sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 77)




Место уединения и молитв


«Только никогда ничего не бойся!»
Старец НИКОЛАЙ (Гурьянов).


«Нет греха горшего, чем трусость».
Михаил БУЛГАКОВ.


В километре к северу от обители в живописном поросшем лесом овраге рядом с речкой Сторожкой находится принадлежащий монастырю скит. Наиболее старые его постройки относятся к середине XIX века, однако само место тесно связано с основателем обители.
В житии Преподобного Саввы Сторожевского, составленном епископом Леонидом (Краснопевковым), читаем: «…Опасаясь славы и счастия более, нежели в мiре боятся унижения и бедствия, он уклонялся за версту от монастыря, к северу, и там в глубоком овраге, под сению густого леса, ископав себе пещеру, предавался молитве и изливал потоки слезные в покаянии, в умилении, в созерцании на земле жизни обителей небесных».




По преданию, последние годы жизни Преподобный почти постоянно проводил в пещере и даже скончался в ней. Место это пользовалось большой известностью среди богомольцев. Впоследствии в день памяти Святого сюда стекалось множество народа.
Летом 1859 г., усердием звенигородского купца и фабриканта Павла Григорьевича Цурикова, над пещерой началось строительство храма во имя Преподобного Саввы.




Работы продолжались вплоть до начала 1870-х годов. Помимо храма, ансамбль скита составляли келейные корпуса, а также постройки, в которых размещалась трапезная и кухня. Большинство зданий были каменными, также как и окружавшие скит весьма протяженные стены.



Храм во имя Преподобного Саввы Сторожевского 2 сентября 1862 г. освятил Митрополит Московский Филарет (Дроздов).
Судьба скита, впрочем, как и всего монастыря в целом, круто изменилась после закрытия его богоборческими властями в июле 1919 года.
Первоначально здесь, как и в обители, был открыт один из первых советских концлагерей. В 1920 г. помещения передали под санаторий для отдыха рабочих. В 1923-1939 гг. скит принадлежал музею, а с 1939 г. и вплоть до конца советской власти он был в ведении санатория Министерства обороны.
Скитские постройки использовались в качестве хозяйственных и жилых помещений для сотрудников здравницы.
Всё это я застал, когда в начале 1970-х однажды случайно забрел в это, как мне показалось тогда, волшебное Спящее царство.
Красота встроенного в склон оврага храма (казалось, произраставшего прямо из него) поразила меня.
С того первого моего случайного визита каждый раз, как только предоставлялась такая возможность, я стремился туда.



С.Ю. Жуковский. Саввинский скит. Звенигород. 1910 г.

Что касалось природной красоты, то место это, казалось, мало чем изменилось с тех пор, как сто лет назад (в 1880-х еще годах) княгиня Е.Н. Горчакова, побывавшая там, оставила нам вот это его писание:
«…Глубокие овраги, поросшие густым лесом и осененные местами деревьями-великанами, остатками здесь бывших непроходимых дебрей, до того тенистыми, что в самые жаркие летние дни в них сумрачно и прохладно, как в горном ущелье; узкие тропинки, большей частью русла высохших ручьев, ведут к крутым обрывам, с которых открывается великолепный вид на луга и поля, окаймляющие берега Разводни, на рощи и деревни, живописно раскинутые на противоположной стороне реки. […]
Весной и летом скит по своему местоположению и богатой свежей растительности очарователен, а лес, его окружающий, до того разнообразен, что дорога, соединяющая скит с монастырем, никогда не надоедает и служит любимой прогулкой для богомольцев […]
В осенние дождливые дни крутой овраг на берегу речки, близ которой постоянно стелется туман, пропитывается до того сыростью, что она проникает во внутренность келий и делает их сырыми и холодными, несмотря на обилие топлива, в котором братия, конечно, не нуждается, живя в лесу.
Зимой же массы снега, скатываясь с крутизны, образуют снежные обвалы, наполняющие низменную часть скита, верхняя также заносится снежными бурями и метелями, и немалого труда стоит братии очищать всякий день дорожки к церкви, трапезной и келлиям и аллею, ведущую к скитским воротам, на большой Воскресенской дороге.
Она служит единственным сообщением скита с монастырем, так как лесные дорожки и тропинки все покрыты глубоким снегом и остаются непроходимыми до таяния снегов».

Люди, однако, оказались гораздо более неумолимы, нежели время…
Помню как (не меньше, чем в свое время красотой) я был поражен, когда узнал от живших в скиту людей, как сравнительно еще недавно использовался закрытый храм.
Склады, клубы, кинотеатры – таким использованием «культового здания» никого из нас, живших в то время, было не удивить. Но тут была …баня.
Здесь мылись и парились. Причем, не коммунисты и комсомольцы, богоборцы и атеисты, а просто люди, которые жили здесь…



Весной 1913 г. на Пасху в Саввино-Сторожевский монастырь семейно приехала семья Шаляпиных: сам Федор Иванович, его супруга Иола Игнатьевна и дети: Борис, Ирина, Лидия и Татьяна. На снимке: Ф.И. Шаляпин с наместником монастыря игуменом Иоанникием, супругой и дочерью Ириной. Апрель 1913 г.


Всё это, правда, происходило отнюдь не в безвоздушном пространстве. Окружающая атмосфера была отравлена духом крайней мерзости.
Для того, чтобы ощутить вкус и запах той эпохи, приведем несколько выдержек из книжонки П. Фиалковского «Из прошлого монастыря», вышедшей в 1930 г. в Звенигородском обществе потребителей:

«На обязанности монастыря лежала задача укреплять могущество княжеской власти путем внушения крестьянам всякой чертовщины о необходимости повиноваться князю, обещая за это вечный рай и ад за непослушание. Всем этим требованиям монастырь вполне отвечал. В двух верстах от Звенигорода с горы, окруженной лесом, была возможность зорко охранять княжеский гарем на городке».
«Так Савва строил и управлял монастырем. Получал в награду деревни, безчеловечно эксплоатировал крестьян, благословлял князей на грабеж, а потом принимал участие в дележе награбленного имущества».
«Для каждой приходящей женщины в монастырь давался заранее секретный пароль “Боже наш, помилуй нас. Аминь”. Как только произносились эти слова, привратник уже знал, кто и зачем идет в обитель […]
Для купцов, приезжающих поклониться “святыням”, монастырь имел до двух десятков девушек-проституток, которые были все сфотографированы.
Стоило только изъявить желание привести приятную ночь в номере гостиницы с хорошей девушкой, как сейчас же появлялся монах с карточками, показывал и советовал, какую лучше взять. За выбранной по карточке немедленно посылался второй монах, приводил ее в гостиницу и получал вознаграждение.
Распутство настолько было велико, что монахи не могли терпеть стоять во время службы в церкви, подмаргивали женщинам и, в случае их согласия, выходили с ними со службы в келлию, выпивали, а потом вновь возвращались в церковь замаливать грехи».

Вот такие сказочки от «дедушки Ленина» специально для любителей «банных процедур» в храме Божием.
Будь готов! – Всегда готов! Пароль, как говорится, не нужен.



Ф.И. Шаляпин (второй справа) и художник К.А. Коровин (первый слева) в Скиту. Апрель 1913 г.

Страшные богоборческие 1920-1930-е годы прошли, уже действовало Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры, но, как оказалось, скиту всё же грозила беда. И даже гораздо бо́льшая, чем ранее: его вообще могло не стать. Причем, в самое ближайшее время…
С особой остротой осознал я это, когда, придя туда в очередной раз, увидел, как одна из башенок скита отделилась от стены. На месте разлома образовывалась всё более ширившаяся трещина. Видимо, треснул фундамент.
Вместе с тем санаторий Министерства обороны действительно «умывал руки»: срочно переселял своих работников из скитских помещений, одновременно разрушая наиболее ветхие постройки. Понятно было, что дело клонилось к разрушению храма, тем более, что постройка была не очень-то старой (всего-то середины XIX века), притом, что реставрация ее требовала немалых средств.
В то время я работал в одинцовской газете «Новые рубежи» и хорошо знал, к кому можно было обращаться за содействием в такого рода делах.
Это была Л.П. Разумовская, не один десяток лет руководившая отделом культуры Звенигорода, а в то время бывшая уже ответственным секретарём Звенигородского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.
Любовь Петровна была тем редким человеком, который не обслуживал, подобно большинству занимавших такого рода посты, интересы людей власти, а заботился о порученном ему деле. Уверен, что те, кто так или иначе знал истинное положение дел в то время, подтвердят эти мои слова.
Как бы то ни было, за разрешением проблемы я обратился именно к ней. Вместе мы выработали тактику борьбы за спасение памятника.
Дело, однако, оказалось не столь простым.
Охраняемые исторические памятники в то время подразделялись на три основные категории: областного, республиканского и союзного значения.
Как постройка середины XIX века, храм в скиту относился к низшей, третьей. То есть за него, учитывая еще его состояние, очень трудно было бороться. Любовь Петровна бралась исправить дело: используя свои связи, пойти «на Варвару» (в московскую контору ВООПИК, находившуюся на улице Варварке) и «повысить» его статус.
Но для этого нужна была поддержка профессионального сообщества: в нашем случае – Звенигородского историко-архитектурного музея. Эту задачу на себя взял я, поскольку, в силу профессиональной деятельности и личным интересам, у меня к тому времени сложились вроде бы неплохие постоянные связи с музеем.



Алексей Якимов. Скит Преподобного Саввы Звенигородского. 2004 г.

В тот период (в 1975-1983 гг.) музей возглавляла С.И. Вереш.
В настоящее время о ней пишут не иначе как об «энтузиасте и подвижнике русской культуры». И действительно, в 1965-1968 гг. она работала на Соловках, основала там музей, а в 1968-1975 гг. заведовала отделом древнерусского искусства Владимiро-Суздальского музея-заповедника.
В личном общении (во всяком случае, со мной, как с журналистом) Светлана Ивановна была ровной и вежливой; на словах, по крайней мере, ратовала за сохранение исторических памятников.
Однако на этот раз она, признаться, меня сильно удивила, наотрез отказавшись не только подписывать что-либо в защиту от сноса храма Преподобного Саввы, но даже предоставить официальную справку об этом памятнике для публикации в газете.
Помню я был этим крайне обезкуражен.
Через некоторое время я понял, что за такой позицией С.И. Вереш стояло, скорее всего, отнюдь не недопонимание ею значимости этого сравнительно нестарого храма (ведь она, по ее словам, была уже тогда человеком верующим), не нежелание взвалить ответственность за эту постройку на себя (Министерство обороны предлагало передать его на баланс музея) и даже не обычная трусость перед властями, а, скорее, точное знание ею ситуации…
Уже после возобновления в обители монашеской жизни в одной из публикаций «Звенигородских ведомостей» упоминалось, что место, на котором стоял скитской храм, облюбовало себе под дачу одно весьма высокопоставленное в то время лицо (причем, настолько влиятельное, что даже в самом конце 1990-х газета не хотела называть само его имя). Потому Министерство обороны и постаралось молниеносно, словно по тревоге, выселить своих сотрудников из всех тамошних построек, тут же сравняв их с землей и, в довершение всего, вывезя весь строительный мусор.
В этом, вероятно, как мне кажется, и заключался секрет решительного отказа Светланы Ивановны…
Даже много лет спустя – каюсь, – встречая ее в храме, я не мог смотреть ей в глаза: поздоровавшись, я стремился побыстрее пройти мимо…

Помню, как был удивлен батюшка, мой крестный, когда я ему как-то признался в этой неприязни, рассказав о ее причинах…
– А она мне говорила… – сказал он мне. – Не может быть!
Но так было…



Кирилл Аланнэ. Звенигород. Весенние кружева. 2009 г.

И всё-таки необходимый статус охраняемого объекта был получен. Благодаря усилиям и личным знакомствам Л.П. Разумовской.
И нужную справку мы все-таки получили. Благодаря помощи Веры Александровны Кондрашиной – удивительного человека. Полвека эта звенигородка. отдала музею, работая там, начиная еще со школьной скамьи.
Вера Александровна не побоялась возможных неприятностей со стороны начальницы. За это и другие случаи неоценимой ее помощи, сердечность и отзывчивость, пользуясь случаем, я еще раз приношу ей свою благодарность.
Помогал нам, пусть и не столь активно, новый (с 1983 г.) директор Звенигородского музея Дмитрий Игоревич Петерс (1949–2008). По крайней мере, он не ставил палки в колеса.
В результате нам удалось дать залп из «главного калибра».
26 августа 1986 г. в одинцовской газете «Новые рубежи» появился объемный (на целую полосу) материал «Кто спасет памятник?», посвященный состоянию «скитского историко-архитектурного ансамбля» и его перспективам.




В то время добиться публикации такой статьи было не так-то просто. Зато, будучи напечатанной, она часто решала проблему.



Так было и на сей раз. Помню, сразу же по получении из типографии номера, я тут же послал вырезки с сопроводительной редакционной бумагой прямиком в Министерство обороны СССР. Ответ пришел незамедлительно.
Нет, он не решал проблему реставрационных работ, хотя и о них там шла речь. (Да у нас и не было на этот счет каких-то иллюзий.) Но от покушений на разрушение храма там вынуждены были, всё же, отказаться.
Постройки передали сначала Мособлреставрации Министерства культуры, а затем – в ведение Звенигородского музея.
Храм Преподобного Саввы был весь в строительных лесах… В таком виде он и просуществовал вплоть до возобновления обители Преподобного Саввы…



Саввинский скит. Начало восстановительных работ. Август 1996 г.

Почивать на лаврах, однако, пришлось не долго. Вскоре – по другой уже линии – пришла «отдача». Из горкома партии грохотали громы и сверкали молнии. Некий «великий неизвестный небожитель» был, видно, крайне недоволен.
Только несколько лет спустя я понял причины подобной болезненной реакции: нелегко было лишиться дачки в вожделенном месте. Но ведь и тот «важный аноним», не зависимо от того, понимал он или нет, избавился тем самым от последствий гнева Божия.
А меня тогда чуть было не уволили…




Всё описанное произошло всего за 11 лет до возобновления обители.
Правда, в то время вряд ли кто из нас, участников той истории, мог себе представить это возрождение из пепла…



Восстановленная пещера Преподобного Саввы Сторожевского в скиту.

«…Длинная деревянная лестница, – описывал в 1915 г. паломник Пещеру Преподобного, – спускающаяся по горе против самого алтаря, со стены которого словно благословляют приближающегося путника преподобные Сергий и Савва, – сама маленькая тихая пещерка, вся благоухающая от застилающего ее пол свежего можжевельника, с двумя громадными камнями – по преданию, местом отдохновения преподобного Саввы, с маленькою лампадочкою, тихо мерцающею пред его изображением на противоположной входу стене...»


Продолжение следует.
Tags: Звенигородье, Мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments