?

Log in

No account? Create an account

August 29th, 2014

ВОИТЕЛЬНИЦА (3 глава)


В. Ванюшкина у своей разрушенной средней школы № 56 на Кутузовском проспекте. 19 июля 2009 г.


Начала


…А по профессии я токарь.
Виктория ВАНЮШКИНА</span>


Некоторые читатели этого текста наверняка уже давно ждут, когда что-то будет сказано о ее творчестве и ее биографии.
Что касается ранних страниц жизни Виктории Владимiровны Ванюшкиной (Щербаковой), то это дело будущих исследователей. Перо вам, как говорится, в руку. Но, мой совет, поспешите, пока живы те, кто ее действительно знал, пока сама ее, теперь уже бронзово-мраморная, жизнь, подобно днищу океанских кораблей, не обросла ракушками легенд и мифов.
Кстати, о двойной фамилии. Об этом однажды она сама рассказала: «Народ иногда удивляется, почему я пишу под одной фамилией, а в паспорте у меня другая. Дело в том, что я довольно рано осиротела, но меня почти сразу удочерили. Поэтому подписываюсь я своей родной (родовой) фамилией, а в паспорте стоит фамилия моих нынешних родителей (и пока они живы, дай им Бог, менять её не собираюсь). Третья же семья возникла спонтанно. Как-то вместе ходили в Кремль и меня там почему-то все принимали за старшую сестру. Так по сей день и зову Виталия – батей, а Светлану – мамкой, что производит неизгладимое впечатление на окружающих (разница у нас – год)».
Из официальной биографии известно, что родилась она 14 октября 1966 г. в Москве. В 1983 г. окончила среднюю школу № 56 на Кутузовском проспекте.
Дошедшее до нас другое свидетельство самой Виктории приоткрывает еще одну страничку ранней ее биографии: «…Никто мне не верит, когда я говорю, что по профессии я токарь. А это чистейшая правда. Это единственная профессия, которой я владею официально. Даже разряд какой-то есть.
Дело было так. Мои сверстники должны помнить учебно-производственную практику. У нас на выбор было – автодело, токари, продавцы, телефонисты. Машины я не люблю, да и желающих там было свыше крыши, торговля ещё хуже, постоянно балаболить – тут уж я разом свихнусь. Записалась в токари. И ни разу не пожалела. Трое нас таких безбашенных девок оказалось. И ровно трое оказалось приличных немецких станков, каковые нам (барышням) и выделили, тогда как наши одноклассники мужеского пола работали на советских развалюхах.
Процесс мне даже нравился – и запах горящей стружки, и сама она, сползающая на пол разноцветными змейками; безформенная болванка под резцом в твоих руках приобретающая законченную форму... Была в этом своя красота, пока не пришло время летней практики.
А это завод, чудовищная масса народа, грязь, шум (в скобках отмечу, что рабочие к нам очень бережливо относились, даже пытались не материться, когда мы были в поле их зрения). Но уже на второй день я поняла, что я этого не выдержу (отработать надо было месяц), переговорила с подругой и... на третий день, обрабатываю деталь – вжжик – резец полетел, меняют, через полчаса тот же вжжик на станке у Ленки, короче после пятого запоротого резца нас вызвали к начальству. Начальство оказалось на редкость вменяемым и откровенно спросило нас – что, девчонки, не хочется здесь работать? Мы столь же честно ответили – нет. В результате посадили нас дня на три переписывать какие-то дурацкие бумажки, а потом отпустили на волю, а остальные весь месяц простояли за прилавком или просидели у телефона, отвечая на звонки».
С середины 1980-х Виктория стала заниматься переводами (тогда с итальянского), распространяя их в самиздате. Тогда же она примкнула к правому движению. Сначала участвовала в молодежной группировке, сотрудничавшей с одним из ветвей «Памяти», которое возглавлял Константин Смирнов-Осташвили, засуженный и убитый затем на зоне.
В 1993 г. она приняла участие в октябрьских событиях на стороне Верховного совета. В середины 1990-х публиковалась в газете «Эра России», а затем стала автором и членом редколлегии газеты «Штурмовик» и журнала «Нация», выпускавшихся в то время Русским Национальным Союзом. В списке изданий, в которых в дальнейшем она сотрудничала, были газета «Правое сопротивление», журналы «Золотой лев», «Реванш», «Наследие предков», «Европеецъ», «Кровь и Дух», «Ultima Thule», «Волшебная Гора», «Философская газета» и др.
Заработка вся эта жизнь, конечно, не давала, а потому, по признанию самой Виктории, в 1990-х она добывала себе на жизнь, «рисуя Собор Василия Блаженного. Делала я исключительно графику, которая получалась у меня почти профессионально. А красками я рисовала так, для души».
Знавшие ее еще в молодости отмечают в своих воспоминаниях один существенный факт, дающий нам возможность лучше понять Викторию: «Для меня важная деталь, подчеркивающая ее романтическую [только ли? – С.Ф. ] натуру – это портрет Императора Николая II над ее рабочим столом. Этот монархизм, сочетаемый с горячим ожиданием национальной революции, безконечно далек от тех… проявлений, формально носящих то же название, что в нынешние времена тиражирует Русская народная линия…»



Продолжение следует…

ВОИТЕЛЬНИЦА (4 глава)


Зимой в деревне. Этот рисунок Виктория дарила друзьям в своем интернет-журнале на Рождество.


«…Для меня бытие Бога является неопровержимым фактом»


Без Бога не до порога.

Гораздо важнее, чем политические взгляды, нам было бы раскрыть духовный мiр Виктории Ванюшкиной.
К сожалению, единства в этом вопросе у пишущих о ней пока что нет и вряд ли возникнет в ближайшее время (если когда-либо будет вообще).
«В религиозном отношении, – утверждает газета “Завтра”, – Ванюшкина была ориентирована на язычество. Но и здесь это был действительно философский выбор, а не субтильный набор лозунгов, зачастую исключительно антихристианского толка».
С тем, что у Виктории не было никаких «антихристианских лозунгов», мы согласимся, а вот с языческой ориентацией – нет.
Никак не может убедить нас в этом и статья в интернет-энциклопедии «Традиция»: «Придерживалась языческого мiровоззрения». В качестве «доказательства» приводятся две ссылки на записи самой Виктории. Первая «Глядя в окно» (6.9.2008): «А с кем вы больше всего любите говорить из, скажем так, природных стихий? У меня на первом месте – огонь, потом – небо, на третьем – деревья».
Не менее смехотворен (в смысле доказательности языческой ориентации Виктории) и другой факт: «Встречалась с Доброславом».
«Волхв» Доброслав (А.А. Добровольский, 1938–19.5.2013) – идеолог славянского неоязычества, с начала 1990-х обитавший в деревне Висенёво Шабалинского района Кировской области. Виктория Ванюшкина действительно встречалась с ним.



С «волхвом» Доброславом.

Вскоре после известия о кончине Доброслава она отозвалась двумя постами.
(31.5.2013): «Ой, мы с ним были знакомы ещё с каких-то незапамятных времён. Ещё с Москвы, до его отъезда в деревню. А в Весёнево бывала нечасто, но раза три-четыре – точно. Я ж там рядышком в Красной Поляне у друзей часто гостила. Один раз, очень снежной зимой даже на санях с лошадкой ездили. Машины не проходили». (1.6.2013): «Идеи у него были очень своеобразные, с доброй половиной их я не соглашалась. Но чувство взаимной симпатии было сильнее, поэтому мы даже не спорили».
Поразительно, но именно на эти записи ссылаются в статье в «Традиции» в качестве «доказательства» принадлежности к язычеству Виктории!
Столь же нелепо говорить применительно к ее кончине и о «Вальхалле». Достаточно вспомнить ее отношение к «оккультному фашизму», о чем мы еще поговорим. «Насчет ариософов и прочих “радетелей”, – делилась она своими взглядами в интервью, – ничего не знаю и знать не хочу. Я крайне скептически отношусь к подобного рода литературе». Само за себя говорит и название одной из ее статей «Об эзотериках, оккультистах и прочей дряни…» В этом вопросе (как и во многих других) ориентиром для нее был Ю. Эвола. В 2008 г. В. Ванюшкина перевела большую часть его книги «Лицо и личина современного спиритуализма» (1932), разоблачающую спиритизм, теософию, антропософию, психоанализ (фрейдизм) и сатанизм. Перевод, к сожалению, до сих пор не напечатан, но существует в электронном виде.
На кончину Виктории православное сообщество никак не откликнулось.
Вот, пожалуй, единственное, причем наиболее положительное, носящее на себе, однако, печать неприятия и непонимания одновременно: «…Ещё одна попытка бунта року и князю мiра сего закончилась поражением... Вика не дошла в своих поисках до святоотеческого наследия о Человеке... […] Уходят от нас искренние бунтари... это горько, скоро эта “порода” людей исчезнет вовсе. […] Очень и очень жаль...»
А вот более личностный, но также носящий печать некоторого отчуждения, отзыв.
Иеромонах Никон (Белавенец): «25 ноября случайно узнал от Андрея Смирнова, что накануне в Боткинской больнице скончалась моя добрая знакомая Вика Ванюшкина. Светлая память! Утром 27 ноября там же прошла церемония прощания. Встретил много старых друзей. И хотя взгляды Вики было трудно назвать православными, слово у гроба попросили сказать именно меня... Говорил, с трудом сдерживая слезы».
Итак, православные патриоты, в основном, проигнорировали уход Виктории, хотя очень многие лично знали ее когда-то, а ее переводы оказали влияние на их мiровоззрение.
Однако не будем кивать в одну сторону, та и другая «достойны» друг друга. Мастера кладки великой китайской стены есть и тут и там. Причем линия разлома проходит даже не по конфессиональному признаку. Православные тузят друг друга строго в зависимости от юрисдикционной принадлежности, и не только…
Желающим поближе познакомиться, как это иногда бывает (причем в самой мягкой форме) рекомендую познакомиться с письмами, которыми обменялся автор этих строк с главным редактором альманаха «Волшебная Гора» Артуром Медведевым. Они опубликованы в сборнике «Ждать умейте!» (М. 2011), под весьма актуальным и до сей поры заголовком «Время диалога еще не пришло»:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/10684.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/10969.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/11141.html

Акт ухода В. Ванюшкиной наглядно продемонстрировал атомизированность Русской патриотики, неприязнь друг к другу, нетерпимость. А дом, разделившийся сам в себе, как известно, не устоит: хоть Евангелие почитайте, хоть вспомните притчу о прутиках. Кому что любо.
«Христианство Виктория воспринимала как путь к Богу, просто ей лично не близкий», – утверждается в одном из некрологов (Завтра. 2013. 5 декабря).
По свидетельству автора другой статьи in memoriam, жилище В. Ванюшкиной несколько раз было «местом совершения катакомбного Богослужения», однако сама хозяйка от участия в нем, судя по всему, уклонилась, сказав, что «с Богом она “разберется сама” (се – ее подлинные слова). Без “посредников”» (Европеецъ. 2014. № 1 (14). С. 65).
Но всё это говорят люди другие. А что же она сама?
Сохранились и ее собственные высказывания на эту тему.
«…Я не исповедую какой-либо конкретной конфессии, – сказала она в интервью, – но для меня бытие Бога является неопровержимым фактом. Пусть это прозвучит чересчур нахально, но я не просто в это верю – я это знаю. Грубо говоря, могу сказать так: для меня Бог суть то, благодаря чему всё что есть, вообще есть, а не то, что определяет каково есть то, что есть».
(26.1.2005): «…Только творческий человек может осознать Божественное присутствие. А именно отсюда следует всё остальное... Говоря творческий человек, я имею в виду не пресловутую интеллигенцию. Творческим даром может обладать и сапожник, и булочник, если он занимается своим делом по призванию».
(17.6.2010): «Надо сказать, что я человек глубоко религиозный (религиозный в прямом смысле этого слова – как известно, ведущего своё происхождение от слова “связь”). Но именно в силу глубины моих религиозных воззрений никакие шуточки, подколки и прочее на эту тему меня совершенно не задевают. Соответственно, в мiрской истории интерес для меня представляют только те события, которые связаны с мiром Горним. Остальное – разминка для ума, чтобы уж совсем не утратить навыков общения с себе подобными. Но отсюда проистекают и определённые сложности в поддержании чисто светского разговора».
Однако Виктория всё же тяготела к Православию. В связи с обсуждением вышедшего на экраны фильма Лунгина «Остров» она обмолвилась: «…Если даже брать с православной точки зрения (каковая мне всё ж не чужда)…» Да это и понятно: что бы там ни было, а была она человеком русским…
Что же касается ее «внеконфессиональности», то, не разделяя этих взглядов и не оправдывая, рука всё же не поднимается их осудить.
Ведь кто знает, что случилось бы с нами, не встреть мы на своем пути когда-то наших протоиереев, наших мудрых старцев. Вика не встретила. Это не ее вина, а наша общая беда.
От многих сегодняшних батюшек – хотя я и знаю теперь, что это неправильно и себе во вред, но всё равно скажу правду: приди в храм сегодня, я, наверное, бежал бы от многих из них без оглядки. Не могут не отвращать их гешефты, их иномарки, их дорогие часы и квартиры (ИХ – пастырей, а не бизнесменов, чиновников, министров, писателей, актеров). Меня не может не тошнить и от их защитников в этом (именно в этом!) – и штатных (на жаловании) и «по зову сердца» – с разных «линий» и ЖЖ. И таков, смею вас уверить, на это массовый взгляд народа. Да он и не может быть иным.
Но, возвращаясь к Виктории, вот совершенно неоспоримый факт: лучше нее никто (ни православные, ни патриоты, ни лица духовные, ни монархисты) не написал о проблемах современного монархизма в России, об идее Царства, о сущности подвига Царя-Мученика. (Далее мы опубликуем этот ее текст.) И ведь дано это было ей Свыше.



Продолжение следует.

ВОИТЕЛЬНИЦА (5 глава)


Одна из первых известных фотографий Виктории Ванюшкиной, когда она делала первые переводы Юлиуса Эволы. 1990-е гг.


Созидательница мостов


Ах, восточные переводы,
Как болит от вас голова.

Арсений ТАРКОВСКИЙ</span>


Виктория переводила с трех языков: итальянского, английского и французского.
«Я просто хотела прочесть некоторые книги, которых не было на русском. Вот так, невзначай, и выучила несколько языков. Ну и ради интереса попробовала переводить. Получалось неплохо. А позднее возникла и возможность, что-то издавать».
Именно ее усилиями русскую жизнь обрели труды Юлиуса Эволы, Рене Генона, Хосе Антонио Примо Де Риверы, Мирчи Элиаде, Алена де Бенуа, Гвидо де Джорджио, Николая Лосского, Жэ Патрика, Леона Дегреля, Эдоардо Лонго, Жана Робена, Филиппа Паруа и др.
Главным языком для нее всё же был итальянский. Сделанные Викторией с него переводы с начала 1980-х широко ходили в самиздате. Она и позднее призывала тех, кто прислушивался к ней (24.2.2010): «Учите языки. Итальянский, кстати, очень интересный язык. И сейчас много учебников».
Вопреки принятым представлениям, первостепенным для нее был не заработок. Он ее не волновал столь остро. Вика была почти безбытна.
(14.7.2010): «Сразу оговорюсь, я не профессиональный переводчик, поскольку:
а) не имею соответствующего образования;
б) перевожу только то, что хочу сама».
«Я перевожу только то, что мне ИНТЕРЕСНО переводить. Профессионал берётся за всё».
«Не надо мне денежек от государства. Я считаю, что участие государства в хозяйственной жизни должно быть минимализировано до необходимого. Мне же вполне достаточно нормального частного заказчика. Задача же государства в другом. Чтобы люди понимали, что, например, Гамсун, это высший класс, а гаррипотер – ширпотреб».
Тем не менее, при хроническом безденежье перед ней порой стояли сложные выборы…
(13.10.2011): «…Больше я не возьмусь за перевод ради денег. Лучше буду жить на картошке (зачёркнуто: картошка дорогая стала), на макаронах, чем переводить то, что мне не нравится. У человека бардак в голове, отсюда полное косноязычие в тексте. Перечитываю переведённое и волосы дыбом встают. Нет, не потому, что я плохо перевожу. Беда как раз в том, что хорошо перевожу. Но ведь бред какой-то получается.
И что мы имеем в результате?
Действительно сложный, но интересный для меня текст, требует меньше времени, чем эта фигня. Я уже не говорю о нервах. Ладно, деваться некуда, взялась, надо доделывать, но NEVERMORE» [никогда больше].
(11.12.2012): «С детства ненавидела английский, но выучила, потому что были книги, которые хотелось прочитать. И прочту я сейчас практически всё, переведу многое, но не всё (сильно зависит от автора; условно говоря, если “мой”, переведу, хоть и спотыкаясь, не “мой” – всё, “тушите свет”, лучше и не браться».
Так чем был для Виктории перевод? – Как видим, не возможностью заработать на жизнь. Но также и не способом реализовать себя, сделав себе имя.
Окном в мiр. Средством – через верное понимание написанного другими – пробиться к Истине.
В. Ванюшкина была из тех переводчиков, которые, встречаясь с текстом и его автором лицом к лицу, спешила поделиться радостью этой встречи и вынесенными из этого общения впечатлениями с ее соотечественниками-читателями-единомышленниками.
Переводы были для нее способом влиять на этот мiр через тех, кто их читал и пытался осмысливать – вслед за ней – прочитанное. Но это поле таило в себе немало опасностей. Смертельных. Шаг влево, шаг вправо… Минер ошибается только раз…
Казалось бы, не может быть в наше время более спокойного и мирного занятия, чем переводы чужих мыслей. Но бралась она не за то, что ее просили, что делали ее коллеги, что принято было переводить. В выборе текстов она не была нейтральна и никогда не пыталась даже казаться таковой.
А ведь перевод даже давно почивших признанных классиков – занятие, к сожалению, далеко не всегда академическое…
(10.1.2011): «Эвола им не угоден, Хайдеггера – в печку, теперь Юнгер под руку попался. Далее, надо понимать, пойдут Гамсун, Селин, Паунд и др.
Левацкой литературой страна была завалена. Что ж так трясёт от каждого нового перевода правых авторов? Кто мешает своих переводить?
…Недолюбливаю выражение про “что курили”, но подобный текст наводит на мысль об использовании более тяжёлой дури».
Приведенная запись из ЖЖ Виктории – по поводу отзыва критика Вадима Ветеркова на выход известной книги Эрнста Юнгера «На мраморных утесах»: «AdMarginem традиционно выпускает всё, что может вызвать хоть толику скандала. […] Юнгеромахия, затеянная пару лет назад в академических кругах, наконец-то пришла к своему логическому завершению. Продюсерская команда профессора А.Ф. Филиппова сотоварищи вывела-таки одного из провозвестников немецкого национал-социализма из маргинального гетто “литературы для бритоголовых” и евразийцев на интеллектуальные книжные полки. […] …С точки зрения литературы, комментировать особо нечего. Проза Юнгера ужасна. Любой роман или повесть – это всегда стилизация под его более талантливых, чаще – французских, современников. “Утёсы...” – не исключение. Стилизованным под “франсе” немецким солдатским языком оккупанта Парижа нам пытаются продать мутные истины о духе. Как если бы Золя рассказывал сказки братьев Гримм в переложении Майринка. Эффект такой, будто читаешь школьное сочинение талантливого члена “Гитлерюгенда”, а не человека, претендующего на то, чтобы быть образцом немецкой литературы своего времени. Хотя с точки зрения философии, безусловно, в литературе Юнгера что-то есть. […] …Пусть от прозы Юнгера и несёт духовитой немецкой портянкой – кто сказал, что этот гейст не может никого возбудить?»
Те, кто читал прозу и философские штудии германского «анти-Ремарка» и «квазиаристократа Юнгера», вышедшие в последние годы в наиболее престижных российских издательствах, думаю, по достоинству оценят всю эту желтую пену взбесившегося либерала.



Эрнст Юнгер.

Что же до Виктории Ванюшкиной, то ее резкая, кажущая иногда вызванной настоящей физической болью, реакция на непрофессионализм, невежество и ложь некоторых ее коллег маркировала ее как специалиста высокого класса.
Знавшие ее свидетельствовали: «Профессионально Виктория относилась к переводчикам старого типа. С текстом работала аккуратно, скрупулёзно, могла неоднократно перепроверять результаты в поисках наиболее точного значения. Терпеть не могла нарочитого использования неотработанной терминологии, иностранных слов, в том случае, если имелись внятные русские аналоги».
«…Она всегда стремилась к точности, – вспоминал К.А. Крылов. – Помню, как она спрашивала френдов, можно ли в переводе на итальянский называть нашу Думу “народным собранием, presentanza nazionale” (разумеется, речь шла о настоящей, дореволюционной Думе…). Или – как она перепроверяла легенду о “золотом мальчике”, якобы умершим из-за того, что его покрасили золотой краской…»
Вот несколько сохранившихся записей на эту тему самой Виктории.
«Для того чтобы текст перевести с иностранного языка на русский, надо его сначала понять. Казалось бы, это очевидно и естественно. А вот и нет. Почти все “профессиональные” переводчики, трудившиеся во времена “блаженного застоя” не утруждали себя пониманием, к примеру философских работ».
Не лучше обстояли дела и в годы перестройки. Вот мнение Виктории по поводу русской версии одной из важнейших книг Рене Генона «Царство количества и знаки времени» и практически всех переводов трудов германского философа Мартина Хайдеггера: «Если кто-нибудь считает, что это хоть в малейшей степени соответствует тексту оригинала, то спешу вас разочаровать или точнее, наоборот, порадовать, ничего общего между самим текстом и переводом – нет. Короче, так и повелось на Руси, говорить иносказательно. Т.е. сплошная “эзотерика”».
Но переводы переводами, а на основе подобных поделок создавалась «серьезная литература»: «Возьмут какую-нибудь иностранную книгу, к примеру, по философии. Прочтут ее. Понять, конечно, не поймут, да собственно и задачи себе такой не ставят. Так, кое-какие общие идеи уловят, ну и естественно, всяких новых словечек побольше выпишут и за работу, т.е. свою бредятину писать, вроде как на русском, но иносказательно, так, чтобы никто не понял, что своих мыслей у писателя-то и нет, и то из чего он всю эту кашу сварганил, сам не понял».
На таком фоне неплохо смотрелся уже и продвигаемый т.н. «машинный перевод». «Я уже не плачу, я просто рыдаю... – писала в мае 2010 г. В. Ванюшкина, прочитав предисловие к очередной книжке М. Хайдеггера. – Во введении переводчик дает забавную критику перевода – сначала “подстрочника”, а потом и машинного перевода. Мол, вот! Нельзя доверять перевод Хайдеггера какой-то там железке! По этому поводу вспоминается история десятилетней давности, когда коллега умудрился настроить Промпт таким образом, что машинный перевод Гуссерля вообще ничем не отличался от перевода, выполненного Молчановым».
В такой атмосфере профессиональные качества Виктории выглядели особенно убедительно.
Так, Е.С. Холмогоров особо подчеркивал ее «невероятную тщательность в деталях, панический страх “соврать” и “напутать”, настолько редко встречающиеся у современных переводчиков. Думаю, что если бы она умела “продаваться”, она бы получала хорошие деньги и безбедно жила, так как была специалистом экстракласса, а переводчик с итальянского – почтенная и не “переполненная” ниша. Но она была настоящей романтической фашисткой, что предполагало полную безбытность и пренебрежение к деньгам как к чему-то большему, чем средство выживания. Вместо того, чтобы устраиваться, она просто переводила. Я мог бы сказать, что, наверное, будь она более “бытной” она прожила бы дольше и покинула бы нас позже, но скажу это не раньше, чем доживу до её 47 лет».
«В ее лице, – писал Сергей Корнев, – нам был дан пример настоящего русского интеллигента, который упорно делает то, что считает важным и нужным, несмотря на отсутствие достойного вознаграждения, трудные жизненные обстоятельства и общее депрессивное давление эпохи. В ее жизни воплотились идеалы Благородного Служения, унаследованные от дореволюционной русской интеллигенции, сохраненные лучшей частью интеллигенции советской эпохи и, местами, сохраняющиеся до сих пор. Печально, что людей, которые разделяют эти идеалы, становится все меньше и меньше, и совсем мало тех, кто не просто “разделяет”, но и способен осуществить что-то на практике. Хотя само по себе искусство переводчика, которым в совершенстве владела Виктория Ванюшкина, относится к числу скромных и непритязательных, но это именно тот случай, когда переводчик для многих был проводником и наставником, когда его деятельность реально расширяла горизонты русской интеллектуальной жизни. Теперь ее дозор окончен. Таких, как она, у нас больше не будет».
И действительно, Виктория в полном смысле этого слова была Pontifex, пусть, конечно, и не Maximus – созидательницей мостов над непроходимыми доселе пропастями, разделяющими народы и их культуры.



Продолжение следует.

ВОИТЕЛЬНИЦА (6 глава)


Барон Юлиус Эвола.



«…И после смерти спорить с бароном»



Ведет их всё тот же кромешный
Безумный барон безутешный.

Алексей ШИРОПАЕВ


Но прежде, чем Виктория ощутила в себе силу вести других, она сама должна была побывать в том зазеркалье.
Ее Вергилием, главным проводником в Вечное царство теней стал итальянский философ барон Юлиус Эвола (1898–1974). Не он сам, конечно, а его произведения.
Это искусство –
Быть посвященной
И после смерти
Спорить с бароном…

Именно этот столп Традицонализма и стал главным автором, которого переводила В. Ванюшкина. Перечислим лишь наиболее известные изданные ее переводы: «Оседлать тигра» (СПб. 2005), «Фашизм: критика справа» (М. 2005), «“Рабочий” в творчестве Эрнста Юнгера» (СПб. 2005), «Люди и руины» (М. 2007), «Лук и булава» (СПб. 2009).
Вот как вспоминал те отдалившиеся уже от нас времена, когда Виктория делала первые свои творческие шаги, один из ее знакомых: «Моя каморка на Пятницкой, начало 1997 года. Только что купил новый компьютер. Интернета еще не было (молодежь не поверит!). Вика пришла оцифровывать свои переводы. В процессе яростно поругались о смыслах слов Эволы и она убежала, заявив мне, что я тупой идиот и ничего не понимаю в фашизме! На следующей неделе оцифровывали следующую главу... Вот такие лихие 90-е!»
Эволу, советовала она, «надо просто прочитать, дабы не выставлять себя на смех».
И о том, как читать (6.9.2011): «Эволу надо прочитать слева. Не с позиции эгалитаризма, прогрессизма или гуманизма, такое прочтение просто невозможно. Под “левым” мы имеем в виду – против буржуазии, капитализма и либерализма. Это тоже не само собой разумеется. У Эволы есть “Ориентации” и “Человек среди развалин”, которые однозначно дают понять: буржуазия лучше пролетариата, а капитализм – социализма».
Ну, а теперь самое время сказать хотя бы несколько слов и о самом объекте ее интереса.
После второй мiровой войны для европейской новой правой и, в частности, для Юлиуса Эволы, казалось, всё кончено. В лучшем случае им оставалось предаваться воспоминаниям да потихоньку писать в стол.
Однако уже в 1950 г. Эвола напрямую обратился к молодежи – «поколению, не успевшему проиграть войну». Он написал небольшую брошюрку «Ориентации», в которой кратко изложил «основные направления возможного культурно-освободительного действия». Именно с перевода этой брошюры в 1995 г. начала свой путь В. Ванюшкина.
Власти Италии решили не давать спуску барону. В октябре 1951 г., по словам Виктории, его втянули в процесс, «как “активного вдохновителя” и “апологета фашизма”. На суде Эвола выступил с речью в свою защиту: “Я заявил, что приписывать мне фашистские идеи нелепо, ибо отстаиваемые мною принципы… принадлежат великой европейской политической традиции… и я готов отстаивать правые взгляды на доктрину государства. Вы вольны осудить эти взгляды, но в таком случае на скамье подсудимых должны оказаться вместе со мной Платон и Меттерних, Бисмарк и Данте и т.д.”. Обвинение было снято».
После этой небольшой книжки последовали другие работы: «Люди и руины» (1953), «Рабочий в мiровоззрении Эрнста Юнгера» (1960), «Оседлать тигра» (1961), «Путь киновари» (1963), «Фашизм с точки зрения правых» (1964), «Лук и булава» (1968). Все их, так или иначе, перевела Виктория.
В 1968 г. Европу, как известно, накрыла волна бурного моложенного протеста против «общества потребления», вызвав неожиданный интерес к трудам Ю. Эволы.
С началом перестройки пришел барон и в Россию. Сделано это было усилиями многих. Но приоритет в этом, по праву, принадлежит Виктории Ванюшкиной.
Осуществить это было не так уж просто. Имя Эволы, отмечал Глеб Бутузов, автор предисловия к одной из его книг, опубликованной в переводе В. Ванюшкиной, «должно стоять в первой строке всякого упоминания о традиционализме рядом с именем Рене Генона; это его место по праву. Однако многие современные ученые и публицисты не хотят этого делать не только в печати, но и в частных разговорах, при одном упоминании о бароне Эволе начиная боязливо оглядываться по сторонам. В одной интернет-дискуссии популярный американский писатель Уильям Кеннеди, автор книги “Ложа Люцифера”, запретил автору данного предисловия упоминать имя Юлиуса Эволы “рядом с именем мирного философа”, то есть Р. Генона, каковая характеристика весьма показательна» (Бутузов Г. Защита крепости // Эвола Ю. Лук и булава. СПб. 2009. С. 9-10).
Виктория работала над книгами Эволы, и с каждым новым переводом любимого ею автора менялась сама.
В этом итальянском аристократе она неожиданно обнаружила созвучие себе: своим взглядам на мiр, на себя, на окружающих.
« Я общался с нею, – вспоминал Сергей Корнев, – не только в сети, но и в оффлайне, в основном на презентациях журнала “Иначе” (в 00-е годы). Как ни странно говорить это о женщине, но общее впечатление, оставшееся у меня от Виктории, можно выразить одной фразой: Мужество, в высоком и благородном значении этого слова. Не случайно она изучала и переводила Эволу: подобное тянется к подобному».
«В особых случаях», писали о Виктории, случается «“породнение с объектом исследования”, принятие посылов и максим текста в качестве собственных убеждений...»
Это породнение хорошо видно на примере ее очерка с символическим названием «Юлиус Эвола – воин Традиции» (2002).
«Он говорил, – писала она там, – что его жизнь предопределили две внутренние склонности, проявившиеся в нём с самых ранних лет, а именно: тяга к трансцендентному и предрасположенность к кшатрийскому образу действия. В своей автобиблиографической книге “Путь киновари” он писал: “Вполне очевидно наличие определённой противоположности этих двух склонностей. Если тяга к трансцендентности порождала чувство отрешенности от реальности…, то кшатрийская позиция влекла меня к действию, свободному утверждению, сосредоточенному на Я. Возможно, примирение этих двух стремлений стало главной экзистенциальной задачей всей моей жизни”...»
Интересно, что в своем эссе «Кровожадный барон» (1973) Ю. Эвола отмечал в бароне Унгерне фон Штернберге черты человека «безграничной смелости, но одновременно и безграничной жестокости», характерными чертами которого было «совершенное презрение к смерти» и «квазимистические качества».



Барон Р.Ф. Унгерн фон Штернберг.

В той же книге «Путь киновари» философ признавался, что неизменно следовал правилу: «не уклоняться от опасности, но напротив, искать её, бросая безмолвный вызов судьбе».
Согласно с этим В. Ванюшкина в одной из своих статей подчеркивала: «…Воин это не просто человек, участвующий в войне, но особое состояние духа. Можно быть воином и в мирное время. Его поведение диктуется прежде всего ощущением реальности смерти, постоянной готовностью умереть в нужный момент (состояние абсолютно чуждое большинству современных людей). Благодаря этому возникает и особое восприятие мiра. Подобной тип человека безусловно не является гуманистом; человек не может оставаться высшей ценностью, когда стоишь лицом к лицу со смертью. Превыше всего для него стоят честь, дисциплина, умение приказывать и подчиняться. Он способен признать авторитет, распознать в другом существе (под условным названием человек) высший тип и свободно (понимая свободу как внутреннее, а не внешнее понятие) и добровольно подчиниться ему».
Она и сама была такой: «Хрупкой фигуркой с мечом». Хрусталь и Сталь. Женственность и Мужественность. Молодость и Мудрость.



«Юзерпик (или «аватара») Виктории. Картинка под которой ее знало интернет-сообщество. Это фото с мечом было сделано на ее даче в Красной Поляне.

Сродство душ и судеб можно увидеть во многом.
Как известно, Эвола был гибеллином (некоторые даже его называют «последним гибеллином Европы»). Этому вполне соответствуют убеждения В. Ванюшкиной, написавшей, пожалуй, одно из наиболее глубоких размышлений о Монархии в России, и о Царе-Мученике (его, как уже обещали, мы приведем позднее).
Сходствовали они и в вере, деле глубоко личном. Как известно, Эвола не принадлежал ни к какой определенной христианской конфессии, хотя и изменил со временем свое первоначальное отношение к христианству, будто бы несовместимому с Имперской идеей («Языческий империализм», 1928), многое поняв после того, как в 1930-х гг. пожил «инкогнито при монастырях различных орденов старого уклада: картезианцев, кармелитов и бенедиктинцев». Такой же внеконфессиональной христианкой, похоже, осталась, как мы уже говорили, и Ванюшкина.
Некоторые видели даже в самом ее уходе продолжение духовного родства с бароном и его творчеством. «Эвола, – писал в связи с этим Р.В. Багдасаров, – действительно на неё повлиял. Однако это не значит, что она была упёртой “эволисткой”. Отнюдь. Просто сила этого влияния была максимальной, другие – не добивали до этой глубины, и отсюда – экзистенциальный конфликт, нежелание “держаться за жизнь”...»
Несмотря на безусловный ее авторитет как крепкого переводчика, книги выходили не так часто. Вот ее реакция на появление последнего большого тома (8.4.2009): «Ура! Издали “Лук и булаву” Эволы. Где можно будет приобрести, сообщу буквально завтра-послезавтра».
Но Виктория никогда не унывала, к тому же обладала другим редким свойством: искренно умела радоваться за других. Сразу же после выхода книги Ю. Эволы «Мистерия Грааля», посвященной «гибеллинской традиции Империи», в переводе Дмитрия Зеленцова, она сделала такую запись в своем ЖЖ (10.4.2013): «Вышла!», сопроводив ее фотографией обложки.
Знаменательно, что последними книгами Ю. Эволы, над переводом которых трудилась В. Ванюшкина, стали основополагающий труд философа «Восстание против современного мiра» и «Путь киновари» – биографическая книга, в который автор подводил итоги своей жизни.
Первая ее часть, писала Виктория о «Восстании…», посвящена «рассмотрению “категорий традиционного духа”: царственности, закону, государству, империи, обряду и инициации, патрициату и рыцарству, кастам, пространству, времени, земле, отношениям между мужчиной и женщиной, войне, аскезе и действию. […] Книга строится на противопоставлении мiра Традиции и современного мiра, где последний рассматривается как железный век, время кали-юги, когда порядок уступает хаосу, дух – материи, человек скатывается к животному, а мiром правят золото и массы». Это был мiр ее идей, ее интересов!
К сожалению, перевод этой самой знаменитой книги Эволы не только не был завершен, но и вообще пропал…
О переводе автобиографической книги мыслителя Виктория сама сообщила своим знакомым и читателям, давно докучавших ее просьбами приняться, наконец, за нее (3.9.2010): «На радость некоторым, я, наконец, приступила к переводу “Пути киновари”, но сразу скажу, быстро не управлюсь, с текстом придётся возиться не по-детски».
О судьбе и этого перевода мы также пока ничего не знаем…
Будут ли найдены эти ее последние труды или ими воспользуются ее нечистые на руку коллеги, неизвестно, зато мы не сомневаемся: другим – напечатанным и известным пока что в электронном виде – суждена долгая жизнь, во всяком случае пока у нас в ходу будет русский язык. Ее наследие долго будет еще освещать дорогу путнику жаждущему, отправляющемуся в путь, чтобы обрести свой Грааль.
«Удивительно, – писал уже после ее кончины один из ее читателей, – но я никогда не обращал пристального внимания на Викторию Ванюшкину. (Вообще, мало внимания уделяю переводчикам!) А ведь ей мы столь многим обязаны! Редчайший женский тип по нынешним временам. В ней подкупает искренность и увлеченность, пусть и на грани своеобразной мании. На фоне всех актуальных деятелей, которые каждым вздохом профанируют правое движение, этот человек выделяется своей незаурядностью, подлинностью».
«Она ушла, – замечал близко знавший ее Е.С. Холмогоров, – оставив не только значительный вклад в корпус переведенных на русский важных для мiровой культуры и истории текстов – а это, если взять в совокупности, настоящий памятник трудолюбию и уму переводчика. Она еще внесла и личный вклад в формирование определенной интеллектуальной атмосферы в русском движении».



Продолжение следует.



«Оккультный Рейх» (начало)


Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй.
Василий ТРЕДЬЯКОВСКИЙ


История всегда пишется с точки зрения победителей.
Фридрих НИЦШЕ


Тексты, которые переводила Виктория Ванюшкина, пробудили в ней интерес к затрагиваемой во многих из них проблеме правых движений в Европе 1920-1930-х годов. Явление это, получившее у нас упрощенное (не лишенное идеологического ярлыка) название фашизма, на самом деле было сложным (по сути) и разнородным (по составу) движением. Это ясно хотя бы даже из разнообразных исторических названий этих движений в разных странах: национал-социализм в Германии, итальянский фашизм, испанский фалангизм, бельгийский рексизм, румынский гвардизм. Были еще глинковцы в Словакии, усташи в Хорватии, салазаровский вариант «Нового государства» в Португалии, «салашисты» в Венгрии, «айзсарги» в Латвии, лапуанская организация «Замок Финляндии», «Эстонская конфедерация Освободительной войны», литовский «Железный волк» и другие. Все эти движения, неоднородные и нетождественные друг другу, хотя и имевшие, разумеется, какие-то точки соприкосновения, подаются под одним общим названием. С окончанием войны слово «фашизм» было табуировано, хотя в Германии формально никакого фашизма не было, а существовал национал-социализм.
Из этой национал-социалистической шинели вышли такие вполне рукопожатные (и для наших и для западных элит) режимы, как насеровский Египет, хуссейновский Ирак, асадовская Сирия и, наконец, Ливия Муаммара Каддафи.
Современные исследователи всё это не могут не признать, однако, по сути, это ничего не значит. Как ни в чем не бывало, все они продолжают писать по-прежнему, что наглядно доказывает наличие соответствующего заказа на освящение этого всё еще не ставшего по-настоящему прошлым явления. Причем происходит это всё в обществе, объявляющим себя деидеологизированным и толерантным, то есть терпимым.
«Хотя в Западной Европе, – замечал Л. Дегрель, – такого фанатизма нет, там действуют тоньше, но, одновременно, и лицемернее. Никогда ни один крупная французская, английская или американская газета не опубликует статьи, в которой подчеркивались бы привлекательные или хотя бы просто созидательные – с точки зрения здравого смысла – аспекты фашизма или национал-социализма. Даже сама идея такой публикации кажется ересью. Тотчас поднимается крик о кощунстве».
Для того, чтобы разобраться во всей этой путанице, Виктории Ванюшкиной пришлось приложить немало усилий. Ненавистней всего ей были не ошибки, которые с кем же не случаются, а именно ложь – преднамеренное искажение действительности.
«Образ врага» и «враг» – не одно и то же. «Враг» – это некоторая данность, сущность. «Образ врага»… В самом слове «образ» напоминание о возможно искусственно созданной конструкции, об идеологии. При этом уровень восприятия его, как и всегда, зависел от внушаемости объекта пропаганды, степени самостоятельности мышления, интеллектуальных способностей и, наконец, даже вкуса.
Одной из ипостасей «образа врага» являются такие хорошо известные пропагандистские клише, как «оккультный фашизм», «оккультный мессия», «оккультный рейх».
Заметную роль в разоблачении этого идеологического бреда, наряду с другими исследователями, сыграла В. Ванюшкина. «Мы искренне благодарим Викторию Ванюшкину, – писал в специально посвященном разбору этой проблемы труде историк Д. Жуков, – за эксклюзивный перевод книги Зеботтендорфа “Прежде чем пришел Гитлер” и за превосходные переводы работ итальянского мыслителя Юлиуса Эволы, которые оказали нам неоценимую помощь в деле развенчания “оккультного мифа”» (Жуков Д. Оккультизм в Третьем Рейхе. М. 2006. С. 7).
Кстати говоря, последний в переведенной Викторией работе «Критика фашизма: взгляд справа» четко формулировал: «Фашизм подвергся процессу, который с полным основанием можно назвать мифологизацией. Поэтому отношение к нему большинства носит скорее эмоциональный и иррациональный, чем интеллектуальный и критический характер. […] Создавая свой миф, они умышленно подчеркивают лишь наиболее спорные стороны фашизма с целью его дискредитации и разжигания ненависти к любым его проявлениям».
За всеми этими «оккультными» понятиями, как мы покажем далее, нет никакого реального содержания. Они несут один только пропагандистский заряд. А потому хорошо бы понять, кто и когда их создал, какой смысл вкладывали в это сочинители мифов.
В одной из работ еще 1927 г. известный немецкий ученый-расолог Ганс Гюнтер предостерегал от «фантазий на германские темы», распространяемых, по его словам, «определенными кругами»: «Такие группы носятся с бредовыми фантазиями, вроде выдумок Гвидо фон Листа и его “учеников”. Для науки всё это просто оскорбительно, и в конце концов будет выставлено на посмешище, но игры с нелепостями для “особо посвященных” продолжают привлекать умы отдельных людей с соответствующей предрасположенностью» (Гюнтер Г. Избранные работы по расологии. М. 2002. С. 92).
Как мы увидим далее из нашего обзора, большинство авторов, писавших об «оккультном фашизме», были либо французами, либо англичанами, так или иначе связанными с британскими спецслужбами. Заметную часть их составляли евреи. Интересно, что наибольший успех эта пропаганда имела во Франции, что свидетельствует либо о хрестоматийной «легкомысленности» французов, либо о том, что атака эта почему-то первоначально была нацелена именно на Францию.
Первооткрывателем «оккультной» теории был французский писатель Эдуард Саби, издавший в 1939 г. в Париже книгу «Гитлер и оккультные силы». В ней он утверждал: «Следует повторить еще раз: Адольф Гитлер – медиум. Люди нашей эпохи, деформированные материализмом, могут прийти в замешательство от его странных действий. Посвященные в оккультные науки не удивятся. То, что кажется странным для профана, абсолютно ясно для посвященного».
В 1940 г. германская тайная полиция арестовала безответственного писаку. После проведения следствия последовал суд и приговор: год тюрьмы за антинемецкую пропаганду. Нетрудно представить, что ожидало бы того, кто, посмел бы написать что-либо подобное о Сталине, попади он в руки НКВД.
В 1945 г. вышедший из заключения (не замученный) Э. Саби выпустил второе издание книги под еще более хлестким (бояться уже было некого) заголовком «Нацистский тиран и оккультные силы». В предисловии он писал: «Война кончается. Париж освобожден. Но остается еще поле битвы, где за мир борются Добро и Зло, Правда и Ложь, Христос и Антихрист. Нам еще придется страдать, и чтобы понять это, прочтите эту книгу. Она поможет вам понять смысл той драмы, которая развернулась на ваших глазах... Язычество и грубая сила были возведены в ранг религии. Этого добился Гитлер, и это его погубило. Только социальная справедливость откроет эру всеобщего братства. Победить – это не все. Надо победить самого себя. Мiром должны править моральные законы, тогда человечество будет спасено».
А вот уже наши дни. Ноябрь 1992 г. Журнал «Вокруг света». Статья занимающегося парапсихологией доктора биологических наук И.В. Винокурова. «Об оккультном феномене рейха со времени выхода в свет первого издания книги Э. Саби и до наших дней, – утверждает он, – написано совсем немного. Складывается впечатление, что эта сторона дела как бы специально замалчивается!»
Но так ли это?
Практически одновременно с книгой французского писателя вышли писания Германа Раушнинга (1887–1979), переведенные чуть не на все языки мiра и до сих пор служащие основными источниками «оккультной теории»: «Говорит Гитлер» (1939), «Революция нигилизма» (1939), «Голос разрушения» (1940), «Зверь из бездны» (1940), «Время исступления» (1946).
Среди историков их автор получил прозвище «Данцигский мистификатор». Раушнинг был членом НСДАП с 1932 г., в 1933-1934 гг. занимал пост президента сената Вольного города Данцига. Он действительно встречался с Гитлером, но только не «более ста раз», как он утверждал впоследствии, а всего лишь четыре раза, да и то в присутствии других лиц. В 1934 г., «разочаровавшись в национал-социализме», Раушнинг выехал в Швейцарию. Там он сразу же сошелся с эмигрантами из Германии еврейского происхождения. Те, в свою очередь, свели его с антифашистским активистом Имре Ревесом, возглавлявшим антигерманскую пропаганду в мiровой печати и состоявшим в тесном контакте с Черчиллем и «военной партией» в Лондоне. Предоставив в распоряжение Раушнинга обширный штат литературных сотрудников и переводчиков Ревес содействовал выходу в 1939 г. книги «Гитлер сказал мне. Доверительные сообщения фюрера о его планах завоевания всего мiра». Изданная сначала в Лондоне, в кратчайшие сроки она огромными тиражами была напечатана еще в 20 странах Европы и Америки. Вскоре вышли и другие книги этого немецкого эмигранта, которые его соотечественник, известный историк и мыслитель Кристоф Линденберг оценивал, как «военную пропаганду».
«Данные Раушнинга, – отмечает современный биограф Гитлера Вернер Мазер, – базируются на стилизованной оценке имеющихся второстепенных источников и для исторического исследования абсолютно не представляют ценности». Окончательную точку в вопросе о писаниях Раушнинга поставил в 1983 г. швейцарский историк Вольфганг Хэнель, разоблачив его как заурядного фальсификатора.
Однако, к сожалению, лжесвидетельства этого мистификатора, работавшего под руководством британских спецслужб (в конце 1930-х он и вовсе переехал в Англию), были использованы на Нюрнбергском процессе, как «доказательства» виновности национал-социалистического руководства Германии.
О дальнейшей судьбе самого Раушнинга известно мало: в 1948 г. он выехал в США, занимался в штате Орегон фермерством. А вот книги его издаются и до сих пор. В предисловии к ним читателям, как правило, не сообщают, что верить тому, что в них написано, нельзя, что всё это не более, чем оружие британской военной пропаганды.



Продолжение следует.



«Оккультный Рейх» (продолжение)


Следующей столь же знаменитой в описываемом нами ряду книгой стало хорошо известное нашим читателям «Утро магов», впервые увидевшее свет во Франции в 1960 г.
У книги были весьма примечательные авторы.
Журналист Луи Повель (1920–1997) появился на свет в семье парижского ремесленника. Уже с малых лет он проявлял интерес к тому, что впоследствии он назовет «фантастическим реализмом». Начав со скромной должности учителя, со временем он стал известным журналистом, главным редактором роскошного многотиражного журнала «Фигаро», вращаясь в высокоинтеллектуальных кругах послевоенной Европы. Одним из его ближайших друзей был Альбер Камю. Своим учителем он называл небезызвестного Гурджиева, издав о нем в Париже в 1954 г. полную выдумок книгу «Месье Гурджиев».
Его соавтор Жак Бержье (1912–1978) – инженер-химик и писатель фантаст (в 2002 г. во Франции была даже учреждена премия его имени в области фантастической литературы). На самом деле он не был французом да и носил совершенно иную фамилию: Яков Михайлович Бергер. Родился он в Одессе в семье бакалейшика и революционерки Этли Кременицкой. Впоследствии он утверждал, что приходится двоюродным братом некому «Анатолию», участнику Екатеринбугского цареубийства, а заодно и известному физику Георгию Гамову. В 1920 г. семья Бергеров перебралась на родину матери в Кременец, где Яков посещал еврейскую школу, в которой изучал не только математику и иностранные языки, но и каббалу, от которой, по его словам, был в восторге.
В 1925 г. Бергерам удалось перебраться во Францию. Тут Яков оканчивает лицей Сен-Луи и Высшую химическую школу в Париже. Занимаясь ядерными исследователями, он одновременно всё глубже погружался в мистику и алхимию. В 1937 г. он даже встречался и сотрудничал с известным алхимиком Фулканелли.
В годы второй мiровой войны Яков Бергер (к тому времени уже Бержье) принимал участие в движении Сопротивления. Уже тогда он был, вероятно, связан со спецслужбами Великобритании. Известно, например, что группе, в которой он состоял, удалось выяснить координаты немецкого ракетного центра в Пенемюнде, благодаря чему он подвергся бомбардировке. В ноябре 1943 г. Бержье арестовало гестапо, но опять-таки его, как еврея и партизана, не казнили, а лишь заключили в лагерь Маутхаузен, из которого он был благополучно освобожден союзниками в феврале 1945 г. Он сразу же был зачислен в спецслужбу, нацеленную на поиски всего связанного с разработкой Германией ядерных технологий. В результате удалось, например, захватить авиаконструктора Вилли Мессершмита и исправные ракеты Фау-1 и Фау-2. Именно тогда Бержье познакомился, по его словам, с Яном Флемингом, английским разведчиком, создателем литературной «бондианы».
В 1954 г. произошла личная встреча преуспевающего журналиста Повеля и корреспондента американского популярного журнала фантастики, мистики, ужасов и фэнтэзи «Weird Tales» («Странные истории») Бержье. Результатом сотрудничества стала изданная в 1960 г. в Париже известная книга «Утро магов».
В своем интернет-журнале В. Ванюшкина так прокомментировала это сотрудничество (21.7.2011): «…Вернёмся к нашим баранам, а точнее к козлу (ещё точнее, к “козлу отпущения”. Cм.: Эвола. Тактика тайных войн). Это я про Бержье. Зачем он понадобился Повелю? Чтобы запустить пробный шар в виде “Утра магов”. Попытка оказалась более чем удачной. Напиши Повель без Бержье про оккультный нацизм, мигом стал бы нерукопожатым. А тут соавтор – еврей, герой Сопротивления, узник концлагеря, агент франко-английской разведок. Ну, кто тут, что вякнуть посмеет? А зачем вообще тема нацизма? Дак, про всякие “атлантиды” тома уже были написаны, а тут вам такой неожиданный разворот. Естественно должно было привлечь внимание. Расчёт вполне оправдался».
По словам известного религиоведа Мирчи Элиаде, сама книга «представляет собой любопытную смесь популярной науки, оккультизма, астрологии, научной фантастики и техники спиритуализма. Более того – она молчаливо претендует на разгадку безчисленных жизненно важных тайн – нашей вселенной, Второй мiровой войны, исчезнувших цивилизаций, одержимости Гитлера астрологией и так далее. Оба автора достаточно популярны, и, как я уже сказал, Жак Бержье компетентен в вопросах науки. Таким образом, читателя убеждают, что в книге изложены факты или, по крайней мере, обоснованные гипотезы – то есть что, во всяком случае, его не вводят в заблуждение».
Во Франции, как и много лет спустя в России, «Утро магов» сразу же стало бестселлером.
Как говорили, она стала «настольной книгой» шефа созданной в 1944 г. подчинявшейся МВД Франции контрразведки Марселя Шале. Да это и понятно, учитывая прошлое того же Жака Бержье и содержание других его книг: об истории шифрования или, например, такая, как «Тайная война оккультных сил».
В 1963 г. вышел английский перевод "Утра магов", однако, по словам М. Элиаде, книга эта «не оказала столь сильного воздействия на англо-американскую публику». Немецкое издание вышло под измененным названием: «Отправление в третье тысячелетие». Но также не вызвало особого читательского энтузиазма.
«Думаю, понятно, – писала В. Ванюшкина, полемизируя с автором одной интернет-публикации, – что “Утро магов” писалась не для того, чтобы увлечь русских нацизмом? Так для чего же? Часть ответа дана Элиаде».
Виктория имела в виду исследование этого ученого «Оккультизм, колдовство и моды в культуре», в котором тот писал о том, что гонорар за «Утро магов» позволил запустить грандиозный проект – журнал «Планета»: «Широко известная и весьма серьезная парижская газета “Монд” сравнительно недавно посвятила две большие статьи именно этой проблеме – неожиданному и невероятному успеху “Планеты”. Действительно, около 80 000 подписчиков и 10 000 покупателей довольно дорогого журнала – это уникальное явление во Франции, а также проблема для социологии культуры. Издатели этого журнала – Луи Повель, писатель и бывший ученик Гурджиева, и Жак Бержье, весьма популярный журналист, пишущий о проблемах науки. […] …Там помещаются статьи о возможности жизни на иных планетах, новых видах психологического оружия. […]
Не научный подход как таковой возбудил этот массовый энтузиазм, но покоряющее сердца влияние “последних научных достижений” и предсказание их близкого торжества. Конечно, как я уже сказал, наука здесь сопровождалась герметизмом, научной фантастикой, а также политическими и культурными новостями. Но что было ново и оживляло французского читателя – это оптимистический и целостный взгляд, при котором наука сочеталась с эзотеризмом, порождая в результате чарующий и таинственный космос, в котором человеческая жизнь вновь обретала смысл и сулила неограниченные возможности совершенствования. Человек не был больше приговорен к своему достаточно безотрадному существованию (condition humaine); вместо этого он был призван завоевать свой материальный мiр, а также познать тайны других, загадочных вселенных, открытых оккультистами и гностиками. Но в противоположность всем предшествующим гностическим и эзотерическим школам и движениям “Планета” не пренебрегала также и социальными и политическими проблемами современного мiра».
В других записях в ЖЖ В. Ванюшкина заострила внимание на некоторых особенностях проекта журнала «Планета», назвав заодно и некоторых его участников:
(20.7.2011): «…Ни “Бержье”, ни “Бергера” одинаково не существовало. Вся его биография чистая липа. Это “перевёртыш” и не особо трудно понять, с кого он списан – со своего антипода – Жана Эрольда-Паки (Jean Hérold-Paquis), “наци”, коллаборациониста, знаменитого своим рефреном: “И Англия (как Карфаген) должна быть разрушена” (насмешливые французы тут даже особо и не скрывались, дав такое название гэдээровскому фильму). “Утро магов”, несомненно, книга для мусорной корзины, но чтобы понять, кто и зачем её писал, одной пары очков не хватит, нужны, как минимум две – и для близоруких, и для дальнозорких».
(21.7.2011): «Действительно, если “Утро магов” осталась жвачкой для внутреннего потребления, то “Планета” оказалась изданием, завоевавшим, если не мiр, то не малую его часть (издавалась на 12 языках). Достаточно упомянуть, что, например, благодаря ему Борхес и Шекли обрели мiровую славу.
Сотрудничали с ней также довольно любопытные люди; ограничусь такими именами, как Жорж Ланжелан (поскольку он есть в русской вики, ну и биография даёт пищу для размышлений) и Бернар Эйвельманс, который привлёк моё внимание тем, что написал одну книгу в соавторстве с небезызвестным и, насколько успела заметить, довольно почитаемым Константином, Б. Поршневым. Название у книги тоже хорошее – “Неандарталец ещё жив”.
Короче, вокруг этого издания собрались не то, чтобы фрики, а как бы вполне состоявшиеся ученые, но, что называется, “с тараканами в голове”; те, кто, дополнительно к основной профессии, специализировался по НЛО, кто по йети, кто по ещё каким паранормальным явлениям. […]
Проект “Планета” был успешно реализован.
А уж зачем Повелю понадобилось собирать в кучу всю эту публику, догадывайтесь сами.
P.S. Кстати, Бержье активно занимался изданием советской фантастики. Правда, почему-то выбирал каких-то уж совсем странных авторов».
Заметим также, что в 1960-е годы Повель руководил серией «Литература и традиция», выпустившей полное собрание сочинений Густава Майринка, писателя совершенно определенного происхождения и направления.
Ну, а теперь расшифруем некоторых из упомянутых Викторией персонажей.
Жорж Ланжелан (1908–1972) – французский и британский писатель-фантаст. Родился в Париже, в семье англичанина голландского происхождения и француженки. После того, как в 1940 г. Германская армия вошла в Париж, Ланжелан бежал в Англию, где поступил на военную службу, в Управление специальных операций, занимавшееся разведывательной деятельностью. 7 сентября 1941 г. его на парашюте сбросили на оккупированную территорию Франции, с заданием вступить в контакт с бойцами французского Сопротивления. 6 октября он был схвачен немцами, помещён под стражу в концлагерь Мозак и приговорён к смертной казни. 16 июля 1942 г. ему удалось бежать и вернуться в Англию. Позднее он принял участие в высадке в Нормандии. После войны Ланжелан вернулся в Париж, но до конца жизни оставался подданным британской короны. После войны Ланжелан был награждён французским Военным крестом.
Т.е. снова сплав фантаста, антифашиста и английского разведчика

Тем не менее, впоследствии «Утро магов» сломало все-таки головы многим российским эпигонам заложенных в ней идей.
Одна из содержащихся в ней популярных до сей поры выдумок – «добровольцы-смертники», «мистическая гвардия Гитлера», «черный легион» из более чем тысячи «тибетцев и индусов». Все они, как один, приняли якобы смерть, обороняя Берлин весной 1945 года.
Легенду эту запустил один из соавторов «Утра магов» Жак Бержье. Причем впервые еще в 1954 году в своей книге о его мнимом «учителе» Гурджиеве. Байку эту у нас с энтузиазмом подхватили «рериховед» Валентин Сидоров, В. Пруссаков, Н. Винокуров и Г. Гуртовой («Психотронная война». М. 1993), В. Телицын и прочие «исследователи» подобного толка, о которых мы пишем далее.
Всем им и дела не было до того, что погибшие в апреле 1945-го на улицах столицы Третьего Рейха люди с раскосыми глазами, действительно входившие в состав кавалерийского корпуса СС, на деле были нашими соотечественниками-калмыками…



Продолжение следует.



«Оккультный Рейх» (продолжение)


Еще один персонаж, о котором упоминает В. Ванюшкина, – франко-бельгийский зоолог и писатель Бернар Эйвельманс (1916–2001). Родился во Франции в семье бельгийца и голландки. Вырос в Бельгии, в юности интересовался биологией и джазом, и даже создал собственный джаз-банд. Получил степень доктора зоологии в университете Брюсселя. Один из отцов криптозоологии – неакадемического направления, предметом которого является поиск животных, считающихся легендарными или несуществующими, включая животных, которые в настоящее время считаются вымершими; животных, о которых рассказывается в легендах и мифах. Ни один университет не соглашался финансировать исследования Эйвельманса. Большую апологетическую книгу о криптозоологии («Запретная археология») написал М. Бейджент – один из авторов скандального опуса «Священная загадка» (источника вдохновения «Кода Да Винчи» Дэна Брауна).
Ряд книг Эйвельманса (некоторые отечественные «знатоки» переиначили его в «Эйвельсона»: так, видимо, короче?..) содержат совершенно определенный подтекст. Так, в «Загадке замороженного человека» этот криптозоолог, ссылаясь на «заслуживающую доверия даму» (имени которой, как нетрудно догадаться, он не называет), приводит рассказ «одного» (опять-таки анонимного) врача «из сибирских концлагерей» о проведении там опытов по «оплодотворению женщин спермой гориллы». «Русские, – утверждает далее Эйвельманс, – получили, таким образом, расу обезьянолюдей: они имеют рост 1,8 метра, покрыты шерстью… Растут быстрее, чем люди, и потому быстро становятся пригодными к работе». Подобного рода опыты в СССР, как и в некоторых других странах (которым позволял уровень науки и одновременно господствовавший там секулярно-бездуховный строй), действительно имели место, однако проводивший их биолог Илья Иванович Иванов умер 20 марта 1932 г., т.е. еще задолго до того как ГУЛАГ приобрел свой тотальный размах. Кроме того, в официальных документах подчеркивалось, что «опыты по гибридизации […] могут быть поставлены только при письменном со стороны женщины согласии». (И таковые энтузиастки действительно находились; в ответ на совершенно открытые газетные публикации они слали письма, в которых высказывали желание послужить передовой науке.) Наконец, в виду дороговизны, в СССР существовал дефицит обезьян. Из документов известно, что из Африки удалось вывезти лишь 11 шимпанзе, многие из которых, по прибытии в Сухуми (где находился питомник), погибли от болезней. (Москаленко В. Обезьянолюди или культивация «советской расы» // Кровь и Дух. Вопросы ариософии. 2011. № 1 (8). С. 46-47).
Гораздо меньший резонанс, нежели «Утро магов», имела работа американского парапсихолога, Яна Эренвальда «Гитлер: шаман, шизофреник, медиум?», напечатанная в 1975 г. в «Обозрении парапсихологии». Примечательно, что до войны ее автор проживал в Лондоне.
Более заметным стал выход в 1973 г. всё в той же Великобритании книги «Копье судьбы». Ее автор Тревор Равенскрофт (1921–1989) – англичанин, окончил военное училище Рептон&Сандхёрст. Во время второй мiровой войны он офицер коммандос, схвачен при попытке убийства фельдмаршала Роммеля в Северной Африке, в 1941-1945 гг. находился в плену в Германии. Трижды бежал, но, вопреки нашим представлениям, его опять-таки не расстреляли, всякий раз водворяя в барак для пленных. После войны Равенскрофт учился в госпитале Святого Томаса, стал журналистом, изучал историю. В последние годы жизни читал лекции по истории в Лондоне и Эдинбурге.
Свою лепту в конструирование оккультного мифа внес еще один англичанин, правда, на этот раз профессиональный ученый, однако, как говорится, с известным душком.
Николас Гудрик-Кларк (1953–2012) учился в Бристольском и Оксфордском университетах. В сферу его научных интересов входили модели глобализации, эзотерика, история теософии и эзотерических теорий в ХХ веке, розенкрейцерство, герметизм, пиетизм и алхимия в эпоху Просвещения. Гудрик-Кларк был директором Центра изучения западной эзотерики при Школе гуманитарных и социальных исследований Эксетерского университета, членом правления Европейского общества исследователей западного эзотеризма, редактором книжной серии по западной эзотерике. При его участии выходили английские издания сочинений Блаватской, Сведенборга, Парацельса.
Главным трудом Гудрика-Кларка на интересующую нас тему стала книга «Оккультные корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию» (1985), переведенная на многие языки. Написал он и другие книги на ту же тему: «Жрица Гитлера. Индо-арийский миф и нео-нацизм» (1998); «Неизвестные источники. Национал-социализм и оккультизм» (в сотрудничестве с Г.Т. Хаклем, 2000).
Несмотря на вполне здравые мысли этого исследователя («…Книги, написанные об оккультном нацизме, по большей части сенсационны и необоснованны. Большинство авторов совершенно невежественны относительно первичных источников, неточности и дикие заявления повторяются каждым новым неофитом этого жанра». Гудрик-Кларк Н. Оккультные корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию. СПб. 1993. С. 242-243), труды этого британского ученого также содержит немало подтасовок. Высмеивая сторонников «так называемого “оккультного” происхождения нацизма», В. Ванюшкина писала: «Приведу лишь один пример. В книге Н. Гудрик-Кларка “Оккультные корни нацизма”, автор, говоря об увлечении Гитлера астрологией, ссылается на книгу Эллика Хау “Дети Урании”, в которой как раз совершенно четко доказано, что это не более, чем выдумка журналистов. За последнее время, изучив гору подобной литературы, – которую по-преимуществу можно назвать макулатурой, – я пришла к выводу, что разговор об “оккультных корнях” нацизма не имеет под собой никаких оснований».
Образ, созданный такой «научной» литературой был закреплен в западном кино, которое предоставляло неискушенному зрителю полные инфернального обаяния образы «черных рыцарей» СС, ничего общего с действительностью не имевших, но закрепившихся с той поры в массовом сознании.
Вся эта ненаучная фантастика, перекочевывая из книги в книгу и из страны в страну, накрыла, в конце концов, и нас.
Одной из первых ласточек был известный документальный фильм Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм» (1965), буквально нашпигованный выдумками Раушнинга.
В 1966 г. журнал «Наука и религия в двух номерах (№№ 10-11) напечатал отрывки из «Утра магов» под весьма характерным заголовком «Какому богу поклонялся Гитлер?». Ксерокопии с публикацией сразу же стали популярными, а «рерихнувшиеся» (Валентин Сидоров) стали широко использовать в своих публикациях байку о погибших в Берлине в 1945 г. тибетцах (на самом деле это были калмыки).
Другим потрясением для отечественного зрителя стал телевизионный фильм Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны» по одноименному роману Юлиана Семенова (1973). Чисто зрительно он шел в общем потоке западной подачи инфернального нацизма. С полной очевидностью об этом свидетельствует присутствие в фильме «черных мундиров» СС, отмененных, как известно, с началом войны в 1939 г. Это не было историческим «ляпом»: без «черной формы» фильм для его создателей, независимо от содержания, терял смысл.
Некоторое представление о том, какую «культуру» такие фильмы (и западные, и советские) породили, дает вот это стихотворение Сергея Яшина:
Вы моя эсэсовка в черной униформе,
Гретхен белокурая, с кожей словно снег.
Вы всегда подтянуты, по уставу в норме,
Смотрите презрительно на своих коллег.

Я люблю без памяти, юный штурмбанфюрер
Ваших глаз холодных режущую сталь.
Не дает покоя мне любовный зуммер,
Гложет штурмбанфюрера странная печаль.

Может, мы помучаем Зорге молчаливого?
Может, мы кого-нибудь доведем до слез?
Нет, вы не хотите ничего красивого,
Я близ вас, как Карбышев, на снегу замерз.

Но кто, почему и с какой целью тогда, еще в советский период (в государстве жестко идеологизированном), а затем, во время перестройки, способствовал продвижению в массовое сознание образа внешне отрицательного, но подсознательно привлекательного, при этом далекого от реальности, фантастического образа «фашиста»?
В весьма содержательном тексте «Еще раз о нашем скорбном “фашизме”» К.А. Крылов писал (20.7.2011):
«Самое забавное в нашем доморощённом “фашизме” – это его еврейское происхождение. Да-а, именно еврейское.
Большая часть людей, увлекавшихся “фашизмом”, познакомились с ним по советской пропагандистской продукции. То есть по книжкам Юлиана Семенова, по фильму “17 мгновений весны”, по роммовскому “Обыкновенному фашизму” и так далее.
Но эти замечательные книжки и фильмы были написаны и сняты в основном евреями. Никем иным. Штирлица мы получили из рук Татьяны Моисеевны Лиозновой и Юлиана Семеновича Ляндреса, Михаил Ромм, ученик Эсфири Шуб, познакомил советского зрителя с настоящими трофейными пленками. Анатолий Кузнецов, автор “Бабьего Яра”, конечно, Анатолий, но портрет не оставляет сомнений, как и текст книги. Насчет Алеся Адамовича “можно спорить”, но “Хатынская повесть”, по которой Элем Климов снял “Иди и смотри”, вписывается в ту же традицию… При этом и большая часть “низовой” антифашистской продукции – включая брошюрки “Политиздата” – писалась тоже евреями.
Напрягшимся на тему антисемитизма товарищам напоминаю: нет, я не говорю, что это плохо, что евреям нельзя, что евреи плохие, что они что-то искажали и т.п. Я всего лишь констатирую факт: практически вся “нацистская” тема была отдана именно им. С точки зрения советской власти это было даже логично – кому, как не евреям, доверить тему. В конце концов, так сделали во всём мiре, СССР был здесь вполне в русле тенденции. […]
Так вот. Все, кто влюбился в фашизм по агиткам, смотрели на него именно еврейскими глазами. А этот взгляд имеет свои особенности.
Например, еврейские авторы не любят писать о христианском измерении фашизма, а предпочитают подчеркивать его “языческие” и “оккультные” корни. Это связано с еврейским ощущением “язычества” как чего-то ужасно притягательного и смертельно опасного. Это отношение передалось и большинству гитлерофилов. […] …Новообращённые “фашисты” торопятся увлечься оккультизмом, рунами и прочей эстетикой […] …Скучные политические и экономические темы […] поклонникам нацизма обычно малоинтересны. Хотя в них-то вся соль».
В конце 1980-х последовала перестроечная атака на лишенные иммунитета мозги наших сограждан. Заметим, однако, что, с другой стороны, постсоветский читатель был подготовлен к восприятию именно таких откровений.
Один за другим выходили русские переводы всех перечисленных нами книг западных авторов. Их наукообразный характер оказал большое влияние не только на массового отечественного читателя или на публицистов, но, к сожалению, и на историков. Так, писания Раушнинга у нас до сих пор широко цитируются многими учеными.
Практически одновременно с выходом переводов – для закрепления полученной информации – книжный рынок заполнили опусы отечественных авторов, повторяющие созданные на Западе мифы. Любопытно, что все их авторы точно вписываются в схему, нарисованную в приведенных нами высказываниях Виктории Ванюшкиной и Мирчи Элиаде.
Первооткрывателем этого направления у нас стал журналист и писатель В.А. Пруссаков. Одна за другой выходят его книжки: «Оккультный мессия и его Рейх» (1992), «Германский национал-социализм» (1994), «Прах Гитлера» (1994). Все они представляют собой почти дословную компиляцию «Утра магов». Усилению популярности идей этого автора способствовало – учитывая советский менталитет – запрещение последней книги Пруссакова «Гитлер без лжи и мифов» (2008). Решением Останкинского районного суда Москвы она в 2012 г. была внесена в Федеральный список экстремистских материалов.
Ну, а теперь, думаю, небезынтересно будет узнать, кто, собственно, такой этот Пруссаков, особенно в связи с особенностями биографий некоторых западных писателей, сочинявших труды на оккультные темы.
Валентин Александрович родился в СССР в 1943 г. В 1960-е гг. он работал в издательстве «Наука», сотрудничал с Центральным телевидением. Точку в его советской биографии поставило активное участие Пруссакова в сионистском движении. Он не раз пытался выехать в Израиль. Осуществить эту мечту ему удалось лишь после того, как в 1972 г. в Лондоне состоялась демонстрация у советского посольства в поддержку свободной эмиграции евреев из СССР, поводом для которой стала «душераздирающая» история Валентина Пруссакова и его несчастной беременной жены Людмилы, которую поведал в «Таймсе» английский его соплеменник Бернард Левин. Выбравшись в Израиль, Пруссаков поступил на службу на радио «Свобода», затем выехал в США, где преподавал русский язык в институте Министерства обороны США в Монтерее (Калифорния), получив в 1988 г. американское гражданство.
Одновременно с началом перестройки Пруссаков «разочаровался в ценностях американского общества», посмев даже поднять руку на «священную корову» либерального Запада – академика Сахарова. Вернувшись в 1990 г. в СССР, Пруссаков развивает кипучую деятельность: сотрудничает с ЛДПР, НБП и русскими патриотическими организациями разного спектра. Наряду с написанием вышеперечисленных книг, он публикует свои статьи в газете «Завтра», вместе с А.А. Широпаевым пишет и издает брошюру «Слава России!» (1993). Что и говорить: богатая биография! Но еще более поражает неразборчивость русской правой.
Книги Валентина Пруссакова обслуживали в патриотике светский сегмент читателей. Православный сектор доверено было опылять Юрию Воробьевскому, более 10 лет проработавшему в ТАССе. Он существенно расширил круг своих «источников». Там уже был представлен весь спектр литературы, разоблачавший «оккультный фашизм», как зарубежной, так и отечественной выделки. Однако истоки его трудов стоит искать в первоначальном совместном его сотрудничестве с А.Г. Дугиным. Достаточно вспомнить цикл телепередач (опять-таки запрещенных к выходу на ТV, что не помешало, а, как раз наоборот, способствовало широкому распространению видеокассет с их записями среди интересовавшихся проблемой). Исходя из такого начала, закономерным в проекте Воробьевского в дальнейшем было появление – в дополнение к книгам – видеофильмов.
Особенно пришлась по душе в этой среде идея «черного ордена» (СС). Католически-рыцарская орденская идея, мягко говоря, не близка и не очень понятна русскому человеку. Вот почему ее совершенно безболезненно (и при этом незаметно) подменили «оккультной» идеей. Какое дело было читателям, что в 1940 г. (т.е. еще до массовых военных потерь и до вливания в СС европейских добровольческих легионов) свыше двух третей эсэсовцев, согласно документам, составляли христиане (Хене Х. Черный орден СС. История Охранных Отрядов. М. 2003. С. 150). Массовый читатель сборники документов, как правило, не читает. Трудно и скучно. Что же касается одного из известных символов, знаменитой Totenkopf (Мертвой головы), то это отнюдь не оккультный, как пытаются нас уверять, символ, а самый что ни на есть христианский: Адамова голова, изображение которой имеется на многих крестах. Странно, что этого как раз не осознал современный русский православный читатель, носящий нательные крестики, на многих из которых имеется этот самый символ. Но тут уже, видимо, советский менталитет оказался сильнее.



Продолжение следует.



«Оккультный Рейх» (окончание)


Итак, Воробьевский пишет для православных, со всей их спецификой восприятия мiра. Пруссаков же иссяк, да и постарел, бродяга. Таким образом, неохваченным оставался всё еще широкий массив интересовавшихся фашизмом. И эта ниша недолго оставалась незаполненной.
Подбор же самих авторов произошел опять-таки в соответствии с проектом «Планета», появившимся и развивавшимся еще до того, как написавшие книги, о которых мы ведем речь, родились.
В 1993 г. в издательстве «Российского общества по изучению тайн и загадок Земли» была опубликована книга «Психотронная война. От мифов – к реалиям». И название, и авторы (физиолог И.В. Винокуров, доктор биологических наук Г.К. Гуртовой) маркировали издание как научное, заслуживающее доверия. (Всё как когда-то в проекте «Планета».)
На деле, однако, И.В. Винокуров занимался парапсихологией, а Г.К. Гуртовой – телепатией. А вот как, по свидетельству последнего, происходит прикрытие этих занятий вполне научной терминологией: «Приблизительно за месяц до конференции я объявил о ней на семинаре Ипполита Моисеевича Когана по парапсихологии в здании Московского государственного университета, приглашая желающих подавать заявки на участие. После семинара ко мне подошли две милые женщины, оказавшиеся сестрами, Людмила Борисовна Болдырева и Нина Борисовна Сотина, и сказали, что в настоящее время они пишут для журнала “Наука и религия” статью под названием “Магия и квантовая механика”, их интересуют явления парапсихологии и они хотели бы принять участие в конференции. Я протянул сестрам копию нашей с Пархомовым статьи и сказал: “Если через месяц представите хотя бы какую-нибудь гипотезу, объясняющую эти явления, я включу вас в список докладчиков”. Через месяц на конференции они сделали научное сообщение “Дистанционное воздействие человека и квантовая механика”» (Гуртовой Г.К. Физики в парапсихологии. Немного истории // Материалы интернета).
А вот примеры и посвежее: журналист и писатель-фантаст А.И. Первушин и историк В.Л. Телицын. Многие страницы их книг также списаны с трудов их западных предшественников (Жуков Д. «Оккультный рейх»: взгляд справа // Европеецъ. № 3 (6). 2004. С. 17).
Антон Иванович Первушин (1970 г.р.) окончил кафедру турбиностроения энергомашиностроительного факультета Ленинградского политехнического института, а затем там же аспирантуру. Участник движения клубов любителей фантастики, член российской ассоциации футурологов. В биографической справке о нем говорится: «разрабатывает две основные темы: история космических исследований и связи тоталитарных режимов с оккультными учениями». Названия написанных им книг говорят сами за себя: «Оккультные тайны НКВД и СС» (1999), «Оккультные войны НКВД и СС» (2003), «Астронавты Гитлера» (2004), «Оккультный Гитлер» (2006), «Тайная миссия Третьего рейха» (2012). Впечатления от прочитанного автор закрепляет в «документальном» фильм «Одержимые дьяволом. Тайна Третьего рейха» (2006, реж. Геннадий Городний).
Пришел в проект и профессиональный историк – Вадим Леонидович Телицын (1966 г.р.), окончивший исторический факультет Уральского государственного университета, в настоящее время старший научный сотрудник Института российской истории РАН. Его можно отнести (если вспомнить проект «Планета») к числу ученых «с тараканами в голове». Работая в академическом институте и являясь автором действительно серьезных монографий, наряду с этим, кроме книг об «оккультном фашизме» («Святой Грааль и Третий рейх», «Гитлер в Антарктиде. Последняя тайна Рейха»), он написал чудовищную по использованным «источникам» и совершенно безпомощную, с точки зрения историка-профессионала, книгу о Г.Е. Распутине («Григорий Распутин. Жизнь и смерть “святого грешника”»). Если вспомнить монографии того же автора о гражданской войне, то создается впечатление, что писали эти книги два совершенно разных человека: один с высшим образованием, другой, увы, даже на аттестат зрелости едва тянет.
Разумеется, создатели проекта, как у нас в стране, так и за границей, едва ли могли надеяться, что насланный ими морок вечно будет туманить своими бреднями головы подвергшихся массированной идеологической обработке людей. Рано или поздно должны были найтись те, которых бы возмутил весь этот бред. На этот случай был заготовлен намордник-удавка: таковых правдоискателей немедленно обвинили бы (и обвиняют!) в защите фашизма, отрицании «неприкосновенной святыни» современной демоцивилизации – холокоста.
Ученые, которые первыми (учитывая сферу их деятельности) должны были столкнуться с этими проблемами, как жестко повязанные (работа, степени, доступ к печати и т.п.), сразу же отпадали. Прочие «посмевшие» немедленно подвергались диффамации, маргинализации, наклеиванию ярлыков и даже тюремному заключению. (Вспомните судьбы многих западных исследователей-«ревизионистов».) Всего лишь за «слово», которого жутко боятся. (Подумайте и честно ответьте – хотя бы себе – на вопрос: почему?) Теперь такой же режим – под удобным предлогом «событий на Украине» – пытаются ввести и у нас. Однако тем, кто устраивает такие запруды, не худо бы помнить (хотя бы из детского опыта), чем это обычно кончается. А еще всем памятно, чем закончился советский идеологический эксперимент.
Одной из тех, кто стал на путь борьбы с неправдой, а значит, и злом, стала «хрупкая фигурка с мечом» – Виктория Ванюшкина. Любопытный Буратино своим вострым носиком прорвал холст с намалеванным на нем виртуальным горящим очагом с варящейся на нем воображаемой похлебкой и обнаружил за ним дверцу в волшебную запретную страну…
При этом (и это следует подчеркнуть) Виктория никогда не была апологетом исторического фашизма или национал-социализма, а лишь отмечала то положительное, что с ее точки зрения можно было использовать, применить в наших теперешних обстоятельствах.
Вот почему ошибочным было бы сопрягать ее взгляды с таковыми некоторых нынешних поклонников германского фюрера, от знакомства с откровениями которых аж дух захватывает.
«…Существует легенда, – вещает, к примеру, один из них (В.К. Демин), – передаваемая из уст в уста на Руси о чудесном спасении Адольфа и Евы. Оказывается, еще во время войны сие предсказала блаженная Матрона Московская. Легенда гласит, что, прячась от коммунистов в России, где-то на Украине, они будто бы приняли истинную Веру, получив новые православные имена. Адольф стал Андреем, а Ева – Еленой. Вот так-то, такая вот невероятная история! Где кончатся правда и начинается фантазия, одному Богу известно…» (Демин В.К. Новокрестоносцы. Симферополь. 2013. С. 273).
Вот какие, однако, сказания ходят у нас на Святой Руси! Хорошо, что Слава Демин просветил, а то бы мы и не знали…
Имя, конечно, не очень удачное: напоминает Андрия из «Тараса Бульбы». Нет бы Остапом назвать. «Остап Гитлер» звучит гораздо благозвучнее. А вот зачем Еву перекрещивать, ведь имя Евы есть в православных святцах? Замысловато как-то…
Впрочем, как говорится, заставь дурака молиться, так он и лоб расшибет. Не только себе, но и другим.
После этих задушевных баек в стиле «пасичника Рудого Панька» автор – словно из огня да в полымя – переходит к пафосному комиссарскому стилю. В голосе сразу чувствуется металл: «…Как же русскому православному духовно и расово-мыслящему человеку после того, что было сказано выше, относиться к германскому вождю Адольфу Гитлеру, имя которого больше чем какое-либо иное враги долго и упорно смешивали с грязью, приучая всех животно-мыслящих (преимущественно советских) людей ненавидеть его лютой ненавистью? На этот вопрос более полно смог ответить редактор Всероссийского вестника ИПХ “Русское Православие”, остается только повторить то, что он написал: “Катакомбная Церковь всегда исповедовала и теперь исповедует, что Гитлер для ИПХ является действительным богоизбранным вождем-помазанником, не только в политическом, но и в духовно-мистическом смысле, благие плоды дел которого ощутимы до сих пор”…» Ну и т.д.
Да никакие враги, Слава, не нанесли Гитлеру больший урон сегодня, чем ты всеми этими нелепостями! (О такого сорта «защитниках» писал в свое время Ю. Эвола в работе «Критика фашизма: взгляд справа».)
Судя по процитированному нами отрывку, В.К. Демин и предположить не мог, какой текст ровно за год до этого опубликовал поминаемый им «редактор» – «прот.» Роман Бычков из «церкви истинно-православных христиан России», называющих себя в честь основателя, архиепископа Андрея (Ухтомского) – «андреевцами»: «…“Другое время – другие песни”. Другие агиолатрические “маркеры”, отграничивающие истинно-православных от лже-православных… Какое-то время (в конце 1990-х и в начале “нулевых”) казалось, что в качестве подобного ИПХ-“маркера” может послужить лице св. Царя Иоанна Грозного и наше Опричное Братство внесло некую “лепту” в развитие “культа” Иоанна Грозного […] Но тот характер, что принял сей “культ” в среде “советских православных” никак не может “порадовать”. […] В настоящее время подобным агиолатрическим “маркером” является фигура св. Атаульфа. Но мы убеждены, что минует какое-то время и “святой Гитлер” будет восприниматься “массовым сознанием” как нечто само собой разумеющееся… Тогда, ежели еще сохранится острота противостояния ИПХ и “сергиян”, востребованы окажутся какие-то иные “лики Святых”… Всяко не стоит в сем вопросе “зацикливаться”… И тем паче не стоит изображать “святость” наших Святых в сусально-лубочных тонах» (Иерей Роман Бычков. Альтер-ортодоксия. Малый Китеж 2012. С. 52-54).
Знакомясь с этим текстом, невольно припоминаешь старую песенку, которую распевали бесы: «Наше время – наши песни», да еще резолюцию Императора Николая II на документах о деятельности униатского митрополита Андрея Шептицкого: «Аспид!» И еще, конечно, на ум приходит Петруша Верховенский из «Бесов» Ф.М. Достоевского – точный сколок с означенного «прота». Только «наш» аспид-иезуит рангом да калибром, конечно, поменьше будет.
Буквально на днях, встретившись с моим давним другом Л.Д. Симоновичем-Никшичем, заговорили мы о наиболее вычурных персонажах нашей патриотической кунсткамеры. Затронули и эту тему. «Не знаю, какие будут у них промежуточные кандидатуры на “святость, – сказал, со смешком, Леонид Донатович, – но сдается, что конечным непременно будет Иуда Искариот. Вот это и будет самый подлинный “ИПХ-маркер”».
Что касается Виктории Ванюшкиной, то она, будучи тесно связанной с издателями журналов из ИПХ, в которых она публиковала свои переводы и статьи, действительно, бывало, предоставляла им свою квартиру для служб, но сама, судя по контексту воспоминаний даже самого «прота» Романа Бычкова, в них не участвовала. Думаю, что она чувствовала, с чем имеет дело, и не была столь простодушна, как, например, В.К. Демин.



Продолжение следует.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner