sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«ЗАГРАНИЦА НАМ ПОМОЖЕТ»…


Император Николай II с офицерами союзных военных миссий при Царской Ставке. Могилев. Площадь перед ратушей.


Этот и следующий посты представляют из себя избранные комментарии к составленной и изданной нами в 1997 г. в издательстве «Православный паломник» книге игумена Серафима (Кузнецова, 1875–1959) «Православный Царь-Мученик», тираж которой (включая второе издание 2000 г.) давно уже разошелся.


Обложка первого издания.

«В № 4 от 1-го марта газеты “Известия”, зародившейся в первые дни революции, – писал в своих мемуарах Дворцовый комендант В.Н. Воейков, – помещено было сообщение о том, что послы Англии и Франции уже вступили в сношения с революционным комитетом Государственной думы.

[Подобная заметка появилась и в «Биржевых ведомостях» (5.3.1917): «1-го марта французский и английский послы официально заявили председателю Гос. думы М.В. Родзянко, что правительства Франции и Англии вступают в деловые отношения с временным исполнительным комитетом Государственной думы, выразителем истинной воли народа и единственным законным правительством России». – С.Ф.]

Официальное вступление в деловые сношения с временным правительством, образовавшимся, по словам князя Львова, Алексеева и Родзянко, только днем 2-го марта, началось “по собственной инициативе послов”, с первого же дня возникновения временного правительства. Что касается формального признания иностранными державами нового государственного строя России, то оно последовало уже после отречения Государя.
Другими словами, аккредитованные при Всероссийском Престоле послы наших союзников открыто выразили еще дни Царствования Государя Императора одобрение обращенному в революцию петроградскому уличному бунту. Добрые отношения послов союзных держав с главарями нашей революции не представляли для меня неожиданности: в начале февраля в периодическом журнале, представлявшем из себя сводку сведений, касавшихся войны и издаваемом начальником типографии Главного штаба, появилось объявление комитета по сбору пожертвований на находившийся на театре военных действий лазарет Государственной думы. Председателем этого комитета был М.В. Родзянко, а почетною председательницею состояла супруга английского посла леди Джиорджина Бьюкенен.
По доходившим до меня слухам члены Государственной думы, будучи приглашаемы в дом английского посольства для участия в работах думского благотворительного комитета, собирались для обсуждения подготовки русской революции при благосклонном содействии сэра Джорджа Бьюкенен. Все мои обращения по этому делу к ответственным представителям Министерства внутренних, начиная с самого министра, кончались уверениями, что слухи эти никакой почвы под собою не имеют. Присутствовала ли хоть на одном таком заседании леди Джиорджина Бьюкенен, мне тогда было неизвестно; но впоследствии невольно бросилось в глаза сходство имен членов исполнительного комитета Государственной думы с именами деятелей комитета по сбору пожертвований.
Прочитав в начале февраля номер газеты с объявлением от возглавляемого леди Джиорджиной Бьюкенен комитета Государственной думы, я, при первом же докладе, представил эту газету Государю и осведомился, имеются ли у Его Величества сведения о том, что супруга русского посла при английском Короле состоит почетной председательницей какого-нибудь парламентского комитета в Англии?
Взяв эту газетку, Государь понес ее к находившемуся в глубине комнаты шкафу со словами: “Я это положу в коллекцию собираемых мною курьезов”, – а я попросил положить ее в правый ящик письменного стола, куда Государем складывались срочные бумаги – с целью спросить у министров иностранных и внутренних дел объяснения роли супруги английского посла. [...]
Почему-то при каждом совершавшемся событии светская молва приписывала Бьюкенену какую-нибудь недоброжелательную по отношению к Царской России фразу: в начале войны он будто бы уверял, что Англия исполнит свой долг верной союзницы до конца и будет вести войну до последнего русского солдата; при начале революции рассказывали, будто он в своей речи поздравлял русский народ, “отделавшийся от врага в собственном своем лагере”.
Если верить распространившимся в то время слухам, глава Великобританского правительства Ллойд Джордж пошел еще дальше; узнав о революции в России и отречения Государя Императора, он сказал: “Одна из целей войны теперь достигнута для Англии”».



Английский посол при Русском Дворе сэр Джордж Бьюкенен.

То же самое читаем и в «Моих воспоминаниях о России» княгиня О.В. Палей, вдовы Великого Князя Павла Александровича: «Английское посольство по приказу Ллойд-Джорджа сделалось очагом пропаганды. Либералы, князь Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и т.д., постоянно его посещали. Именно в английском посольстве было решено отказаться от легальных путей и вступить на путь революции. Надо сказать, что при этом сэр Джордж Бьюкенен, английский посол в Петрограде, действовал из чувства личной злобы. Император его не любил и становился все более холодным к нему, особенно с тех пор, как английский посол связался с его личными врагами. В последний раз, когда сэр Джордж просил аудиенции, Император принял его стоя, не попросив сесть. Бьюкенен поклялся отомстить и так как он был очень тесно связан с одной Великокняжеской четой [семейством Великой Княгини Марии Павловны старшей. – С.Ф.], то у него одно время была мысль произвести дворцовый переворот. Но события превзошли его ожидания, и он вместе с леди Джорджиной без малейшего стыда отвернулись от своих друзей, потерпевших крушение. В Петербурге в начале революции рассказывали, что Ллойд-Джордж, узнав о падении царизма в России, потирал руки, говоря: “Одна из английских целей войны достигнута”».
Пытаясь отрицать соучастие в заговоре, Бьюкенен не мог не признать очевидное: «Совершенно верно, что я принимал в посольстве либеральных вождей, названных княгиней Палей, так как моею обязанностью, как посла, было поддерживать связь с вождями всех партий. Кроме того, я симпатизировал их целям и, как я уже упоминал, я советовался с Родзянко по вопросам об этих целях перед своей последней аудиенцией у Императора». (Характерно, что Милюков и Керенский уличили английского посла и в другой лжи: будто бы его правительство никогда не ставило препятствий к отъезду Царской Семьи в Англию. См.: “Revue de Paris”. 15.3.1923, а также статью А.Ф. Керенского «Временное правительство и Царская Семья» в его сборнике «Издалека».)
Государь не оставил без внимания эти интриги, свидетельство чему находим мы в воспоминаниях А.А. Вырубовой: «Государь заявил мне, что он знает из верного источника, что английский посол, сэр Бьюкенен, принимает деятельное участие в интригах против Их Величеств и что у него в посольстве чуть ли не заседания с Великими Князьями. Государь добавил, что Он намерен послать телеграмму королю Георгу с просьбой воспретить английскому послу вмешиваться во внутреннюю политику России, усматривая в этом желание Англии устроить у нас революцию и тем ослабить страну ко времени мирных переговоров. Просить же об отозвании Бьюкенена Государь находил неудобным: “Это слишком резко”, – как выразился Его Величество».



Ларец для грамоты на звание почетного гражданина города Москвы, врученной английскому после Бьюкенену депутацией Московской городской думы во главе с городским головой масоном М.В. Челноковым.
И сообщение об этом событии в иллюстрированном московском еженедельнике «Искры».





Чудовищно, но Бьюкенен пытался даже клеветать Самому Государю на Его Супругу – Императрицу Александру Феодоровну, о чем свидетельствовал в своих воспоминаниях «Крушение Империи» председатель Думы М.В. Родзянко.
«Самое печальное было то, – замечал Великий Князь Александр Михайлович, – что я узнал, как поощрял заговорщиков британский посол при Императорском Дворе сэр Джордж Бьюкенен. Он вообразил себе, что этим своим поведением он лучше всего защитит интересы союзников и что грядущее либеральное русское правительство поведет Россию от победы к победе. [...] Император Александр III выбросил бы такого дипломата за пределы России, даже не возвратив ему его верительных грамот, но Николай II терпел всё».
В конце концов, Император всё же дал понять, что Ему ведома роль «союзников» в русских делах.
Вспоминая день отъезда Государя из Ставки, генерал Н.М. Тихменев писал: “Я ясно, и до мельчайших подробностей видел его фигуру и лицо. Он был одет в серую кубанскую черкеску, с шашкой через плечо. Единственное изменение заключалось в том, что все военные союзнические кресты, учрежденные во время войны, которые Он носил постоянно, были сняты. На груди висел один лишь георгиевский крест, ярко белевший на темном фоне черкески».




Мало чем отличался от своего английского коллеги французский посланник при Русском Дворе Морис Палеолог, в дневнике которого нашли отражение противогосударственные разговоры, которые в его присутствии открыто вели русские собеседники, причем нередко при его активном участии.


Французский посол Морис Палеолог.

Вот, например, как 13 августа1915 г. излагал ему план «национальной революции» «вождь прогрессивных националистов С., бывший гвардейский офицер»: «По самому верху, по голове, вот куда нужно было бы ударить прежде всего. Государь мог бы быть оставлен на Престоле; если Ему и не достает воли, Он, в глубине души, достаточно патриотичен. Но Государыню и Ее сестру, Великую Княгиню Елизавету Федоровну, нужно было бы заточить в один из монастырей Приуралья, так, как сделали бы при наших древних Великих Царях. Затем – весь Потсдамский Двор, вся клика прибалтийских баронов, вся камарилья Вырубовой и Распутина – все они должны быть сосланы в отдаленные места Сибири. Наконец, Великий Князь Николай Николаевич должен был бы немедленно отказаться от обязанностей Верховного Главнокомандующего. [...] ...Нужно изменить весь государственный строй. Наша последняя надежда на спасение – в национальном государственном перевороте...»


Главнокомандующий союзных войск в Сибири, французский генерал Морис Жанен вручает награды бойцам 1 стрелкового полка белочехов на смотре в Иркутске. Красные казармы. 1919 год.
Генерал Жанен (1862–1946) с весны 1916 г. возглавлял чрезвычайную французскую военную миссию при Царской Ставке. Именно он ввез в Россию одного из убийц Г.Е. Распутина – врача С. Лазоверта. Во время гражданской войны он курировал в Сибири дело о цареубийстве; при нем состоял родной брат одного из организаторов цареубийства (Янкеля Свердлова) Зиновий Пешков (1884–1966).
Впоследствии, уже во Франции Жанен участвовал в акции по перехвату обнаруженных следователем Н.А. Соколовым и вывезенных им заграницу частиц мощей Царственных Мучеников с последующей их передачей в руки российских масонов во главе с организатором убийства Царского Друга – В.А. Маклаковым.
См. о нем в нашем ЖЖ:

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/26316.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/74766.html

А вот другая запись из дневника Палеолога, датированная 5 января1917 г.: «...Вечером крупный промышленник Богданов давал у себя обед, на котором присутствовали: члены Императорской Фамилии, Князь Гавриил Константинович, несколько офицеров, в том числе граф Капнист, адъютант Военного министра, член Государственного совета Озеров и несколько представителей крупного финансового капитала, в том числе Путилов. За обедом, который был очень оживлен, только и было разговоров, что о внутреннем положении. [...] Обращаясь к Князю Гавриилу, Озеров и Путилов говорили, что, по их мнению, единственное средство спасти Царствующую Династию и монархический режим это – собрать всех Членов Императорской Фамилии, лидеров партий, Государственного совета и Думы, а также представителей дворянства и армии, и торжественно объявить Императора ослабевшим, не справляющимся со своей задачей, неспособным дольше Царствовать и возвестить воцарение Наследника под регентством одного из Великих Князей. Нисколько не протестуя, Князь Гавриил ограничился тем, что формулировал несколько возражений практического характера; тем не менее, он обещал передать своим дядюшкам и двоюродным братьям то, что ему сказали. Вечер закончился тостом “за Царя умного, сознающего свой долг и достойного своего народа”».
К последней дневниковой записи остается прибавить одну существенную деталь: названные французским послом Озеров, Капнист и Путилов были масонами. Становится также понятной неслучайность спасения жизни Князю Гавриилу Константиновичу большевиками по предстательству крупного масона врача И.И. Манухина, хлопотавшего о своем Августейшем пациенте через «брата» Горького (обращавшегося к Ленину) и другого «брата» – чекиста Бокия.



«Союзники» у Ипатьевского дома в Екатеринбурге зимой 1918-1919 гг.
См. записи от 10 января (23.12) и 11 января (13.33) 2017 г. в ЖЖ:

https://vk.com/dvoynik_nikolay

«Русский посланник в Португалии П.С. Боткин, брат погибшего впоследствии с Царской Семьей доктора Е.С. Боткина, – писал в своей книге “Император Николай II и революция” эмигрант И.П. Якобий, – рассказывает в своих воспоминаниях о сделанных им тщетных попытках пробудить совесть правителей и заинтересовать их в участи Государя. П.С. Боткин обращался, между прочим, много раз к членам французского правительства, умоляя их выступить в защиту своего союзника, трагическую участь которого он предвидел; его многочисленные письма, посланные им от июля 1917 до июля 1918 года, остались все без ответа. В последнем своем письме, обращенном к г. Пишон, П.С. Боткин делает следующее безрадостное заявление: “Я должен констатировать, к величайшему своему сожалению, – пишет он, – что до сих пор все мои попытки остались тщетными, и что единственным ответом, который я получил, являются расписки швейцаров, свидетельствующих, что письма мои дошли по назначению”».


От лести до подлости – один шаг.
«Союз!» Иллюстрация с обложки парижского «Le Petit Journal» (12.9.1897).
«Святая Русь». Рисунок из французского издания 1917 г.



Русофобские тенденции были характерны и для американского истеблишмента.
Одну из причин обозначил в своей книге «Россия на историческом повороте» А.Ф. Керенский.
«Президент Вудро Вильсон, – писал он, – и до этого не проявлял ни понимания проблем России, ни чувств симпатии к ней. Дело Бейлиса стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. И когда разразилась война, правительство США заняло крайне враждебную позицию в отношении России и приняло решение не оказывать ей финансовой и другой помощи».
Характерно также, что в тобольское заточение Царская Семья была отправлена на поезде американского Красного Креста.



Президент Северо-Американских Соединенных Штатов в 1913-1921 гг. Вудро Вильсон.

Ведущую роль в подрывной работе в США против России еще до Германской войны играл глава еврейского банкирского дома Кун, Леб и Ко – Яков Шифф (1847–1920) вместе со своим компаньоном и зятем Феликсом Варбургом.
Этот банк финансировал Японию во время Русско-японской войны 1904--1905 гг., оплачивал подрывную пропаганду среди русских военнопленных в Японии. В 1905 г. Шифф заявился к С.Ю. Витте, приехавшему в Портсмут для заключения мира с Японией, потребовав равноправия для евреев.
На уклончивый ответ Витте «один из членов Комитета» заявил: «Если Царь не желает дать своему народу свободу, в таком случае революция воздвигнет республику, при помощи которой права будут получены». Через два месяца началась революция в России, которую финансировал Шифф, главным образом через Троцкого и Израиля Гельфанда (он же Александр Парвус).
В 1911 г. Шифф потребовал от президента США Тафта разорвать торговый договор с Россией, действовавший с 1832 г., на том основании, что Русское правительство «дискриминировало» евреев, эмигрировавших в Америку и затем, под защитой американских паспортов, возвращавшихся в Россию для подрывной работы. Договор был расторгнут в 1912 г.
Штурм России продолжался. На подготовку «русской» революции Шифф, по собственному признанию, истратил 20 миллионов долларов, из них 12 – до Германской войны.



Яков Шифф – американский еврейский банкир русской революции.

В секретном сообщении агента в Русский Генеральный штаб от 15 февраля 1916 г. говорилось: «Русские революционеры в Америке без всякого сомнения приняли решение перейти к действию. Поэтому каждую данную минуту можно ждать волнений. Первое тайное собрание, которое можно почитать началом периода насильственных действий, состоялось в понедельник вечером 14 февраля в East Side Нью-Йорка. Должно было явиться всего шестьдесят два делегата, из которых пятьдесят – “ветераны” революции 1905 г., а остальные – новые. Большинство присутствующих были евреи, из них значительное число людей с образованием: врачи, публицисты и т.д.; среди них несколько профессиональных революционеров. Дебаты этого первого собрания были почти целиком посвящены обсуждению способов и возможностей поднять в России большую революцию, благо момент весьма благоприятен. Было доложено, что революционные организации получили из России секретные сведения в том смысле, что положение совершенно подготовлено, так как все предварительные соглашения на предмет немедленного восстания заключены. Единственное серьезное препятствие — это недостаток денег, но как только этот вопрос был поставлен, сейчас же было заявлено собранию некоторыми из присутствующих, что это обстоятельство не должно вызывать никаких колебаний, потому что в ту минуту, когда это будет нужно, будут даны крупные суммы лицами, сочувствующими русскому освободительному движению. По этому поводу имя Якова Шиффа было произнесено несколько раз» (Шульгин В.В. Что нам в них не нравится).
Об оплате Шиффом «русской» революции писала еврейская газета в Аргентине «Diario-Israelita» (28.9.1959).
Телеграммой, посланной 19 марта 1917 г., Шифф поздравил Милюкова с победой: «Позвольте мне в качестве непримиримого врага тиранической автократии, которая безжалостно преследовала наших единоверцев, поздравить через ваше посредство русский народ с деянием, только что им так блестяще совершенным, и пожелать вашим товарищам по новому правительству и вам лично полного успеха в великом деле, которое вы начали с таким патриотизмом. Бог да благословит вас».



Нью-Йорк празднует февральский переворот 1917 г. в России.

В ответе Милюков писал: «Мы едины с вами в нашей ненависти и антипатии к старому режиму, ныне сверженному; позвольте сохранить наше единство и в деле осуществления новых идей равенства, свободы и согласия между народами, участвуя в мировой борьбе против средневековья, милитаризма и самодержавной власти, опирающейся на божественное право. Примите нашу живейшую благодарность за ваши поздравления, которые свидетельствуют о перемене, произведенной благодетельным переворотом во взаимных отношениях наших двух стран» («New York Times». 10.4.1917).

***
О некоторых проблемах российско-американских отношений см.:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/116606.html
Tags: Переворот 1917 г., Царственные Мученики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments