?

Log in

No account? Create an account

November 8th, 2014

1.
Так выглядела Самодержавная Россия на страницах французских изданий во время визита в Петербург президента Эмиля Лубе в июне 1902 г.

2.
А вот, в чем действительно нуждались дети революции (французы), скрепя сердце, славословя Российскую Империю и ее Государя.

Щупальца Третьей республики

В ту ночь в Юсуповском дворце, кроме убийц, присутствовали еще и женщины. Ходившие об этом слухи нашли отражение в дневниках французского посла М. Палеолога и художника и искусствоведа А.Н. Бенуа. Первый называет «княгиню Р.», «г-жу Д.», графиню П.», «танцовщицу Корелли». Второй – «графиню Робьен». (В последнем случае речь идет о графине Лауре де Робьен (1892–1985), урожденной дю Пон дю Го Saussine, вышедшей в 1914 г. замуж за графа Луи де Робьена (1888–1958), в 1914-1918 гг. атташе французского посольства в Петрограде.
Присутствие во время кровавой бойни в Юсуповском дворце посланцев «союзной» Франции не только очевидно, но и закономерно. Очевидно, если вспомним непосредственное участие в убийстве агента французских спецслужб «врача» Лазоверта, которому были посвящены наши предыдущие посты. Закономерно, если вспомнить о том, как нуждалась в русском пушечном мясе жаждавшая реванша над ненавистной Германией алчная элита Третьей республики. Тут все средства были хороши: и рассыпание в ничего не стоящих французских любезностях на официальном уровне, и визиты первых лиц масонской республики в оплот ненавистного для них Самодержавия – Имперский Петербург первых лиц Франции. Большие надежды возлагали на назначенного к Русскому Двору нового французского посла Жоржа Мориса Палеолога (1859–1944). Главной задачей его миссии, продолжавшейся вплоть до июля 1917 г., было способствовать вовлечению России в войну, а затем удержанию ее в этом состоянии до окончательной победы Антанты. Для этого все средства были хороши, вплоть до убийства Царского Друга, будучи крестьянином ясно понимавшего всю губительность для народа бойни в чужих интересах.

3.
Французский посол Палеолог (в первом ряду в центре, второй слева) вскоре после прибытия в Петербург. 16 февраля 1914 г. Национальная библиотека Франции.

Граф Луи де Робьен, получивший назначение в Россию одновременно с Морисом Палеологом, был человеком его команды. Как и его патрон, атташе был известен своими тесными связями с Великими Князьями Николаем Михайловичем и Павлом Александровичем.

4.
Атташе французского посольства в Петрограде граф Луи де Робьен.

Участие графини Лауры де Робьен в ликвидации Царского Друга диктовалось, вероятно, не только контрольными функциями.
С точки зрения организаторов кровавой бойни, женское присутствие (смех, голоса) должно было рассеять подозрения жертвы. Это упование, разумеется, было тщетным. По свидетельству близких ему людей, Г.Е. Распутин не просто опасался, а знал, что ему готовят. «Последние месяцы, – вспоминала А.А. Вырубова, – он всё ожидал, что его скоро убьют». Так что присутствие женщин диктовалось не только этими чисто утилитарными обстоятельствами.
Художник А.Н. Бенуа, описывая свою встречу с французским послом М. Палеологом 19 декабря 1916 г., отметил, что дипломат был «весь какой-то зараженный сенсационными сведениями об убийстве Распутина». Последовал, по его словам какой-то, «длинный рассказ», в т.ч. и о последовавшем будто бы из Юсуповского дворца в три часа дня 16 декабря (за час до приезда туда Г.Е. Распутина и за три часа до убийства) «вынужденном (?!) отъезде двух дам, одной из которых, видимо, была танцовщица Каралли».
Француз явно пытался затушить циркулировавшие в обществе разговоры о присутствии во дворце на Мойке во время убийства женщин, одновременно распространяя чудовищные рассказы об участии в устранении старца Великой Княжны Татьяны Николаевны. Будто бы Она, «переодевшись в мундир поручика Кавалергардского полка, присутствовала при драме, чтобы, наконец, лично отомстить Распутину, который в свое время пытался изнасиловать ее. […] .. Для того, чтобы утолить ее жажду мщения, на ее глазах умирающий Григорий был кастрирован».
Даже находившийся с послом в дружеских отношениях франкофил и масон Великий Князь Николай Михайлович предупреждал Государя: «…Что я могу сказать тебе о французе Палеологе, этот господин вносит смущение всюду, где может, болтает безсмыслицу в разных гостиных и вместо того чтобы быть деятельным представителем нашего друга Франции, думает только о своей карьере и собственной шкуре, поэтому доверять ему нельзя».
Что касается графа Луи де Робьена, то он оставался в России и после возвращения своего патрона Палеолога летом 1917 г. во Францию. Весной 1918 г. он получил повышение, став секретарем посольства. Вместе с ним он уезжает в Вологду. Там западные дипломаты пытались не только способствовать свержению большевиков (в чем на удивление единодушна отечественная и зарубежная историография), но и контролировать захваченных на территории России Членов Дома Романовых. В каких целях – отдельный разговор.
Этот последний аспект нашел отражение и в дневниках графа.
Одна из первых таких записей – пребывание Великого Князя Павла Александровича в Смольном у большевиков. (На эту тему мы уже писали не раз: в 1997 г. в комментариях к книге игумена Серафима «Православный Царь-Мученик», в 2012 г. в предисловии к книге «Дорогой наш Отец».) И вот новые данные. Освобожденный хлопотами своей жены княгини Палей, Павел Александрович рассказал французскому дипломату о своем «заключении». Охрана вела себя вежливо, матросы называли его «товарищ Величество», спрашивали разрешения закурить. Великий Rнязь читал им газеты. «Судя по всему, это была удивительная картина: один из Романовых, в генеральской форме, с Георгиевским крестом, величественный, сидит в кресле, в белой комнате бывшего пансиона для благородных девиц и читает “Правду” уважительно слушающим его вооруженным матросам» (Robien L. de. Journal d`un diplomate en Russie. 1917-1918. Ed. Albin Michel. Paris. 1967. P. 169).

5.
Французское посольство в Вологде. Граф Луи де Робиен крайний слева.

В Вологде французские дипломаты поддерживали активные контакты с находившимися там Великими Князьями. Один из дипломатов, Жанти пересылал письма Николая Михайловича французскому историку Фредерику Массону; другой, Нуланс снабжал Августейших ссыльных французскими газетами (Grand-duс Nicolas Mikhaiiovitch. La fin du tsarisme. Lettres inedites a Frederic Masson (1914-1918). Paris. 1968. P. 274, 276, 271). Что касается графа де Робьена, то он был частным гостем вологодской квартиры Великого Князя Николая Михайловича, оставив в дневниковых записях множество драгоценных сведений о жизни и быте находившихся в вологодской ссылке Членах Дома Романовых (Robien L. de. Journal d`un diplomate en Russie. 1917-1918. Ed. Albin Michel. Paris. 1967. P. 176-178). Именно благодаря его дневнику известны обстоятельства их ареста и отправки в Петроград.
Граф де Робьен покинул Вологду вместе с посольством в ночь на 25 июля 1916 г. После недолгого пребывания в Архангельске, в ноябре он окончательно покинул русские пределы.
Дожив до 70 лет, он скончался в 1958 г. Его супруга Лаура, имевшая непосредственное отношение к убийству Г.Е. Распутина, пережила его более чем на четверть века, скончавшись в 1985 г. в возрасте 93 лет. Пока что, к сожалению, для нас она остается фигурой непроницаемой: никаких биографических подробностей, ни одной фотографии.
6.
Марианна. 1911 г.

Сестра-любовница

Возвращаясь к приведенным в прошлом посте лживым (в целом) свидетельствам французского посла Мориса Палеолога об убийстве Г.Е. Распутина, заметим, однако, что одна подробность («кастрация») может, на наш взгляд, всё же содержать определенный смысл. Несмотря на то, что сам акт вскрытия профессором Д.П. Косоротовым тела Г.Е. Распутина (сам этот документ весьма ненадежен) отрицает факт кастрации, в нем отмечается одна важная деталь: «Гениталии разорваны…»
Не случайно среди ряда исследователей существует версия: «…Ночная акция, помимо покушения могла иметь и характер кровавой эротической оргии». Недаром через день после убийства контролировавший акцию французский посол (через разведчика С. Лазоверта и мадам де Робьен) замечает своему коллеге: «Не всякому дано величие в сладострастии [sic!] и преступлении». Далее он уточняет свою мысль: «Князь Феликс Юсупов […] одарен живым умом и эстетическими наклонностями, но его дилетантизм слишком увлекается нездоровыми фантазиями, литературными образами порока и смерти; боюсь, что он в убийстве Распутина видел, прежде всего, сценарий, достойный его любимого автора Оскара Уайльда». Последний был, как известно, так же, как и Феликс Юсупов, гомосексуалистом и масоном, которым стал в 1875 г. в том же Оксфорде.
Присутствие в ту ночь в Юсуповском дворце двух (по крайней мере) женщин было известно уже тем, кто проводил в 1916-1917 гг. следствие. Обе они знали о готовящемся преступлении и добровольно приняли в нем участие. Обе находились в любовной связи с Великим Князем Димитрием Павловичем, являвшимся, как известно, не просто гомосексуалистом, а бисексуалом.
Впоследствии никто из убийц о присутствии дам ни следователям, ни газетчикам, ни знакомым не проговорился. Даже в позднейших мемуарах об этом никто не упоминал. Единственный проговор совершил (да и то своим ближайшим родственникам) Великий Князь Димитрий Павлович.
Некоторые сведения также можно обнаружить в письме князя Ф.Ф. Юсупова, отправленном 24 ноября 1916 г., в самый разгар подготовки преступления, в Крым своей супруге, которая там как раз в ту пору находилась: «Маланья тоже участвует».
Речь, скорее всего, шла о Марианне Эриковне Дерфельден (1890†1976) – дочери офицера Л.-Гв. Конного полка Э.А. фон Пистолькорса (1853–1935) и его жены Ольги Валерьяновны, урожденной Карнович (1865†1929), в 1902 г. ставшей морганатической супругой Великого Князя Павла Александровича. В Семье ее называли «Бабакой».

7.
Слева направо: графиня О.В. Гогенфельзен (с 1915 г. княгиня Палей), ее сын от первого брака Александр Эрикович фон Пистолькорс, Марианна Пистолькорс, Великий Князь Павел Александрович с дочерьми Ириной и Натальей и сыном Владимiром. Справа графиня Ольга Эриковна Кройц, урожденная Пистолькорс. В 1911 г. в Биаррице.

М.Э. Дерфельден, с одной стороны, приходилась сводной сестрой убийце Царского Друга, Великому Князю Димитрию Павловичу, а с другой – родной сестрой Александру Эриковичу Пистолькорсу (1885†1944), почитателю старца, женатому на сестре А.А. Вырубовой – Александре Александровне, урожденной Танеевой (1885†1968).
Однако Марианне Эриковне раздваиваться не пришлось. Она давно твердо выбрала «свою сторону». «Кроме кутежей, – вспоминала А.А. Вырубова, – общество развлекалось новым и весьма интересным занятием – распусканием всевозможных сплетен на Государыню Александру Феодоровну. Типичный случай мне рассказывала моя сестра. Как-то к ней утром влетела ее belle soeur г-жа Дерфельден со словами: “Сегодня мы распускаем слухи на заводах, что Императрица спаивает Государя, и все этому верят”. Рассказываю об этом типичном случае, так как дама эта была весьма близка к Великокняжескому кругу, который сверг Их Величества с Престола, и неожиданно их самих. Говорили, что она присутствовала на ужине в доме Юсуповых в ночь убийства Распутина».
В декабре 1916 г. как раз подходил к концу второй брак М.Э. Дерфельден. В первом (с 1908 г.), напомним, она была за сыном знаменитого министра внутренних дел, корнетом Л.-Гв. Гродненского полка Петром Петровичем Дурново (1855†1945), скончавшим свои дни генералом в Югославии. Во втором (с 1912 г.) – за потомком Шведского Короля Густава-Адольфа, полковником Л.-Гв. Конного полка Христофором Ивановичем фон Дерфельденом, служившим в канцелярии Императорского Двора и уделов.
«Я помню, – писал современник, – Марианну Дерфельден молодой, веселой, элегантной, красивой, в прекрасных туалетах с золотым браслетом на красивой ноге».
Как ни странно, но до нас дошло не так уж много фотографий этой женщины. Пожалуй, наиболее известные были сняты незадолго до войны на известном костюмированном балу, который дала в своем петербургском доме в честь выходящих в свет племянниц графиня М.Э. Клейнмихель.

1.
Гости Восточного бала-маскарада у графини М.Э. Клейнмихель. Январь 1914 г.

Состоялся маскарад в конце января 1914 г., на масленицу. На него пришло до 300 гостей, среди которых были Великие Князья Кирилл и Борис Владимiровичи, Принц П.А. Ольденбургский, Великие Княгини Ольга Александровна, Мария Павловна старшая и Виктория Феодоровна, известные петербургские красавицы – княгиня O.K. Орлова и Е.П. Олив, жена британского посла Бьюкенена с дочерью, офицеры Кавалергардского и Конногвардейского полков, несколько молодых секретарей английского посольства.

9.
Особняк графини М.Э. Клейнмихель. Набережная реки Крестовки, 12.

Описания этого бала опубликовали едва ли не все крупные газеты и журналы «светской жизни». Особенно всех поразили роскошные восточные костюмы, исполненные по эскизам Льва Бакста. Они словно сошли со страниц «Тысячи и одной ночи». «Очень стилен был, – отмечали хроникеры, – египетский костюм М.Э. Дерфельден, рожденной Пистолькорс».

10.
М.Э. Дерфельден в египетском костюме. Петербург. Январь 1914 г.

Уже будучи в эмиграции, графиня М.Э. Клейнмихель вспоминала: «Известная своим умением танцевать […] дочь графини Палей, исполнила египетский танец с морским офицером Владимiром Лазаревым». Только что произведенный в офицеры, Владимiр Петрович Лазарев (1886†1962), служил по Адмиралтейству. Скончался он в Нью-Йорке.

11.
М.Э. Дерфельден и В.П. Лазарев исполняют египетский танец на балу у графини М.Э. Клейнмихель.

О причастности М.Э. Дерфельден к убийству Г.Е. Распутина было хорошо известно не только полиции. Слухи просочились в общество. В ночь на 25 декабря 1916 г. она была подвергнута домашнему аресту. «Вчера ночью, – записал в дневнике Великий Князь Андрей Владимiрович, – была арестована домашним арестом Марианна Дерфельден. У нее произвели обыск и отобрали все бумаги. По какому поводу это было сделано до сих пор неизвестно. Телефон у нее на квартире снят». Во время шедшего полтора часа обыска была обнаружена ее интимная переписка со сводным братом-убийцей.
В настоящее время историками, так или иначе интересующимися этими проблемами, принята на веру, без какой-либо проверки, версия, изложенная в мемуарах ее матери, княгини О.В. Палей: «Рождественским утром около восьми вошла горничная с запиской от моей дочери Марианны. На записке стояло: “Срочно”. Дочь писала, что в день отъезда Дмитрия она не удержалась и пошла к нему проститься. В час ночи, то есть за час до поезда, правдами и неправдами она проникла к Дмитрию в комнаты, побыла с ним и проводила до двери дома, который он покидал навсегда, а потом вернулась к себе. Сутки спустя, 24 декабря, вернувшись уже от нас, из Царского, она застала у себя обыск. Безпардонно перерыли ее письма и заключили под домашний арест ее саму распоряжением Протопопова, министра внутренних дел».
26 декабря 1916 г. во время «конфиденциальной беседы» с А.Д. Протопоповым на вопрос, не участвовала ли она в этом деле, она дерзко заявила: «К сожалению, не участвовала, и глубоко об этом сожалею. Я только не понимаю, отчего из убийства этого мужика делают такое grand cas [большое событие]. Ведь если бы я убила моего старшего дворника, на это бы никто не обратил даже внимания». Иной взгляд был у Государя, который Он высказал тестю князя Ф.Ф. Юсупова, Великому Князю Александру Михайловичу (затем закрепив его в резолюции на письме-ходатайстве за преступников): «Ты очень хорошо говоришь, но ведь ты согласишься с тем, что никто – будь он Великий Князь или же простой мужик – не имеет права убивать».
Несмотря на явную наглость, заявление Дерфельден министру было по сути своей бравадой, призванной скрыть нешуточную панику. Срочно поднятая по тревоге родня, включая Великих Князей, ринулась на выручку. В результате Марианна Эриковна была освобождена, приобретя в свете и обществе ореол мученицы.
В действительности, однако, освобождение из-под домашнего ареста не означало, конечно, признание ее невиновности. В Царской Семье были уверены в этом. Брата подозреваемой А.Э. фон Пистолькорса, пришедшего, по протекции его свояченицы А.А. Вырубовой, просить за сестру, Государыня с удивлением спросила: «А разве она не участвовала в этом деле?» Но всё же пошла навстречу просьбе. Однако наружное наблюдение за М.А. Дерфельден было оставлено.
В чем же подозревали Марианну в Александровском Дворце? Некоторый свет на это проливают показания А.Д. Протопопова на следствии временщиков 1917 г.: «Приказ об этом я получил от б. Царицы; передала мне это по телефону Вырубова; основанием для обыска являлось заявление о том, что на ее, Дерфельден, квартире происходили совещания по поводу убийства Распутина, а также замышлялось подобное против б. Царицы».

12.
М.Э. Дерфельден. Фото Тамары Лемпицкой (скандально известной лесбиянки). Париж.>

Все эти предреволюционные события и последовавшие затем общероссийские потрясения, весьма сильно, разумеется, повлияли на личный материальный достаток Марианны Эриковны, однако почти никак не отразились на стиле ее жизни. Во всяком случае, брачное ее шоу продолжалось. В октябре 1917 г. она вышла замуж за графа Николая Константиновича фон Царнекау/Зарнекау (1886†1976), ротмистра Л.-Гв. Конного полка, с которым выехала в эмиграцию во Францию. Однако жизнь в очередной раз не сложилась и она в 1930 г. развелась, а в 1961 г., на сей раз на Ямайке, пристроилась к некому Михаилу Палтову. Скончалась она, как и предыдущий, третий по счету ее муж, в 1976 году.

13.
Фото Марианны Эриковны, подаренное ею своей сводной сестре княжне Ирине Павловне Палей, в 1923 г. вышедшей замуж за Князя Феодора Александровича, сына Великого Князя Александра Михайловича, брата княгини И.А. Юсуповой. (Князь Феодор также был причастен к убийству Г.Е. Распутина.) На снимке дарственная надпись: «Моей дорогой, любимой сестре Ирине. Марианна. 1921 г.»
1.
Вера Каралли. Рисунок.

Балет и кровь

Еще одной женщиной в Юсуповском дворце в ту роковую ночь была известная русская балерина и актриса немого кино Вера Алексеевна Каралли (27.7.1889†16.11.1972). Родилась она в артистической семье в Москве. Отец ее – провинциальный антрепренер Алексей Михайлович Каралли-Торцов, мать – Ольга Николаевна (1870†1928) – драматическая актриса.
Сразу по окончании Московского театрального училища, дебютировав 1 августа 1906 г. в «Лебедином озере», она была принята в состав труппы Императорского Большого театра, прослужив там вплоть до 1918 г. Вскоре балерина занимает там заметное место. Исполнение ею «Умирающего лебедя» часть критиков считала более глубоким и ярким, чем у Анны Павловой. В 1909 г. в Париже она открывает знаменитые дягилевские «Русские сезоны», став в 1916 г. примой-балериной Большого театра.

2.

В 1914 г. Вера Каралли дебютировала в кино, став в конце концов одной из первых русских кинозвезд. Она снялась почти что в тридцати лентах, как пишут ее биографы, «густо замешанных на любви, крови, очах и ночах».
Первый ее любовный роман начался в октябре 1908 г. на премьере оперы «Лакме» в Большом театре. Избранником ее стал известный оперный певец Л.В. Собинов (1872†1934), лирический тенор, женский кумир, которого величали «Орфеем русской сцены». Размолвка произошла уже на следующий год в Париже, во время «Русских сезонов». Плод любви, ребенок, по требованию певца, был абортирован итальянскими медиками. Детей у Веры Каралли больше не могло быть, что она потом так никогда и не смогла простить Л.В. Собинову. Окончательно разбила ее сердце женитьба в 1915 г. бывшего ее возлюбленного на Н.И. Мухиной (1888†1968), двоюродной сестер известного скульптора Веры Мухиной.

3.

Преодолевать горе помогал ей кинематограф. Она была не только самой дорогой актрисой России, но одной из самых модных женщин начала века. Ее томный шарм «левантийской одалиски» не давал покоя многим. Фотографы любили ее снимать. Почтовые карточки с ее изображениями имели самое широкое хождение.
На этом фоне произошло роковое сближение балерины с Великим Князем Димитрием Павловичем. Знакомство произошло в Павловске, на обеде у подруги Веры Каралли – А.Р. Нестеровской, служившей в кордебалете Императорского Мариинского театра, в 1909-1911 г. также выступавшей в Русском балете С.П. Дягилева за границей (с 1912 г. она была тайно обручена с Князем Императорской Крови Гавриилом Константиновичем, вступив в законный брак сразу же после революции 1917 г.). Знакомство своей подруги с Великим Князем Антонина Рафаиловна устроила намеренно.

4.

Интерес был взаимный. В.А. Каралли, как мы уже говорили, любила сниматься. Однако в то время существовал запрет на киносъемку актрис Императорского балета. Обойти его помогла великокняжеская поддержка. Дополнительной почвой для сближения была греческая почва. Вера Алексеевна происходила, как известно, из обрусевшей греческой семьи. Ходили слухи даже о том, что настоящим ее отцом был греческий консул в Москве, отдавший свою незаконнорожденную дочь в знакомую ему семью. Дедом Великого Князя, напомним, был Греческий Король Георг I.
Роман развивался бурно. При первой возможности Димитрий Павлович приезжал к ней в Москву. Там у них было свое любимое место для встреч, свой ресторан, любимое место для конных прогулок. А еще они обожали слушать на пластинке романс «Но то был дивный сон»…

5.

Связь эта, в конце концов, привела В.А. Каралли к соучастию в убийстве Г.Е. Распутина. В причастности балерины к этому преступлению много еще неясного, недоговоренного. Выходящие ныне ее биографии лишь еще больше напускают тумана. Большинство авторов считают, что она была посвящена в планы заговорщиков, что ее будто бы использовали в качестве приманки для Г.Е. Распутина. Для этого она будто бы, «надев перчатки», написала письмо Григорию Ефимовичу, прося его о встрече. (Это нашло отражение даже в названии документального фильма «Это письмо я писала в перчатках…», вышедшего в 2010 г.)

6.

Между тем за балериной наблюдали. В справке на имя директора Департамента полиции начальник Петроградского охранного отделения генерал К.И. Глобачев отмечал: «…Прибыв 12-го сего декабря из г. Москвы в столицу, остановилась в гостинице “Медведь” (Конюшенная ул.) […] 19-го сего декабря с поездом, отходящим в 7 часов 20 минут вечера […] выбыла в Москву. Билеты им были доставлены лакеем в дворцовой форме. За время пребывания в столице Коралли посещали: Его Императорское Высочество Великий Князь Димитрий Павлович с неизвестным офицером (небольшого роста, брюнет) и адъютантом Его Императорского Высочества Михаила Александровича (в чине поручика). […] За время проживания в столице Коралли ночевала все ночи дома, точно так же не было замечено ее отсутствия в ночь с 16-го на 17-е декабря сего года».

7.
Реклама благотворительного вечера Веры Каралли в Петрограде 15 декабря 1916 г. Газета «Новое время».

Охрана настаивала на задержании В.А. Каралли, но заступничество в верхах позволило ей выйти сухой из воды. Будучи задержанным, Великий Князь сумел написать и передать ей письмо, в котором сообщил о своей ссылке в Персию.
Но если сами убийцы не выдали своих сообщниц, то для многих это не было секретом, тем более, что образ модной дивы как нельзя лучше соответствовал характеру преступления. «Она носит черный бархатный подрясник, – писала о Вере Каралли писательница Тэффи, – цепочку на лбу, браслет на ноге, кольцо с дыркой “для цианистого кали”, стилет за воротником, четки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке».
Аресту балерина не подверглась, но выступать ей в театрах и сниматься в кино было запрещено. Наказание это, как и в случае с ее Августейшим любовником, спасло ей жизнь Вера Алексеевна поехала гастролировать по провинции, где ее и застала весть о революции. Вскоре, во время переезда из Одессы в Батум, корабль, в связи с революционными событиями, взял курс на Стамбул.
В 1919-1920 гг. артистка выступала в Русском балете С.П. Дягилева, затем в группе Анны Павловой, тесно связанной с князем Ф.Ф. Юсуповым. Кстати, и ее подруга, балерина А.Р. Нестеровская, вышедшая замуж за Князя Игоря Константиновича, также получила работу в домах моделей князя Ф.Ф. Юсупова.
Приезд в Париж снова всколыхнул былые чувства В.А. Каралли, искавшей встречи с Димитрием Павловичем, но тот от каких бы то ни было контактов уклонился. Однако она и позднее продолжала внимательно следить за его жизнью: романами, женитьбой, разводом, вплоть до его смерти в 1942-м.
Кстати говоря, охота за любовниками Царской крови была традиционным семейным промыслом семейства Каралли. Еще 16 августа 1916 г. Государыня писала Императору: «Я слышала, что Сандро Л. собирается жениться на ужасной женщине – на некой Игнатьевой, урожденной Корелли – это бывшая кокотка с отвратительной репутацией, – ее сестра уже три года разоряет старого Пистолькорса. Надеюсь, что это еще можно предотвратить – это принесло бы большое несчастье безумному юноше».
Речь идет о сестрах Каралли – тетке и матери балерины. Надежда Николаевна Каралли (1883†1964), бывшая балерина, вышла все-таки замуж (9.4.1917) за Александра Георгиевича, Светлейшего Князя Романовского, герцога Лейхтенбергского (1881†1942), внука Императора Николая I и пасынка Императора Наполеона I, полковника Л.-Гв. Гусарского полка. Это был ее второй брак. Венчались они в Петрограде, в один день и в одном храме с другой парой: Князем Игорем Константиновичем и балериной А.Р. Нестеровской. Продав свой дом в Петрограде, Герцог Лейхтенбергский купил имение в Финляндии. Потом вместе с женой они выехали во Францию, где жили в Париже и Биаррице.
Далее в письме Императрицы Александры Феодоровны речь идет о матери балерины, драматической актрисе Ольге Николаевне Каралли и ее связи с офицером Л.-Гв. Конного полка Э.А. фон Пистолькорсом, отцом Марианны Дерфельден, вместе с Верой Алексеевной Каралли участвовавшей в убийстве Г.Е. Распутина в Юсуповском дворце. Тесен, как говорится, мiр.
Дальнейшая жизнь В.А. Каралли – цепь частых переездов. В 1923 г. она поселилась в Прибалтике. Выступала в балетах в Риге, Ковне, Ревеле. Создала Литовскую студию национального балета и руководила ею. В 1930-1935 гг. она – балетмейстер Румынской оперы и руководитель Бухарестской студии танца. В 1938-1941 гг. – преподавала в Париже, где у нее была своя студия.
В 1941 г. В.А. Каралли переехала в Вену. Там она продолжала давать уроки балетного мастерства. К тому времени она была уже замужем за неким Борисом Шишкиным, о котором практически ничего неизвестно. Здесь она уже жила безвыездно. В последние годы она находилась в доме для престарелых в Бадене – окрестностях австрийской столицы, где ее изредка навещала Майя Плисецкая. Ходят рассказы о том, что она ходатайствовала о получении советского гражданства. По одной версии ей не отказали, по другой – паспорт она все-таки получила, не успев, однако им воспользоваться, скончавшись в возрасте 83 лет.

9
Могила В.А. Каралли на Центральном кладбище Вены.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner