sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«ДА, ПОМНЮ Я ВАШ ДОМ, РАДУШЬЕМ ЗНАМЕНИТЫЙ…» (часть 15)

138.
Отец Антоний (Чернов) после монашеского пострига.

Снова лагерь, опять заграница…

Порвав с Ф.И. Журбенко, А.А. Чернов, стараясь запутать след, перешел на нелегальное положение. Проживал сначала в станице Кавказская, затем в Гудаутах, откуда его тайно перевезли в Чимкент.
Последствия, приобретенной в лагере болезни продолжали сказываться: в то время Александр Андреевич передвигался ползком при помощи двух скамеечек. При этом он продолжал нести подвиг молчания, общаясь с людьми используя фанерную дощечку с прорезным алфавитом.
Несмотря на, казалось бы, совершенно очевидные ограничения его связи с внешним мiром, будущий старец активно использовал это время для постижения советской действительности.
«К тому времени, – рассказывал он, – когда я попал в Катакомбную Церковь, мое представление о жизни в Советском Союзе было совершенный ноль – ведь я никогда на свободе в СССР не жил и не представлял себе, какова эта жизнь. В Катакомбной Церкви меня скрывали совершенно, я жил буквально в четырех стенах, под открытым небом не был, солнце на меня не светило. Внешнюю жизнь я узнавал постепенно, по рассказам других и во время переездов на новые места. Переезжать приходилось часто: при малейшем подозрении на опасность меня сразу же перебрасывали на большие расстояния, как правило, из одной республики в другую, за тысячи километров от прежнего укрытия. Меня очень берегли из-за моего духовного образования, так как таких людей Катакомбной Церкви постоянно не хватало и не хватает» («Посев». 1979. № 10).
В тот период он примыкал к епархии катакомбного схиархиепископа Петра (Ладыгина), после кончины которого в 1956 г. в качестве духовного наставника возглавлял тайные общины истинно-православных христиан.
Сложный духовный и жизненный путь А.А. Чернова увенчался принятием им ангельского чина. К сожалению, мы не знаем точной даты монашеского пострига, совершившегося в начале 1960-х годов. По одним данным, постриг его в мантию с именем Антоний совершил в Киеве иеромонах Петр (Савицкий из общины катакомбного схиепископа Черниговского Михаила (Костюка, †1944); по другим – иеромонах Герасим на Кавказе.
Сразу же после этого о. Антоний уходит в затвор. Там он пишет ряд сочинений. Одно из них – правила преподобного Феодора Студита применительно к условиям катакомбного существования Церкви («Правила поведения во время господства ереси»); другое – сотницы-двустишия на темы положения в Церкви и духовно-нравственной жизни.


139.
Обложка посмертного издания «Правил поведения во время господства ереси».
Текст см.: http://pimtr.narod.ru/PkUpoZtkva_Ppvvge/Ppvvge.html

Тем временем усилиями духовных чад отца Антония вылечили травами. Он стал ходить. А в 1966 снял с себя обет молчания, заговорил.

AAA
Врач-безсребренник Иван Егорович (†2002) со своей супругой. Этот человек с помощью трав сумел поставить старца на ноги. Сначала он стал ходить на костылях, потом – с палочкой.

Темой первой его беседы стала близость времен антихриста.
Обладая даром прозорливости и исцеления, отец Антоний привлекал к себе людей. При этом он продолжал бороться с самозванцами и агентами спецслужб, засланными в Катакомбную Церковь под видом «священников» и «епископов».
Сказывался опыт, приобретенный им не только в лагере, но еще и в период эмиграции, когда в качестве генерального секретаря Болгарского отдела НТСНП ему приходилось ликвидировать последствия захвата «внутренней линии» РОВСа (в которым тесно сотрудничал НТС) агентурой ОГПУ.
«По каналам РОВСа, – вспоминал позднее об этом времени А.А. Чернов, – начали перебрасывать наших людей в Россию, но очень неудачно, с большими потерями: провал шел за провалом. Наши люди обращали внимание руководителей РОВСа на то, что в их организацию проникли советские агенты, и даже называли отдельных лиц, но РОВС погубила субординация: не может быть, - отвечали нам, – полковник или генерал не может быть провокатором» («Посев». 1979. № 10).
Не удивительно поэтому, что имевший такой опыт разоблачения засланной агентуры человек стал объектом пристального внимания со стороны органов. Однако постоянно переезжая с места на место, скрываясь при этом у верных людей, ему удавалось длительное время ускользать от преследователей.
«У Катакомбной Церкви, – вспоминал, уже будучи за границей, о. Антоний, – есть строгие правила безопасности. Короче говоря, это большая подпольная организация, действующая в СССР уже 60 лет. Нельзя, конечно, говорить о ней, как о какой-то неизменной организации, всегда равной себе. Все меняется с течением времени. Постепенно меняется ее состав, меняются и ее правила – становятся все более радикальными. Катакомбная Церковь стремится внешне ничем не проявлять себя, сохраниться – поэтому и найти ее не так легко, и на Западе о ней, я думаю, мало что известно. Во всяком случае, это большая группа людей, в которую власть не может проникнуть. Но попытки такие делаются. Зная об оскудении священства в Катакомбной Церкви, власть пытается засылать к нам своих агентов под видом священников, например, были случаи, когда такие пытались выдавать себя за получивших сан от митрополита Филарета Нью-Йоркского. […]
Самая крайняя секция Катакомбной Церкви - истинно-православные христиане (ИПХ). Меня они вполне принимали за своего, так как у меня с властью не было никаких отношений, даже ни одной профсоюзной или иной бумажки. Ну, а коммуниста они ни в коем случае не примут к себе. Для меня же эта перегородка – членство в партии – не запрет. Если не принимать коммунистов, значит, только укреплять их в своем, отталкивать («Посев». 1979. № 10).
Лишь в 1975 г. о. Антония удалось схватить в Киеве.
Причиной ареста и обвинения стал завершенный им в июле 1974 г. обширный труд «Большое “Почему?” или “Стратегический план в действии”», подписанный именем «Степан Парамонович Калашников», отсылающим читателей к известной поэме М.Ю. Лермонтова.
Тест см.: http://holyrussia.narod.ru/Epiphany/Pochemu.htm

«Цель настоящего труда, – писал автор в заключении, – возбудить мысль к поиску выхода из нашей катастрофы. И если читатель этих строк, не взирая на некое разномыслие, всё же почувствует всю серьезность огромного сплетения затронутых вопросов, или, иными словами, почувствует всю серьезность и обоснованность большого “почему?”, связанного с несомненным осуществлением “стратегического плана”, предусмотренного “Протоколами” и подобной им литературы, и осуществляемым на нашей Родине и над нашим народом, – то наши усилия, обратить на это внимание, не остались тщетными. Автор прекрасно сознает недостатки своей работы (прежде всего – неполноту), но просит не очень строго судить, ибо она создана в особых, экстраординарных условиях подсоветского быта».
Книга эта, ставшая распространяться в самиздате, по словам одного из немногочисленных биографических очерков об о. Антонии, показывала «сионистско-масонские истоки и антихристианскую суть советской власти в России».
Определение это «сионистко-», вместо гораздо более часто встречающегося, особенно в духовной литературе, определения «еврейско-» или «жидо-», было очень органично для мiровоззрения о. Антония на протяжении всей его жизни.
Вот мнение, высказанное им в беседе 1993 г.: «…Расизма – нарушение воли Божьей. […] Спрашивается, какой нации был Адам? Какой нации был Ной? Если теперешние евреи делают из Авраама еврея, то на это можно сказать словами Иоанна Крестителя: “И не думайте называть отцом нашим Авраама, потому что из камня может сделать Бог чад Авраама. Вы – не чада, вы – порождения ехиднины”. Вот ответ на расизм евреев. […] …Евреи, обвиняя других в расизме, сами являются стопроцентными расистами».
Однако карательным органом было не до филологических, и уж тем более не до богословских, тонкостей. В 1975 г. о. Антония судили, приговорив к новому сроку.
Отбывал он его в Мордовском Дубровлаге, в тюрьме для иностранцев. Последнее – следствие того, что всё время своего пребывания в СССР он советского гражданства так и не принял. Выпущенный в 1955 г. из лагеря со справкой, паспорта он так и не получил.
«Если сравнить советский лагерь в 50-х и 70-х годах, – рассказывал об этой второй отсидке о. Антоний зарубежным журналистам, – то я, пожалуй, лучше себя чувствовал в первом, и не только потому, что был моложе. Уж на что в лагере для иностранцев условия лучше, чем в обычном, и то нас целый день донимали громкоговорители: с утра до вечера, изо дня в день одни и те же советские песни – это очень утомляет, так как вы никуда не можете деться» («Посев». 1979. № 10)
Отсутствие советского гражданства помогло старцу, в конце концов, освободиться и выехать за границу.
В 1978 г. через правозащитные инстанции о. Антонию, как «несоветскоподанному», удалось покинуть пределы СССР, по вызову подставной племянницы из Швейцарии.
«Прежде всего, – говорил он – это – чудо по милости Божией... Я как лицо без гражданства, лишенный в Советском Союзе иностранного подданства, “воевал” более года за выезд из СССР. Писал трижды и Брежневу, в таком смысле: я не “ваш” и вашим никогда не был. Вы “ваших” высылаете из страны и лишаете советского гражданства. Со мной проще – меня не надо лишать… Для вас я чужеродное тело. Дайте мне свободу. Я лишен свободы уже 35 лет. Я уже старик и больной. Здесь у меня никого нет, а там родственники... Я сидел уже дважды. Что же, надо ждать третьего раза?!» («Посев». 1979. № 10).
Задержавшись ненадолго в Швейцарии, он выехал во Францию на поиски архива своего духовного отца – архиепископа Феофана Полтавского. Об этой эпопее мы расскажем отдельно в следующем посте. Сейчас же продолжим.
Прибыв в Западную Европу, отец Антоний сразу же присоединился к Русской Православной Церкви Заграницей. Однако, встретившись с некоторыми представителями духовенства и архиереями, вскоре решил порвать с ними общение, обличив их в целом ряде догматических заблуждений.
«Я говорил, – рассказывал он в 1979 г. во время своего интервью в журнале “Посев”, – с высокопоставленными представителями Зарубежной Церкви, но, к сожалению, полного контакта не получилось...»

Известно, что о. Антоний встречался с архиепископом Женевским и Западно-Европейским Антонием (Бартошевичем) и первоиерархом РПЦЗ, митрополитом Филаретом (Вознесенским) в Леснинском монастыре. Именно разговоры с ними заставили старца придти к неутешительным выводам.
По приобретенной в СССР привычке докапываться до самой сути, старый катакомбник открыл связи верхушки РПЦЗ с масонством и ЦРУ. Зарубежный Синод попробовал было обороняться по принципу «сам дурак», опубликовав в 1981 г. на нарушителя спокойствия «компромат» с совершенно вздорными обвинениями. Однако и о. Антоний не сидел, сложа руки, написав статьи об отступничестве РПЦЗ с изложением конкретных фактов.
Тогда же, в 1981 г. из-под его пера выходит одно из его главных сочинений «Церковь Катакомбная на земле Российской».


140.
Обложка посмертного издания книги «Церковь Катакомбная на земле Российской».
Текст см.:
http://pimtr.narod.ru/Zerkov_Katakombnaya_na_zemle_Rossijskoj/ZknzR_body.html#I.1


В поисках «иерархии, имеющей Истинно-Православное Исповедание Веры и несомненное каноническое Апостольское Преемство», отец Антоний за весьма короткий срок сменил несколько юрисдикций: находился в общении с Церковью Истинно-Православных Христиан Греции, затем с «матфеевским» Синодом старостильной Церкви ИПХ Эллады.
Вскоре отца Антония постригли в великую схиму с именем Епифаний.


141.
Схимонах Епифаний (Чернов) в схимническом черном куколе в левой части снимка в монастыре Лавардак (Франции) во время приезда туда в 1983 г. архиепископа Андрея, возглавлявшего Церковь Истинно-Православных Христиан Греции. До этого обитель принадлежала РПЦЗ.

В конце концов, о. Епифаний переезжает в Великобрианию, где сначала находит приют в приходе Архистратига Михаила, старостой которого был Владимiр Мосс, сын британского дипломата, доктор психологии и церковный историк, в то время принадлежавший к «матфеевскому» Синоду ИПЦ Греции.

142.
Владимiр Мосс.

Через некоторое время старец перебирается на остров Мэн в приход иеромонаха Симона (Йенсена), принадлежавшего к той же «матфеевской» юрисдикции.
Переезжает в Великобританию и поселяется сначала в св. Михайловском приходе в Лондоне у В. Мосса, потом на о. Мэн в Ирландском море, в приходе иеромонаха Симона (Йенсена). Именно отсюда получали Зелинские письма от отца Епифания, с которыми мы знакомились за вечерним чаем в квартире в Никитском переулке.


143.

Именно с отцом Симоном старец выезжал в СССР.
Кроме миссионерских дел он пытался изыскать тут возможности для издания написанной им книги о Владыке Феофане Полтавском. Специально для этой цели было собрано девять тысяч долларов.


144.
Схимонах Епифаний и иеромонах Симон (Йенсен) в доме у одного из русских катакомбных священников.

Тут-то и произошла крайне некрасивая история, преданная затем отцом Епифанием огласке.
«И вот Вы доканчиваете своё дело, – с горечью вынужден был сказать, в конце концов, старец своему еще недавнему благодетелю. – Вы покусились отобрать крошечный фонд Архиепископа Феофана Полтавского».
Покусившись на воровство денег, далее отец Симон пустился во все тяжкие: отказался от сана и монашеских обетов и женился…
Tags: Мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments