sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

МУЗЕЙНО-АРХИВНЫЕ СТРАСТИ (начало)

1.
В белых перчатках…

Бывали хуже времена,
Но не было подлей.


Н.А. Некрасов.



Первоначально, после получения благословения старца Николая Псковоезерского, объем «расследования» предполагалось уместить в трех-четырех книгах. Однако, по мере поступления материалов и знакомства с ними, снежный ком рос, и сегодня, когда после выхода семи книг, я вынужден был остановиться, предполагаемый объем составлял уже 12 книг!
С самого начала каждому из этих томов я отводил на компьютере отдельную папку, обязательным элементом которой был текстовый документ («Книга-1», «Книга-2» и т.д.) и таким же образом пронумерованные «Материалы». В них я забрасывал цитаты, ссылки, мысли и т.д. Знакомясь с источниками и литературой, не надеясь на память, я заносил в документы соответствующего тома всё, могущее представлять впоследствии интерес.
Туда же, в папки, я отправлял публикации отдельных документов, статей, книг и т.д., а также фотографии, факсимиле различного рода письменных источников и другие материалы. Существовал еще и «бумажный» архив: ксероксы и оригиналы публикаций о Г.Е. Распутине. Всего около 200 тематических папок большого формата, внутри которых всё было разложено в пластиковые файлы. А еще библиотека в четыре сотни томов. Всё это я уже частью передал, а остальное готовлю к передаче в музей. Возможно, со временем всё это переедет на родину Григория Ефимовича, где в настоящее время идет строительство филиала музея.
Возвращаясь к проекту, поясню, что в одной из папок на компьютере существовала, пусть только виртуально, книга, в которой предполагалось рассказать об убийстве старца. Было у нее и название – слова из известной современной песни: «Жизнь за Царя – жизнь за Христа!» Она должна была осветить подготовку и само убийство Царского Друга, сокрытие тела, его обнаружение, вскрытие, ход следствия, похороны, а также кощунственное уничтожение останков Г.Е. Распутина после февральского переворота 1917 г.
Среди прочего, ставилась сверхзадача: восстановить уничтоженное Императором Николаем II следственное дело. (Кстати говоря, причины этого поступка Государя подаются многими близкими нам по духу исследователями не совсем верно. Их выводы эти не представляются нам до конца убедительными. О нашем взгляде на проблему читатели узнают в одном из последующих постов. В настоящее же время мне не хотелось бы специально педалировать эту тему… Пусть всё произойдет само собой.)
Но желать восстановить уничтоженное дело одно, совсем иное – сделать это. Приступая к задуманному, я рассуждал следующим образом: если не уповать на обнаружение самого дела, в действительности, скажем, не уничтоженного (так, кстати говоря, и было бы, будь верна вышеупомянутая мною мотивировка, озвученная «близкими нам по духу исследователями»), то документы в него поступали из Департамента полиции, Охранного отделения, Министерства внутренних дел, в том числе и от руководителей разного уровня всех этих учреждений. Не может быть, чтобы документы, поступавшие из всех этих ведомств и лиц, составившие в итоге то самое дело, не отложились при этом в самых разнообразных ведомственных и личных фондах. И действительно, в дополнение к немногим опубликованным документам об убийстве, нам удалось кое-что обнаружить… В выявленных материалах не было, разумеется, ничего сенсационного. Результат могла дать лишь полнота, к которой, собственно, мы и стремились…
Именно во время этих поисков мы и столкнулись с некоторыми проблемами, о которых нам сегодня хотелось бы рассказать посетителям нашей странички.
Одним из объектов моего интереса, по вполне понятным причинам, был Петербург. С начала 2000-х я туда ездил, наверное, раз пять, всегда целенаправленно: бывал на местах событий, нередко дававших ключ к пониманию произошедшего, приходил и в архивы и музеи, представлявшие для меня особый интерес. Попуно удалось завести знакомство со многими сочувствовавшими делу питерцами, оказавшими мне впоследствии важную помощь в том числе и в копировании ряда документов.
Немало пищи для размышлений дал и личный опыт общения с музейными работниками и архивистами.
Помню, как во время одной из первых таких поездок попал я в Государственный музей политической истории. Цель была познакомиться с материалами, посвященными Г.Е. Распутину, хранившимися в этом музее: «полицейским альбомом», содержащим снимки убитого старца, актом сожжения его тела в 1917 г., подлинным наличником покровского дома Григория Ефимовича, приобретенным музейщиками недавно.


2.
Государственный музей политической истории России в Петербурге.

Так, вместе с моими друзьями, Валерой, монахом одной из московских обителей о. А. и местной питерской писательницей и журналисткой О.Т. Ковалевской (ныне уже покойной), мы и попали в кабинет главного хранителя С.А. Ходаковской. Обратились мы с просьбой изготовить копии фотографий из «полицейского альбома».
По всему было видно, что с подобным заказом к Светлане Андреевне обращаемся не мы первые. Она назвала сумму, мы согласились, написали положенное заявление. В то время такое гладкое развитие событий меня не удивило: ведь так и должно быть – пришел, объяснил свой интерес, написал заявку, оплатил работу и получил просимое. Теперь, задним числом, я понимаю, что это было как раз делом необычным, из ряда вон выходящим, чему, возможно, способствовало присутствие в кабинете благообразного немолодого монаха, а, может быть, солидной местной журналистки и писателя.
Как бы то ни было, но примерно месяц спустя заказ мне переслали. Как вскоре я узнал, фотографий было примерно половина, все произвольно скадрированы, имевшиеся на листах подлинника подписи отсутствовали. Как же так, думал я, ведь и в разговоре и в заявке было ясно указаны цели: научное исследование? И что же я получил, причем без всякого предварительного предупреждения? Если называть вещи своими именами, то это был самый настоящий циничный обман!
Время шло, я продолжал писать, книги выходили, но неумолимо приближался день, когда мне предстояло сесть за последний том, а необходимых материалов, между тем, под рукой не было…
И вот, заручившись поддержкой человека, взявшегося оплатить любые расходы, я вновь, через своего доверенного человека, решил попытать счастья. Выбор посланца был обдуманным: в недавнем прошлом он был администратором одного из театров в городе на Неве, в настоящее время работал в банке. Таким образом, он знал и способы обхождения и подходы…
В том же здании, в том же кабинете его ждала та же «долгожительница» С.А. Ходаковская, пожалуй, за эти годы лишь заматеревшая в отказничестве, доведя его до степени виртуозности.
Нет, впрямую этот опытный музейный зубр не отказала, но ощетинилась неопровержимыми «аргументами». Однако, как оказалось, они не принесли желаемого эффекта. Заломила немалую сумму – пожалуйста. Выставила неимоверно длительные сроки исполнения заказа («кого-то не было на месте») – готовы ждать. Потребовала написать самые неимоверные обязательства от подателя заявки, автора (меня) и даже… типографии – будьте любезны. Но и после принятия всех условий последовал ничем не мотивированный отказ. Тогда, согласно моих инструкций, мой знакомый попросил просто посмотреть альбом, чтобы от руки переписать все надписи на его страницах и изложить свои впечатления от виденного. Но и тут – не поверите – стена!
Всего этот бюрократический цирк – не поверите – продолжался полгода. Однако мой знакомый был настойчив. Приходил, звонил. Ходаковская, ссылаясь на занятость, болезни, на головную боль, как могла, избегала любых контактов. Наконец, не менее опытный в подобного рода делах, мой посланец, казалось бы пересилил…
Что из этого, однако, получилось, можно судить из его итогового письма: «29 ноября 2013 г., после безуспешных попыток в течение 6 месяцев, я был допущен познакомиться с “полицейским альбомом”. Мне предложили, однако, только просмотреть фото на мониторе компьютера, что я и сделал под неусыпным контролем Светланы Андреевны Ходаковской и приставленной ко мне ее помощницы. […] Когда я попросил показать мне оригинал, то Ходаковская без обычной вкрадчивой вежливости жестко, кратко и без объяснений сказала, что это невозможно. (На вопрос “почему” она опять без объяснения повторила отказ, но сказала, что можно посмотреть муляж альбома в “имперской” зале музея. Меня проводила туда помощница, но оказалось, что там его нет. Когда я вернулся к кабинету Ходаковской, то он уже был закрыт… Вот такие чудеса!»


3.

И ведь не я один оказался в отказниках. Года два назад я скачал вот эту выписку с одного из постов в интернете: «Главный хранитель фонда ГМПИР С.В. Ходаковская ответила отказом на нашу просьбу о продаже копий фотографий из альбома “Смерть Григория Распутина-Новых” и “Акта о сожжении трупа Г.Е. Распутина”».
Читатели моих книг могут судить о том, какую существенную помощь оказывали мне люди, причем большинство совершенно безкорыстно (все их имена значатся на обороте титульных листов моих книг). Это люди самого разного достатка, чаще весьма среднего, причем не только живущие в России, но и за рубежом: в Хельсинки, Париже, на Гавайях…
Однако, отбросив понятия морали и совести, поговорим о праве, о законности всего этого. На каком таком основании профессионального историка, написавшего семь больших научных монографий о Г.Е. Распутине, перекрывают доступ к несекретным документам, находящимся на государственном хранении? Тема «не та», взгляд «не тот», исповедуемая религия «не та»?..
Да, даже если бы я и не написал ни строки, а только намеревался сделать это, разве эти люди, получающие государственную зарплату, имеют на это право?.. Они думают, что имеют!
К сожалению, случай этот не единичный (пусть и сам по себе вопиющий). Просто остальных не так сильно заносит. Подспудно (пусть они этого открыто и не проговаривают) музейщики и архивисты к тому, что им доверено хранить, испытывают в какой-то степени чувства своего рода собственничества. Каждый исследователь в России, сталкивавшийся с этой системой, думаю, понес от нее урон. Порой, немалый…
Но тут, в случае с Государственным музеем политической истории России в Петербурге, есть еще один примечательный поворот темы.
Как раз в то время, когда нас безжалостно отфутболивали, иные пользовались режимом наибольшего благоприятствования.
Упомянем двух из них, получивших от Государственного музея политической истории России все просимые материалы в полном объеме, что с полной очевидностью следует из иллюстративного ряда и текста их книг.
Речь идет об английских исследователях Эндрю Куке (Andrew Cook) и Ричарде Каллене (Richard Cullen).
Кто же эти бенефициары?
Эндрю Кука обычно представляют «историком». Современный американский русскоязычный журнал «Новая жизнь» уточняет: «известный и влиятельный в Великобритании человек, журналист и владелец престижной частной школы. Кук был советником двух министров обороны Англии, включая генсека НАТО Джоржа Робертсона».
Положение Ричарда Каллена также обычно микшируют: «отставной следователь Скотланд-Ярда», «преподаватель криминалистики».
Однако в интернете нам удалось обнаружить и другие данные: «британский разведчик», «имеет звание коммандера (соответствует званию подполковника), детектив более чем с 30-летним стажем. Ныне – высокопоставленный сотрудник Министерства юстиции Великобритании».
Существенными представляются нам и дополнительные подробности о связях и методах работы «историка» Эндрю Кука (весьма кстати тут вспомнить других его соотечественников и коллег: «журналистов», «дипломатов», «сестер милосердия», «музыкантов», работавших в 1916 г. в Петрограде над «решением проблемы» Царского Друга).


4.
Эндрю Кук.

Вот какую дополнительную информацию можно почерпнуть из зарубежной печати о методах его работы над другими книгами: «…О самом Эндрю Куке, который потратил 20 лет и 50 тысяч долларов собственных [sic!] средств для выяснения, кем же был на самом деле Сидней Рейли, он же Зигмунд Розенблюм, Рудольфо Массино, Джон Гиллепси, Сидней Релинский, Николай Штейнберг и т.д. […] Он, пожалуй, единственный исследователь, который получил доступ к самым секретным документам британской разведки. Кук также нашел интересные сведения о деятельности Рейли в архивах США, Германии, Франции и даже Японии. Кроме того, он получил доступ и к некоторым документам из архива советской внешней разведки. Как утверждает Кук, он использовал 2000 ранее секретных и доселе неизвестных документов о деятельности Рейли, заказал нескольким частным фирмам сбор материалов о нем (так, например, по его просьбе были опрошены все Розенблюмы, жившие и живущие в Одессе). […] Кук не только нашел документы о казни Рейли, но и свидетеля этой казни. В России его познакомили с последним оставшимся в живых участником операции “Трест”, отставным столетним чекистом Борисом Гудзем. Кук сумел разговорить его. ФСБ России ознакомила его с частью дневников, которые Рейли писал в заключении» (Куксин И. Шпионские истории // Новый журнал. № 252. Нью-Йорк. 2008).
Где уж нам было тягаться с таким асом? Тут работали уже не деньги, а связи. Безсмертный Блат. Всё, как всегда, по понятиям…
Произвели Э. Кук и Р. Каллен на свет и совместный плод. Им стал известный документальный фильм об убийстве Г.Е. Распутина, выпущенный под маркой BBC в 2004 г.
Небезынтересные подробности о нем содержались в рецензиях, опубликованных в нашей стране: «Фильм позиционирован как чисто английское расследование английского же убийства: бывший сотрудник Скотлэнд Ярда начинает заниматься этим делом то ли по заказу BBC, то ли по своему собственному почину (это смазано: говорится вначале так, потом иначе – да и непосредственно снимала фильм компания “Лайонс”, BBC лишь проставила на нём свой “знак качества”). Благодаря “старым связям” с русскими коллегами английский коп получает доступ в архив, ему даже дают нашего парня в погонах в качестве поводыря. Сама легенда создания фильма смотрится как шпионская история: ходит по Москве и Питеру старичок с лысым черепом (ни слова по-русски), его сопровождает милицейский “лоб” в погонах – эти “калики перехожие” гуляют от архива к архиву и собирают, понимаете ли, информацию: роются в коробках со старыми делами, читают бумажки с ятями…» (Нечипоренко Ю. Убийство Распутина: английский сед. Контрафактная продукция английских «документалистов». 29.12.2006).


5.
Ричард Каллен.

Демонстрация этого фильма у нас в 2006 г., в канун 90-летия убийства Царского Друга, сопровождалась скандалом: оказалось, что англичане «позаимствовали» (а попросту говоря, украли) многие свои «открытия» у русского писателя и исследователя Олега Шишкина:
«В 2004 году вышла книга “Распутин. История преступления”. Все данные, касающиеся изысканий в российских архивах, “эксперт” фильма Эндрю Кук получил именно от Олега Шишкина. Так что же нового нам сообщил английский фильм?
Во-первых, этот фильм показал нам, как можно присваивать чужие открытия и воровать идеи. Именно англичане, которые некогда подарили русскому языку слово “джентльменство”, показали русским, как надо себя вести в современном мiре, когда речь идёт о выгоде, славе и деньгах. Компания “Лайонс” произвела на свет контрафактную продукцию, корпорация BBC поставила на ней свой торговый знак, а “Первый канал” с превеликим удовольствием эту продукцию приобрел и высветил в эфир.
Во-вторых, безстыдство интеллектуальных воров дополнилось известным высокомерием английской знати: они убили Распутина, они же эту историю и распутали. Прислали нам отставного полицейского – и бывалый коп заткнул за пояс наших горе-историков. Российским ученым остается только с восторгом следить за фокусами английских пиратов, которые привлекают на помощь копу наших ментов – чтобы красть и врать было сподручней.
Если же говорить о морали сей истории, она весьма ясна: у нас строится новый “высший свет”, опять знать своих детей отдаёт на учёбу в Оксфорд – и неровен час, вырастут ребята и с “однокашниками” опять здесь начнут наводить свои порядки. Кого только в следующий раз будут “мочить” английские друзья, мы пока не знаем. Но, судя по всему, это опять будут очень важные, знаковые персоны. На меньшее они не зарятся – англичане же: свои империю потеряли, значит, надо расколошматить и все сколько-нибудь значительные по виду и размеру страны» (Нечипоренко Ю. Убийство Распутина: английский сед. Контрафактная продукция английских «документалистов». 29.12.2006.).


5 а.
Олег Анатольевич Шишкин, писатель, драматург, журналист, телеведущий.

Сам Олег Шишкин так прокомментировал эту историю: «…Эндрю Кук, который выступает в этом фильме “экспертом” встречался со мной и переписывался по электронной почте. Договаривались о том, что мы вместе с ним издадим совместную книгу в Британии. Мне он откровенно признался, что за исключением одного лишь документа ничего путного сказать об этой истории не может. Свидетелем нашего разговора был и московский историк Дмитрий Белановский. Он же переводил переписку и участвовал в прямых встречах в Петербурге.

5 б.
Дмитрий Александрович Белановский, архивист, биограф Сиднея Рейли, знаток и участник распространения в СССР «самиздата»: «Эти книжки углубляли наши знания о том, что происходит в нашей стране».

Кук привлек к этому проекту компанию “Лайонс”, в лице ее продюсера и режиссера. Это был уже этап, когда они окончательно решили отделаться от меня, но, как и подобает профессиональным ворам, таились. Выжидая, когда я выдам им решающие карты. В общем, потом они и скрылись, представив уже историю без меня».
Tags: Мемуар, Мои книги, Убийство Распутина: английский след
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments