sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ПОМНИТЬ НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ, или Где тут запятая? (часть 7, окончание)

5.
Лесные думы…

Есть еще и особый слой повести – мистический.
Это сны:
Документы «Евразийского Имперского архива».
«Существование Земли… поддерживают американские войска жертвой детей – от новорожденных до семи лет – на территории России… Руководит всем Александр Васильевич Суворов… в солдатской каске… говорит по-английски».
Введенный в Москву украинский спецназ, шпрехающий на мове; китайцы; входящая в Кремль «Коллегия Королей».
Текст повести прошивают цепочки смыслов, хорошо понятных тем, кто жил в одно время с автором и уже потому неизбежно читал и смотрел Карпеца:
Волга (бегущая влага) – Дон – Дно (станция, где, вопреки современным безответственным мифотворцам, всё-таки имело место отречение Государя).
Вода мертвая и Вода живая. «Забыть-река, или река Смородина… греки называли ее Летой… Была и вторая река Мнемозина… Рось, Русица, Руза… Руда… Кто пил из нее, всё вспоминал. Что было, что есть и чего нет… Красная река».
В продолжение этой сцепки из повести приведем другую (из ЖЖ В.И. Карпеца), выловленную им в интернет-пространстве: «Родина, рудый, руда, красная кровь, голубая – за этим всем одно словесное дно, санскрит, Рудра, красный смех, Курукулла, смерть. Кровь – уникальное соединенье огня и воды, без противоречий, без кипятка и ожогов, ну, разве что иногда – когда тебя убивают. Кровотечение, речь, русло, нож-первопроходец. Кровь. Кров. Дом. Род. Родная руда».
Даже в именах второстепенных героев и промелькнувших разок названиях местностей (при всей их внешней простоте) заключены глубокие смыслы: следователь прокуратуры Кабальцев, майор спецслужб Выжлецов, Кабаний ручей.
Порой явления лишь обозначены (коронованные змеи) или вообще даже не названы (змеедевы). Эти недоговоры характерны для Карпеца вообще.
Обаяние и притягательность Владимiра Игоревича лежит во многом именно в области этой непроговоренности им важных тем, которые он так или иначе затрагивает.
Криптограммы его даже и для тех, кто, как говорится, в теме, остаются всё же не до конца понятыми. Но так и должно быть. Тайна всегда активное действующее лицо.
Предполагаю, что даже если спросить автора, а как думает он сам, сходу он не ответит. Попробуй схвати – в руке окажется лишь воздух …правда пронизанный едва уловимой золотой пылью.
Карпец всегда был «вещью себе». Вопросы по существу он часто останавливает либо встречным речевым потоком, при котором нечего и думать о продолжении беседы, либо такими «ответами», которые еще больше затемняли смыслы. В такие минуты он неуязвим либо как черепаха, ушедшая в свой панцирь, либо как дикобраз, выпустивший свои иглы, или как косой, сбивающий своими петлями охотника со следа.
Словом, дикобразу дикобразово.
На этой зыбкой почве более реальным выглядит пресловутый «чепок», продажа хрусталя пассажирам, «массаж» в бане и описанное со знанием дела распитие самогона под грибки Лёхи. Но где найти силы выдержать, не отчаяться, не уронив себя, если допустить, что это последнее и есть единственная реальность?..
Вот тут-то и приходит на помощь спасительная «легенда об Иване-Царевиче» – один из коренных архетипов Русского сознания – вещь посильнее самой предельной реальности.
В свое время открыл ее наш великий гений Ф.М. Достоевский, описав в своем романе «Бесы»: «Мы пустим легенды… Ивана-Царевича… Мы скажем, что он “скрывается”… Знаете ли вы, что значит это словцо: “Он скрывается”? Но он явится, явится… Он есть, но никто не видал его. О, какую легенду можно пустить! …По ней-то и плачут… А тут сила, да еще какая, неслыханная!.. Всё подымется!»
Не знаю как у читателей, а у меня со времени первого чтения в 1974-м мороз по коже.
Вложил Федор Михайлович эту легенду в уста бесов русской революции, как предложенный ими инструмент разрушения России. Но одновременно это есть и способ выживания и даже оживления народа нашего, который во времена неимоверно тяжелой, нечеловеческой по своим мукам реальности, когда, кажется, не выжить, дает веру, надежду и силы всё это вынести, преодолеть.
За то, наверное, Ф.М. Достоевского и ненавидят такие известные представители «малого народа», как Анатолий Чубайс и телеведущий Владимiр Соловьев.
«Рыжий Толик», по его собственным словам, «не чувствует ничего, кроме физической ненависти» к этому Великому Русскому Гению. По его признанию, он даже готов был «порвать его в куски».
А вот мнение открыто позиционирующего себя каббалистом телешоумена: «Достоевский пустил бесов в русскую душу! …Вся чертовщина русской души вылезла оттуда. …Это был момент придуманной (дьявол всегда пытается, чтобы его считали выдумкой. – С.Ф.) идеологии колоссального расслоения. Когда не слышали друг друга социальные слои». (Диалог с Петрушей Верховенским? – насмешил ты нас, однако, Вовчик.)
Для В.И. Карпеца это сквозная, переливающаяся еще из ранних стихов его (поэма «Голованов» и др.) и историософских штудий, а оттуда в прозу, тема. Кстати, не было бы этого последнего слоя, пронизывающего золотой змейкой всю ткань повести «Забыть-река», вряд ли я вообще стал бы писать о ней. Только эта последняя тема затянула меня, завертев затем в круговороте других, давно отболевших и отоснившихся осколков прошлого.
На сей раз явление это обрело у В.И. Карпеца образ местного лесничего Михаила Ильича, «со странной и редкой фамилией Меровеев (ее писали и Меровеев, и Мiровеев и Муравеев, отчего часто путали с Муравьевым и даже Мироновым )». Некоторые (впрочем, весьма скупые подробности) позволяют искушенному читателю догадываться, кто он: «Почему Меровеев здесь оказался, и откуда он родом, тоже никто не знал». Итак, для людей – он без роду, без племени.
Далее этот загадочный нестареющий лесник Мiровеев был то ли убит, то ли принесен в жертву. Либо сам, либо при помощи Льва Делянова. Но в любом случае, не помимо собственной воли.
Следователи предъявляют Делянову отрывок из его опубликованной статьи и обнаруженную запись лесника.
«Царь-Мученик, – говорится в отрывке из статьи, – был искупительной жертвой к Богу за весь Свой Род и весь Свой народ».
«Приими, Господи, жертву сию за Род Твой и мой и народ Твой и мой», – последняя запись Мiровеева.
Но это повесть, и хотя, что касается исторических реалий, она весьма точна, она всё же – произведение художественное. И потому, для полноты впечатления, приведем свидетельства первоисточников, не подлежащие уже никакому сомнению.
Во-первых, это подлинные точные слова Императора Николая II, Царя-Мученика: «Быть может, нужна искупительная жертва для спасения России: Я буду этой жертвой – да свершится воля Божия!»
Во-вторых, тексты богослужебные.
Молитва из Литургии апостола Марка: «Господи Боже наш, предложивый Себя Самого, как непорочного агнца».
И песнопение Великой Субботы: «Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным».
Здесь, в преддверии Великой Тайны Божией, пред Лицем Которой все слова безсильны и ничтожны, мы и умолкаем.

Декабрь 2013 г.
Tags: Владимiр Карпец
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment