sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ПЕТЕРБУРГСКИЕ АДРЕСА Г.Е. РАСПУТИНА (часть 3).

11.
Юрий Васильев. Александро-Невская Лавра.

Александро-Невская Лавра

Однако с переездом в город связи Г.Е. Распутина с Александро-Невской Лаврой не прекратились. Вплоть до отъезда Владыки Феофана к новому месту служения он продолжал приходить сюда и к нему и к о. Вениамину, нередко оставаясь у них переночевать. Однако особо часто он здесь бывал после назначения на Петроградскую и Ладожскую кафедру митрополита Питирима (Окнова, 1858†1920), за верность Царской Семье и благожелательное отношение к Их Другу до сих пор подвергающемуся самой безстыдной клевете.
«Доступный и ласковый, с врожденной деликатностью, – писал о нем митрополит Мануил (Лемешевский), – он был любим своей паствой во всех епархиях, где он служил». Высоко оценивала Владыку и Государыня: «Он человек достойный и великий молитвенник». Хорошо знал его и Царь. «Государь, – писала А.А. Вырубова, – познакомился с ним в 1914 году во время посещения Кавказа. Митрополит Питирим был тогда Экзархом Грузии. Государь и Свита были очарованы им, и когда мы в декабре встретились с Государем в Воронеже, я помню, как Государь говорил, что предназначает его при первой перемене митрополитом Петроградским».


12.
Митрополит Петроградский и Ладожский Питирим (Окнов).

Весьма близкими и теплыми были отношения нового Петербургского Преосвященного и Сибирского старца. «Аня была вчера у митрополита, – сообщала Императрица Государю 16 декабря 1915 г. – Наш Друг тоже, – они очень хорошо поговорили; затем он угостил их завтраком. Гр. был на почетном месте. Он относился к Григорию с замечательным уважением и был под глубоким впечатлением от всех Его слов».
Царственную Чету и Владыку, несомненно, сближала высокая духовная настроенность последнего. «Меня поражало, – высказывался, например, митрополит Питирим, – что даже епископы, достигшие того сана, который сам по себе вызывал со стороны мiрян благоговение и почитание, старались приспособляться к настроению мiрян вместо того, чтобы оберегать то настроение, с каким мiряне приходили к ним. Старались казаться светскими, не зная светских правил, вставлять в разговор иностранные слова, не зная иностранных языков, красоваться манерами и тщеславиться тем, чем принято тщеславиться в мiрской среде… Зачем всё это нужно монаху, отрекшемуся от мiра, да еще епископу?! Неужели они не знают, что в глазах мiрян удельный вес каждого монаха заключается только в его молитвенной настроенности и истинном благочестии, и что он уже не монах, если озабочен тем впечатлением, которое производит… Ведь к нам приходят не в гости, не для того, чтобы поболтать, а приходят с измученной душой, с истерзанными нервами, с великим горем; приходят за помощью и поддержкой, а не для гостиных разговоров…»


13.
Митрополичьи покои Александро-Невской Лавры, в которых в 1915-1916 гг. часто бывал Г.Е. Распутин.

Митрополит Петроградский был первым архиереем, арестованным новой властью 2 марта 1917 г. наряду с Царскими министрами. Впоследствии постановлением революционного Синода его уволили на покой (6.3.1917) с безвыездным пребыванием в пределах Владикавказской епархии. В страшной нищете, болезнях, забытый всеми, находился этот великий молитвенник и почитатель Царской Семьи в Пятигорске на подворье Второ-Афонского монастыря. Интересно, что в августе-сентябре 1917 г. временщики были озабочены попыткой проникнуть к Царю в Тобольск неких «десяти человек из Пятигорска». В конце 1919 г. вместе с беженцами Святитель перебрался в Екатеринодар, где оказался на попечении митрополита Антония (Храповицкого), который вместе с епископом Сергием (Лавровым) и отпел его. Последний прикровенный молитвенный подвиг святителя Питирима за народ Божий, одержимый бесами революции, отчасти приоткрыт был в книге товарища последнего законного обер-прокурора Св. Синода князя Н.Д. Жевахова.
Как на человека преданного Царской Семье да к тому же весьма близкого Их Другу, на митрополита Питирима взведено было немало напраслины. Много пересудов вызывала подмеченная некоторыми привязанность его к своему секретарю И.З. Осипенко (1882†?), которого Владыка по-свойски называл «Ваней». Иван Зиновьевич был архивариусом канцелярии Преосвященнейшего в бытность того еще Экзархом Грузии, а при переводе в столицу – занимал должность личного секретаря митрополита. Именно через И.З. Осипенко шли ходатайства по духовной части, которые Г.Е. Распутин получал от своих просителей. Эта связь также была подмечена общественностью: молва окрестила Осипенко «секретарем Распутина». Владыка называл И.З. Осипенко своим воспитанником, толпа на этот счет не стеснялась высказывать ничем не подтвержденные грязные намеки.


14.
Александро-Невский собор Лавры.

Подоплеку этой клеветы вскрыл в свое время еще князь Н.Д. Жевахов: «Обстоятельства, при которых состоялось это назначение, и время пребывания митрополита Питирима на кафедре Первосвятителей Российских окружены… легендами […] К этим легендам нельзя подходить неподготовленными […] Революция замела много следов […] Легенды вокруг имени митрополита Питирима были обычным революционным приемом в руках делавших революцию и преследовавших самых опасных врагов своих. Странно не то, что революционеры, ставившие себе целью ликвидацию Христианства, обрушились на Первоиерарха Русской Церкви, а странно то, что они заставили и врагов своих поверить той клевете, какую они распространяли вокруг Первосвятителя». Это было легко сделать благодаря особенностям характера Владыки. «…Я не умею защищаться и оправдываться, – признавался он близким ему людям, – если бы мои враги захотели сделать меня вором или убийцей, сказали бы, что я зарезал человека, то и тогда бы я не сумел оправдаться… […] Да и кто же из покидающих мiр иноков учился приёмам такой борьбы!.. Мы и жить в мiру не умеем; где же нам бороться…»
Что касается И.З. Осипенко, то после революции он никуда не убегал, фамилию и документы не менял, остался в Петрограде, поступил на службу в милицию. Там его и арестовали в должности старшего делопроизводителя Управления милиции города Ленинграда. Его историю описал в своем романе «Вишера» (1970-1971) известный писатель-лагерник Варлам Тихонович Шаламов (1907†1982): «После революции он скрылся; хитрый и ловкий, он поступил на службу не более и не менее, как в Управление ленинградской милиции. Так что в создании охраны революционного порядка первых лет революции есть немалая доля Ивана Зиновьевича Осипенко. Ход этот был очень удачным. Всех распутинских секретарей изловили и судили, а Осипенко работал делопроизводителем в Управлении милиции и в ус не дул – до 1924 года.
В 1924 году вышла книга Льва Никулина, старого сотрудника ЧК, допущенного и всегда допускавшегося к секретным архивам чекистов. Книга – документальный роман – называлась “Адъютанты Господа Бога”. Книга имела успех – падение самодержавия! – вчерашнее прошлое России, где действуют и Распутин, и Митя Рубинштейн, и митрополит Питирим, и Осипенко. Книга Никулина написана по документам, которые ему предоставили в ЧК. Сама ЧК обратилась к своему собственному изображению и сквозь лупу Шерлока Холмса рассмотрела и сюжет “Адъютантов Господа Бога”, и действующих лиц документального романа.
Осипенко был пропущен через центральный розыск и найден в ленинградской милиции. Арестован и осужден все по той же статье 58, пункт 13 (служба в царской полиции). Срок у него был восемь лет».


15.
И.З. Осипенко, сотрудник ленинградской милиции. Фото из газеты, сообщавшей о его аресте. Год назад, разбирая старые вырезки, я набрел на эту статью. Находилась она в одной из папок моего архива с конца 1960-х. Ждала своего часа…

В.Т. Шаламов, отбывавший тогда первый свой срок (1929-1931), с датой посадки И.З. Осипенко немного ошибся. Сенсационный толстый роман «Адъютанты Господа Бога» вышел в 1925 г. в популярном в то время издательстве «Земля и фабрика». В 1927 г. он был тремя изданиями напечатан в не менее известной «Молодой гвардии». Среди героев этого произведения, посвященного «последним дням Романовых», кроме Царской Семьи и Их Друга, были митрополит Питирим, епископ Варнава и, конечно, Осипенко.
Автор этого произведения Лев Вениаминович Никулин (1891–1967), уроженец черты оседлости (настоящая его фамилия Ольконицкий), учился в коммерческом училище в Одессе, в Сорбонне и Московском коммерческом институте, но коммерсантом не стал (произошла революция): работал в агитпропе, подавлял Кроншттадтский мятеж, служил в советском полпредстве в Кабуле, в газете «Правда», став, в конце концов, писателем (правда, весьма своеобразным). «Своим положением в советской литературе – писал немецкий славист Вольфганг Казак – Никулин обязан лишь своей административной деятельности в Союзе писателей и близости к органам НКВД».


16.
Осень в Лавре.

Одними результатов этой деятельности стала посадка И.З. Осипенко, получившего по тем временам огромный срок: восемь лет. Сведения о пребывании в Березниковском отделении Вишерских лагерей назначенного там завхозом Ивана Зиновьевича можно почерпнуть у того же Варлама Шаламова: «В тридцатом году шел последний год его заключения. Внезапно он был арестован в числе административных лиц из лагерного Березниковского отделения (так же, как и я), и его допрашивали по делу начальника Стукова. В моем присутствии уполномоченный Жигалев (тот, которого потом арестовал Стуков) допрашивал Осипенко, и Осипенко кланялся Жигалеву в ноги, обнимал его сапоги и твердил: “Не губите, гражданин начальник!” Конечно, в своих показаниях на Стукова Осипенко был всех красноречивее, всех обстоятельней! Но дело кончилось ничем для Стукова. Как и я, Осипенко просидел четыре месяца в лагерном изоляторе, а потом был отпущен на все четыре стороны внутри лагерной зоны. Дальнейшей судьбы его я не знаю».
На сегодняшний день это последние сведения о секретаре митрополита Питирима и знакомом Г.Е. Распутина.
Tags: Распутин в Петербурге
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments