sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«ДА, ПОМНЮ Я ВАШ ДОМ, РАДУШЬЕМ ЗНАМЕНИТЫЙ…» (часть 21)

184.
Молебен на Красной площади возле часовни на месте разрушенного большевиками-богоборцами храма Казанской иконы Божией Матери, направленный против предполагавшегося на Манежной площади открытого празднования талмудического праздника хануки. В центре с требником в руках протоиерей Феодор Мушинский из Сергиева Посада. Слева от него монах Григорий (с крестом в руке). Справа – А.С. Побезинский. Правее него – В.К. Дёмин. За ними – основатель Национально-патриотического фронта «Память» Д.Д. Васильев. Декабрь 1990 г. (Архив В.К. Дёмина).

«Мыслит всяк для себя»

«С иными и соглашаешься, да не любишь, а с другими и не согласен, да ладишь. […] Мыслит всяк для себя».
Николай ЛЕСКОВ.

Ну, а теперь, сделав еще один разворот, с юга перенесемся на север: в Москву.
Из православных скитов – в катакомбы политические…
Одним из мест, где собирались соратники из Братства Царя-Мученика и Союза «Христианское Возрождение», было старинное, еще XIX века постройки, наполовину вросшее в землю здание рядом со станцией метро «Новослободская».
С 1991 г. в нем размещалась воскресная школа одного из московских храмов. Один или два раза месяц по вечерам проходили в нем наши семинары.
В нашем распоряжении было два небольших помещения. В одном, побольше, проходили наши вечерние бдения; в другое, поменьше, выходили в перерыве.
Мы рассаживались в зале. Вслед за нами, не торопясь, туда же входили и наши «старцы». Один – Андрей Алексеевич Щедрин, среди своих «игумен», в монархической среде более известный как «Николай Козлов», духовный писатель и исследователь. Другой – Вадим Петрович Кузнецов, «Петрович», по прозвищу «барсик», подписывавший свои статьи аббревиатурой «К.В.П.».
Первый после травмы ноги ходил с тросточкой, не спеша, однако, с ней расставаться, отчасти, видимо, для солидности. Другой, по-поповскому того времени обычаю, с тонким хвостиком стянутых сзади волос. После того, как «старцы», каждый со своей стороны, оставляя между собой заметное пространство свободным, наконец, рассаживались за обращенным к залу длинным столом, начиналась ритуальная тяжба о первенстве.


185.
Сбор подписей за прославление Святых Царственных Мучеников на специальной Заставе, учрежденный решением Предсоборного Совещания. В центре стоят: А.А. Щедрин и В.К. Демин (в бурках). Москва. Февраль 1991 г. (Архив В.К. Дёмина).

Вслед за тем, как один из них прерывал неприлично затягивающуюся паузу, другой, то ли словом, то ли покашливанием, обрывал своего визави на полуслове.
Затем приходил черед сеанса демонстративного взаимного самоуничижения:
– Ну, пожалуйста, говори, что хотел, а я уж лучше помолчу…
– Нет уж, раз начал, так и продолжай…


186.
В.П. Кузнецов (слева) с В.К. Дёминым и другими на съезде Союза Православных Братств в Сергиевом Посаде. Зима. 1992 г. (Архив В.К. Дёмина).

После этих (иногда довольно продолжительных) боданий начиналось самое интересное, ради чего всё несерьезное, несущественное в один момент забывалось. Наступало время разговора о насущном; мы узнавали то, что не смогли постичь за долгие годы учебы в вузах и в результате чтения огромного числа книг.
Не узнали бы, наверное, вообще никогда, если бы не эти вот вечерние собеседования на Новослободской.
Воспоминания об этих ночных бдениях, о моих друзьях, их прошлом, их судьбах – всё это казалось зримым воплощением предчувствий князя-философа Николая Сергеевича Трубецкого, высказанных им еще в 1925 г.:
«Положительное значение большевизма, может быть, в том, что, сняв маску и показав всем сатану в его неприкрытом виде, он многих через уверенность в реальности сатаны привел к вере в Бога. Но, помимо этого, большевизм своим безсмысленным (вследствие неспособности к творчеству) ковырянием жизни глубоко перепахал русскую целину, вывернув на поверхность пласты, лежавшие внизу, а вниз – пласты, прежде лежавшие на поверхности.
И, быть может, когда для созидания новой национальной культуры понадобятся новые люди, такие люди найдутся именно в тех слоях, которые большевизм случайно поднял на поверхность русской жизни. Во всяком случае, степень пригодности к делу созидания национальной культуры и связь с положительными духовными основами, заложенными в русском прошлом, послужат естественным признаком отбора новых людей.
Те созданные большевизмом новые люди, которые этим признаком не обладают, окажутся нежизнеспособными и естественно погибнут вместе с породившим их большевизмом, погибнут не от какой-нибудь интервенции, а от того, что природа не терпит не только пустоты, но и чистого разрушения и отрицания и требует созидания, творчества, а истинное положительное творчество возможно только при утверждении начала национального и при ощущении религиозной связи человека и нации с Творцом Вселенной».
В перерыве мы вставали и выходили в соседнее помещение, но не для того, чтобы перекурить, ибо никто из нас не был, по крайней мере, в то время привержен этой вредной привычке, а для того, чтобы обсудить услышанное, поделиться своими соображениями.
Тут же свершалось и еще одно важное дело. Мы покупали литературу. Не книги, в обычном смысле этого слова, а ксерокопии с редчайших изданий, долгое время находившихся в созданных «женой и соратницей вождя» Крупской темницах спецхрана, или даже и вовсе просочившихся к нам какими-то неведомыми каналами из-за уже изрядно дырявого железного занавеса.
Многим из нас гораздо необременительней для семейного бюджета было приобрести непереплетенный экземпляр, что большинство из нас и делало. Переплетали уже потом, когда заводились кое-какие деньги. Из опыта общения с друзьями я знаю, что у большинства из них есть полки с теми заветными, приобретенными в то время книгами.
Одним из тех, кто распространял их, был Борис Константинович Кондратьев – удивительно светлый человек. Благородный. Тихий. Немногословный. Добрый.
Он был мой однокашник, окончил Московский университет, правда экономический факультет. Работал в одном из московских НИИ научным сотрудником. Обратившись в православие, став монархистом, он оставил работу, оборвав все связи с внешним мiром. Главным его делом стало просвещение таких же, как и он, недавно еще слепых, братьев и сестер. Этой своей стезе он сохранил верность до самой своей кончины.


187.
Борис Константинович Кондратьев (1950†1993) несет знамя «Бог. Россия. Царь». Рядом с ним (с большой сумкой) неизменный его спутник и друг, такой же, как и он, книгоноша, Михаил Петрович Сафонов. Крестный ход 9 декабря 1990 г., во время которого состоялся молебен у закладной часовни на месте взорванного храма Казанской иконы Божией Матери, а также была возглашена анафема у мавзолея. На снимке запечатлен проход у храма Василия Блаженного. (Архив В.К. Дёмина).

Помню, как я был поражен, когда услышал, что утром в Рождество 1993 г. его нашли мертвым стоявшим на коленях на могиле Сергея Есенина на Ваганьковском кладбище. Еще накануне вечером он нес служение алтарника за Рождественской всенощной в храме Воскресения Словущего на Ваганьковском кладбище…
И вот до сих пор не до конца понятная смерть…
Важно заметить, что тело его опознали не сразу. Лишь три недели спустя это сделали родители Бориса в одном из московских моргов. На отпевание пришли многие из его друзей из распавшегося уже к тому времени Братства и Союза. Погребли Бориса Константиновича на семейном участке Ваганьковского кладбища.
Вечная тебе память, дорогой Борис! Каждый раз, когда я беру книгу с той заветной полки, вспоминаю тебя!
Семинары эти, с которых мы начали, устраивались благодаря содействию А.С. Побезинского, являвшегося старостой храма Нерукотворенного Образа Христа Спасителя в Новогиреево, имевшего прямое отношение к размещавшейся в старинном особняке воскресной школе.
При этом Александр напрямую был связан и с Братством Царя-Мученика и с Союзом «Христианское Возрождением», входя не только в их состав, но являясь одновременно их учредителем.
Чисто внешне – и разговорами, и интересами, и даже внешним видом (окладистая борода) – Александр был таким же, как многие из нас тогда. Присмотревшись, однако, можно было заметить бо́льшую степень его независимости.
Среди причин этого был, конечно, и возраст. А.С. Побезинский родился в 1950-м, тогда как, например, А.А. Щедрин в 1954-м, а В.П. Кузнецов тот и вовсе – в 1960-м. Такими же «возрастными» были, разве что, помянутые ранее Б.К. Кондратьев (тоже 1950 г.р.) и Л.Д. Симонович-Никшич (1946 г.р.), но их положение и в Братстве и в Союзе было совершенно несопоставимым с тем, которое занимал Александр.
Гораздо более весомыми, однако, были иные причины: жизненный опыт и официальный статус А.С. Побезинского.
С 1989 г., по словам В.К. Дёмина («Мои этапы»), он «был руководителем Российского освободительного союза (РОС), небольшой организации, которая объединяла православных патриотов, занимавших активную социальную позицию. Он не раз участвовал в различных попытках объединить разрозненные патриотические группировки, которые в конце 80-х, откалываясь от “ Памяти ”, пытались существовать самостоятельно, поэтому был вхож в их среду, хорошо знал их лидеров Николая Филимонова, Александра Кулакова, Константина Осташвили и многих других».
Определенную известность А.С. Побезинский приобрел, начиная с мая 1990 г., когда – от Союза «Христианское возрождение» – он был выдвинут общественным защитником на судебном процессе Константина Владимiровича Смирнова-Осташвили (1936†1991), председателя Союза за национально-пропорциональное представительство «Память».
Уголовное дело против него было заведено после известного скандала в Центральном доме литераторов 18 января 1990 г., в котором в тот день проходило собрание членов писательского общества «Апрель», активно выступавших за горбачевскую перестройку.
Мы не будет здесь копаться в подоплеке самого этого события (что на деле случилось, что явилось причиной процесса и т.д.), поскольку всё это уже было предметом обсуждения. См.:
http://zhurnal.lib.ru/editors/l/latunskij_i_g/skorbx_2.shtml
http://rosh-mosoh.livejournal.com/58998.html
Отметим лишь мнение небезызвестного Исраэля Шамира о том, что К.В. Смирнов-Осташвили оказался вовлеченным в провокацию международного масштаба, ставки в которой были весьма высоки («Наш современник». 2003. № 10), и еще один важный нюанс, представляющий для нас уже непосредственный практический интерес: процесс расколол патриотику.


188.
Константин Владимiрович Смирнов-Осташвили.

Большинство православных монархических организаций оказало поддержку Константину Владимiровичу, послав своих представителей в качестве общественных защитников на судилище, начавшееся 24 мая 1990 г.
Но нашлись, однако, и такие, кто выступил, как свидетель обвинения.
Речь идет об Александре Робертовиче Штильмарке, в то время состоявшем в «Памяти» Д.Д. Васильева, из которой он ушел в 1992 г, в знак протеста против поддержки «Дим Димычем» курса Ельцина, основав до сих пор существующую новую организацию «Черная сотня».
Все усилия защиты, увы, оказались тщетными. Следствие и судьи четко отработали свой «социальный заказ». 12 октября К.В. Смирнов-Осташвили был осужден на два года лишения свободы с отбыванием срока в колонии усиленного режима.
Из заключения ему не суждено было выйти. 26 апреля 1991 г, за несколько дней до досрочного освобождения из Тверской ИТК, его нашли повешенным на простыне а раздевалке главного механика производственной зоны. Утверждали, что на его теле были ясно видны следы предсмертных истязания (патриотическая пресса даже приводила фотографии).
Однако расследование, на котором настаивали его друзья, было пресечено теми, кто объявлял себя его «соратниками». Во время похорон Константина на Николо-Архангельском кладбище в Москве 30 апреля одна из групп, боровшаяся за право представлять интересы покойного (Русский Народно-демократический фронт – Движение «Память», возглавлявшееся И.С. Сычевым), стала настаивать на кремации тела.


189.
Лидер Движения «Память» Игорь Сергеевич Сычев, член Союза художников СССР (справа) и монах Гермоген, участник большинства патриотических акций.

Лидер Национально-патриотического фронта «Память» Николай Викторович Филимонов с его сторонниками, также присутствовавший на погребении, был категорически против, утверждая, что тело должно быть погребено по-христиански, в земле, и только после проведения независимой судмедэкспертизы. К этому склонялись и родственники. Но тут неожиданно-предсказуемо заартачилось кладбищенское начальство, заявив, что крематорий закроется в половине седьмого, ответственность же за дальнейшую судьбу тела падет-де на сторонников христианского погребения…
Не прошло и года, как публике был явлен еще один кульбит: один из виновников гибели К.В. Смирнова-Осташвили – А.Р. Штильмарк заявил, что его политический противник «был зверски и, возможно, ритуально, убит».

Как говорят: с врагами я как-нибудь справлюсь сам, Господи, избавь меня только от таких друзей!
Tags: Мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments