sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«КОРАБЛЬ» ДЛЯ ДУРАКОВ, или Кое-что о «народном Православии» (часть 5)

Не мытьем, так катаньем (продолжение)

Описывая внешность И.А. Чурикова, о. Вениамин всякий раз сближает его с Г.Е. Распутиным: «Крестьянин – лет 45-48. Широкая борода, тонкий нос, умные глаза. В длинной шелковой рубахе. Волосы длинные, “как у духовных”, на груди крест серебряный, похожий на иерейский, только не на цепочке, а на шелковой ленте. Вид его мне сразу напомнил и московских братцев и бывшего лично мне известным хлыста. И как-то неприятно было видеть на мiрянине и эти длинные волосы, и тем более крест иерейский. Кто дал им это право?»
Этот крест буквально не дает монаху покоя, как и ныне некоторым преподавателям подмосковных Духовных школ, в одной из своих агиток пишущих о якобы «кощунственном ношении» Григорием Распутиным креста. Все они дружно называют его «иерейским», а о. Вениамин тот прямо на глазах читателей передергивает, называя его то «иерейским», то (тут же) – «похожим на иерейский».
При этом никто из ополчившихся на орудие нашего спасения даже и не заикается, что золотой наперсный крест Г.Е. Распутина – дар Царя, точно так же подарившего Крест всему русскому священству, до этого в массе своей его не имевшего.
Был, правда, наградной крест, дарованный русскому духовенству Императором Павлом I. Форма этого серебряного с позолотой священнического креста была четвероконечная, с удлиненным нижним концом, с изображением Распятия на лицевой стороне. На оборотной стороне была надпись: «Пресвитеру, дающему образ верным словом и житием. Установлен в благочестивое царствование Великого Государя Императора Павла I. 1797 г., декабря 18». Однако всему без исключения русскому духовенству наперсный крест был вручён именно Царём-Мучеником. В день Своего Священного Коронования Император ввёл Государственным указом наперсный священнический крест, возлагаемый при иерейской хиротонии. На лицевой стороне был изображен Распятый Спаситель и помещены следующие надписи: «Господь – Царь Славы» (вверху); «IC ХС» (на концах широкой перекладины); «Ника» (под нижней косой перекладиной). На оборотной стороне креста было написано: «Образ буди верным словом, житием, любовию, духом, верою, чистотою (1 Тим. 4, 12). Лета 1896, мая 14 дня». Крест был по существу заветом Царя Небесного – через Своего Помазанника, Царя земного – русскому священству, которому предстояло пасти словесных овец стада Христова, лишённых, по своим грехам, земного Православного Царства. Так что даровал русским священникам наперсный крест Император Всероссийский Николай Александрович. И потому, кому хотел даровать Царь крест, тому и давал, ни с кем, кроме Одного Бога, не советуясь, а особливо с молодыми иеромонахами и преподавателями духовных школ.
Вскоре после описанной о. Вениамином проповеди И.А. Чурикова, в тот же день, состоялась их личная встреча, также описанная иеромонахом. Внимательно прочитав ее, можно понять, что больше всего в действительности безпокоило ученого монаха.
«…Меня провели через столовую в кабинет его. […]
– Ты откуда? – довольно развязно и уверенно спросил меня Иван, только что я вошел в кабинет его.
Я ответил.
– Это хорошо. Ныне нужно проповедовать народу слово Божие, – а то пьянства и разврата очень много, – начал сразу же наставлять и меня привыкший учить Иван. […]
А сам в это время внимательно всматривался в меня, желая прочитать, с какими намерениями и мыслями пришел я.
– А разве тебя не смущает многое из того, что происходит вокруг тебя?
– Что такое, например?
– Прежде всего, хоть бы твое “благословение” и целование у тебя руки…
– Разве их удержишь? Иначе бы они и вовсе разорвали.
– Как же это не удержать? Ты просто запретил бы им раз и другой, и перестали бы.
– Ведь у вас же (т.е. пастырей) целуют руки?! – возразил он.
– У нас – дело другое. Собственно целуют не из почтения к нам лично, а из благоговения к благодати Божией, почивающей на пастырях и чрез их благословение подающейся верующим.
– А-а-а!.. Благодать! – с тонкой, скрываемой улыбкой ответил Чуриков: – ну, у меня, конечно, нет благодати, – в том же ироническом тоне продолжал он.
Эта улыбка и тон в речи о благодати Божией возмутили мою пастырскую совесть и я с некоторым возмущением живо высказал должное резкое осуждение:
– Я прямо скажу тебе: ты кощунствуешь над благодатью Святаго Духа, данною пастырям?!
– Я не кощунствую […]
Он стал говорить, что он молится Богу, и находит оправдание и проверку себе в слове Божием.
– Но, ведь, все еретики и сектанты думают оправдаться словом Божиим; и вон, например, баптисты, пашковцы, даже сочиняют и молитвы свои.
– Ишь, ты с кем сравниваешь меня […]
– …Я знал одного хлыста [это он опять о Г.Е. Распутине, просто зуд какой-то! – С.Ф.], – сказал я, – который тоже говорил, что изгоняет бесов. […]
– Ишь, ты опять с хлыстами меня сравниваешь, – продолжал уже более обидчиво Чуриков, – да уж я об этом столько раз слышал: мне все равно, с кем меня не сравнивай!
– Я опять пока только привожу пример. Нет, тебе нужно еще проверять себя и иначе, чем “чудесами” да своим молением.
– Как же еще? Меня столько уже проверяли!
– Нужно сравнивать себя с церковным учением, с Церковью, – особенно если тебя обвиняют с разных сторон.
– Да что такое Церковь? Ведь Церковь не епископы и не священники.
– Нет, прежде всего, именно у них нужно проверять себя. […] Вообще, я, как пастырь, обязан все же предупредить тебя, что ты стоишь на очень опасном пути.
Он в ответ самоуверенно улыбнулся: “Ты мне не грози!”
– Грозить не думаю, а предупредить я обязан, – ответил я.
На этом разговор кончился».
Проще всего (и выгоднее), конечно, было изобразить иронию И.А. Чурикова (обращенную к о. Вениамину в действительности не как к пастырю, а как к неопытному, с завышенными амбицией и гордыней, молодому человеку), как некую вольность к «благодати Божией», но попытка эта настолько безпомощна и шита, как говорится, белыми нитками, что не стоит серьезного обсуждения.
Что касается проверки себя церковным учением, то с этим, конечно, трудно не согласиться. Только проверять нужно не только других, но и себя.
Но выдерживает ли проверку сам отец иеромонах, имея в виду основу Церкви, зиждущейся на завещанной Господом Иисусом Христом Любви? «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, – нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор, 13, 1-7).
Сравнив эти слова апостола Павла с приведенным нами текстом «собеседования», записанного и опубликованного самим о. Вениамином, постараемся честно ответить на вопрос: а любит ли он, учащий, И.А. Чурикова? Думаю, ответ очевиден. К этому можно прибавить и еще одно: он его подозревает, не имея для этого никаких доказательств. Кстати говоря, и Церковь о. Вениамин, как это видно из его текста, понимает чисто по-католически, как священноначалие, иерархию, а не по-православному, как Церковь Соборную.
Выйдя от И.А. Чурикова о. Вениамин, очевидно не совсем удовлетворенный беседой, принялся поучать оказавшихся поблизости женщин. Снова разговор зашел о «наболевшем» и его, как говорится, понесло: «…Кто вы такое [sic!]? и кто я? Я, – какой бы ни был, хотя бы в 10 раз хуже вас, – а всё же я – пастырь святой Церкви, получивший благодать священства. […] …Та именно благодать, власть [sic!] священства, какая есть у меня, и какой нет у вашего учителя Ивана».
Это он их учит? – Это он себя и свой сан позорит!
Но о. Вениамин этого не замечал. Он еще и еще раз напоминал вчерашним крестьянкам: «Такая привязь, как у них, совершенно ненормальна. Это – не по-православному».
Однако жизнь продолжалась, и мы, в отличие от автора брошюры 1911 г., знаем кое-что о его личном духовном устроении и принципах. Уже знакомый нам митрополит Евлогий в своих мемуарах рассказывал об особенностях духовного руководства Владыкой Вениамином своими духовными чадами. Об одном из них, «юном, неопытном, экзальтировнном молодом иеромонахе», ставшем впоследствии архиереем, митрополит замечает: «Он находился всецело под влиянием своего “старца”, епископа Вениамина, который в своем духовном руководстве не умел вести спокойной линии, а уклонялся в экзальтацию». «…Я исполняю волю моего старца, – писал митрополиту, имея в виду под “старцем” епископа Вениамина, сей молодой иеромонах. – Его веление – веление Самого Бога…»
И с этим, как говорится, всё ясно. Вспомним слова Господа: «…Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: “дай, я выну сучок из глаза твоего”, а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, [как] вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф. 7, 3-5).
Именно внутреннее сознание своей неправоты вкупе с безсилием чувствуется в этом разговоре о. Вениамина с женщинами. Неизвестно, чем бы этот страстный разговор завершился, но на шум вышел И.А. Чуриков и, по словам вошедшего в раж иеромонаха, обратился ко всем в комнате: «Ну, идите, идите в комнату, – а потом прибавил весьма неделикатно: – А то вы тут передеретесь!»

Продолжение следует.
Tags: Распутин в Петербурге
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments