?

Log in

No account? Create an account



«Всё нам худо. И в Киев ездить тоже тяжело. Что и природа без людей, с которыми можно хоть потосковать вместе! Ужасно тяжело, несносно тяжело!
Суворин летит в Париж... Видно, как там ни скверно, а всё туда тянет... Безстыдники! что они пишут и что поддерживают? Положим, от этого хуже не делается, да все-таки как же не стыдно? […] Что-то такое, чего и не разберешь, но любопытно, хотя ничего хорошего быть не может.
Война у всех на устах, и ее ждут скоро, но, кажется, это в значительной мере поддерживается общеизнурительною скукою всего общества. Вы пишете, что не надо падать духом, а надо бодриться. Слова нет, что это так, и то ведь всякие силы знают усталость. Столько лет работы и уныния чего-нибудь да стоили душе и телу.
Родину-то ведь любил, желал ее видеть ближе к добру, к свету познания и к правде, а вместо того – либо поганое нигилистничание, либо пошлое пяченье назад, “домой”, то есть в допетровскую дурость и кривду. Как с этим “бодриться”?
Одно средство – презирать и ненавидеть эту родину, а быть философом и холодным человеком… Но до этого без мук не дойдешь. И на небе ни просвета, везде minimum мысли. Всё истинно честное и благородное сникло: оно вредно и отстраняется, – люди, достойные одного презрения, идут в гору…
Бедная родина! С кем она встретит испытания, если они суждены ей?»



Из письма Н.С. ЛЕСКОВА С.Н. Шубинскому от 20 августа 1883 г.

А.И. Солженицын выступает пред выпускниками Гарварда. 8 июня 1978 г.


ГОД СОЛЖЕНИЦЫНА


«НЕУДОБОВАРИМАЯ ПРАВДА СОЛЖЕНИЦЫНА»
(о. Александр Шмеман)


«…Прочитал, и душа с места сорвалась, захотелось что-нибудь делать. Да что делать-то? Всё так устроено, что и сделать ничего нельзя. […] …Сверху донизу негласно принят один закон: после нас хоть потоп, хоть пустыня. Для чего же мы в таком случае рожаем детей, а они рожают своих детей, наших внуков, – на мучительную казнь, что ли?»
Валентин РАСПУТИН.


«Всю жизнь проведя под коммунизмом, я скажу: ужасно то общество, в котором вовсе нет безпристрастных юридических весов. Но общество, в котором нет других весов, кроме юридических, тоже мало достойно человека. Общество, ставшее на почву закона, но не выше, – слабо использует высоту человеческих возможностей. Право слишком холодно и формально, чтобы влиять на общество благодетельно. Когда вся жизнь пронизана отношениями юридическими, – создаётся атмосфера душевной посредственности, омертвляющая лучшие взлёты человека. […]
В сегодняшнем западном обществе открылось неравновесие между свободой для добрых дел и свободой для дел худых. И государственный деятель, который хочет для своей страны провести крупное созидательное дело, вынужден двигаться осмотрительными, даже робкими шагами, он всё время облеплен тысячами поспешливых (и безответственных) критиков, его всё время одёргивает пресса и парламент. Ему нужно доказать высокую безупречность и оправданность каждого шага. По сути, человек выдающийся, великий, с необычными неожиданными мерами, проявиться вообще не может – ему в самом начале подставят десять подножек. Так под видом демократического ограничения торжествует посредственность.
Подрыв административной власти повсюду доступен и свободен, и все власти западных стран резко ослабли. Защита прав личности доведена до той крайности, что уже становится беззащитным само общество... от иных личностей, – и на Западе приспела пора отстаивать уже не столько права людей, сколько их обязанности.
Напротив, свобода разрушительная, свобода безответственная получила самые широкие просторы. Общество оказалось слабо защищено от бездн человеческого падения, например от злоупотребления свободой для морального насилия над юношеством, вроде фильмов с порнографией, преступностью или бесовщиной: все они попали в область свободы и теоретически уравновешиваются свободой юношества их не воспринимать. Так юридическая жизнь оказалась не способна защитить себя от разъедающего зла. […]
Широчайшей свободой естественно пользуется и пресса (я употребляю дальше это слово, включая всю media). Но – как?
Опять: лишь бы не перешагнуть юридические рамки, но безо всякой подлинной нравственной ответственности за искажение, за смещение пропорций. Какая у журналиста и газеты ответственность перед читающей публикой или перед историей? Если они неверной информацией или неверными заключениями повели общественное мнение по неверному пути, даже способствовали государственным ошибкам, – известны ли случаи публичного потом раскаяния этого журналиста или этой газеты? Нет, это подорвало бы продажу. На подобном случае может потерять государство, но журналист всегда выходит сух. Скорее всего он будет теперь с новым апломбом писать противоположное прежнему. […]
Сколько поспешных, опрометчивых, незрелых, заблудительных суждений высказывается ежедневно, заморочивает мозги читателей – и так застывает! […]
Поверхностность и поспешность – психическая болезнь XX века – более всего и выражена в прессе. Прессе противопоказано войти в глубину проблемы, это не в природе её, она лишь выхватывает сенсационные формулировки.
И при всех этих качествах пресса стала первейшей силой западных государств, превосходя силу исполнительной власти, законодательной и судебной. А между тем: по какому избирательному закону она избрана и перед кем отчитывается? Если на коммунистическом Востоке журналист откровенно назначается как государственный чиновник, то кто выбирал западных журналистов в их состояние власти? на какой срок и с какими полномочиями? […]
Безо всякой цензуры на Западе осуществляется придирчивый отбор мыслей модных от мыслей немодных – и последние, хотя никем не запрещены, не имеют реального пути ни в периодической прессе, ни через книги, ни с университетских кафедр. Дух ваших исследователей свободен юридически – но обставлен идолами сегодняшней моды. Не прямым насилием, как на Востоке, но этим отбором моды, необходимостью угождать массовым стандартам устраняются от вклада в общественную жизнь наиболее самостоятельно думающие личности, появляются опасные черты стадности, закрывающей эффективное развитие. […]
Я перечислил несколько черт западной жизни, которые поражают человека, пришедшего в этот мiр понову. […]
Я надеюсь, никто из присутствующих не заподозрит, что я провёл эту частную критику западной системы для того, чтобы выдвинуть взамен идею социализма. […]
Но если меня спросят, напротив: хочу ли я предложить своей стране в качестве образца сегодняшний Запад, как он есть, я должен буду откровенно ответить: нет, ваше общество я не мог бы рекомендовать как идеал для преобразования нашего. Для того богатого душевного развития, которое уже выстрадано нашею страною в этом веке, – западная система в её нынешнем, духовно-истощённом виде не представляется заманчивой. Даже перечисленные особенности вашей жизни приводят в крайнее огорчение. […]
За шесть десятилетий наш народ, за три десятилетия – народы Восточной Европы прошли душевную школу, намного опережающую западный опыт. Сложно и смертно давящая жизнь выработала характеры более сильные, более глубокие и интересные, чем благополучная регламентированная жизнь Запада. Поэтому для нашего общества обращение в ваше означало бы в чём повышение, а в чём и понижение, – и в очень дорогом. Да, невозможно оставаться обществу в такой бездне беззакония, как у нас, но и ничтожно ему оставаться на такой бездушевной юридической гладкости, как у вас. Душа человека, исстрадавшаяся под десятилетиями насилия, тянется к чему-то более высокому, более тёплому, более чистому, чем может предложить нам сегодняшнее западное массовое существование… […]
Ещё 200 лет назад в Америке, да даже и 50 лет назад, казалось невозможным, чтобы человек получил необузданную свободу – просто так, для своих страстей. Однако с тех пор во всех западных странах это ограничение выветрилось, произошло окончательное освобождение от морального наследства христианских веков с их большими запасами то милости, то жертвы, и государственные системы принимали всё более законченный материалистический вид. Запад наконец отстоял права человека, и даже с избытком, – но совсем поблекло сознание ответственности человека перед Богом и обществом.[…]
Слишком много надежд мы отдали политико-социальным преобразованиям, – а оказалось, что у нас отбирают самое драгоценное, что у нас есть: нашу внутреннюю жизнь. На Востоке её вытаптывает партийный базар, на Западе коммерческий. Вот каков кризис: не то даже страшно, что мiр расколот, но что у главных расколотых частей его – сходная болезнь».



Александр Солженицын. «Речь в Гарварде на ассамблее выпускников университета». 8 июня 1978 г.

Фрагмент одного из плакатов, выпускавшихся белыми:
https://humus.livejournal.com/5794423.html






























«Последние Новости». № 4368. Париж. 1933. 8 марта.

А.И. Солженицын выступает в Кембриджском университете. 1978 г.


ГОД СОЛЖЕНИЦЫНА


ГАНГРЕНА МIРОВОГО КОММУНИЗМА


Но только, милый брат, не поступай,
Как хитрый суеслов,
Кто прямо в рай укажет вам дорогу,
А сам, забыв о сказанном, живет…

Уильям ШЕКСПИР.
«Трагическая история Гамлета, принца Датского». Первое кварто.
Перевод Андрея Корчевского.



«Великие цели требуют жертв! Но жертвы на это не согласны!»
Юрий ТРИФОНОВ.


«Ещё не рухнувший Западный мiр в своей устоявшейся надменности не замечает, как опускается и опускается он со всех ступеней реальной силы и умственного влияния, развиваясь в провинциальный угол планеты. Вот уже и голоса Восточной Азии добавились к голосам Восточной Европы, но мiр, не изведавший глубин страдания, – глух, пока удары этого истребления не поразят его самого наповал.
Мы с вами знаем, что коммунизм не есть чьё-либо национальное изобретение, но – органическая гангрена, заливающая всё человечество. Безпечной и безграмотной подменой слова “советский” на слово “русский” ещё и сегодня относят преступления и новые замыслы мiрового коммунизма к народу, пострадавшему от коммунизма раньше всех, дольше всех и вместе со своими тесными братьями по горю, народами СССР, потерявшему от насилия шестьдесят шесть миллионов человек! […]
Наученные муками, не дадим нашим национальным болям превзойти сознание нашего единства! Настрадавшись от лютого насилия – никто из нас никогда да не применит его к соседям; будем искать формы отношений выше, чем знает современный мiр: не взаимного терпения, но – взаимного великодушия».


Александр Солженицын. «Конференции народов, порабощенных коммунизмом в Страсбурге». 27 сентября 1975 г.


«Я неоднократно высказывался и могу повторить, что никто никого не может держать при себе силой, ни от какой из спорящих сторон не может быть применено насилие ни к другой стороне, ни к своей собственной, ни к народу в целом, ни к любому малому меньшинству, включённому в него, – ибо в каждом меньшинстве оказывается своё меньшинство. И желание группы в 50 человек должно быть также выслушано и уважено, как желание 50 миллионов. Во всех случаях должно быть узнано и осуществлено местное мнение. […]
Год назад в американском журнале “Foreign Affairs” я напечатал статью, всё содержание и смысл которой был: упасти Запад от того, чтобы величайшее интернациональное и уже полуторавековое (если не двухвековое, от якобинцев) зло коммунизма успокоительно понимать как русское национальное явление.
Я подчёркивал, что все народы, захваченные коммунизмом в любое десятилетие и в любой части планеты, являются (и могут стать) жертвами его. Казалось бы, в наше время, когда коммунизм уже гнойно роится на четырёх континентах и захватил полмiра, среди каждого народа найдя себе и добровольных слуг, – такое ложное предубеждение не могло бы держаться, и особенно у людей и наций, близко коснувшихся коммунизма. […]
Прочный анализ современности и будущего может зиждиться только на понимании того, что коммунизм есть зло интернациональное, историческое и метафизическое, а не московское. (И всякий социалистический аспект – всегда прикрывает и смягчает злодейскую необратимость коммунизма.) […]
В моём сердечном ощущении нет места для русско-украинского конфликта, и, если, упаси нас Бог, дошло бы до края, могу сказать: никогда, ни при каких обстоятельствах, ни сам я не пойду, ни сыновей своих не пущу на русско-украинскую стычку, – как бы ни тянули нас к ней безумные головы. […]
Из страданий и национальных болей наших народов (всех народов Восточной Европы) надо уметь извлечь не опыт раздора, но опыт единства».


Александр Солженицын. «Конференции по русско-украинским отношениям в Торонто». Апрель 1981 г.

Фрагмент одного из плакатов, выпускавшихся белыми:
https://humus.livejournal.com/5794423.html




































«Последние Новости». № 4366. Париж. 1933. 6 марта.



ГОД СОЛЖЕНИЦЫНА


МОЛИТВА

Как легко мне жить с Тобой, Господи!
Как легко мне верить в Тебя!
Когда расступается в недоумении
или сникает ум мой,
когда умнейшие люди
не видят дальше сегодняшнего вечера
и не знают, что надо делать завтра, –
Ты снисылаешь мне ясную уверенность,
что Ты есть
и что Ты позаботишься,
чтобы не все пути добра были закрыты.




На хребте славы земной
я с удивлением оглядываюсь на тот путь
через безнадёжность – сюда,
откуда и я смог послать человечеству
отблеск лучей Твоих.
И сколько надо будет,
чтобы я их ещё отразил, –
Ты дашь мне.
А сколько не успею –
значит, Ты определил это другим.





ПРИСТУПАЯ КО ДНЮ

На восходе солнца выбежало тридцать молодых на поляну, расставились вразрядку все лицом к солнцу и стали нагибаться, приседать, кланяться, ложиться ниц, простирать руки, воздевать руки, запрокидываться с колен. И так – четверть часа.
Издали можно было представить, что они молятся.
Никого в наше время не удивляет, что человек каждодневно служит терпеливо и внимательно телу своему.
Но оскорблены были бы, если бы так служил он своему духу.
Нет, это не молитва. Это – зарядка.





МОЛИТВА О РОССИИ

Отче наш Всемилостивый!
Россиюшку Твою многострадную
не покинь в ошеломлении нынешнем,
в её израненности,
обнищании
и в смутности духа!
Господи Вседержитель!
Не дай ей, не дай пресечься:
не стать больше быть.
Сколько прямодушных сердец
и сколько талантов
Ты поселил в русских людях.
Не дай им загинутъ, погрузиться во тьму, –
не послуживши во имя Твоё!
Из глубин Беды –
вызволи народ свой неукладный.





ПОМИНОВЕНИЕ УСОПШИХ

Оно – с высокой мудростью завещано нам людьми святой жизни.
Понять этот замысел – не в резвой юности, когда мы тесно окружены близкими, родными, друзьями. Но – с годами.
Ушли родители, уходят сверстники. Куда уходят? Кажется: это – неугадаемо, непостижно, нам не дано. Однако с какой-то предда́нной ясностью просвечивает, мерцает нам, что они – нет, не исчезли.
И – ничего больше мы не узна́ем, пока живы. Но молитва за души их – перекидывает от нас к ним, от них к нам – неосязаемую арку – вселенского размаха, а безпреградной близости. Да вот они, почти можно коснуться. И – незнаемые они, и, по-прежнему, такие привычные. Но – отставшие от нас по годам: иные, кто был старше нас, те уже и моложе.
Сосредоточась, даже вдыхаешь их отзыв, заминку, предупреждение. И – своё земное тепло посылаешь им в обмен: может, и мы чем-то пособим?
И – обещанье встречи.



Фрагмент одного из плакатов, выпускавшихся белыми:
https://humus.livejournal.com/5794423.html


В 1933 г. в одной из самых влиятельных русских эмигрантских газет «Последние Новости», выходившей в Париже под редакцией небезызвестного П.Н. Милюкова вышел перевод статьи из американской газеты пресловутого расстриги Илиодора Труфанова об обстоятельствах убийства Царской Семьи. Статья, безусловно, лживая, потому милюковская газетёнка и предоставила ей свои страницы.
О самом авторе статьи, известном клеветнике и участнике подготовки покушения в 1914 г. на Царского Друга мы уже писали не раз и потому отсылаем заинтересовавшихся читателей к метке «Илиодор» в левой колонке нашего ЖЖ.
























«Последние Новости». № 4365. Париж. 1933. 5 марта.

Владимiр Карпец и Александр Дугин. «Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


«Долгое прощание» (окончание)


В зеркале высокого и непреходящего
Прошлое значительно ближе настоящего…

Николай ГУМИЛЕВ.


«Виндзоры против Рюриковичей» – уже в самом названии этой статьи В.И. Карпеца из сборника 2015 г. «De Aenigmate / О Тайне», было заложено многое. Прежде всего, были выведены за скобки Романовы, что, заметим, до известной степени справедливо – по близкородственности Династий: Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна находились в ближайшем кровном родстве с Виндзорами; хрестоматийным является поразительное внешнее сходство нашего Государя с Королем Георгом V.
Однако в тексте Карпеца проступают совершенно иные смыслы: двоившимся с Виндзорами Романовым противопоставлялись Рюриковичи, что было своего рода замещением, скорее всего, вполне сознательным. Оно и являлось основным нервом этой неразъемной, по мысли автора, сцепки.
Текст из публикации 2015 г., относящийся к Романовым, Рюриковичам, Гессенскому Дому и Ротшильдам, был опробован В.И. Карпецом много ранее. По существу он был целиком перенесен в сборник из его романа «Любовь и Кровь». В последнем он был представлен как «черновой вариант доклада» одного из главных героев («Роман-Газета». 2011. № 10. С. 33-40).





При этом Владимiр Игоревич применял прием, безотказно действующий в патриотической среде.
Вот как, мешая правду с домыслами, а то и с прямыми выдумками, описывал он историю Династии Романовых (орфография подлинника): «К сожалению, некоторые обстоятельства истории династии оказали здесь трагическое действие. На то были и генеалогические, и политико-исторические причины. [...] …После Петра I был “заведен” обычай (закреплённый затем Именным указом Александра I о “равнородных браках” от 1821 г.) вступать членам императорской фамилии в брак с представителями европейских владетельных родов (реально это были только германские князья, причём… в основном из Дома Гессен-Ганау), привязавший Дом Романовых исключительно к “европейскому концерту”.
В качестве политико-исторических причин необходимо назвать церковный раскол XVII в., разорвавший русский народ, по сути, на два народа (на самом деле именно здесь корни знаменитого в свое время “ленинского учения” о “двух культурах внутри каждой национальной культуры”), и последовавшую за ним “европеизацию” высших классов [...] Всё это в конечном счёте вернуло Романовых (или уже Павловичей) в объятия Британии и… проклявших их Ротшильдов.



Обложка сентябрьского номера «Роман-газеты» 2011 г. с началом публикации романа В.И. Карпеца «Любовь и Кровь». Художник Александр Дудин.

Княжеская фамилия Ганау-Гессен-Кассель роднится одновременно с Британским королевским домом, Домом Романовых и… Ротшильдами (пусть в боковых линиях). На гессенских принцессах были женаты Павел I – первым браком, до воцарения, детей от этого брака не было – и Александр II – тоже первым браком.
Первая супруга императора Александра II, [...] императрица Мария Александровна (1824–1880) была гессен-дармштадтской принцессой Максимиллианой Вильгельминой Августой-Софией-Марией. Она же стала и первой гессенской принцессой, уже имевшей в России детей – легитимных наследников императорского престола. Также принцесса датская Дагмара, по материнской линии княжна Гессен-Кассель, [...] ставшая впоследствии императрицей Марией Феодоровной – супругой российского императора Александра III» (208).
Всему этому В.И. Карпец противопоставляет любовную связь Императора Александра II с Екатериной Михайловной Долгоруковой, завершившуюся, чуть только истекли сороковины после кончины Императрицы, тайным браком, а вслед за ним и цареубийством.



Император Александр II и княжна Е.М. Долгорукова.

Значение этого стыдливо укрываемого когда-то брака Владимiр Игоревич раздувает прямо до гомерических размеров: «Освобождение от “романо-германского плена” и восстановление преемственности от Московского царства и Киевской Руси» (215); «Фактически Александр II принимает решение – через собственную судьбу – соединить – самым глубинным, брачным образом – Российскую империю и старую Русь: княжна прямо происходила от Рюрика, Святослава и Владимiра Мономаха» (212); «Только прямой потомок разбившего Хазарский каганат и изгнавшего его верхушку с Русской земли Великого князя Святослава мог бы продиктовать свою волю мiровой “финансовой аристократии” и британскому двору и обезпечить России подлинную свободу и независимость» (215).
К этому автор ловко подверстывает и другие, никак не связанные с реальностью, сказки, попутно «объясняя» ничем не подтвержденными вымыслами вполне реальные либеральные Царские реформы:
«…Попытка российского императора Александра II разорвать родственные узы Императорского Дома с Британией и “хазарами”, связанная с его женитьбой на русской княжне из Дома Рюрика Екатерине Михайловне Долгоруковой (1847–1922), завершившаяся убийством этого царя, была попыткой противопоставить наследие Святослава (а, следовательно, и Рюрика, и Меровингов) “лжемеровингам”.
Зависимость от Ротшильдов и Британской Короны вела государя к либеральным реформам 1860-х гг. и продаже Ротшильдам бакинской нефти. Именно до 1880 г. – до второго брака с Екатериной Михайловной – Ротшильдам были проданы основные концессии на Кавказе.
Второй брак императора был не просто “женитьбой на русской княжне”. Речь шла о воссоединении царских ветвей Романовых и Рюриковичей. За это приходилось “заплатить” – и реформами, и Аляской, и Кавказом – “хазарской аристократии” для того, чтобы потом привести её к повиновению потомку Святослава» (146).
И еще: «Он [Император] платит Ротшильдам династический выкуп за возможность официально соединить свою жизнь с княжной из рода Святослава. В 1880 г. Альфонс Ротшильд получает право льготного владения бакинскими нефтепромыслами и переносит всю свою активность на Кавказ, в Грозный, где создаёт крупнейшую на тот момент нефтяную компанию “Русский стандарт”. …Император надеется на то, что через какое-то время прямые потомки Святослава на русском престоле вернут всё назад» (219-220).



Император Александр II со второй семьей.

Впрочем, не все такого рода Царские деяния Карпец считает сомнительными по результатам: «В сентябре-октябре 1863 г. к берегам Североамериканских Соединенных Штатов подошли две русские эскадры. Одна, под командованием контр-адмирала Лисовского, стала на рейде у Нью-Йорка, вторая, под командованием контр-адмирала Попова, – у Сан-Франциско. Это была военная помощь императора Александра II, только что освободившего крестьян, президенту Аврааму Линкольну (1809–1865), боровшемуся против рабовладения и работорговли в Западном полушарии, где шла в это время гражданская война. Вдохновителями идеи раздела Америки был банкирский дом Ротшильдов» (211).
Для чего здесь выставлены Ротшильды – понятно, но за бортом с легкостью остается не укладывающееся в рамки складного повествования широко известные слова из письма «Служки Божией Матери и Серафима» Н.А. Мотовилова Императору Александру II: «...По особому священнотаиному от Великого старца Серафима извещению, данному мне в 1 день апреля 1865 о гибели Линкольна, хоть и не ярого, но все-таки аболяциониста, а как выразился он, Великий отец Серафим, Господу и Божией Матери не только неугодно такое страшное угнетение, раззорение и неправедное уничижение, которое возобладавшими надо всем декабристами, ярыми аболиционистами, творится повсюду у нас в России, но и самые обиды Линкольном и североамериканцами – Южных Штатов рабовладельцев – всецело неугодны благости Божией, а потому на образе Божией Матери Радости всех Радостей, имевшей по тому повелению его, Батюшки отца Серафима, послаться к Президенту южных и именно рабовладельческих штатов – велено было скрепить надписью НА ВСЕПОГИБЕЛЬ ЛИНКОЛЬНА».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/116606.html


Иллюстрация художника Александра Дудина к роману Владимiпа Карпеца «Любовь и Кровь».

Как ни восторгался В.И. Карпец этим «промыслительным» соединением Романовых с Рюриковичами, он всё же вынужден был признать: «Однако этот брак фактически не был признан Синодом и совершён почти тайно» (212). И еще более откровенно в романе «Любовь и Кровь»: «Всё, всё между ними было против закона. Но ведь Царь и есть против закона [sic!]» («Роман-Газета». 2011. № 10. С. 20).
Игнорируя в заголовке самой публикации в сборнике 2015 г. Дом Романовых, в самом тексте он буквально испепеляет всех представителей Династии, которые какими-либо своими действиями или даже самим фактом существования так или иначе мешали Е.К. Долгоруковой взобраться на Русский Трон.
Целью № 1, по вполне понятным причинам, была супруга Александра II – Императрица Мария Александровна.
Карпец пишет о Ней, особо подчеркивая принадлежность Ее к Гессенскому Дому, тесно связанному с Ротшильдами. «Именно через Гессенский дом начинается прямое проникновение международного банковского капитала в Россию» (209).



Императрица Мария Александровна.

В романе «Любовь и Кровь» он еще более усиливает негатив, характеризуя Императрицу как «гессенскую принцессу, носительницу духа Завета, духа Книги. Да, да, люди Книги. Люди текста, сверяясь с которым ежесекундно следует жить» («Роман-Газета». 2011. № 10. С. 20).
Таким образом, Владимiр Игоревич еще раз ставит ни во что слова Преподобного Серафима, который, по словам фрейлины А.Ф. Тютчевой, «предсказал о Ней еще прежде, чем Она прибыла в Россию, что Она будет благодатная и матерью для России и для Православной Церкви».
Карпец хорошо знает эти слова, но намеренно приписывает их не Святому, а безликому «духовенству». Говоря о любовной связи Александра II с Долгоруковой, он пишет: «…Брак был заключён сразу же по истечении 40 дней после смерти почившей императрицы, которую из-за её терпения и кротости в этой ситуации [sic!] духовенство не без основания даже считало святой, действительно выглядело как вызов» (212).
Но дело было вовсе не в терзаниях из-за измены Супруга; Государыню Марию Александровну отличала, прежде всего, глубокая религиозность и непритворное благочестие, что и отмечал в посвященном Ей стихотворении великий русский поэт Ф.И. Тютчев:

Кто б ни был ты, но, встретясь с Ней,
Душою чистой иль греховной,
Ты вдруг почувствуешь живей,
Что есть мiр лучший, мiр духовный.

Как неразгаданная тайна,
Живая прелесть дышит в Ней –
Мы смотрим с трепетом тревожным
На тихий свет Ее очей –

Земное ль в Ней очарованье,
Иль неземная благодать?..
Душа хотела б Ей молиться,
А сердце рвется обожать...

1864 г.
В «гессенском списке» В.И. Карпеца значится и Императрица Мария Феодоровна – мать Царя-Мученика. Подразумеваются, по логике вещей, и еще одна Государыня – Царица-Мученица Александра Феодоровна и Ее сестра – Преподобномученица Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, также происходившие из Гессенского Дома.
Так что же это за «порочный» Род такой, давший стольких отмеченных святостью венценосных женщин? И вот, между прочим, к чему приводят подобного рода искусственные построения!



Памятник Императрице Марии Александровне в Мариехамне на Аландских островах в Финляндии.

Учитывая методы и ангажированность В.И. Карпеца (о чем мы немало уже писали), к текстам его следует подходить с изрядной долей осторожности, постоянно поверяя их надежными историческими источниками.
Отзываясь на мою статью о Светлейшей княгине Юрьевской «Деньги и Власть», опубликованную в мае 2010 г. в ответ на предшествующую его роману «Любовь и Кровь» публикацию «Социал-Монархизм» («Завтра». 7.4.2010), В.И. Карпец утверждал: «весьма уважаемый Сергей Фомин все материалы на этот счет заимствует у Витте и близких к нему лиц» (213).
Разумеется, у меня использованы свидетельства далеко не одного С.Ю. Витте. И потому далее, как бы отрицая сам себя, Владимiр Игоревич упоминает еще одного очевидца – К.П. Победоносцева (никак с Витте не связанного), на которого, по обычаю, не приводя ни единого факта, лишь набрасывает тень: «Был ли на самом деле Константин Петрович монархистом, каким его часто представляют, или его политический идеал лежал в иной плоскости? Воздержимся от окончательных суждений» (214). Всё это, конечно, не более, чем ложная многозначительность, в отсутствии возможности действительно сказать что-то по существу.
Но при этом ему важен главный свидетель, слишком многое знавший С.Ю. Витте, а потому в кратком своем замечании на мою статью «Деньги и Власть» В.И. Карпец подчеркивал связи самого Сергея Юльевича с крупным еврейским капиталом, приплюсовывая к этому происхождение его жены Матильды (213). Раскрытию самой личности этого человека мною, кстати, было посвящено немало страниц в нескольких книгах «расследования» о Г.Е. Распутине, о чем В.И. Карпец был прекрасно осведомлен, поскольку я их ему дарил еще до выхода его романа. (Для наглядности планирую вскоре републиковать и эти материалы.)
В любом случае дело было не столько в том, кто свидетельствует о том или ином факте, а насколько сообщаемая информация соответствует истине. Не признать справедливость сообщений С.Ю. Витте не смог, в конце концов, даже и сам В.И. Карпец. Другое дело как он это интерпретировал.
Речь, напомню, шла о взятках и откатах, которые ловкая Царская метресса не брезговала брать, часто с ведома Императора, у еврейских дельцов за продвижение выгодных им проектов.
Применяя один из своих обычных кунштюков, Карпец, на голубом глазу, пишет, что взятки-де «находят неожиданное и совершенно естественное [sic!] объяснение: она, по сути, обложила данью потомков хазарской знати на правах прямой наследницы Святослава. Святослав освободил Русь от хазарской дани, а затем в одну ночь уничтожил со своей дружиной каганат и тем самым стал каганом. Тем самым Александр II показывал всем, кто имеет очи, что новая русская династия будет не подчиняться складывающемуся мiровому финансовому царству, но подчинит его себе, сразу же обложив данью» (213).



Социал-монархический микс. Иллюстрация к роману В.И. Карпеца «Любовь и Кровь» Александра Дудина.

То, к чему реально вела эта предложенная В.И. Карпецом версия Истории, я попытался сформулировать в одном из своих интервью, опубликованном в «Русском Вестнике» еще в 2011 г., т.е. еще при жизни автора «Виндзоров против Рюриковичей», в связи с выходом моей книги «Ждать умейте!»:
«– Раз уж мы заговорили с Вами о современной политике, то расскажите – на примере публикаций в сборнике, – как она, на Ваш взгляд, сопрягается с нашей историей?
– Нет ничего проще. Для наглядности начнем прямо с первого раздела, который так и называется “Наша история”. Предметом первого очерка “Деньги и Власть” является полемика с известным православным писателем и публицистом В.И. Карпецом. Историческая ее подоснова состоит в обвинении Владимiром Игоревичем “подчиненного клану Ротшильдов Гессенского Дома”, представителем которого является не только Царица-Мученица Александра Новая и Ее сестра Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, но и супруга Императора Александра II Императрица Мария Александровна, о которой преподобный Серафим Саровский предсказал “еще прежде, чем Она прибыла в Россию, что Она будет благодатная и матерью для России и для Православной Церкви”.
– Но для чего это нужно В.И. Карпецу?
– Для придания белизны и пушистости его излюбленным – морганатической супруге Императора Александра II – светлейшей княгине Е.М. Юрьевской и нынешним ее потомкам, между прочим, как раз на деле и связанным с семейством Ротшильдов (последние и передали бумаги княгини Юрьевской в Государственный архив Российской Федерации). Для обоснования прав ее потомков на Всероссийский Престол Владимiр Игоревич и написал свой последний роман “Любовь и Кровь”, известный пока что только в интернет-версии. Кроме того, он являлся одним из членов утвержденного 23 октября 2010 г. в Москве оргкомитета политической партии с предварительным названием “Монархическая партия России”. Недавно прошел ее учредительный съезд. Называется она теперь Монархической партией “Самодержавная Россия”. Блестящий анализ духовной ситуации вокруг нее и других подобных проектов был дан, как мне кажется, в статье “Псевдомонархический проект, или Лжецарь грядет…” схимонахини Николаи (Гроян), опубликованной в Вашей газете (РВ. № 4). […]

http://www.rv.ru/content.php3?id=8871
– Выходит, возвращаясь к роману В.И. Карпеца, выпячивание связей Ротшильдов с Гессенским Домом есть своего рода прикрытие контактов Ротшильдов с Юрьевскими, которых, как истинно русских, да еще Рюриковичей прочат на Престол Всероссийский?
– Вы всё правильно поняли».

http://www.rv.ru/content.php3?id=9006


В.И. Карпец (второй справа в первом ряду в президиуме учредительного съезда Монархической партии «Самодержавная Россия», состоявшегося 13 февраля 2011 г. в гостинице «Русотель».
См. его рассказ о съезде: http://www.rusimperia.info/catalog/1076.html

Заключительную часть «Виндзоров против Рюриковичей» В.И. Карпец озаглавил «Не ошибиться ни в знаниях, ни в поступках», с чем невозможно не согласиться.
Завершает он ее так: «Одной из фигур для рассмотрения Земского собора мог бы стать прямой наследник Домов Романовых и Рюриковичей, правнук императора Александра II, Светлейший князь Георгий Александрович Юрьевский» (244).
Георгий Александрович родился 8 декабря 1961 г. в Санкт-Галлене (Швейцария).
В одном из интервью он о себе сообщает: «Я менеджер по Швейцарии и Италии CSK Software (Schweiz) AG, член правления различных фирм. Дипломированный швейцарский учитель тенниса, заместитель главы сборной Швейцарии на Пара-Олимпиаде 1984. Я профессиональный ныряльщик-спасатель. Имею два высших образования: юридическое и финансово-экономическое. Учился в Цюрихском университете на юридическом факультете (1983–1986) и M.B.A. Сиэттиского Университета Сити в Цюрихе (1986–1988). Живу недалеко от Цюриха на берегу живописного озера».
Он часто бывает в России, занимаясь бизнесом «в сфере искусств и недвижимости», владеет квартирой в Петербурге, входит в Попечительский совет Европейского университета в Санкт-Петербурге. В июне 2010 г. Георгий Александрович перенес прах своих родителей из Швейцарии в родовую усыпальницу рядом с Северной столицей.
В 2003-2012 гг. Светлейший князь состоял в браке Катариной Елизабет Алоисия Верхаген (род. 1964); они венчались по православному обряду. Союз был расторгнут в 2012 г., как сообщают, из-за бездетности.
30 августа 2013 г. Георгий Александрович венчался в цюрихском храме Воскресения Христова на Сильвии Трампп, перешедшей в Православие с именем Еликонида.



У храма перед венчанием. 30 августа 2013 г.

Судя по всему, и этот второй брак остается пока что бездетным. Стоит ли в таком случае вообще рассматривать эту кандидатуру? Разве что можно получить потомство «из пробирки», путем искусственного оплодотворения. Но это уже перевело бы разговор в совершенно иную плоскость.
Все эти вопросы мне приходилось задавать напрямую Владимiру. Никакого сколько-нибудь вразумительного ответа на них я не получил. («Да, нет потомства. Так что?...»)
Да и вообще в телефонных разговорах со мной (а это было как раз время его работы над «Виндзорами против Рюриковичей») он часто высказывал сомнения в той версии, которую сам же потом и закрепил. В то время мне это казалось странным; тогда я еще не задумывался о том, о чем пишу сейчас. А обратить на это внимание – еще раз повторюсь – заставил меня именно он: его разговоры и несовпадающий с ними опубликованный текст.
Те его сомнения, как мне сегодня кажется, проистекали из не оставлявшего его спасительного страха Божия, опасения совершить грех…
Нынешние т.н. «защитники Карпеца» заботятся, конечно, не о его «добром имени», которым лишь прикрываются, а о «непорочности» позднего его теоретического социал-монархического (а по сути национал-большевицкого) наследия. Действуя исключительно, представляется, в интересах своего дела, которое пытаются творить его именем, они, к сожалению, упускают из виду то, что именно на этом когда-то сломился и он сам…

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (18)


Владимiр Карпец и Александр Дугин. «Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


«Долгое прощание» (продолжение)


«Лучше выслушать самую злую критику, чем заблуждаться и продолжать оставаться в заблуждении».
Михаил БУЛГАКОВ.


Последние наши разговоры и споры с В.И. Карпецом, помимо староверия, были сосредоточены вокруг Английской проблемы, князей Юрьевских и …балета.
Тема «Балет и Власть» (именно об этом шла речь) интересовала Володю. Он знал, что я ею занимаюсь, собираю в копилку всякие мелочи. До сих пор, правда, никаким текстом в связи с этим я не разродился, да и не знаю, напишу ли когда-нибудь, составив из разнородных заметок нечто цельное.
Карпеца тема интересовала в связи с его романом «Любовь и Кровь» да, насколько я понимал, и с некоторыми жизненными обстоятельствами тоже.

А еще он жил в Большом балете,
Не преувеличивая, жил –
Сколько дам знавал на этом свете,
Были все балетных вен и жил.
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Ох, уж эти были балерины,
Ох, уж это вечное ла-ла,
И жена последняя Марина
Тоже балериною была.



Обложка октябрьского номера «Роман-газеты» 2011 г. с публикацией второй части романа В.И. Карпеца «Любовь и Кровь». Художник Александр Дудин.

Говорили мы и о Виндзорах. В то время я как раз изучал обстоятельства убийства Г.Е. Распутина, а потому сама тема мне также была небезразлична, хотя в нее я и не углублялся. Помню очень хотелось побыстрее увидеть его текст напечатанным. Рассказывал он вдохновенно и увлекательно. Как мог, я подбадривал его, убеждал писать, да побыстрее.
Однако, когда его текст, наконец, появился, он был другим, нежели мне представлялось. Так, правда, бывает часто: либо ведущий разговор приноравливается к своему собеседнику, либо активный соучастник разговора превращается отчасти в нечто вроде соавтора…
Работу В.И. Карпеца «Виндзоры против Рюриковичей» напечатали только в 2015 г. в «сборнике научных трудов», составленных А.И. Фурсовым, «De Aenigmate / О Тайне».
Обширному тексту, жанр которого определялся в аннотации, как «увлекательный историко-детективный», предшествовали его колонки в «Завтра», а также записи и комменты в его ЖЖ, являвшиеся как бы предварительными кроками этой работы.



В этом и следующем по́стах работу В.И. Карпеца мы цитируем по этому изданию, ссылаясь на страницы (в круглых скобках).


Именно эти разговоры с Карпецом и чтение его текстов об этом и подтолкнули меня во многом на нынешние мои размышления.
Совсем недавно поймал себя на мысли о том, что в последнее время со всех сторон всё настойчивее говорят об «англосаксах». Назойливое повторение этого «заклинания» отдает какой-то совсем не стихийной кампанией, что само по себе не может не настораживать.
Одни вбрасывают, другие подхватывают, не разбираясь в степени обоснованности, третьи всё это, пока что еще рыхлое и неопределенное, прописывают, вводят в рамки, подбирают фактуру, получая за это («почетные грамоты» сейчас не в ходу) гонорар.
В такой обстановке трудно да и не хочется (а потом вполне вероятно еще и боязно будет) разбираться: ведь напечатанное это уже как бы и общеизвестное. Кому же хочется услышать: «Товарищ, а ты почему шагаешь не в ногу?!»
Так обезличенные «англосаксы» почти что уже вытеснили из сознания не менее загадочных «сионских мудрецов» с их «протоколами».




Сразу же предупрежу: дальнейшие мои заметки основаны не на изучении проблемы, а всего лишь на частных размышлениях. Это, скорее, вопросы самому себе. Прошу к ним именно так и относиться.
Вряд ли с ними согласится большинство, но всегда придерживаясь принципа: если действительно так думаешь, никогда не бойся остаться в меньшинстве, – я и решился предать их огласке. Да и какое влияние может оказать мнение частного человека, никогда не занимавшего никакого особого положения.




С Британской Империей Российская была иногда во враждебных, порой в союзнических отношениях; постоянным было только одно – соперничество.
Я уже упоминал, что с темой этой я отчасти соприкасался, исследуя убийство Г.Е. Распутина. Пойдя в моем ЖЖ по ссылке «Убийство Распутина: английский след», каждый может познакомиться с опубликованными там материалами.

При этом следует подчеркнуть, что убийство Царского Друга, активное участие в котором безспорно принимали британские спецслужбы, дипломаты и некоторые государственные деятели, нацелено было всё же не на уничтожение Монархии в России (что вряд ли планировалось; другое дело, что получилось именно так), а на устранение влиятельного сторонника заключения сепаратного мира с Германией, чего в Лондоне опасались больше всего. (То, насколько эти подозрения соответствовали действительности, мы оставляем в стороне.)



Главной задачей англичан было всеми способами удержать России от выхода из войны, быть может, даже и ослабление России как таковой, но в свержении Монархии и упразднении Династии – да еще в том, что это осуществлялось по воле непосредственно самого Короля, двоюродного брата Императора – в это, как хотите, лично мне верится с трудом, хотя именно это мнение и возобладало в нынешнем общественном сознании у нас в стране.
Одной из главных проблем является отказ от предоставления убежища Царской Семье после февральского переворота 1917 г.
С такими обвинениями выступили оказавшиеся в эмиграции деятели Временного правительства. Авторами наиболее значимых на сегодняшний день обвинительных версий являются временщики (П.Н. Милюков и А.Ф. Керенский), как раз и несшие основную долю ответственности за арест Царской Семьи, которым, по образному выражению управделами Временного правительства В.Д. Набокова, «завязан был тот узел», который был впоследствии «разрублен» большевиками в Екатеринбурге. По словам следователя Н.А. Соколова: «Лишение Царя свободы было поистине вернейшим залогом смерти Его и Его Семьи, ибо оно сделало невозможным отъезд Их за границу».
С временщиками не спорили (в своих, разумеется, интересах) и их преемники – большевики, то есть те, которые и «разрубили узел», спланировав и организовав бойню в Ипатьевском доме.
Взгляд этот утвердился, наконец, и в постсоветской патриотике, став одним из краеугольных ее камней.
Такое единодушие внешне непримиримых друг другу сил не может не вызывать вопросов.
Да и изученность этой проблемы – особо подчеркнем это – во многом лишь кажущаяся. Наличие свидетельств участников этой коллизии и даже исследований, авторы которых, особенно в русскоязычной их части, склоняются примерно к одному и тому же выводу (исключение составляют труды известного эмигрантского историка С.П. Мельгунова), нельзя приравнивать к окончательным доказательствам. Но – главное – нет пока что никаких весомых документов, подтверждающих непосредственное участие в этом Короля Георга V.



Дневниковые записи Короля Георга V, сделанные в тот день, когда он узнал об убийстве Императора Николая II, своего кузена. В тот день Король посетил русскую церковь на Уэллбек-стрит в Лондоне, «в память о дорогом Ники, Который, боюсь, был расстрелян большевиками. Подробности нам пока неизвестны, но это чудовищное преступление». И далее: «Я был очень предан Ники, это был добрейший человек, настоящий джентльмен, Который любил и Свою Семью, и Свой народ».
Дневник, хранящийся в Королевской коллекции, представлен на выставке «Россия, Королевский Двор и Романовы», проходящей в Королевской галерее в Букингемском дворце.

https://www.bbc.com/russian/features-46061979

Настораживает и еще одна странность: почему молчит Altera pars? Речь тут не идет об отсутствии английских работ на эту тему (они есть, но их немного и у нас их почти что не знают), а об ориентированных специально на русского читателя и профинансированных английской стороной.
Сам Королевский Дом, будучи вроде бы заинтересованным и обладая, несомненно, достаточными возможностями, никак особо не реагирует на часто звучащие обвинения. Или уж, действительно были причастны (но ведь всем известно, представить черное – белым не составляет большого труда), или считают унижением оправдываться в том, чего не делали?
Значит почему-то не нужно… Но тогда как это совместить с «нашей» уверенностью, что они-де «спят и видят как установить контроль над Россией», «взобраться на Русский Престол?» – Не может ли это, как и многое другое, оказаться фантомом нашего сознания? И если такое мнение все-таки «широко распространено», то не значит ли, что оно кому-нибудь нужно, а потому поддерживается и подпитывается? И, может, не нужно все-таки искать кошку в темной комнате, особенно если там ее нет?
Если оставить за скобками то, на чем зиждится нынешнее российское общественное мнение, то понять, кто заинтересован в этой «разводке», совсем нетрудно. (Вот почему нам так важно эти скобки раскрыть!) Однако это общественное мнение подкреплено теми самыми текстами, о которых мы писали; именно поэтому их и следует тщательно изучить, поняв степень их достоверности.
Еще раз повторю: всё это не утверждения, а всего лишь очевидные вопросы, требующие, прежде чем дать на них ответ, серьезного изучения, а не новых пропагандистских поделок, которых и без того предостаточно.
Весь этот узел, в развязывании которого никто, кроме нас самих, не заинтересован, крайне важен для нашего возможного будущего, которое определяется не только прошлым. В конце концов, ведь речь идет о Крови – близкородственной Той, что была пролита в подвале Ипатьевского дома.



На своей картине «Семья Королевы Виктории в 1887 году», хранящейся ныне в Королевском коллекции замка Виндзор в Лондоне, датский художник Лауриц Туксен (1853–1927) изобразил собравшуюся в Зеленой гостиной Виндзорского замка на золотой юбилей правления Королевы Виктории (1837–1901) всю ее обширную семью. В центре картины, в белом платье (на заднем плане) – внучка Королевы, будущая Императрица Александра Феодоровна. На картине также изображена Ее сестра – Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Здесь же и будущая Великая Княгиня Виктория Феодоровна, супруга Великого Князя Кирилла Владимiровича.

При рассмотрении вопроса с отказом в убежище следует учитывать реальное положение Английского Короля, сильно отличавшегося от положения Императора Всероссийского, даже ослабленного последствиями Манифеста 1905 г.
Общеизвестно, что Монарх в Великобритании «царствует, но не правит», однако почему-то никто из тех, кто клеймит предательство Короля Георга V, не пытается посмотреть на события того времени через призму этой формулы.
В.И. Карпец (и по профессиональному образованию, и по интересам) это, разумеется, прекрасно (гораздо лучше многих других) знал, но почему-то сделал вид, что всё тут ясно, вынеся свой приговор:
«Участие Британского королевского дома [sic!] в заговоре думских и правительственных кругов и интеллигенции против последнего российского императора – доказанный [sic!] факт, как и отказ от предоставления царской семье убежища весной 1917 г. по просьбе А.Ф. Керенского (насколько искренней – вопрос иной). Британская корона не только способствовала свержению династии Романовых, когда-то, быть может, и “посаженных” ею в России [sic!], но и обрекла [вопреки ясно высказанным мнениям участника событий В.Д. Набокова и следователя Н.А. Соколова. – С.Ф.] царскую семью на неизбежную гибель. […] Важен сам факт отказа, факт обречения на смерть. Что означает неотменимое воспрещение когда-либо призывать кого-либо из Виндзорской династии на русский престол» (238).
По-настоящему важна именно последняя фраза об «неотменимом воспрещении», ради которой, собственно, и городился весь огород. Заметим также, что подозревать и доказать – вещи все-таки совершенно разные. (И Карпецу ли, как кандидату юридических наук, это было не знать!) На основании подобных «свидетельств» того же Г.Е. Распутина в свое время в чем только не обвиняли, превратив измышления в общеизвестные факты.



Орландо Нори «Отбытие Российской Императорской Семьи из замка Балморал, 1896 год». Осенью 1896 г. Император Николай II с Государыней Александрой Феодоровной и десятимесячной дочерью, Великой Княжной Ольгой Николаевной приезжали навестить Королеву Викторию в ее Шотландской резиденции.

В качестве доказательств своего главного своего тезиса («В XIX в Британская корона окончательно сливается с кланом Ротшильдов, которые происходят из хазар, бежавших в Европу после разгрома Каганата Великим Князем Святославом. […] Объединение Британской короны и Ротшильдов против России становится реальной силой мiровой политики». – 201, 205), оказывающего на патриотов волшебное воздействие, В.И. Карпец прибегает к краеведческим публикациям Олега Фомина-Шахова, от которых, как неправославных и соблазнительных, автор незадолго до кончины, публично отрекся, затерев свой ЖЖ вместе с ними. (В одной из тех своих «отреченных» работ, цитировавшихся Карпецом, Олег писал: «…В самом начале романовской династии заложена идеологическая бомба британских спецслужб».)
Не обошелся, Владимiр Игоревич и без извлеченного на свет Божий А.Г. Дугиным Парвулеско: «Дадим слово недавно ушедшему от нас великому геополитику, писателю, духовидцу, “лицу особого назначения” Жану Парвулеско […] Любой его текст, если читать внимательно, проясняет многое. Если не всё» (221).
«Британская же империя, – цитирует Карпец им же переведенную книгу “Путин и евразийская империя”, – оставалась, как и старое Британское королевство, извращённым, тотально отчуждённым образованием, наделённым особой миссией – миссией предательства и преступления, субверсии и вероломства, за что она уже платит, а в известный час и ещё заплатит не только справедливую цену, но и неизбежный, тайный, адский процент». (Книга эта, как мы писали, с весьма невнятной историей; кому на самом деле принадлежит этот текст – Парвулеско, Мамлееву, Дугину или Карпецу – определенно сказать невозможно.)
Еще одной опорой «Виндзоров против Рюриковичей» стали книги полковника Татьяны Васильевны Грачевой.
Опора, конечно, не ахти…
«Одна из самых заметных фигур в ряду российских аналитиков», – характеризуют ее издатели; именуют ее также «политологом». В.И. Карпец пишет о ней: «заведующая кафедрой Академии Генерального штаба ВС РФ, профессор» (162).
Это спрямление и упрощение не случайно. В действительности Грачева заведующая кафедрой русского и иностранного языков, никакого отношения к политологии не имеющая; в 1985 г. она защитила диссертацию на степень кандидата педагогических наук по теме «Отбор и активизация лексики французских военных материалов».
В книгах ее собрано всё подряд, без какого-либо критического отбора, а потому присутствуют факты, нередко противоречащие друг другу.
Учитывая уровень ее писаний, Т.В. Грачева для противной стороны весьма удобна. Используя ее как своего рода таран для пробивания брешей, они подверстывают к ней гораздо более опасных для них исследователей, вроде Л.Н. Гумилева или Николая Козлова (А.А. Щедрина), спорить с которыми напрямую они не рискуют, а тут удобно: можно постричь всех под одну гребенку, слив всех разом.

http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/docs/forumruss18/04Shnirelman.pdf


Книги Т.В. Грачевой «Невидимая Хазария» и «Святая Русь против Хазарии» в 2009-2011 гг. выходили в рязанском издательстве «Зёрна» дважды массовым, по нынешним временам, тиражом: 17 и 35 тысяч экземпляров соответственно.

Будучи весьма недовольным интерпретацией Т.В. Грачевой происхождения Меровингов (она отождествляла их с коленом Дановым), В.И. Карпец, тем не менее, оценивал ее труды «сугубо положительно» (225).
Чем же В.И. Карпецу так приглянулась Т.В. Грачева? Возможно, причина в ее контактах с А.Г. Дугиным, также преподававшим в Академии Генштаба. По словам Владимiра Игоревича, «Татьяна Грачева, жёстко отрицающая политику Ватикана, тоже в конечном счете стоит на позиции “Священство выше Царства”. Это совместная позиция Священного синода и Генерального штаба Российской империи накануне Февраля. Она сохраняется и сегодня» (233-234).
А еще в своих работах Татьяна Васильевна четко выдерживает «основную линию». К тому же ее тексты состоят из легко запоминающихся формул, способствующих формированию и закреплению у читателей клишированного сознания. Подобно большевицким лозунгам или «Краткому курсу», они, благодаря крайней лаконичности и доходчивости, весьма импонируют невзыскательному потребителю, являясь одновременно безсмысленными по сути.
Приведем две характерные цитаты:
«…Дух Данов вместе с англосаксами проник и в Америку. Этот же дух ныне правит этой страной».
«Они хотят, манипулируя святыми для русского сознания идеями монархии, установить у нас лжемонархическую власть с представителем черной аристократии во главе».
А вот и еще некоторые простые мысли полковника Грачевой «о главном».
Оправдывая террор 1930-х годов, она представляет его «борьбой государственнического блока Сталина против антигосударственнического блока Троцкого, самой настоящей войной за освобождение от хазарского нашествия и оккупации». По ее словам, «Сталин продолжил поход Святослава Храброго».
В.И. Карпец пишет о том же, но, разумеется, поизящней. Вот, например, как он объясняет пользу для России от захвата ее большевиками в 1917 г.: «Русский престол опустел. Если бы не “большевистская остановка истории”, а затем сталинская “подморозка России” (в точности по Константину Леонтьеву), он был бы захвачен и присвоен немедленно» (224).



Полковник Татьяна Васильевна Грачёва.

Ну, а теперь от конспирологии, плетения словес и игры в бисер, попробуем всё же вернуться к реальной Истории.
В 1917 году Российская власть спасовала перед Революцией. (Случилось то, что напророчил когда-то тот же Константин Леонтьев: «...Республиканская все-Европа придет в Петербург ли, в Киев ли, в Царьград ли и скажет: “Откажитесь от вашей Династии или не оставим камня на камне и опустошим всю страну”. И тогда наши Романовы, при своей исторической гуманности и честности, – откажутся сами, быть может, от власти, чтобы спасти народ и страну от крови и опустошения».)
Народ Русский также оказался неспособным отстоять свою Историческую власть – Самодержавную Монархию. (Видимо, не такой уж дорогой она показалась ему тогда.)
Потому все эти ссылки на «заговоры», «иностранную поддержку» и т.д. – точные в смысле фактов – по большому счету, однако, несостоятельны: способность отвечать на вызовы, как Власти, так и Народа, – всё это и показывает, чего они на самом деле стоят.
В этом выборе мы оказались, увы, не одиноки. То же примерно случилось и с немцами, расставшимися с двумя Династиями: Габсбургами и Гогенцоллернами. И в последующей своей попытке национального возрождения – после позора поражения, унижения и ограбления победителями – немцы не выказали верности своему еще живому (к счастью, хотя бы не убитому) Императору.
Иной выбор сделали англичане, прошедшие тоже ведь непростой путь.
Пережив в XVII в. Революцию и даже убийство Короля, пройдя в середине ХХ в через разрушительный послевоенный кризис, они сумели всё же не выйти из пределов своих берегов, трансформировав павшую Империю в Содружество, народы которого в целом с уважением относятся к Королевской власти. Традиционное течение народной жизни, пусть и в сильно искаженном русле, всё же продолжается.
Что бы там ни говорили, какие бы объяснения ни предлагали, а островитяне оказались тем не менее более стойким, укорененным в своей истории народом. Пройдя через ряд политических кризисов, сопровождавшихся призывами отказаться, «наконец, от устаревшей Монархии», они не только сумели ее сохранить, но по-прежнему гордятся ею как одной из главных своих национальных ценностей.
Вообще реальные («ограниченные», «конституционные») Монархии в современном мiре заслуживают серьезного разговора, не в столь легковесном, вульгарном (чисто пропагандистском) тоне, какой, например, пытается задать главред Русской Народной Линии А.Д. Степанов, заявляющий: «А я бы не хотел жить при конституционной монархии».

http://ruskline.ru/news_rl/2018/10/08/a_ya_by_ne_hotel_zhit_pri_konstitucionnoj_monarhii/
По его мнению, конституционная монархия, являющаяся «профанацией монархии», «фиговым листком для буржуа», «возникла на закваске фарисейской».
Сегодня, по словам А.Д. Степанова, «конституционная монархия ничем, по сути, не отличается от современных ей республик. Ну чем, скажите на милость, отличается, английская конституционная монархия от французской и германской республик?! Да, ничем. […] Вымирают с одинаковой скоростью, что западные монархии, что республики».
И потому: «Я считаю, что никакой конституционной монархии России не нужно. […] Это – попытка влить новое вино в старые обветшалые мехи. […] Какие-то европейские династии, с которыми русский царь должен находиться в родстве! Какие династии?! Мiр изменился. Россия давно развернулась на Восток. А там никаких династических браков и прочей дребедени не знают. […] Легитимизм и династизм – это также и дорога для нашей Церкви в экуменизм, от которого она благодаря большевикам освободилась!»
«Пусть уж лучше, – считает Анатолий Дмитриевич, – у нас останется “управляемая демократия”». (Точнее было бы, конечно, сказать «манипулируемая».)
Решающими для понимания сущности этого государственно-патриотического интернет-ресурса являются, конечно, вот эти слова его руководителя о том, какие, мол, еще Династии, «мiр изменился», а династические браки – «дребень» и, конечно, ударное «освобождение» …«благодаря большевикам».
Никто из сторонников традиционного монархизма не станет, разумеется, утверждать, что конституционная Монархия лучше Самодержавной. Но ведь нам попущением Господним определено жить в нынешних условиях. И у нас есть только тот выбор, который нам оставлен. Выглядит он примерно так: что лучше – президентская (парламентская) республика или всё же конституционная Монархия? Что же из этого ближе нашему идеалу?
«В северных странах, в Англии, Норвегии, Швеции, как мы знаем, – сказала в одном из недавних интервью вдова писателя Н.Д. Солженицына, – сохранились королевы и короли. Да, они теперь не управляют политической жизнью. Но это не просто рудимент, они сохранились не только как символы, зачем-то они своим странам нужны».

http://www.colta.ru/articles/literature/17197
Нам же почему-то, согласно рассуждениям А.Д. Степанова и Ко, такой Монарх без надобности.


В Королевской галерее Букингемского дворца во время выставки «Россия, Королевский Двор и Романовы». 2018 г.

И еще один важный вопрос, неизбежно возникающий в связи с затронутой темой. Близкородственность по Крови Романовых и Виндзоров несомненна, что, тем не менее, не является основанием для автоматического признания кого-либо из представителей Королевского Дома Великобритании претендентом на Российский Престол. Да, насколько мне известно, никто из них пока что открыто и не заявлял на это своих претензий. Все эти «Михаилы» и «Игори» – пока что не более, чем плод нашего воображения.
Это примерно то же самое, что кричать на всех углах о том, что за имярек замуж ни за что не выйду, в то время, как тебя еще никто не сватал, а, может, и в мыслях даже этого не держал.
«Совершенно очевидно и в каком-то смысле даже естественно, – пишет, однако, В.И. Карпец, – что Британская корона (в истинном, широком смысле) стремится “дозахватить” то, что по разным причинам не было захвачено ни в 1613, ни в 1917 г. Британские спецслужбы стремились не к установлению демократии в России, а к превращении подданных Российской короны в подданных Британской короны» (234).
Однако эти «дозахватить», «совершенно очевидно» и «естественно» – не есть ли всё это ложные страхи, то есть по сути временны́е ловушки, ключ к пониманию которых дают, на наш взгляд, слова А.И. Солженицына из его телеинтервью Би-би-си в феврале 1976 г.: «В годы пятидесятые, после окончания войны, мы буквально молились на Запад, мы считали Запад солнцем свободы, крепостью духа, нашей надеждой, нашим союзником; мы всё возлагали, что нам трудно освободиться, но Запад поможет нам подняться из рабства. Постепенно, с ходом десятилетий, эта вера испытала колебания и начала падать. […] …Мы с недоумением видели, что Запад не проявляет той твёрдости, той заинтересованности в свободе также и у нас. Запад как бы отделяет свою свободу от участи нашей».
Не является ли оборотной стороной тех упований на «помощь в освобождении» нынешний алармизм («нас захватят и закабалят»), когда, под возмущенные крики о «претендентах», мы упускаем, возможно, что-то очень важное, идя по инерции на разрыв по всем направлениям, даже в том, в чем мы должны были бы быть едины?..

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/238025.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/234854.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/277823.html



Окончание следует.

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (17)


Владимiр Карпец и Александр Дугин. «Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


«Долгое прощание» (продолжение)


«А ты слушай. Я буду врать. И между нами правда образуется».
Алексей ТОЛСТОЙ. «Хождение по мукам».


Знакомство Вадима Кожинова с Михаилом Агурским нашло отражение в появившейся в июньском номере «Нашего Современника» за 1990 г. статьи последнего «Ближневосточный конфликт и перспективы его урегулирования», в которой, наряду с кратким очерком сионизма, истории создания «государства Израиль» и советско-израильских отношений, был дан израильский взгляд на арабо-израильский конфликт.
Это была одна из первых такого рода публикаций, к тому же еще и появившаяся в патриотическом журнале.



Вадим Кожинов.

В следующем 1991 г. Агурский был приглашен на «Конгресс соотечественников». Поездку оплачивало Еврейское агентство для Израиля («Сохнут») – международная сионистская организация, обезпечивающая эмиграцию евреев.
Прибыл он в Москву 19 августа, в самый разгар Августовского путча, а 21 был найден мертвым в номере гостиницы «Россия», где он поселился. «…Утром у тела нашли початую бутылку вина – смерть довольно загадочная», – вспоминает Г.М. Шиманов.
В качестве причины писали о «сердечном приступе», вызванном «потрясениями событиями бурной московской политической жизни».
Не прошел мимо этого события и Патриарх Алексий (Редигер), упомянув в одном из своих выступлений «нашего современника профессора Михаила Агурского из Иерусалима, знатока истории евреев в России, много сделавшего для нашего сближения. Недавно он приехал из Израиля в Москву на конгресс русской диаспоры и здесь неожиданно умер. Вечная ему память…»
В «Нашем Современнике», где я тогда работал зав. отделом очерка и публицистики, было особое время.
Если вывести за скобки политические события, которые, конечно, нас всех тогда волновали, это был тот короткий миг почти торжественной тишины накануне выхода очередного номера. Материалы отделами и корректорами были прочитаны, правка внесена. Мы потихоньку формировали портфель следующего октябрьского номера и должны были находиться в редакции на случай каких-нибудь неожиданных вопросов в связи с печатающимися материалами.



Игорь Шафаревич, Вадим Кожинов, Вадим Неподоба, Станислав Куняев и Юрий Кузнецов в кабинете главного редактора «Нашего Современника».

Эту благостную тишину взорвала неожиданная новость. Ее сообщила нам ведшая номер дежурный редактор, которым, насколько я помню, была работавшая в отделе критики поэт Марина Белянчикова.
Из типографии пришел набор, направленного туда досылом, некролога Михаила Агурского, о котором, кроме главного, похоже, никто толком не знал: ни зав. отделом прозы Саша Сегень (а именно в хвост проходившей по его отделу архивной публикации Евгения Чирикова он был поставлен), ни другие члены редколлегии, от имени которой было написано само это соболезнование.
Такое самоуправство нас возмутило; к тому же мы не считали возможным связывать имя журнала с этим человеком, никаких особых контактов с журналом не имевшим, если не считать Вадима Кожинова, с которым у него установились совершенно нам непонятные отношения.
Обойдя отделы с неприятной новостью, мы установили расклад сил, который, впрочем, был известен и без этого. К нам с Александром Сегенем, Мариной Белянчиковой и работавшим в моем отделе Алексеем Широпаевым присоединился зав. отделом поэзии Геннадий Касмынин (Царствие ему Небесное!).
Сторону главреда безусловно приняли первый его зам. Дмитрий Ильин (отставной майор-ракетчик) и обозреватель Александр Казинцев, которого за его покладистость мы называли «Сашей-козликом». Эти поддержали бы что угодно, лишь бы только исходило сверху.
Отстраненно нейтральную позицию заняли зав. отделом критики И.П. Соловьева и ответсек Вячеслав Огрызко (последнее для нас тогда стало сюрпризом).
Заместитель главреда Юрий Максимов (Ю.М. Отрешко), из ветеранов главлита, по цензорской еще своей привычке пытался угодить и нашим и вашим («с одной стороны… – с другой стороны…»), но всем, конечно, было ясно, на чью сторону он в конце концов станет…
Однако три члена редколлегии, которыми являлись заведующие отделами прозы, поэзии и публицистики – это была та критическая масса, с которой, хочешь или нет, а приходилось считаться.
Станислав Куняев приехал и в присутствии работников редакции состоялся разговор, в результате которого – под давлением наших доводов, которым главред по существу не мог ничего противопоставить (да и обзвон других, не работавших в журнале, членов редколлегии, который мы предлагали провести, не сулил ему ничего хорошего), – он вынужден был с нами согласиться.



Станислав Куняев.

Однако радовались мы не долго. Позвонив Кожинову, Куняев вновь собрал нас, заявив, что возмущенный Вадим Валерьянович поставил ультиматум: «или печатаете некролог или я выйду из состава редколлегии журнала».
Именно тогда мне стало ясно, кто является подлинным хозяином журнала (что подтверждалось затем не раз) и кто такой сам В.В. Кожинов.
Вот так и появился на свет тот самый странный некролог (с не менее странной датой смерти: «27» вместо верной 21 августа), который – вопреки подписи «Редколлегия» – трое ее членов, по крайней мере, отказались подписать.




Ну, а теперь вновь обратимся к тому, кто с начала 2000-х заступил на место одного из пропагандистов и теоретиков нео-национал-большевизма, – Владимiру Карпецу.
Среда, которая была поручена ему для обработки, была много у́же, зато гораздо более сложной: одно дело писать на Tabula rasa (чистой доске) и совсем другое – разлагать уже нечто сложившееся. Тут требовалось знание аудитории, на основании которой нужно было найти подход и, соответственно, инструментарий.
Цель – вселение в «красный проект» православных монархистов.
Если знать точки воздействия, то православно-патриотический сегмент даже более легко внушаем и управляем, нежели российское общество в целом. Здесь вера во что-то часто превалирует над здравым смыслом, а потому факты, противоречащие основному посылу, в котором уже утвердились, с легкостью отметаются. С научным подходом и здравым смыслом многие уже давно расстались, а до духовной мудрости, по вполне понятным причинам, еще не доросли.
Уже сборник 2006 г. В. Карпеца «Русь Меровингов и корень Рюрика», составленный из статей, написанных им еще до появления его в прохановской газете «Завтра», был, по его словам, адресован «монархистам, государственникам-“непредрешенцам”, евразийцам, национал-большевикам (в классическом, а не “лимоновском” смысле)», забывая, что реально-то существуют как раз именно эти последние; а те «классические» столь призрачны, как, например, книжный «марксизм».
Подобные заблуждения случались, кстати говоря, и с социализмом, который, как ни прилаживай к нему «человеческое лицо», всё норовит (что демонстрирует мiровой опыт) показать свой природный – куда же от него денешься! – звериный оскал.
Статьи Владимiр Игоревич подкреплял стихами, вроде вот этого, называющегося «Брусчатка», написанного им в 2004 г. с посвящением пресловутому «Жану Парвулеско»:

Сталин волот – окрест Кремля ходит,
трижды Кремль обходит…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Так зачинается нова земля,
как учили в школе, от стен Кремля.
Красная армия, белый олень
смертью на смерть в неузнанный день
ступит, свершая веков говейно,
смерть попирая за пядью пядь.
Встань под звездой и на все забей…

Так он, похоже, поступил и сам…


«Крестом и Серпом». Красное радение «Ночных волков».

Писания его, в особенности в последние десять-пятнадцать лет, выходили за рамки характерных для него прежде исследований, предпринимавшихся им для прояснения того или иного предмета или явления; теперь они, как правило, обезпечивали агитационно-пропагандистские задачи.
Так, в качестве одного из «доказательств» братания белых и красных, большевиков и монархистов, Карпецом был сочинен (в развитие описанных нами в прошлом по́сте мыслей Михаила Агурского) миф о государственно-патриотической миссии Царского Генштаба, офицеров которого именно за измену Царю в среде белых офицеров презрительно называли «черным воинством» (по «созвучию» черных дел с цветом форменного бархатного ворота).
От подобного рода «исторических открытий» оторопь брала даже некоторых единомышленников Владимiра Игоревича:
(dood99): «…О гипотезе, выдаваемой за доказанный факт, но абсолютно не доказанной и не подтвержденной ни одним документом о “заговоре генералов-генштабистов и их союзе со Сталиным” […] …Эти генштабисты свергли Царя, споспешествовали Его убийству, разрушили Россию и армию – для чего? Для того чтобы “собрать ее (Россию и армию) в 1918-1941 гг.”. Спрашивается, а для чего надо было всё разрушать и уничтожать? Чтобы через год начать “собирать”?»
(mahtalcar): «Генерал Потапов и генштабисты – все были февралистами и Царя предали. Но ведь Ленин же проект не “Потапова” и вообще не людей. Это был бич и перст Провидения. Спасительный в итоге для России, замечу, перст».
(dood99): «Вот смотрите, Потапов […] февраль 1917 г. – председатель Военной Комиссии при Временном Комитете Государственной Думы!!! Сразу председатель при еще Временном комитете! Еще Февральская революция не закончилась, еще бои идут в Петрограде между верными войсками и бунтовщиками, еще отречения не было, Государь еще до Пскова не доехал, а Потапов уже предал и переметнулся! И то что он стал сразу председателем говорит о том, что он давний участник заговора. […]
Генерал Потапов не просто предатель типа генерала Теплова или генерала Крымова. Это целый “Столп” феврализма. Сделал карьеру сразу после Февральской революции. Его подпись стоит под “Приказом № 1”, то есть он один из главных уничтожителей Русской Императорской Армии. Поэтому то что придумал Владимиiр Игоревич абсолютный абсурд: по его логике получается, что Потапов, после того как сам помог свергнуть Царя и уничтожить армию, после Октябрьской революции начинает “воссоздавать” армию. Спрашивается, если он был “тайный суперагент Генштаба” (что уже смешно, потому что был он там никем и звать его было никак – военный агент в третьестепенном месте – Черногории; в России-то и не был почти), то для чего ВСЁ надо было уничтожить ему на корню, чтобы в 1918-м – спустя год! – начать всё " “восстанавливать”. И ведь это было не восстановление, а создание новых вооруженных сил, новых спецслужб и т.д. Так что тут и говорить не о чем.
Тем более, что за 5 лет (с момента выхода статьи Владимiра Игоревича “Пакт Потапова-Ленина”), он не предоставил ни одной (!!!) ссылки на документы, архивные материалы или другие первоисточники. Одним словом, это просто фэнтэзи. Ну, пусть будет фэнтэзи (придумывают и не такое), но для чего В.И. выдавать (см. его видеолекции) вот эту не подтверждающуюся ничем гипотезу за доказанный факт? Потому что это уже, увы, но ... Чтобы никого не обижать поставлю троеточие.
Про Ленина, так как Вы это написали, нам все-таки так говорить и писать нельзя. Одно дело ссыльные епископы и клир на Соловках говорили, что большевики “приучивают их к нестяжанию”, другое дело мы в 21-м веке. Так писать, думаю, не стоит. Не наш “уровень”».

http://zavtra.ru/content/view/obonyatelnoe-i-osyazatelnoe-otnoshenie-russkih-k-krovi/


Монархо-большевицкий герб, предложенный «Хирургом» (Залдостановым) В.В. Путину.

Национал-большевизм, увы, не стал последней остановкой для В.И. Карпеца. Дошел он и до т.н. «социал-монархизма» – маскировавшего старый, инспирировавшийся когда-то ОГНУ-НКВД, казем-бековский кириллистско-младоросский проект «Царь и Советы».
Уже целью сборника 2006 г. он открыто провозглашал сближение «обычно враждебных меж собой – по крайней мере, на внешнем уровне – монархизма и национал-большевизма».
Результатом дальнейшей его работы под прямым управлением А.Г. Дугина стал сборник, без всякой маскировки называвшийся «Социал-монархизм», напечатанный в 2013 г. управлявшимся его шефом Евразийским союзом молодежи. Обложку его кощунственно украшал серп и молот, увенчанный Шапкой Мономаха.




В одном из своих последних текстов В.И. Карпец, как всегда всячески рекламируя труды своего патрона А.Г. Дугина (на сей раз его «Четвертую Политическую Теорию»), не без нажима пишет: «Историческую форму монархии в России в известном смысле можно считать тезисом, историческую советскую форму социализма – антитезисом: речь идёт – не может не идти – о синтезе».
Далее он цитирует слова песни о «Красной армии», написанной, как он сам признает, на «мотив старой хасидской мелодии», которую, по воспоминаниям друзей, особенно любил и пел всегда с большим подъемом Вадим Кожинов:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/121445.html
«Символика русско-русского противостояния, – пишет Карпец, – с исчерпывающей ясностью выражена словами известной песни тех времен:
Белая армия, черный барон
Снова готовят нам Царский трон.
Но от тайги до британских морей
Красная армия всех сильней.

Перед нами, по сути, алхимическая формула. Черный, белый и красный цвета – цвета трех основных стадий Великого делания. Черный, Белый и Красный – три основных цвета “Великого делания”. […]
Далее противоборство “белых” и “красных” перешло – и, что важно, продолжается до сих пор – в противостоянии “советских русских” и “не советских русских”. […]
Сама по себе герметическая символика цветов – лишь частный случай всеобщих смыслов, […]
Белый Царь и Красный Царь – один и тот же [sic!]. Как мы увидим далее, в этом метафизическая основа Четвертой Политической теории для Русских, Русского мiра, России как государства. Метафизическая основа социал-монархизма».

http://katehon.com/ru/video/vladimir-karpec-social-monarhizm-kak-russkiy-obraz-chetvertoy-politicheskoy-teorii
Весьма, следует признать, откровенно: «алхимия» и «герметика», как «метафизическая основа» «для Русских, Русского мiра, России как государства»!
«Великое делание» В.И. Карпеца, пусть и по иному поводу, весьма точно описывает один из читателей его ЖЖ (ivanchorny): «...Он так кодирует ситуацию, пытается внушить свои мистические идеи и толкования предсказаний».

http://zavtra.ru/content/view/obonyatelnoe-i-osyazatelnoe-otnoshenie-russkih-k-krovi/


Александр Дугин.

Пока А.Г. Дугин готовил молодых евразийцев к физическому противостоянию оранжистам, В.И. Карпец работал над теоретическим обоснованием и укреплением «вертикали». Сомнения, правда, посещали и его, однако связанность «присягой» мешала ему понять или внятно объяснить причины «пробуксовки». «Спецслужбы, – писал он, например, в предисловии к сборнику 2006 г., – взяли власть, но не сумели развить должное наступление – у них “связаны руки”».
Даже писатель Всеволод Никанорович Иванов, о котором мы писали в самом начале, был не столь ограничен в своих суждениях. «В чем беда наших правителей? – задавался тот вопросом в конце 1960-х. – Они маленькие люди. Да, маленькие по уму, способностям править такой огромной страной. Недоразвитые. […] И от того слышать от людей ничего не хотят. Они уверовали в себя, что только они умные, а народ – это чернь. И от того слышать ничего разумного не хотят. Это их оскорбляет…»
Ни тот, ни другой, правда, не предлагали (возможно, боясь последствий, и не только для себя лично) выхода из тупика.
Что касается Карпеца, то свое охранительство он возвел в Принцип (своего рода религию). В этой сфере он был нетерпим, без оглядки на факты, особенно неудобные, предпочитая в таком случае обсуждению скандал.

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/271242.html


Владимiр Карпец.

Сегодня забавно наблюдать, как настороженные когда-то В.И. Карпецом для простодушных читателей ловушки начинают одна за другой захлопываться, уже после ухода в мiр иной автора самих этих тестов (см.: Tatiana Laeta на Facebook).
Нельзя исключать, что всё это происходит не без влияния тех же кураторов, которые стояли когда-то за его проектом «Битва за историю» в газете «Завтра» (неважно, в какие одежды они сегодня рядятся и к каким сопутствующим текстам для маскировки прибегают).
Мы вовсе не против публикации текстов Владимiра Игоревича, мы лишь обращаем внимание на те источники и круг жизненных обстоятельств, которые не могли не оказать влияние не только на их содержание, но и на сам выбор темы.
Более того, считаем весьма полезным собрать все его статьи в сборник, чтобы читатель смог лучше понять ход мыслей; время, когда они были написаны; политику СМИ, предоставившую площадку для их публикации.
Однако публикация их одна за другой, скопом, без малейшей попытки разобраться, – это совсем другое. Всё это, скорее, смахивает на пропаганду совершенно определенных взглядов – фактическое продолжение служения автора (уже после смерти) делу, которому он по той или иной причине решил присягнуть.
Рассказанным нами далеко не исчерпываются, к сожалению, насилия, совершенные Карпецом над Историей во имя, как ему представлялось, правильного «светлого будущего». Были и другие важные моменты, способные оказать существенное влияние на возможное Русское будущее, над которыми он не менее усердно поработал. Но о них в следующий раз…


Продолжение следует.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner