?

Log in

No account? Create an account

December 12th, 2014

36.
Слева от входной двери – окна кабинета, в котором находились гости князя Ф.Ф. Юсупова. Внизу окна той самой полуподвальной комнаты...

Запечатлено на снимках

Преступление сопровождалось патриотической американской национальной песенкой «Yankee Doodle». Пластинку с ней всё играли и играли на граммофоне в кабинете.

В Юсуповском дворце на Мойке – Старец,
С отравленным пирожным в животе,
Простреленный, грозит убийце пальцем:
«Феликс, Феликс! Царице всё скажу…»


Максимилиан Волошин. Россия (1924).

Место мученичества уже в наши дни превратили в музейное шоу «Григорий Распутин: страницы жизни и смерти». Действующими его лицами – по европейско-американским стандартам – являются восковые фигуры старца и его убийц, всё продолжающих совершать свой «патриотический акт».
Однако, справедливости ради, нужно заметить, что первым устроил это хозяин дома.
Сестра Великого Князя-убийцы так описывала зрелище, которое устраивал для своих избранных гостей князь Ф.Ф. Юсупов, пусть и недолгое время – между февральским и октябрьским переворотами 1917 г.: «Он не только посвящал всякого любопытствующего в подробности той ужасной ночи, но еще и читал публично свои записки о происшедшем. В своем дворце в Петрограде он сохранил комнату в подвале точно в таком виде, какой она была в ночь убийства. Своим трепещущим от ужаса поклонницам он любил демонстрировать шкуру белого медведя на полу, тогда якобы всю пропитанную кровью старца. К счастью, никаких пятен на ней не было, когда меня, не ведавшую, в какое место я попала, в этом самом подвале потчевали ужином за тем самым столом, где хозяин пытался отравить своего жертвенного [sic!] гостя».
Позаботились убийцы и о вещественных доказательствах своего преступления. Сохранился секретный документ: адресованный директору Департамента полиции рапорт от 22 февраля 1917 г. о результатах обыска на квартире секретаря Юсупова поручика 308-й Петроградской дружины Леонида Рамбура: «В результате обыска были обнаружены фотографии мертвого тела Григория Распутина и ключ от депозитного ящика № 912 в Азовско-Донском банке».
Председателем правления и директором-распорядителем Азовского-Донского банка, основанного в 1877 г. Яковом Поляковым, в описываемое время был кадет и масон Борис Абрамович Каменка (1855–1942). Что касается фиксации преступления, то тут на память приходят глухие свидетельства о кино- и фотосъемке, производившейся во время цареубийства в Екатеринбурге. То и другое, наверняка, до сих пор хранится в сверхсекретных архивах духовных (а, может, даже и кровных) организаторов этих преступных изуверных актов. Так, падчерица поэта Арсения Тарковского вспоминала, как однажды, еще до войны, в дом ее отчима пришел один из его знакомых (Юрий Никандрович Верховский, «из бывших») и принес несколько фотографий Г.Е. Распутина (как говорили, «из архива»). Автору мемуаров запомнилась одна из них: «лестница, покрытая ковром, на нижних ступеньках, вниз головой, лежит мужчина в луже крови».
Другим важным документом является т.н. «Полицейский альбом», хранящийся ныне в Государственном музее политической истории России в Петербурге.


37.
Отец Тихон (Затёкин) осматривает «полицейский альбом». Государственный музей политической истории в Петербурге.

Само название экспоната, зафиксированное ныне во многих исследованиях, является, по крайней мере, большой натяжкой, если вообще не фальсификацией, совершающейся при попустительстве нынешних его хранителей. Ни одна из сохранившихся в нем надписей такой атрибуции не подтверждает.
Более того, в имеющихся подписях, сделанных по старой орфографии, во всех (!) случаях, когда приводится дата, год указан неверно: 1917-й, вместо правильного 1916-го. Вряд ли такую ошибку мог допустить профессиональный чиновник полицейского ведомства.
Темно и само происхождение альбома, о чем работники музея лишний раз стараются не поминать.


38.
Заглавный лист первого раздела «Полицейского альбома». Государственный музей политической истории России в Петербурге.

Дело в том, что альбом поступил туда не из какого-либо государственного учреждения, как это можно было бы предположить, а по почте, причем в конце 1950-х годов. Прислал его некий В.И. Афонин из … города Грозного. Бывшее при альбоме сопроводительное письмо, как утверждают в музее, затерялось.
Все эти факты не могут не вызывать сильных сомнений.
Кроме того, даже самый поверхностный осмотр альбома вызывает вопросы. Так мой доверенный человек, имевший доступ всего лишь к сканам на компьютере, писал мне: «Последняя страница сильно изуродована и нет уверенности, что это последняя страница».
Сами драконовские меры руководства музея, закрывшего по существу доступ исследователям к документу (о чем мы уже писали; см.:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/43817.html ), также не могут не вызывать вполне обоснованных подозрений.
Интересно, что несколько фотографий, имеющихся в этом альбоме, совершенно независимо от него, оказались в собрании Центрального Государственного архива кинофотофонодокументов в Петербурге. (Далее эти случаи мы будем отмечать особо.)
Кто же мог быть автором фотографий этого альбома?
Совершенно очевидный ответ: полицейский фотограф. Однако в последнее время нам стали известны факты, которые могут пролить дополнительный свет на это. Имеем в виду историю, рассказанную в воспоминаниях кинооператора дореволюционной московской фирмы «Торговый дом А. Штерн и Ко» Ивана Фролова. По его словам, с ним, совершенно неожиданно (по случаю тяжелой болезни друга) очутившимся в декабре 1916 г. в Петрограде, связался А.О. Дранков (1886–1949), один из пионеров отечественного кинематографа, глава Акционерного общества «А. Дранков и Ко»
Александр Осипович (или, как его действительно звали, Абрам Иосифович) был известнейшим в Петербурге фотографом, удостоившимся даже звания «Поставщика Двора Его Императорского Величества». Под его эгидой было образовано до полусотни «электрофотографий». Он становится фотокорреспондентом лондонской газет «Таймс», парижской «Иллюстрасьон», получает аккредитацию при Государственной думе. С 1907 г. он занялся кинопроизводством.


39.
Александр Осипович Дранков.

В 1920 г. А.О. Дранков оставляет Россию. Сначала в Константинополе он организует увековеченные в «Беге» Михаила Булгакова тараканьи бега, в 1922 г. перебирается в США, где, приобретя киноустановку, организовывал демонстрацию кино в русских общинах. В 1927 г. он попытался снять фильм о взаимоотношениях Императора Николая II и балерины Матильды Кшесинской, завершившийся крахом. Скончался он в Сан-Франциско на 63-м году жизни от инфаркта.
В разговоре с И. Фроловым в декабре 1916 г. А.О. Дранков заявил, что «получил разрешение на киносъемку». «В первый день, – вспоминал Иван Фролов, – мы произвели короткую съемку. Тело Распутина из-подо льда извлекли (его нашли вблизи Петровского моста) и перенесли в деревянный сарай, находившийся на берегу. Вскоре туда был доставлен гроб. Дранкову и мне приказали сфотографировать мертвого Распутина, сначала в одежде, потом раздетого. Дранков снимал своей фоторепортерской камерой, а я – киноаппаратом. После наших съемок гроб с телом Распутина опечатали и отправили для вскрытия.
К нам подошел чиновник Министерства внутренних дел и передал приказание министра Протопопова: сдать все кино- и фотосъемки немедленно, прямо в кассетах и в непроявленном виде. Дранков сразу вручил ему шесть кассет со снятыми пластинками. Мне тоже пришлось извлечь кассету со снятой пленкой и вручить ее чиновнику. Ни одного из сделанных нами снимков не увидели не только зрители, но и мы сами.
А на завтра мы […] снимали те места, где в ночь на семнадцатое декабря проходил живой Распутин, где волокли его уже убитого. Сняли мы днем на Гороховой улице, где проживал “Наш Друг” […] Потом произвели съемку дома и двора князя Юсупова, на Мойке […]
Мы снимали всё, что можно было зафиксировать на пленку: следы крови на перилах лестницы, в вестибюле и во дворе, по которому волокли Распутина.
Зрители увидели потом на экране двух городовых, дежуривших возле дома Юсуповых и услыхавших выстрел в ночь убийства, прорубь у Петровского моста, откуда был извлечен труп, сарай, в котором он лежал мертвый.
Снимали мы и Петровский мост, с которого сбросили Распутина…»
Кровь на ступеньках…

Маленькая дверь по центру восточной стены со двора дома № 92.

40.

За дверью находилась небольшая площадка узкой лестницы.

Шесть ступеней вверх вели в кабинет с окнами во двор и на канал.


41.

Несколько ступеней вниз – в комнату под сводами.

Маленькие окошки этого полуподвального помещения находились чуть ли не под потолком и выходили на улицу почти у самого тротуара.


42.
«Общий вид дворика». Левый верхний снимок первой страницы альбома. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

Мощеный внутренний двор с деревянной оградой и тремя двойными воротами.

43.
«Вид дверцы и ворот». Правый нижний снимок первой страницы альбома. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

44.
«Вид дверцы и следы крови». Первая часть снимка. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

45.
«Вид дверцы и следы крови». Вторая часть снимка. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

46.
«Вид дверцы и следы крови». Полный вид предыдущего снимка.

Дня через два после убийства художник А.Н. Бенуа зафиксировал в своем дневнике рассказ дворника князей Касаткиных, живших по соседству с Юсуповским дворцом. «…Видел труп Распутина лежащим на пороге той маленькой двери, которая ведет из личных (новых) апартаментов молодого Феликса в открытый на Мойку двор. – В 4 часа, как и следовало ожидать».

47.
«Следы крови на ступеньке». Снимок из альбома. Государственный музей политической истории России в Петербурге.


Пользуясь случаем, мы еще раз благодарим архимандрита Тихона (Затёкина) за возможность использовать фотографии из изданных им альбомов, посвященных Верхотурской обители и связям с нею Г.Е. Распутина.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner