Моя жена, Юлия Григорьевна Шишина-Зелинская, вдохнула в него вторую жизнь».

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner