sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«ДА, ПОМНЮ Я ВАШ ДОМ, РАДУШЬЕМ ЗНАМЕНИТЫЙ…» (часть 5)

31.
Манежная площадь в Москве. 10 марта 1991 года. Требовать ухода «Мишки Меченного» и его соратников вышло полмиллиона человек.

Смена декораций (начало)

Те годы, о которых мы ведем речь (1990-й, 1991-й, 1992-й) были весьма непростыми.
Судя по сохранившейся моей записной книжке и газетным вырезкам, событийный ряд был таким:
16 марта 1990 г.: «…Отец Иоанн Кронштадтский. Судя по тому, что пишет зарубежная пресса, его вряд ли прославят. По рассказам А.Г. Парменова (заведующего церковно-общественным отделом, а фактически ответственного секретаря, “Журнала Московской Патриархии”), журналисты задавали ему ехидные вопросы: а как быть с “Гришкой Распутиным”, которого благословлял о. Иоанн? И действительно, как быть?»
(Когда же приблизилось время прославления Святых Царственных Мучеников, «совопросники века сего», как по команде, забыли недавние свои «сомнения» и уже возмущались, когда им указывали на то, что о. Иоанн благословлял Царского Друга.)
Благоволение будущему Царскому Другу было, заметим, далеко не единственной «запятой» в биографии – а теперь, выходит, в житии! – отца Иоанна. Святой Праведник был не только монархистом, но – о, ужас! – черносотенцем. Билет члена Союза Русского Народа вручил ему Владимiр Федорович фон дер Лауниц (1855†1907) – в качестве Тамбовского губернатора сыгравший большую роль в торжествах по прославлению Преподобного Серафима Саровского 1903 г., по личному желанию Государя назначенный градоначальником Санкт-Петербурга, убитый на этом своем посту революционером-террористом. Это было 16-е по счету покушение на этого верного Царского слугу.


32.
Знак Союза Русского Народа.

Историю эту мне рассказал его правнук Александр Николаевич Соколов, с которым я познакомился летом 1991 г. в Дивееве на втором обретении мощей Батюшки Серафима. Как великая святыня, переходя от одного поколения к другому, в этой семье с 1903 г. хранилась часть мощей Преподобного (один из зубов), частицу которых мне передал брат Александра – Владимiр, живущий ныне в Ставрополе.
Что касается Саши, то с ним мы были одногодки: разница между нами была всего в несколько дней: он появился на свет в день Архангела Михаила (21 ноября), я – в день преподобного Феодора Студита (24 ноября). Более того, как мы это выяснили еще тогда, в Дивееве, жили мы по соседству. С тех пор началась наша дружба. Наши дети (его Николай и моя Александра) похоронены на одном кладбище.
Саша был офицером, полковником. Это была давняя фамильная традиция: и по линии фон дер Лауницев, и по линии Лермонтовых (А.Н. Соколов был потомком этого великого русского поэта и офицера). Погиб Александр в результате нелепой случайности.
Пока я жив, я всегда буду ощущать эту брешь. Вечная ему память!


33.
Собственноручное заявление о. Иоанна Кронштадтского о вступлении в Союз Русского Народа. 19 ноября 1907 г.

8 июня 1990 г. праведного отца Иоанна Кронштадтского прославили на Поместном Соборе Русской Православной Церкви, том самом, кстати, на котором на Патриарший престол был избран митрополит Ленинградский и Ладожский Алексий (Ридигер).
Уже помянутый мой знакомый Саша Парменов, глубоко почитавший Кронштадтского Пастыря, возвратившись из Питера с прославления, рассказывал о происшествии на торжествах. На открытом воздухе рядом с Иоанновским монастырем на Карповке, где в усыпальнице почиют мощи Великого Светильника Русской Церкви, соорудили деревянный помост, на который 14 июня взошли вновь избранный Патриарх с Архиереями и духовенством. Во время торжества деревянное сооружение неожиданно стало уходить из-под ног взошедших на него. В конце концов, оно сложилось, правда, плавно, без грохота. В отчетах о прославлении об этом, понятно, не писали.


34.
Набережная реки Карповка в Петербурге. Прославление святого праведного о. Иоанна Кронштадтского. 14 июня 1990 г.

11-18 декабря 1990 г. на Манежной площади предполагалось провести талмудический праздник хануку с возжиганием девятисвечника (меноры). Обращение к светским и духовным властям Союза «Христианское Возрождение» с решительно заявленной позицией тогда сорвало эту затею. Пришлось им в тот год «тусоваться» тихо, по семейному в Хаммеровском международном торговом центре на Краснопресненской набережной.
«29 декабря 1990 г. Вечером звонил А.Н. Стрижев и сообщил, что 24 декабря Русской Православной Церкви переданы мощи преподобного Серафима Саровского, хранившиеся в Казанском соборе (музее атеизма). …Мощи перевезут в Дивеево, где летом произойдут торжества».
Как мы узнали после, мощи были обнаружены в запасниках Музея истории и религии в Ленинграде еще осенью. В декабре их освидетельствовала церковная комиссия, признав их подлинными.
31 декабря 1990 г. газета «Красная звезда опубликовала небольшую заметку за подписью капитана С. Сидорова: «…Всех, кто верует в Бога, вынужден огорчить: пророчества Библии о грядущем конце света, к сожалению, последовательно сбываются. Как и предсказывало Писание, апокалиптическая битва Армагеддон, в результате которого погибнет каждый третий живущий на Земле, должна начаться на территории нынешнего Ирака – в долине реки Евфрат. (Там, между прочим, находится крупный завод по производству боеприпасов для иракской армии, построенный не без нашего участия). В том, что так это и будет, уверено немалое число известнейших евангелистов и проповедников.
Атеисты могу не безпокоиться – всё это чистейшей совпадение, и библейские сказки – дела давно минувших дней. Некоторые клерикальные деятели высказываются и в таком духе. Так что встречайте 1991 год от Рождества Христова со спокойным сердцем и уверенностью в завтрашнем дне».


Армагеддон – еврейское слово, означающее рассечение или рассекаемое. Гора Магидда в Иудее – место кровавой битвы, где царь Иудейский Иосия был убит царем Ассирийским (Зах. 12, 11; IV Цар. 23, 29; 2 Пар. 35,22; Суд. 5, 19). Согласно Писанию, здесь произойдет великое истребление народов, собранных под предводительством антихриста и лжепророка (Отк. 16, 13-14, 16).

«В ночь с 31 декабря на 1 января 1991 г. В Ленинграде на Дворцовой площади обшарпанная женщина с черным козлом поздравляла прохожих с Новым годом. Юсуповский дворец был сдан французам за четыре тысячи долларов – четыре месячных пособия по безработице там, на Западе.
3 января 1991 г. В Москве открыто консульство Израиля.
10 января. “Известия” сообщают о переговорах Горбачева и Шеварднадзе с “видным представителем деловых кругов Северной Америки, президентом Всемiрного еврейского конгресса Э. Бронфманом”».
11 января мощи Преподобного Серафима официально были возвращены Церкви.
11 января. «Вечер. Одинцово. Иду на станцию. Под дребезжание оконных стекол, хлопки пленок на балконах и лоджиях и громыхание кровельного железа. Почти в полной темноте (фонари не горят). Вдали фосфорисцируют бело-серые дымы высоких фабрично-заводских труб. По обочинам грязный снег, на пути нешуточные лужи. В темноте так и вляпываешься. Оттепель… Перед уходом дочь принесла с улицы веточку вербы с проклюнувшимся пушком. А впереди – Крещение.
Вчера нежданно-негаданно одолевала целая лавина телефонных звонков. Всё – и не только это – мешало сосредоточиться на главном – первой моей поездке в Дивеево, к Преподобному.
По приезде на Ярославский вокзал в киоске купил вечерний выпуск “Известий”. Отъехав от перрона, еще в черте Москвы, в купе открыл газету и ахнул: “Обнаружены мощи Преподобного Серафима Саровского”. А мы именно в те края и держим путь: на организованный Городским философским клубом Арзамаса-16 (Сарова) Всероссийский семинар «Серафимо-Саровские чтения».
12 января. «Станция Арзамас. Вокзал. Дожидаемся автобуса. Раннее утро. На выезде из города село Выездное, в котором до сих пор живет одна из двух прежних дивеевских монахинь. Едем долго в полной темноте. Лишь кое-где в храмах у дороги мерцают лампады, теплятся немногочисленные свечи…
Но вот, наконец, и Дивеево… Уже давно рассвело. Такого сияния солнца и лазоревых небес с легким морозцем и поземкой давно не припомню…»
15 января: «На Литургии выглянуло солнце, просветлив весь огромный Дмвеевский собор. Владыка Нижегородский и Арзамасский Николай, служивший в тот день, после Крестного хода, подробно рассказал о вновь обретенных мощах преподобного Серафима…
У схимонахини Маргариты (Лахтиновой, 1899†9.2.1997) в селе Вертьяново (дом № 16) рядом с Дивеевым. Батюшки поздравляют эту дожившую до столь радостного события дивеевскую насельницу с праздником. Когда ей сказали, что гости из Москвы, она позвала всех, сказав: “Москва всегда держала Дивеево”. Маленькая комнатка в избе. Потолок невольно сгибает шею. В углу большая икона Преподобного Серафима. “Сама не благословляю”, – говорит схимница. Батюшкин чугунок, в котором матушка держит сухарики, которыми наделяет всех сюда приходящих. Справа от чугунка икона Спасителя, по преданию из келлии Преподобного. (Позже ее реставрировали мои хорошие знакомые Алексей и Александра (Искра) Артемьевы.) Там же часть камешка, на котором стоял на молитве Батюшка. В левом уголочке – цветная картинка: Император Александр I в келлии у отца Серафима. Мы прикладываемся ко все святыням. Угощаемся сухариками.


35.
Алексей Валерьевич Артемьев (1934 г.р.) – с 1958 г. (на следующий год после окончания Строгановского училища) занимался церковной живописью. Им были расписаны многие храмы Москвы и Подмосковья. Артемьев участвовал в воссоздании настенной живописи Троицкого собора Данилова монастыря и храма Христа Спасителя. В течение 10 лет работал над восстановлением первоначальной стенной росписи храма Большое Вознесение у Никитских ворот, где венчался А.С. Пушкин. По его проекту к 100-летию прославления Батюшки Серафима в Сарове был расписан храм во имя Преподобного.

36.
Помимо монументальных росписей, А.В. Артемьев через всю жизнь пронес любовь к русской истории. В 1970-1980-х гг. вместе с супругой, художницей Искрой (Александрой) Андреевной Бочковой († 5.12.2005) он проводил в Москве известные семинары по Русской православной культуре. В 2000 г. вышла книга Алексея Валерьевича, в которой он выступал в качестве переводчика, толкователя, комментатора, иллюстратора и чтеца выдающегося памятника Русской культуры – «Слова о полку Игореве».

Следующая перед вокзалом остановка в Выездном. Идем в гости к монахине Серафиме (Булгаковой, 1903†4.3.1991). У матушки заметно трясутся руки: она только что перенесла инсульт. Нас приглашают в комнату, вход в которую через маленькую кухоньку. Здесь тоже немало святынь: часть камня, на котором в молитве стоял Преподобный; частичка от его гроба, сожженного богоборцами; часть бревна от его пустыньки с изображением Батюшки в белой рубахе. Прикладываемся мы и к локону Преподобного. Волоски пшенично-золотисного цвета. Тут же нарисованный самой матушкой образок о. Серафима, портрет дивеевской первоначальницы Александры (Мельгуновой), святых могил у алтаря Казанской церкви.
Пора на поезд. Мы прощаемся, не подозревая, что не пройдет и полутора месяцев, как мать Серафима оставит этот мiр».
В Одинцово из Дивеева я вернулся ранним утром на следующий день. Зашел, разделся, включил телевизор. В новостях показывали вступление американских войск в Ирак. Летели самолеты, испуская из стального чрева ракеты и бомбы. Яркое пламя. Черный дым. Начиналась «Буря в пустыне».


37.

24 февраля началась завершающая фаза операции: воздушно-наземная. В ночь на 23 февраля 3-я бронетанковая дивизия перерезала стратегическое шоссе Басра-Багдад. В восемь утра на следующий день иракские войска прекратили сопротивление по всему фронту.

38.

Казалось, угроза миновала, пронесло… Но, как на это смотрет? Ведь с тех самых пор военные действия идут практически безпрерывно, подойдя – в Новороссии – к самым границам России. Может, тогда, в Ираке всё только началось, а сейчас всё продолжается… И где он, конец, еще неведомо…
«Многое сошлось на этих числах в середине января 1991-го. И неожиданное официальное объявление о находке мощей Преподобного. И лежать им – как сказано в давних еще дореволюционной поры пророчествах – ясно не в Сарове, а в Дивееве. (Как по писанному.) Сбывается и еще одно предсказание Батюшки: Казанскую церковь в Дивееве “сами отдадут”.) А тут еще и Ирак (с его Армагеддоном), и Литва с ожидаемой, но все-таки не чаемой именно в эти дни угрозой гражданской войны. Впору посмеяться над своими мечтаниями о ближайшем прочно и надежно устроенном будущем».

6 февраля 1991 г. в девять часов вечера Патриарх Алексий II, находившийся в то время в Ленинграде, пришел в Троицкий собор Александро-Невской Лавры, где для всеобщего поклонения были выставлены вновь обретенные мощи Преподобного Серафима. Народу собралось несколько тысяч.
После молебна начался крестный ход к Московскому вокзалу. После того, как вышли на Невский проспект, движение по нему было остановлено. Раку с мощами установили в специальном вагоне на стол. Как только поезд отошел от перрона, Патриарх начал молебен с акафистом перед святыми мощами.
Около восьми утра 7 февраля поезд «Красная стрела» подошел к Ленинградскому вокзалу в Москве.
Среди сотен людей в то утро пришедших встречать Батюшку, посчастливилось быть и мне.
Приехал я туда загодя, не помышляя о той удаче, которая ждала меня…
Мы слышали, что поезд пришел. Стояли, ждали. Зажгли свечи. Приподняли иконы.


39.
Батюшка пришел в Москву.

О приближении мощей узнали по пению. Но вот среди серой февральской хмари золотом засияла рака. Люди стали креститься, зашевелились, двинулись.
Крестный ход от площади трех вокзалов начался в половине девятого.
Как я оказался рядом с ракой, не помню. Я не замечал никого: ни знакомых, ни архиереев, ни Патриарха. Видел только это золотое сияния. И пошел за ним, ни на что, ни на кого не обращая внимания.
Через некоторое время, когда я кое-как начал осознавать происходящее, понял, что иду с правой стороны от раки, взявшись за руки с другими мужчинами, которые как бы оберегали святыню. Справа и слева стояли тысячи народа.


40.
На подходах к Богоявленскому собору.

Станислав Куняев, главный редактор журнала «Наш современник», в котором я тогда работал, так отписал это сильно поразившее его Серафимово шествие по улицам и стогнам столицы в стихотворении «К Сарову тянется тропа» («Московский литератор». 1991. 5 апреля):

Гранитный Маркс,
Железный Феликс,
Чугунно-бронзовый Свердлов
Не знали, что, как птица Феникс,
Взмывает Русь из катастроф.
Недоуменно и надменно
Они глядят на Крестный ход…
Печально, скорбно и смиренно
С мощами движется народ.
То прах Святого Серафима,
Хранимый в темноте ночей,
Как чудо проплывает мимо
Коммунистических «мощей».
К Сарову тянется тропа –
У Маркса пот течет со лба.
Гранит, чугун, железо, бронза –
Парад шинелей и сапог
Застыл…
Ни рано и ни поздно,
Вершится чудо в должный срок.


Так я прошел почти до самого Богоявленского Патриаршего собора, на подходах к которому нас оттеснили. И тут – новое неожиданное везение: я оказался со своими: братчиками и членами Союза «Христианское Возрождение».
Когда сегодня я рассматриваю некоторые сохранившиеся у меня фотографии, я вижу на них и Алексея Широпаева и Леонида Болотина, и Вадима Кузнецова.


41.
У соборных врат.

К собору подошли под праздничный колокольный звон. Однако пройти внутрь вместе с мощами нам не удалось. Но вместе с портретом Царя-Мученика мы стояли в первых рядах и потому попали в храм сразу же, как только массивные его двери открылись.
Так мы и вошли в храм, высоко подняв над собою Царя.
Одной из старых прихожанок собора накануне был сон (об этом впоследствии рассказывалось в одной из заметок в газете «Земщина»). Явился к ней Преподобный Серафим и сказал: «Завтра увидимся в храме». И прибавил загадочно: «Там и еще одного святого увидишь». Увидев портрет Государя, с которым мы вошли, женщина рассказала это нам, прибавив: «Так вот это какой святой!»
Как только в храм внесли мощи, началась служба: часы, а потом и Литургия. Всё это время народ прикладывался к вновь обретенной святыне, поставленной прямо перед амвоном. Очередь двигалась, а вместе с ней и мы, стоявшие в центре храма с портретом.
Однако нам так и не удалось продвинуться дальше середины храма. Увидевший большой портрет Царя-Мученика, Святейший, не имевший возможности открыто избавиться от нежелательного Лица, дал указание прекратить доступ к мощам. И мы застыли посреди храма.
Но Царь с портрета прямо смотрел на преемников тех, кто в марте 1917-го предал Его и Русское Царство. Пусть и не грозными очами, но с укором…

Одновременно с водворением мощей Преподобного Серафима с Патриаршем соборе, по решению Предсоборного Совещания, была учреждена Застава. Там под хоругвями, Царским портретом и знаменем Союза «Христианское Возрождение» должен был начаться сбор подписей за прославление Святых Царственных Мучеников.


42.
Воззвание Предсоборного Совещания для подготовки Земского Собора от 9 февраля 1991 г. о необходимости прославления Святых Царственных Мучеников.

На Заставу делали набеги наряды милиции, представители «демократической общественности», коммунисты, атеисты, работники официальных церковных структур.
Одни делали это, как говорится, по зову сердца, другие (милиция) по просьбе старосты храма. Однако следы последней немилости вели, конечно, в Чистый переулок.
Стоять там было очень нелегко (духовно да и физически). Подтверждаю это, как принимавший участие в этом всего два или три раза. А ведь многие ходили на то духовное ристалище постоянно.


43.
«Памятка Русскому православному человеку», которую получал каждый, кто подписал воззвание к Церковным властям о прославлении Царственных Мучеников.

Однако стояние продолжалось.
Здесь, у Богоявленского собора, рядом с мощами Преподобного Серафима, некогда изрекшего «Того Царя, Который меня прославит, и я прославлю», и в других местах Москвы и России были собраны многие тысячи подписей, переданные затем в Московскую Патриархию и сыгравшие, разумеется, свою роль в будущем прославлении Царской Семьи.
15 марта 1991 г., на праздник Державной иконы Божией Матери, члены общины храма Христа Спасителя на заложенном еще в декабре 1990 г. камне возле бассейна «Москва» водрузили большой крест. С этого времени братчики и члены Союза «Христианское Возрождение» стали ходить туда. Участвовали в молебнах, собирали подписи за прославление Царской Семьи.


44.

Вскоре это место превратилось в очередное поле духовной брани: крест по ночам иногда исчезал. (Вот когда начались «крестоповалы», и производили их тогда не атеисты-безпредельшики и феминистки-сатанистки, а, как мы выражались в ту пору, «хулиганы на зарплате».)
С 14 октября 1991 г. Союз «Христианское Возрождение вместе с другими монархическими организациями собирал здесь верующих на ежедневный молебен. С этого времени сюда, к кресту с закладным камнем ежедневно к 17 часам (по воскресеньям – к 14-ти) приходили читать акафист Державной Владычице. В жару и холод, в дождь и снег.
«…Неукоснительное ежедневное чтение Акафиста там, – написал мне в свое время Леонид Болотин, – продолжалось и во время разборки бассейна, и во время начала восстановления Храма ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ, и во время его строительства, и по завершении Храма. По Царским дням в 1993-1994 годах у часовни “Державной” собиралось по нескольку тысяч народу, и православные царисты после чтения Акафиста обходили Крестным Ходом весь сквер – сначала поверху по Моховой, потом спускались к Пречистенской набережной Москвы-реки, и потом, двигаясь вокруг сквера по тротуарам, возвращались к часовне. […] Храм был освящен 8 Ноября 1995 года. Тогда первоначальную деревянную сень разобрали, бронзовое Распятие перенесли в храм-часовню, а закладной камень оставили возле сруба. Молебны и Крестные Ходы царистов тогда переместились на Славянскую площадь к часовне героев Плевны и памятнику Просветителей славянских Святых Кирилла и Мефодия».


45.

28 июля 1991 г. мощи Преподобного Серафима покинули Богоявленский собор и саму Москву. Начался крестный ход в Дивеево…
И снова, как еще не так давно в Москве, мне посчастливилось встречать Батюшку Серафима там, на его земле.
Среди старых пожелтевших газетных вырезок я нашел вот эту со своей старой статьей в одной из газет того времени:
«Сошедшихся сюда людей в конце июля со всех концов разоренной, униженной, оболганной страны, не испугавшихся безкормицы и талонов, и даже вопреки телепредупреждениям православного владыки [митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия (Пояркова)] о том, что всех-де на разместить, что вероятна плохая погода – были тысячи и тысячи.
Жили в платках двух развернутых военными лагерей, в неосвященном с первой мiровой войны соборе; некоторые предпочитали коротать время между службами прямо под открытым небом у Троицкого храма. Лишь очень немногих приняли у себя дивеевцы, напуганные слухами о грозящей эпидемии, о приезде сотен уголовников.
Откуда дует ветер нетрудно вычислить, если вспомнить, как каких-нибудь три года назад (уже во время перестройки) местная милиция гоняла приехавших в Дивеево паломников, как до последнего сопротивлялся исполком передаче верующим Троицкого собора, как лишь в самый последний момент, когда поняли, что не будет поддержки не только “снизу”, но и “сверху”, стали готовиться к приему людей.
От бытовых тягот была освобождена лишь наша интеллигенция, променявшая жизнь среди паломников на бытовые удобства пансионата. А ведь сколько она, вышедшая из народа и привычно клянущаяся ему в верности и любви, услышала бы там, под деревьями, где, без преувеличения, собралась вся Православная Россия – от Тихого океана до Карпат. Но стиснутые жесткими рамками распорядка (пусть даже идеально составленного): отъездом-приездом автобусов, графиком приема пиши, “круглых столов” –наши интеллигенты сами своей волей превратили паломничество (отправляясь в которое, Сама Екатерина Великая в Троицу шла пешком) в очередное мероприятие. Победил соблазн удобства. Не в осуждение говорю, просто констатирую факт. Ведь очень характерно: в нескольких километрах от Дивеева “участники торжеств” вели дискуссии о том, как экономически, политически, духовно (!) спасти Россию.
Конечно, при желании можно рационально объяснить и переход во исполнение пророчества – мощей Преподобного Серафима в Дивеево, и сиявшее двойное солнце, и радугу над собором после месяца знойного бездождного лета, и снявшееся как-то разом при прибытии мощей галдящее воронье, сменившееся стремительным просверком в тишине голубого неба ласточек, и исцеление лающих и глухо рычащих бесноватых в храме у раки – всё это, повторяю, изощрившийся во лжи человеческий разум может объяснить.
Но вот как быть с одухотворенными, красивыми, словно сошедшими с четких дореволюционных снимков, лицами наших соотечественников, что делать с казаками, не только танцующими под гармошку (та так банально и снятыми газетчиками), а своей охотой идущими по Серафимовой канавке и вычитывающими 150 “Богородиц” (“Кто канавку с молитвой пройдет, да полтораста ‘Богородиц’ прочтет, тому всё тут: и Афон, и Иерусалим, и Киев!”)? А с мягкой молдавской речью паломниц из одурманенной националистами южной республики – с этим-то как быть? В схемы и закономерности, “подготовленные всей логикой предшествующих событий”, – всё это никак не уместить. […]
Удивительное дело, как при сравнении с настоящим, подлинным, режет глаза, разоблачает самое себя фальшь, подделка (еще недавно считавшаяся вполне нормальной, терпимой). Всех, например, поразила встреча святых мощей в Дивееве 30 июля. Крестящиеся и плачущие от радости, оттесняемые милицией, паломники с образами Преподобного и горящими свечами в руках, – и безцеремонная, безпрепятственно копошащаяся у раки стая фотокоров, кажется даже более развязная, чем обычно. Монашествующие и священники, схимники и схимницы, сестры будущей Дивеевской обители, с трепетом ждущие исполнения пророчества – прибытия святыни в Троицкий собор, – и приведенные дивеевскими исполкомовцами девушки в неестественного цвета сарафанах и кокошниках с хлебом-солью. Сопровождавший мощи Патриарх и архиереи – и надменный, еще недавно всесильный мэр Арзамаса-16, заявивший, что лично он рассчитывает с прибытием мощей “на хозяйственный подъем Нечерноземья”. Было забавно наблюдать, как он растерялся, когда паломники вручили ему горящую свечу.
Три долгих дня пролетели, как один миг. Были и радость молитвы, и рассказы паломников, и омовение в целебном источнике, и нежданные встречи со знакомыми, и житие Чудотворца, подписанное внучкой его автора – митрополита Серафима (Чичагова) – инициатора прославления преподобного в 1903 году. Была, наконец, дорога, по которой ровно 88 лет назад шел Император Николай II, чаявший рождения Наследника и получивший здесь заклеенный хлебным мякишем пакет с предреченной Преподобным Его тернистой судьбой и будущим горячо любимой Им России. Нам в наследство досталась вот эта дорога, рассказы паломников да пророчества Батюшки – сбывшиеся и пока еще нет.
Здесь мне часто задают один и тот же вопрос: “Ну, как там было, в Дивееве?” В ответ произношу всегда лишь одно слово, весьма точно передающее атмосферу от этих трех июльских дней: РАДОСТЬ. Словно Преподобный каждому из паломников сказал свое знаменитое:
– Христос Воскресе, радость моя!»
Tags: Мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments