sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ГРИГОРИЙ РАСПУТИН: УБИЙСТВО (Графиня Лаура де Робьен)

1.
Так выглядела Самодержавная Россия на страницах французских изданий во время визита в Петербург президента Эмиля Лубе в июне 1902 г.

2.
А вот, в чем действительно нуждались дети революции (французы), скрепя сердце, славословя Российскую Империю и ее Государя.

Щупальца Третьей республики

В ту ночь в Юсуповском дворце, кроме убийц, присутствовали еще и женщины. Ходившие об этом слухи нашли отражение в дневниках французского посла М. Палеолога и художника и искусствоведа А.Н. Бенуа. Первый называет «княгиню Р.», «г-жу Д.», графиню П.», «танцовщицу Корелли». Второй – «графиню Робьен». (В последнем случае речь идет о графине Лауре де Робьен (1892–1985), урожденной дю Пон дю Го Saussine, вышедшей в 1914 г. замуж за графа Луи де Робьена (1888–1958), в 1914-1918 гг. атташе французского посольства в Петрограде.
Присутствие во время кровавой бойни в Юсуповском дворце посланцев «союзной» Франции не только очевидно, но и закономерно. Очевидно, если вспомним непосредственное участие в убийстве агента французских спецслужб «врача» Лазоверта, которому были посвящены наши предыдущие посты. Закономерно, если вспомнить о том, как нуждалась в русском пушечном мясе жаждавшая реванша над ненавистной Германией алчная элита Третьей республики. Тут все средства были хороши: и рассыпание в ничего не стоящих французских любезностях на официальном уровне, и визиты первых лиц масонской республики в оплот ненавистного для них Самодержавия – Имперский Петербург первых лиц Франции. Большие надежды возлагали на назначенного к Русскому Двору нового французского посла Жоржа Мориса Палеолога (1859–1944). Главной задачей его миссии, продолжавшейся вплоть до июля 1917 г., было способствовать вовлечению России в войну, а затем удержанию ее в этом состоянии до окончательной победы Антанты. Для этого все средства были хороши, вплоть до убийства Царского Друга, будучи крестьянином ясно понимавшего всю губительность для народа бойни в чужих интересах.

3.
Французский посол Палеолог (в первом ряду в центре, второй слева) вскоре после прибытия в Петербург. 16 февраля 1914 г. Национальная библиотека Франции.

Граф Луи де Робьен, получивший назначение в Россию одновременно с Морисом Палеологом, был человеком его команды. Как и его патрон, атташе был известен своими тесными связями с Великими Князьями Николаем Михайловичем и Павлом Александровичем.

4.
Атташе французского посольства в Петрограде граф Луи де Робьен.

Участие графини Лауры де Робьен в ликвидации Царского Друга диктовалось, вероятно, не только контрольными функциями.
С точки зрения организаторов кровавой бойни, женское присутствие (смех, голоса) должно было рассеять подозрения жертвы. Это упование, разумеется, было тщетным. По свидетельству близких ему людей, Г.Е. Распутин не просто опасался, а знал, что ему готовят. «Последние месяцы, – вспоминала А.А. Вырубова, – он всё ожидал, что его скоро убьют». Так что присутствие женщин диктовалось не только этими чисто утилитарными обстоятельствами.
Художник А.Н. Бенуа, описывая свою встречу с французским послом М. Палеологом 19 декабря 1916 г., отметил, что дипломат был «весь какой-то зараженный сенсационными сведениями об убийстве Распутина». Последовал, по его словам какой-то, «длинный рассказ», в т.ч. и о последовавшем будто бы из Юсуповского дворца в три часа дня 16 декабря (за час до приезда туда Г.Е. Распутина и за три часа до убийства) «вынужденном (?!) отъезде двух дам, одной из которых, видимо, была танцовщица Каралли».
Француз явно пытался затушить циркулировавшие в обществе разговоры о присутствии во дворце на Мойке во время убийства женщин, одновременно распространяя чудовищные рассказы об участии в устранении старца Великой Княжны Татьяны Николаевны. Будто бы Она, «переодевшись в мундир поручика Кавалергардского полка, присутствовала при драме, чтобы, наконец, лично отомстить Распутину, который в свое время пытался изнасиловать ее. […] .. Для того, чтобы утолить ее жажду мщения, на ее глазах умирающий Григорий был кастрирован».
Даже находившийся с послом в дружеских отношениях франкофил и масон Великий Князь Николай Михайлович предупреждал Государя: «…Что я могу сказать тебе о французе Палеологе, этот господин вносит смущение всюду, где может, болтает безсмыслицу в разных гостиных и вместо того чтобы быть деятельным представителем нашего друга Франции, думает только о своей карьере и собственной шкуре, поэтому доверять ему нельзя».
Что касается графа Луи де Робьена, то он оставался в России и после возвращения своего патрона Палеолога летом 1917 г. во Францию. Весной 1918 г. он получил повышение, став секретарем посольства. Вместе с ним он уезжает в Вологду. Там западные дипломаты пытались не только способствовать свержению большевиков (в чем на удивление единодушна отечественная и зарубежная историография), но и контролировать захваченных на территории России Членов Дома Романовых. В каких целях – отдельный разговор.
Этот последний аспект нашел отражение и в дневниках графа.
Одна из первых таких записей – пребывание Великого Князя Павла Александровича в Смольном у большевиков. (На эту тему мы уже писали не раз: в 1997 г. в комментариях к книге игумена Серафима «Православный Царь-Мученик», в 2012 г. в предисловии к книге «Дорогой наш Отец».) И вот новые данные. Освобожденный хлопотами своей жены княгини Палей, Павел Александрович рассказал французскому дипломату о своем «заключении». Охрана вела себя вежливо, матросы называли его «товарищ Величество», спрашивали разрешения закурить. Великий Rнязь читал им газеты. «Судя по всему, это была удивительная картина: один из Романовых, в генеральской форме, с Георгиевским крестом, величественный, сидит в кресле, в белой комнате бывшего пансиона для благородных девиц и читает “Правду” уважительно слушающим его вооруженным матросам» (Robien L. de. Journal d`un diplomate en Russie. 1917-1918. Ed. Albin Michel. Paris. 1967. P. 169).

5.
Французское посольство в Вологде. Граф Луи де Робиен крайний слева.

В Вологде французские дипломаты поддерживали активные контакты с находившимися там Великими Князьями. Один из дипломатов, Жанти пересылал письма Николая Михайловича французскому историку Фредерику Массону; другой, Нуланс снабжал Августейших ссыльных французскими газетами (Grand-duс Nicolas Mikhaiiovitch. La fin du tsarisme. Lettres inedites a Frederic Masson (1914-1918). Paris. 1968. P. 274, 276, 271). Что касается графа де Робьена, то он был частным гостем вологодской квартиры Великого Князя Николая Михайловича, оставив в дневниковых записях множество драгоценных сведений о жизни и быте находившихся в вологодской ссылке Членах Дома Романовых (Robien L. de. Journal d`un diplomate en Russie. 1917-1918. Ed. Albin Michel. Paris. 1967. P. 176-178). Именно благодаря его дневнику известны обстоятельства их ареста и отправки в Петроград.
Граф де Робьен покинул Вологду вместе с посольством в ночь на 25 июля 1916 г. После недолгого пребывания в Архангельске, в ноябре он окончательно покинул русские пределы.
Дожив до 70 лет, он скончался в 1958 г. Его супруга Лаура, имевшая непосредственное отношение к убийству Г.Е. Распутина, пережила его более чем на четверть века, скончавшись в 1985 г. в возрасте 93 лет. Пока что, к сожалению, для нас она остается фигурой непроницаемой: никаких биографических подробностей, ни одной фотографии.
Tags: Убийство Распутина: английский след
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments