November 6th, 2014

ГРИГОРИЙ РАСПУТИН: УБИЙСТВО. Сергей Михайлович Сухотин (начало)

1.
Поручик С.М. Сухотин.

«Поручик Киже»

Четвертым участником убийства был офицер С.М. Сухотин (18.2.1887†4.6.1926).
В литературе о нем ходит немало противоречащих друг другу сведений. Одни называют его капитаном, другие поручиком. Почти все утверждают, что служил он в Лейб-Гвардии Преображенском полку. Пишут до сих пор, не ведая, видимо, что в свое время в эмиграции это вызвало среди гвардейских офицеров недоумения и протесты.
В разгар начавшейся зимой 1932 г. публикации в популярном эмигрантском парижском журнале «Иллюстрированная Россия» серии статей на тему о покушения на Г.Е. Распутина главный редактор этого издания писатель А.И. Куприн (хорошо знакомый, кстати сказать, с князем Ф.Ф. Юсуповым) получил письмо, которое тут же не преминул напечатать: «Милостивый государь господин редактор, в № 19 журнала “Иллюстрированная Россия” от 27 февраля с.г., в статье “Дело об убийстве Распутина”, в числе участников убийства поименован поручик Преображенского полка Сухотин. В целях установления исторической точности, имею честь уведомить Вас, что в Л.-Гв. Преображенском полку офицера Сухотина не состояло, о чем прошу Вас поставить в известность читателей редактируемого Вами журнала. Прошу принять уверения в совершенном уважении и таковой же преданности. А. Гулевич, председатель Союза Преображенцев».
Нельзя сказать, чтобы личность загадочного поручика не интересовала тех, кто так или иначе интересовался убийством Царского Друга.
В период подготовки одной из своих книг дочь генерала А.И. Деникина Марина Грей (1919†2005) «получила письмо из Бельгии. Мой неизвестный корреспондент, шевалье Николя ван Утрив д`Идеваль, который нашел мой адрес в журнале, где был представлен мой план прояснения обстоятельств смерти Распутина, хотел сообщить мне, что его бабушка по материнской линии, княгиня Оболенская, урожденная Сухотина, была родной сестрой одного из убийц старца. Мы обменялись вопросами и ответами. Я узнала, что у Натальи Сухотиной было пять братьев: Лев, Михаил, Сергей, Алексей и Федор. В “Санкт-Петербургском альманахе” (нечто вроде Who`s Who), вышедшем как раз перед Великой войной, и использованном моим корреспондентом для справки, один из трех Сухотиных, Михаил, упомянут как военный, “старший офицер Конногвардейского полка”, поселившийся в Чернигове, в 1100 км от Санкт-Петербурга. Его дальний бельгийский родственник написал мне, что этот Михаил, чью фотографию он мне послал, родился в 1884 г. и умер в 1921 г. “в возрасте 37 лет, в принципе неженатый”. Больше он ничего об этом не знал».
А заметьте, между прочим, какая разница между офицерами-преображенцами, не желающими, из чувства чести и щепетильности, иметь ничего общего с таким сослуживцем, и представителем современной европейской знати, который совсем не прочь получить даже и такой «славцы». Воистину, это уже не «шевалье», а, как говаривал некогда наш великий соотечественник Константин Леонтьев, «средний европеец как идеал и орудие всемiрного разрушения».
Нельзя сказать, что личность поручика С.М. Сухотина до сих пор остается такой же темной, какой она представлялась недавно. В 2012 г. в РГГУ даже была защищена диссертация на соискание кандидата исторических наук, специально посвященная интересующему нас человеку: «С.М. Сухотин (1887–1926). Историческая биография личности в переломную эпоху». Однако ряд весьма важных биографических подробностей, выявленных М.С. Свидзинской (ее автором) обезценивается общим ее направлением. Перед нами вовсе не сложная человеческая личность с ее неизбежными противоречиями, а честный человек, жертва обстоятельств, режима, времени, в которое ему довелось жить. Вместо исследования личности, со всеми не только светлыми, но и темными проявлениями, какая-то героизация объекта изучения. Всё это никак не объясняет причины, побудившие офицера в обстановке тяжелой войны поднять руку на Царского Друга.
И получается, что, несмотря на эти исследования, как верно заметила та же Марина Грей, «истинная личность и судьба “нашего” поручика Сухотина хранят свою тайну». Нет, например, до конца ясности с тем, кем он был вообще привлечен к преступлению: Великим Князем Димитрием Павловичем или князем Ф.Ф. Юсуповым. Называют оба имени.
Попытаемся размотать клубок.
Поручик (именно такое звание он носил) был сыном Михаила Сергеевича Сухотина (1850†1914) в первом его браке с Марией Николаевной, урожденной Боде-Колычевой (1856†1897). В 1899 г. отец женился вторично на Татьяне Львовне Толстой (1864†1950), дочери писателя.

2.
Фотография М.С. Сухотина в период обучения в Морском кадетском корпусе. 1902 г. На обороте дарственная надпись: «Саше Толстой на добрую память о ее друге, который не забывает ее и много думает о ней. И меня не забывай! Сережа Сухотин». Снимок был подарен дочери писателя – Александре Львовне Толстой (1884†1979). Фотоателье Левицкого в Петербурге.

Именно в доме графа Л.Н. Толстого в Ясной Поляне в августе 1909 г. произошла встреча С.М. Сухотина с будущей его женой, тогда еще 12-летней девочкой-пианисткой. Довольный ее игрой, Лев Николаевич, по словам очевидца, «беседовал с ней очень серьезно, внушал ей религиозные истины…» Такой уж он был человек: не мог удержаться…

3.
Такой была будущая супруга С.М. Сухотина Ирина Горяинова, когда они встретились в 1909 г. в доме графа Л.Н. Толстого в Ясной Поляне.

На Ирину вся эта проповедь маститого писателя не очень повлияла, а вот на внука Сережу (еще до этого) – самым радикальным образом: еще в 1904 г. он решил оставить учебу в Морском кадетском корпусе и поступить в Лозаннский университет, славившийся многовековыми теологическими традициями. Там он и учился в 1909-1910 гг. на филологическом факультете.
Возвратившись после завершения учебы на родину, С.М. Сухотин в 1911 г., в качестве вольноопределяющегося, проходил военную подготовку в Лейб-Гвардии стрелковом Императорской Фамилии полку. В 1912 г. ему присвоили звание прапорщика запаса. С началом войны он поступил на службу в Л.-Гв. 4-й стрелковый полк. В 1915 г. он командир седьмой роты Л.-Гв. 1-го стрелкового полка Гвардейской стрелковой бригады генерала П.А. Дельсаля, входившей в Гвардейский корпус генерала В.М. Безобразова. За боевые заслуги С.М. Сухотин был награжден орденами Св. Анны и Св. Владимiра IV степени.
Участие в заговоре предопределило пребывание С.М. Сухотина в Петрограде, где он проходил лечение после тяжелого ранения.

4.
Англо-русский госпиталь во дворце Великого Князя Димитрия Павловича в Петрограде, где проходил лечение поручик С.М. Сухотин. В первом ряду в центре в светлом платье сидит леди Сибил Грей, о которой мы еще расскажем в следующих наших публикациях.

В связи с неспособностью в дальнейшем продолжать службу на фронте, его направили в Главное управление по заграничному снабжению (Главзагран) Военного министерства. Одновременно 4 мая 1916 г. он женился на своей давней знакомой – пианистке-виртуозке И.А. Горяиновой (2.11.1897†23.1.1980), более известной под сценическим псевдонимом Ирина Энери.

ГРИГОРИЙ РАСПУТИН: УБИЙСТВО. Сергей Михайлович Сухотин (продолжение)

5.
И.А. Сухотина. Снимок известного петербургского фотографа Александра Адольфовича Оцупа.

Необыкновенный ребенок

Рассказать о супруге поручика С.М. Сухотина необходимо, поскольку именно она во многом определила участие своего мужа в заговоре.
Родилась Ирина в Острогожске в семье офицера Бирюкова и его супруги Марии Ивановны, урожденной Брониковской (1874†1928). Родители ее скоро развелись, мать снова вышла замуж за офицера Алексея Алексеевича Горяинова (1872†1935), удочерившего Ирину. Но и новый брак длился недолго. Вскоре после развода А.А. Горяинов вторично женился на княжне Чагадаевой. А Мария Ивановна стала еще больше уделять внимания дочери, серьезно занимавшейся музыкой с известными специалистами.

6.
Ирина Горяинова со своим учителем – композитором, дирижером и профессором Петербургской консерватории А.К. Глазуновым. Фото А.А. Оцупа.

В августе 1909 г., как мы уже писали, Ирина вместе с матерью приезжала в Ясную Поляну. 12-летняя пианистка играла для Л.Н. Толстого, понимавшего в музыке толк. Присутствовавший при этом ближайший сотрудник графа записал в дневнике свои впечатления: «Ирина – очень энергичная и смелая, самостоятельная. […] Играет очень спокойно, и техника у нее удивительная». При этом он заметил важную черту юной исполнительницы: «…Ирина не принимала к сердцу похвальбу, не смущалась, не сияла удовлетворенной гордостью». Лев Николаевич отнесся к ней по-родственному, «как дед: поцеловал ее на прощанье».
Однажды между ними состоялся примечательный разговор:
– Как мне хочется скорее быть большой и скорее выйти замуж.
– Ты никогда не должна выходить замуж.
– Нет, я хочу непременно выйти замуж, чтобы иметь детей, которых мама будет воспитывать, и выберу себе хорошего мужа, доброго и который будет любить музыку.
– Если тебе уже непременно надо будет выйти замуж, то выходи не тогда, когда «хочу замуж», а когда «не могу не выйти». А хорошего мужа найти также трудно, как найти лучшее зерно из целого воза зерен. Все кажутся хороши. Если ты хочешь быть счастливой, то выучись одному: всех любить и не иметь даже дурной мысли против ближнего. Когда я слышу как о ком-нибудь говорят дурно, например – ах, какой он противный, –я сейчас же спрашиваю: противнее вас? И тот, кто осуждает, сконфузившись, молчит. И если бы ты знала, как чувствуешь себя легко, когда всех любишь, всем желаешь добра, никого не судишь.
Игра в Ясной Поляне была отнюдь не первым ответственным выступлением Ирины. Девочка часто играла перед публикой, причем весьма взыскательной, включая Царскую Семью. Сохранилось описание двух подобных камерных концертов. Его донесли до нас дневниковые записи матери пианистки Марии Ивановны Горяиновой, которые она издала в начале 1920-х годов в Берлине в книге «Струны прошлого». Издание это весьма редко ныне, поэтому мы позволим себе привести из него несколько обширных цитат.

7.
8.
Обложка книги М.И. Горяиновой и посвящение.

Вот запись с рассказом о первом таком выступлении (21 декабря 1908 г.): «День этот, воскресенье, выдался исключительный для Петербурга. Синее небо, солнце, легкий морозец. Уже накануне было известие, что 21-го, у А.А. Вырубовой Ира будет играть в присутствии Императрицы. […] В час дня мы отправились в Царское, в одном вагоне с О.Н. [Булыгиной] и Надеждой Илларионовной Танеевой. Ира была очень сосредоточена и серьезна. Она была в синем платье, а в картонке ехало новое белое, пикейное платье и новый красный бант.
Живет Анна Александровна у самого парка, по Церковной улице, № 2, в небольшом белом домике, по своей архитектуре немного напоминающий дом Лариных из “Евгения Онегина”. Меня очень интересовала внутренность такого домика, в котором так часто и с любовью бывает Государыня. Небольшая передняя, такая же столовая, гостиная в два света. Впечатление поэтичное, отрадное, свежее! В столовой был накрыт стол для шоколада, и перед каждым прибором букет ландышей и белых гиацинтов.

9.
Дом А.А. Вырубовой в Царском Селе.

Как только мы разделись, Ира прошла со мною в спальню, где переоделась в свое белое платьице. Было около двух часов. Приехали фрейлины, кн. С.И. Орбелиани, Бюцова и Тютчева. Ира ушла в Анной Александровной в соседнюю комнату и стала у окна сторожить приезд Императрицы. Волнение ее было так велико, что руки были холодны как лед, и ей пришлось выпить воды с сахаром.
Ровно в 2 ½ часа подъехали парные сани (белые лошади под синей сеткой), и приехала Государыня с четырьмя Великими Княжнами.

10.
Императрица Александра Феодоровна с А.А. Вырубовой во время прогулки на санях в Царском Селе. Государственный архив Российской Федерации.

Императрица была в черном (по случая траура по Великом Князе Алексее Александровиче) с маленькой шляпкой. Великие Княжны в песочного цвета шубках. […] Не мгу сказать, чтобы Она поразила меня Своей красотой. Но это воплощение такого величия и трагизма, что всё во мне трепетало, и несмотря на Ее величие, меня вдруг охватила к Ней страшная жалость. […]
По первым же аккордам Иры я заметила, что она сильно волнуется. Начала она с cis-moll-ного этюда Шопена и сыграла его еще трагичнее и глубже, но две-три нотки задела, чего с ней не бывает никогда. […] После каждой пьесы она вставала и Императрица кивала ей ласково головой. […]

11.

Когда Ира кончила, Государыня сказала “Je crois qu`elle est fatiguée” [“Я считаю, что она устала”], и подозвав ее, усадила рядом на диван и стала спрашивать – “сколько она в день играет” и на ответ, что полтора часа – заметила: “Comme tu es heureuse, petit, de jouer si bien, sans beaucoup étudier” [“Как ты счастлива, маленькая, что играешь хорошо, долго не занимаясь”]. Интересовалась Она также, с кем Ира занимается научными предметами, кто ее любимые композиторы? – Тут подошли Великие Княжны и увели Иру в столовую, где Татьяна Николаевна схватила ее под руку и заставила рассказывать, как она проводит свой день? “Правда ли, что ты боишься Нашу Маму? Она такая добрая – никогда, никогда на Нас не сердится; а твоя мама строгая? Будет ли у тебя елка? Бываешь ли ты в театре?” Великая Княжна Анастасия Николаевна подбежала ко мне и спросила: “Она ваша?” и на мой утвердительный ответ – продолжала: “А она давно так хорошо играет?” […]
После это мы все пошли в столовую, где нас ждал шоколад и чай. Императрица подошла ко мне, поблагодарила за удовольствие, доставленное игрой Иры, и спросила, не утомляют ли ее концерты? Обратясь затем Ире, Она сказала: “Comme tu dois être heureuse de pouvoir composer”. За столом Она сидела наискосок от Иры и всё время ей улыбалась. […] Затем Императрица стала со всеми прощаться, и подойдя к Ире, взяла ее обеими руками за голову, поцеловала и сказала: “Сontinue à travailler” [“Продолжай работать”]. Когда Она была уже в передней, Ира бросилась вслед и Государыня, подозвав ее, и завязывая вуаль – вторично ее поцеловала, а через Анну Александровну передала Ире, чтобы она не забывала благодарить Бога за то дарование, которым Он ее наделил. Про игру Иры Она выразилась так: “Меня не удивляет техника, – но поразительны в таком ребенке – глубина и понимание”.
Когда сани отъехали, Анна Александровна передала Ире букет ландышей и гиацинтов, который привезла для нее Анастасия Николаевна, – но не решилась Сама ей их отдать. Самая застенчивая из Великих Княжон – старшая, Ольга Николаевна. С отъездом Императрицы всё сразу опустело, и Ира объявила, что она не в состоянии сразу ехать домой в прежнюю обстановку и видеть те же лица…»
25 декабря: «Рождество Христово. Вчера в 5 часов, как раз перед ёлкой, явился посланный из Канцелярии Ея Величества и привез Ире Грамоту с пожалованием к празднику Рождества Христова – брошки. Российский Герб с сапфирами и бриллиантами. Брошка, жалованная Самой Императрицей, – привела ее в восторг. В этот же день Ира получила еще один трогательный подарок: Ольга Николаевна прислала ей корзину цветов, к палочке, между цветами, было прикреплено прелестной работы золотое сердечко, всё усыпанное, как маком, мелкой бирюзой. В письме Ольга Николаевна говорит, что, желая Ире всего лучшего, Она присылает ей “Свое сердце”, со всею нежностью и любовью».
Новая встреча произошла три с лишним года спустя.
(2 марта 1912 г.): «Вчера А.А. Вырубова сообщила Ире, что завтра, в субботу, в 2 ½ часа дня Императрица выразила желание ее слушать».
5 марта: «Ира была в белом матросском платье, на шее кораллы, брошка Императрицы. […] … Пошли пешком, пришли, конечно, первыми. Гостиная в два света, светлая, яркая, всюду много цветов, особенно белых лилий. Анна Александровна, как всегда очень скромная, простая и трогательно-внимательная к Ире – встретила нас очень радушно. После нас приехала А.А. Пистолькорс с мужем, Дрентельн, Нилов, графиня [Е.С.] Соллогуб с мужем и дочерьми, В.В. Комстадиус с Мусей, Е.В. Воейкова, ее сестра, баронесса Фредерикс и много других. Позже всех – наша милая О.Н. Булыгина.
Наконец, в 3 часа 20 минут прибыла Государыня с Великими Княжнами. […] Императрица была в лиловом бархатном, раcшитом золотом платье, в большой лиловой шляпе с розами и мехом. За три года, что я Ее не видела, Она очень располнела, лицо утомленное, не так свежа, но та же чарующая, пленительная улыбка, ямочки и чудесные глаза. […]
Ира стояла у рояля и ждала, пока Ея Величество не окончила разговора с О.Н. Булыгиной, и затем, – с Ея разрешения начала […]

12.
Ирина Горяинова. Фото 1912 г.

Государыня слушала ее очень внимательно. […] …Все попражались ее игрой. Императрица сказала мне, что Ира сделала громадные успехи, очень выросла, окрепла, но прибавила: “Не устает ли она от концертов?” […] Государыня в этот день была очень утомлена […], но все-таки Она захотела еще послушать […]; затем, сказав ей два раза “très bien, très bien ”, начала со всеми прощаться и ушла в переднюю, куда А.А. Вырубова прошла с Ирой Ее проводить. Государыня всё время говорила по-английски об Ире с Анной Александровной, но что, – она разобрать не могла, и затем, несколько раз улыбнувшись ей, уехала, поклонившись еще раз уже из саней. Ира стояла у окна пока сани не скрылись».
9 марта: «Вчера Ира получила подарок от Императрицы: coolant с двумя жемчужинами и рубинами. Оказывается, Императрица Сама выбирала эту вещь».

13.
С кулоном, подаренным Императрицей.

Пианистка Ирина Энери была весьма популярна среди царскоселов. Поэт Н.С. Гумилев вспомнил ее в одном из своих фронтовых стихотворений, написанных в конце 1914 г.:
То слышится в гармонии природы
Мне музыка Ирины Энери…

14.
Объявление о концерте Ирины Энери в газете «Новое время». 1914 г.

В мае 1916 г. Ирина Горяинова вышла замуж за своего знакомого еще с детства поручика С.М. Сухотина, которого свела с семьей своих новых близких знакомых. Ирина, писал хорошо знавший Сухотиных петербуржец, «была большая приятельница княгини Юсуповой и целые почти дни проводила у нее во дворце. Поэтому Сухотин был в дружеских отношениях с князем Юсуповым и принимал деятельное участие в заговоре убийства Распутина».

15.
Ирина Сухотина.

Подтверждение тому находим мы и в книге посещений княгини И.А. Юсуповой за 1917 г., в которой записи Сухотиных встречаются неоднократно.

16.
Запись И.А. Сухотиной в гостевой книге княгини И.А. Юсуповой. Петроград. 19 июля 1917 г. Собрание музея «Наша эпоха» (Москва).

Что касается Феликса Юсупова, то его, помимо прочего, в новом знакомом (С.М. Сухотине, супруге Ирины) не могло не привлекать увлечение того гитарой. Тем более, что Сергей Михайлович особо жаловал цыганские песни, столь нравившиеся и молодому князю. Кроме того, Сухотин и сам пробовал писать романсы, к чему также был не равнодушен Юсупов. Юсуповы были крестными родителями появившейся в 1917 г. на свет дочери Сухотиных – Наталии.

16 а.
Запись С.М. Сухотина в гостевой книге княгини И.А. Юсуповой. Петроград. 27 июля 1917 г. Собрание музея «Наша эпоха» (Москва).

И.А. Сухотина не только знала о готовящемся преступлении, но и разделяла убеждения заговорщиков. В ночь убийства она вместе с госпожой Пуришкевич в санитарном поезде ожидала завершения дела.

Приношу особую благодарность моему знакомому, исследователю из Хельсинки, Руди де Кассерес за предоставленные фотографии и документальные свидетельства об Ирине Энери, хранящиеся в архивах Финляндии.

ГРИГОРИЙ РАСПУТИН: УБИЙСТВО. Сергей Михайлович Сухотин (продолжение)

Английский Король и русская балалайка

Своих взглядов С.М. Сухотин, уповая, видимо, на высокое покровительство, особо и не скрывал. Так, оказавшись в 1916 г. вхожим в дом Лейб-медика Е.С. Боткина в Царском Селе, где он готовил к экзамену на офицерский чин среднего сына доктора Юрия, он открыто заявлял: «…Вырубова и Распутин наемные немецкие шпионы».

17.
Татьяна Боткина с братом Юрием.

В своих воспоминаниях сын Евгения Сергеевича – Глеб приводит один из своих разговоров с Сергеем Михайловичем.

18.
Царскосельские знакомые поручика С.М. Сухотина – Лейб-медик Е.С. Боткин его дочь Татьяна и сын Глеб. Тобольск. 1918 г.

«– Солдат сидит в своем окопе и думает, – сказал он, – и вот что он думает: зачем его взяли из родной деревни и послали на смерть? Всё, что он может – это умереть, потому что во многих случаях ему дали палку вместо винтовки; а немцев палками не побьешь. Он и думает дальше: почему же у него палка вместо винтовки? Вот он думает, а другие ему помогают думать, и куда ни повернись, он слышит: “Измена!” Ну а скоро он додумается, и тогда попробуй остановить его полицейскими пулеметами. Но вы забываете, что человека, который день и ночь, месяц за месяцем, год за годом сидит под огнем немецких орудий, полицейскими пулеметами не испугаешь. Пали в него из чего хочешь, теперь уже не остановишь!
Сухотин схватил портрет Императора со стола моего отца и, указывая на него, продолжал:
– Но хотел бы я знать, что Он об этом думает? Ну что ж, на Свою голову. А во мне лично дворянин проснется только тогда, когда я увижу, как толпа вытащит Царя и казнит на рыночной площади!
– Так вы считаете революцию неизбежной? – заметил я.
Сухотин таинственно усмехнулся.
– Хотите предсказание? – сказал он.
Я кивнул.
– Так вот, революция начнется в феврале 1917 года, – отвечал он».
Участие в убийстве Царского Друга не противоречило также и моральным установкам, царившим в семьях Сухотиных и Толстых. Вот одна из записей его мачехи Татьяны Львовны (урожденной Толстой) от 20 декабря 1916 г.: «Вчера прочла в газетах поразительное известие: Распутина застрелили. […] Как бы Мишу [скончавшегося в 1914 г. отца убийцы. – С.Ф.] волновало это событие. Он особенно интересовался Распутиным, в его записках многое о нем рассказано со слов людей, хорошо знавших его, и о нем».
Не случайной в этом контексте представляется также служба С.М. Сухотина в Главзагране, сопровождавшаяся, как это нетрудно понять, тесными контактами с союзниками, прежде всего англичанами. Известно, например, что он участвовал в работе Петроградской конференции, проходившей с 19 января по 8 февраля 1917 г., иностранные представители которой преследовали отнюдь не одни лишь военные цели.
К этому периоду относится также знакомство С.М. Сухотина с другим офицером, не только знавшим об убийстве Г.Е. Распутина, но и весьма тесно связанным с англичанами. Это был родственник Сергея Михайловича (двоюродный брат его жены) – князь А.С. Чагадаев (1889†1939).

19.
Князь А.С. Чагадаев.

Родился он в Москве в семье Виленского комендантского адъютанта, учился на юридическом факультете Петербургского университета. А еще Александр Сергеевич с юных пор увлекался игрой на балалайке. В 1908 г. он поступил в Оркестр русских народных инструментов В.В. Андреева, на следующий год выехавший на гастроли в Лондон. Однако на родину князь не вернулся, оставшись в Англии организовывать балалаечный оркестр и выступать в качестве дирижера и солиста.

20.
Оркестр русских народных инструментов В.В. Андреева.

Оставили А.С. Чагадаева в Лондоне по личной просьбе Короля Эдуарда VII. Там «он преподавал при Дворе, в гвардейском полку и давал частные уроки игры на балалайке».

21.
Король Великобритании Эдуард VII с Королевой Александрой, сестрой вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны. Сент-Джеймский дворец. 1902 г.


«Всё избранное общество английской столицы, – отмечают музыковеды, – стало считать правилом хорошего тона играть на балалайках, и к концу 1910 г. в одном только Лондоне было 7 профессиональных оркестров, создавались школы русских народных инструментов». Вскоре, благодаря этому, русскую балалайку узнали не только в самой Англии, но и в её колониях – Новой Зеландии, Южной Америке, Индии. Самому Чагадаеву удалось получить образование в Лондонской музыкальной школе.
Вернуться на родину князя заставила отнюдь не начавшаяся в 1914 г. война. Приехал он в Петроград в 1916 г., как говорится, в нужное место и в нужное время.
По приезде, Александра Сергеевича зачислили вольноопределяющимся в запасной батальон Л.-Гв. Гренадерского полка, точнее в созданный при нем из военнообязанных столичных музыкантов симфонический оркестр.
По родственной и, вероятно, «английской» линии в то же время произошло и знакомство князя А.С. Чагадаева с С.М. Сухотиным. Кстати, все эти английские мотивы, совершенно явные в убийстве Г.Е. Распутина, странным образом находят отголосок и в ранней, детской еще биографии Сергея Михайловича. «Сыновья Сухотина от его первого брака с баронессой Боде, – вспоминала Т.А. Аксакова-Сиверс, – часто бывали у Мартыновых, и в Москве и в Знаменском, особенно Сергей. Вера рассказывала, что их новая англичанка, слыша, как во всех концах дома раздается имя “Сережа”, вообразила, что он англичанин. На вопрос, почему она так думает, она ответила: “But you call him Sir Roger?” [“Но вы называете его сэр Роджер?”]».
Вероятно, именно С.М. Сухотиным был информирован А.С. Чагадаев о предстоявшем убийстве. Знакомый последнего князь П.П. Ишеев писал: «Об этом я знал от Чагодаева, а в день убийства и все подробности».

22.
Князь Петр Петрович Ишеев (1882†1974). Фото 1908 г.

При этом тот же мемуарист называл именно С.М. Сухотина настоящим убийцей: «Но, чтобы его не подвести, об этом решили скрыть и держать в секрете, а его выстрелы принял на себя Пуришкевич, – иначе ему бы не поздоровилось. Если Великий Князь Димитрий Павлович был сослан в Персию, то что бы сделали с простым поручиком?» Так считали многие тогда в Петрограде.

23.
Титульный лист мемуаров князя П.П. Ишеева, вышедших в Нью-Йорке в 1960 г.

Интересно, что именно «князем Чегодаевым» был назван убийца Г.Е. Распутина в выпущенном в 1932 г. фильме «Распутин и Царица» (в английском прокате – «Распутин – безумный монах», с кинокомпании снявшей который и прокатчиков ленты князья Юсуповы отсудили в 1934 г. баснословную сумму: почти что в 100 тысяч фунтов стерлингов.

24.
Князь А.С. Чагадаев.

Убийство Царского Друга и революция еще сильнее скрепили это содружество
При большевиках С.М. Сухотин вполне закономерно попал на службу в организацию, занимавшуюся тем же делом, что Главзагран: в Отдел металлов ВСНХ. С конца апреля 1918 г. он заведовал Отделом заграничных металлов в Главном управлении по распределении. металлов (РАСМЕКО). А.С. Чагодаев состоял в том же отделе секретарем.
Вскоре друзья попались на вымогательствах, взятках и аферах. Их судил Ревтрибунал при ВЦИК. В ноябре 1918 г. «за подрыв экономики государства» они были приговорены к расстрелу, замененному безсрочным тюремным заключением. Отбывать наказание они должны были в Таганской тюрьме, где, с разрешения начальства, они создали из заключенных «Великорусский оркестр народных инструментов». С ним они и вышли на свободу 16 февраля 1921 г.
А.С. Чагодаев продолжил дело, начатое им тюрьме: руководил струнными оркестрами в трудовых коммунах НКВД в Болшеве и Люберцах. «Небольшого роста, щуплый, с чёрными, сильно тронутыми сединой висками, – вспоминал один из его воспитанников, – он казался крупным, представительным, видным отовсюду. Даже его скромный костюм – гимнастёрка без красных форменных петлиц, синие бриджи, сапоги – выглядел по-особому внушительно». Александр Сергеевич мирно скончался в Москве 27 августа 1939 г.
История, что и говорить, странная. Многие непроясненные ее детали сигнализируют нам о том, что точку в ней ставить еще очень рано. Приведем в связи с этим название одной из интернет-публикаций: «Кровавый след английских балалаечников затерялся в ЧК». Сам материал не содержит какой-то особенной информации, но проблему ставит.

ГРИГОРИЙ РАСПУТИН: УБИЙСТВО. Сергей Михайлович Сухотин (окончание)

25.
С.М. Сухотин, С.А. Толстая (первая справа) и неизвестные. Москва. 1921 г.

Последние годы

По-иному сложилась жизнь С.М. Сухотина. Пока он сидел в тюрьме, жена его, надеясь устроить свою личную жизнь, уехала во Францию, оставив их шестимесячную дочь Наталию на произвол судьбы в России. Освободившись, С.М. Сухотин поехал в Ясную Поляну, где одно время он был даже комиссаром, передав затем всё управление Александре Львовне Толстой, которую знал еще с детства. Там же, 19 октября 1921 г. Сергей Михайлович женился на совсем еще юной внучке писателя Софье Андреевне Толстой (1900†1957). Отец ее – снова странное пересечение судеб – вторым браком был женат на Екатерине Васильевне Горяиновой. (Первая жена С.М. Сухотина, Ирина Энери, напомним, была удочерена Алексеем Алексеевичем Горяиновым.)

26.
Софья Андреевна Толстая.

«…Вскоре после свадьбы, – пишет в своих воспоминаниях Т.А. Аксакова-Сиверс, – Сухотина разбил паралич. В состоянии полного рамолисмента он теперь жил на квартире матери Софьи Андреевны в одном из Пречистенских переулков и требовал немалого ухода. […] Когда теткам Анны Ильиничны [старшей внучки писателя. – С.Ф.] — Татьяне Львовне и Ольге Константиновне стало совсем невмоготу, они написали в Париж Ф.Ф. Юсупову, прося забрать своего приятеля и “сотрудника” (Сухотин вел машину с телом Распутина на острова, где тело было спущено под лед), Юсупов ответил: “Давайте его сюда”, и Толстые попросили одного из дипкурьеров (кажется, чехословацкого) довезти больного до Парижа. В Варшаве дипкурьер на час отлучился из вагона. Когда он вернулся, Сухотина в купе не оказалось. Поезд не ждал, и курьер поехал дальше. Сухотин тем временем отправился бродить по Варшаве и, в конце концов, упал на улице. Его подобрали, приняв за пьяного, потом разобрались, направили в больницу, полечили некоторое время и в состоянии улучшения доставили в Париж…» Отъезд состоялся 13 марта 1925 г.
Тем временем С.М. Сухотина-Толстая, не дожидаясь ни развода, ни смерти мужа, снова вышла замуж (тогда это было просто) – за поэта Сергея Есенина. Тут стоит еще раз вспомнить о причудливости судьбы. В декабре 1916 г. С.А. Есенин не только служил санитаром в Царскосельском военно-санитарном поезде № 143 Ея Императорского Величества Александры Феодоровны, но и был одним из тех немногих, кто знал о готовящемся убийстве Г.Е. Распутина, деятельным участником которого был муж теперь уже – выходит – его жены.

27.
Портрет С.А. Есенина, выполненный цветными карандашами его сослуживцем санитаром Павлом Семеновичем Наумовым (1884†1942), живописцем и графиком. На обороте дарственная надпись: «П. Наумов. На память любимому Сереженьке. 916 г. 22 ноября. Ц.С.». ИМЛИ.

Отношения внучки «великого Льва» с поэтом развивались столь же стремительно, как и с предыдущим супргугом-убийцей: в начале 1925 г. они встретились, 18 сентября зарегистрировались, а уже 28 декабря жизнь С.А. Есенина трагически оборвалась.

28.
С.А. Есенин и С.А. Толстая. Москва. 19 сентября 1925 г.

Между тем, С.М. Сухотин был всё еще жив и с немалым удивлением узнал о браке его жены с Сергеем Есениным … из газет. Скончался Сергей Михайлович 4 июня 1926 г. в пригороде Парижа Орли, там, где ныне располагается знаменитый аэропорт. Софья Андреевна узнала о том, что дважды овдовела, в Крыму, куда поехала отдыхать. «Недавно получила известье, что умер отец Наташки, – писала она подруге. – От нескольких ударов. Странно, дорогая, узнать, что ушел отсюда и так и где-то человек, который ведь был когда-то моим мужем, всем в жизни и которому очень много отдала я и для которого была на всем свете я одна».
«Наташка» – это дочь С.М. Сухотина от первого брака, крестница князей Юсуповых. Брошенная во второй раз, она находилась на попечении мачехи вплоть до 1936 г., когда вышла замуж за Матвея Никитича Васина. Во втором браке Наталия Сергеевна носила фамилию Глухова.
Встречался ли С.М. Сухотин с первой своей женой во Франции? Вполне возможно, если вспомнить петербургскую дружбу Ирины Энери с княгиней И.А. Юсуповой. Известно, что впоследствии (27 апреля 1946 г.) она вторично вышла замуж за Павла Петровича Боровского (1892†1955), водителя или таксиста. От этого брака родился сын, работавший в 1982 г. на американском телевидении в Берлине. В последние годы Ирина Энери жила в доме для престарелых русских эмигрантов в Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. Скончалась она 23 января 1980 г.
Убийца Г.Е. Распутина напомнил о себе еще раз весной 2008 г., когда аукционный дом Bonhams выставил на торги принадлежавшие С.М. Сухотину пряжку от ремня и набор пороховниц.
Остается, разве что, упомянуть о том, что знаменитая звезда советского кино актриса Любовь Орлова (1902†1975), через мать, Евгению Николаевну (1878†1951), урожденную Сухотину, приходилась близкой родственницей поручику С.М. Сухотину.