sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (18)




Трудное решение (начало)


По дороге в Харбин Н.А. Соколов со спутниками на несколько дней снова останавливался в Чите, в которой он 21 января даже допрашивал одного из свидетелей.
В тот же день он выехал в Харбин. Вопреки первоначальным сильным опасениям, ему удалось вырваться. Вскоре поезд пересек границу. Так следователь оказался за пределами Российской Империи.




Первый документ следствия, помеченный Харбином, датируется 7 февраля.
Для Николая Алексеевича это был поистине черный день.
«7 Февраля 1920 г., – читаем в справке, сохранившейся в деле, – в момент падения власти Верховного Правителя адмирала Колчака и убийства его в этот день большевиками в г. Иркутске, судебный следователь находился в пределах Маньчжурии, в г. Харбине».



Железнодорожный вокзал в Харбине.

Американцев, взявшихся в Нижне-Удинске за перевозку материалов расследования, в городе они не застали.
«В Харбине, – пишет капитан П.П. Булыгин, – мы не застали полковника Мура. Ящик с делом нашелся у английского консула Сляй. Он же сообщил мне, что Лэмпсон в Пекине, а Ходсон [Хадсон] во Владивостоке. Лэмпсон, в свою очередь, запросил Английское правительство о разрешении вывезти в Англию дело. Надо было ждать».
Имя английского консула в Харбине Sly по-русски передается в различных источниках по-разному: Сляи, Слай, Сляй. Место это он занимал с 1 октября 1912 года.



Генри Эдвард Слай (1976–1932).

Сохранилось неподписанное машинописное письмо Н.А. Соколова на его бланке, адресованное находившемуся уже в Пекине Майлсу Лэмпсону, предположительно датируемое февралем:
«Ваше Высокопревосходительство, Господу Богу было, в Его неисповедимых для нас путях, [угодно] вверить моим слабым силам охрану чести нашего покойного Монарха и Его столь мученически погибшей Августейшей Семьи – близких Родственников Его Величества Короля.
Готовый нести какую угодно ответственность перед кем угодно, я совершенно официально заявляю Вам, господин Высокий Комиссар, что Его Величество Государь Император и Его Августейшая Семья погибли потому, что не пожелали изменить Родине и пойти на соглашение с немцами. Истинными виновниками Их мученической кончины были немцы.
Повторяю, я имею полное право утверждать это и могу это доказывать данными дела.
В настоящий момент политическая обстановка и, в частности, обстановка, которая окружает самое дело, столь неблагоприятна для меня, что я вынужден доложить Вам следующее. Я, обязанный хранить нашу национальную Святыню: честь покойного Императора, ближайшего Родственника Его Величества Короля, нахожусь в большой опасности. Немецкие шпионы уже окружили здесь меня, и если я останусь еще здесь в Харбине, то погибнет всё.
Поэтому я почтительнейше прошу Ваше Высокопревосходительство сделать распоряжение, чтобы г. Сляи оказал мне и состоящим при мне господам офицерам, капитану Булыгину и есаулу Грамотину, [направленных] ко мне Ее Величеством Императрицей [Марией Феодоровной], содействие к немедленному нашему отъезду в Пекин, где я имел бы пребывание, чтобы он передал для этого нам имеющиеся у него два предмета
[1], чтобы все предметы с документами и вещами г. Сляи опечтал английскими печатями, дабы они не подверглись в пути осмотрам.

[1.] Речь идет о переданных 8 января 1920 г. в Верхне-Удинске генералом М.К. Дитерихсом Майлсу Лэмпсону «основных уликах и останках Их Императорских Величеств». – С.Ф.


Майлс Лэмпсон, временный поверенный в Пекине, в 1926-1933 гг. был посланником Великобритании в Китае, а с 1934 г. – верховным комиссаром. В 1933-1946 гг. Лэмпсон занимал пост посла в Египте, а в 1946-1948 гг. особого комиссара в Южной Азии. Скончался от 18 сентября 1964 г. в возрасте 84 лет.

Кроме того, я позволю себе покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство приказать кому следует, чтобы при всех этих вещах с нами следовал бы капитан Воккер [2], сейчас находящейся в Харбине. Мне очень трудно без помощи английского офицера выходить из затруднений, и я особенно прошу о прикомандировании к делу капитана Воккера, знающего многое по делу.
Я знаю всю опасность, которая сейчас грозит делу и нам здесь, и я покорнейше прошу сделать всё возможное в срочном порядке.
Просит принять уверение в совершеннейшей почтительности имеющий честь быть Вашего Высокопревосходительства покорнейшим слугою».


[2.] Капитан Уокер (H.S. Walker) был офицером для связи при атамане Г.М. Семенове от английского командования в Сибири. Состоял в дружеских отношениях с Н.А. Соколовым, капитаном П.П. Булыгиным и есаулом А.А. Грамотиным. Это он вывез следователя из Читы в Верхне-Удинск. – С.Ф.



Это письмо Н.А. Соколова, также как и послание генерала М.К. Дитерихса от 7 января 1920 г., адресованное тому же Лэмпсону и приведенное нами в прошлом по́сте, – оба эти документа раскрывают нам внутренний мiр и мотивацию поступков истекшего года и всей последующей жизни этих людей.
Приведем, кстати уж, и позднейшие слова генерала.
Вот заключительные строчки из июньского 1930 г. письма Михаила Константиновича генерал-лейтенанту А.П. Архангельскому (1872–1959):
«Да, дорогой Алексей Петрович, только стоя перед остатками этого ужасного костра-пепелища в глухом углу Коптяковского леса, почувствовал я в полной мере весь тот страшный, кошмарный, непрощаемый грех нас всех, который мы совершили в 1917 году. И не только перед этими безвинными АВГУСТЕЙШИМИ МУЧЕНИКАМИ, но перед всей Великой прошлой историей России».
Отвечая в следующем году на вопросы журналиста из парижской эмигрантской газеты «Возрождение (20.1.1931), М.К. Дитерихс заявил: «…Следствие в районе Верхне-Исетского завода, на местах громадных костров, на которых под руководством Исаака Голощекина были сожжены тела Членов Царской Семьи – собрало целый ряд мелких предметов, подтверждающих гибель расстрелянных в Ипатьевском доме». И среди них – «несколько уже совершенно не оставляющих места какому бы то ни было сомнению. Укажем, прежде всего, на 30 обгорелых осколков от крупных костей. Некоторые осколки от крупных костей имеют совершенно ясные следы отделения рубящим оружием».



Выпуск почтовых марок русской почты в Харбине 1920 г., представляющий собой надпечатки новых цен на марках Российской Империи.

Возвращаясь к харбинским дням февраля 1920 г., следует понимать: получить находившиеся в английском генеральном консульстве в Харбине Царские реликвии и вещественные доказательства по делу Н.А. Соколов не мог по той простой причине, что они были лично вручены М.К. Дитерихсом М. Лэмпсону, находившемуся в описываемое время в Пекине, а потому могли быть возвращены только генералу, всё еще не приехавшему из Верхне-Удинска.
«Чемоданы с материалами следствия, – вспоминал П.П. Булыгин, – были обнаружены у британского консула господина Слайя, но его предупредили, что в чемоданах личное имущество генерала Дитерихса, и не дали никаких инструкций на передачу их кому-либо еще».
Но время было такое, что Михаил Константинович вполне мог вообще не добраться до Харбина, погибнуть. И Соколов об этом, конечно, не мог не задумываться.



Суррогаты денег, имевшие хождение в 1919 г. в Харбине.


По словам Джона Тревина, биографа наставника Цесаревича Ч.С. Гиббса, тот вместе с Майлсом Лэмпсоном, чьим секретарем он был, находился в то время в Пекине, откуда как раз в это время послал в Foreign Office на имя министра иностранных дел лорда Керзона «служебную записку, в которой описывал события у рудника под Екатеринбургом и сильные неприятности Соколова».


Чарльз Сидней Гиббс.

Вскоре Гиббс получил письмо от следователя, написанное в Харбине 19 февраля 1920 г.:
«Многоуважаемый Сидней Иванович, считая Вас одним из тех немногих людей, которые не на словах, а на деле были преданы Августейшей Семье, я обращаюсь к Вам с самой настоятельной просьбой.
Я нахожу, что долее оставаться нам в Харбине абсолютно невозможно: погибнет всё. Политическая обстановка складывается крайне неблагоприятно. В Чите безпорядки, и из города бежали все те, кто занимал ответственные посты. Нужно ждать со дня на день полного изменения настроений и здесь. Тогда никто мне не только не будет помогать, но и станет всячески противодействовать. Кроме того, в городе очень много опасных для меня людей. Здесь только что был, а может быть, всё еще здесь Соловьев в компании одного крупного немецкого шпиона
[3].

[3.] О пребывании Б.Н. Соловьева, зятя Г.Е. Распутина, с супругой в Харбине и подробный разбор фальсификации в связи с ними следствия см. в нашей книге «Дорогой наш Отец. Г.Е. Распутин-Новый глазами его дочери и духовных чад» (М. 2012). – С.Ф.

Также я должен Вам прямо и открыто рассказать о нынешнем положении дел. Г. Слай не может нам помогать. Он столь непозволительно обошелся с капитаном Булыгиным, что Булыгин счел невозможным более у него бывать. Я иногда бываю, но мне тоже невыносимо тяжело, и я вынужден прекратить всякую работу по делу.
Кроме того, я просто боюсь за судьбу дела. Я совершенно определенно заявляю Вам следующее. Г. Слай находится в большой дружбе с харбинским миллионером евреем Скидельским
[4]. Скидельский – родственник, и близкий родственник Лейбы Бронштейна: Бронштейн женат на сестре Скидельского [5].
Мадам Скидельская
[6] не так давно была в Москве у Троцкого и привезла оттуда подарок… кольцо с голубым бриллиантом, принадлежавшее [Великой Княжне] Татьяне Николаевне. Она даже не скрывает всего этого.

[4.] Соломон Леонтьевич Скидельский (1878–1952) – с 1895 г. находился в Англии, где учился в общеобразовательной школе в Лондоне, а затем в университете в Глазго. С 1900 г. помогал отцу, владельцу крупных промышленных предприятий на Дальнем Востоке (угольные копи, цементный, фанерный и маслобойный заводы, мельницы), на которых работало около 10 тысяч рабочих, а также лесных концессий и угледобывающей компании в Маньчжурии. После смерти отца в 1916 г. вместе с братьями вступил в наследство. С 1920 г. в течение 20 лет был португальским консулом в Харбине. В сентябре 1945 г. задержан опергруппой Управления контрразведки «Смерш». В 1950 г. военным трибуналом осужден на 25 лет лишения свободы. Умер в заключении. – С.Ф.
[5.] Наталья Ивановна Седова-Троцкая (1882–1962) – происходила из купеческой семьи; по некоторым сведениям была дочерью купца 1-й гильдии Леонтия Семеновича (Хаима Лейбы Шимановича) Скидельского и польки из шляхетского рода. Революционерка. Вторая жена Л.Д. Троцкого. В 1918-1928 гг. была завотделом по делам музеев и охраны памятников искусства и старины Наркомпроса (т.н. музейного отдела). – С.Ф.
[6.] Супруга С.Л. Скидельского – Клара Тимофеевна, урожденная Животовская, 1888 г.р. – также была родственницей Л.Д. Троцкого. Ее отец, согласно показаниям Соломона Скидельского, был то ли двоюродным, то ли троюродным братом Троцкого. После развода в 1928 г. Клара Скидельская уехала в Париж, где вышла замуж за португальского посла в Вашингтоне Бианки. Там она жила с дочерью Сибиллой Соломоновной, окончившей Сорбонский университет, а в США работавшей редактором отдела искусств газеты «Вашингтон Пост». – С.Ф.



Троцкий с женой в Лондоне в 1902 г. и в Мексике в последние годы жизни.


Г. Слай настолько близок со Скидельскими, что эта самая мадам Скидельская выполняет в его доме обязанности хозяйки. Таким образом, получилась чудовищная вещь: дело находится в руках человека, от которого я не могу ждать ничего хорошего и который ничего хорошего и не делает.
В силу вышеизложенного, я покорнейше прошу Вас доложить г. Лэмпсону мою покорнейшую просьбу, заключающуюся в следующем.
Я нахожу настоятельно необходимым выехать в Пекин со всеми материалами, где я и буду ожидать ответа от Английского правительства. (Я просил г. Слая связаться с г. Лэмпсоном, изложив в телеграмме мою просьбу о помощи и предоставлении мне разрешения на въезд в Англию. Г. Слай сказал мне, что отправил телеграмму, и г. Лэмпсон уведомил его о том, что он запросил Лондон, и просил меня оставаться в Харбине до получения разрешения на отъезд.)
Поэтому я прошу, чтобы г. Лэмпсон телеграфировал г. Слаю и последний выдал мне сундучок Императрицы и коробку, а затем оказал бы содействие нашему отъезду в Пекин.
Всего у меня должно быть не менее пяти больших ящиков с документами и вещественными доказательствами по делу (исключительно по делу). Чтобы все ящики благополучно доехали до Пекина, я бы очень просил опечатать их английскими печатями и дать мне на руки документ, освобождающий от пограничного досмотра. Это первая моя просьба.



Английское Генеральное консульство в Харбине.

Вторая моя просьба заключается в следующем. Сейчас приехал в Харбин капитан Уокер. Он находится в курсе дела и об убийстве Царской Семьи, и самой обстановки. Для того чтобы выполнить мою трудную задачу, мне необходима помощь английского офицера. Я очень прошу Вас доложить г. Лэмпсону мою покорнейшую просьбу о том, чтобы капитан Уокер находился при мне. В этом случае я вместе с ним мог бы перевезти материалы следствия сначала в Пекин, а затем и дальше, если будет получено разрешение. Для меня это чрезвычайно важно.
Многоуважаемый Сидней Иванович, поймите: у меня вполне достаточно данных, чтобы я мог представить Вам доказательства того, что настоящими виновниками убийства Царской Семьи являются наши общие враги – немцы. Я обращаюсь к Вам в критический момент и умоляю Вас незамедлительно сделать всё, о чем я Вас прошу. У меня собран обширный материал по делу, и я могу всем это доказать. Теперь я окружен врагами: свободно не могу ступить и шагу. Я не могу больше медлить ни единой минуты и умоляю Вас разъяснить всё г. Лэмпсону и помочь мне в указанных просьбах. Мне нужно, чтобы г. Лэмпсон отдал г. Слаю распоряжения касательно нашего отъезда, о необходимости опечатать багаж и о Уокере. Каждая минута промедления крайне для меня опасна.
Буду ждать с большим нетерпением ответа, уважающий Вас Н. СОКОЛОВ».



Бывшее Императорское Русское Генеральное консульство в Харбине.

Вся эта антинемецкая риторика обоих приведенных нами писем Н.А. Соколова (как и М.К. Дитерихса из предыдущего по́ста) сразу же бросается в глаза, кажется чрезмерной и даже нарочитой. Разумеется, мы далеки от того, чтобы подозревать авторов в неискренности (ведь о том же самом свидетельствует и тон их книг). Несомненно, однако, и то, что они хорошо понимали, что могло импонировать их адресатам.
Что же касается другой важной темы, затронутой в последнем письме Н.А. Соколова, – семейства Скидельских, то, судя даже по самым поверхностным биографическим сведениям, связи многочисленных их представителей с Англией были весьма тесными и устойчивыми, заставляющими задуматься о многом.
Племянники Соломона Скидельского Аркадий, Семен, Михаил и Борис Яковлевичи закончили Кембриджский университет. Выпускником Кембриджа был и еще один его племянник – Григорий Моисеевич, а сестра последнего Гильда Моисеевна училась в Оксфорде. Большинство из них получили английское подданство, служили офицерами британской армии.
В июле нынешнего 2017 г. Владивосток посетил один из внучатых племянников Соломона Скидельского – родившийся в 1939 г. в Харбине «англичанин» Роберт Джейкоб Александр Скидельски, барон Тилтон – известный британский экономист, профессор политической экономии университета «Уорик», член Палаты лордов и Британской академии.

http://vladivostok.bezformata.ru/listnews/skidelskogo-baron-robert-skidelski/59488014/


Городской совет Харбина.

Февральско-мартовские события в Харбине были настолько важны для Н.А. Соколова, что он нашел нужным упомянуть о них в своей книге.
В подстраничном примечании к берлинскому изданию 1925 г. читаем:
«Положение было тяжелое, не было денежных средств. Я обратился в феврале с письмом к послу Великобритании в Пекине г. Лямсону и просил его дать мне возможность вывезти в Европу акты следствия и вещественные доказательства. Я указывал, что в числе вещественных доказательств имеются останки Царской Семьи. 23 февраля ко мне прибыл секретарь посла г. Кейф и сообщил мне, что посол запросил свое правительство в Лондоне. Лямсон, видимо, не сомневался в утвердительном ответе. Мой вагон был взят в состав поезда Кейфа и охранялся. 19 марта английский консул в Харбине г. Сляи передал мне ответ Английского правительства. Он был лаконичен: “Не можем”».
В первом французском издании 1924 г. этот текст выглядит несколько иначе (очень важны нюансы!):
«…В момент гибели адмирала Колчака, я находился в Харбине в самой сложной ситуации. Пытаясь любой ценой сохранить папки с расследованием, в феврале 1920 года я передал письмо английскому послу в Пекине, господину Лэмпсону с просьбой дать мне возможность вывезти документы в Европу. Я указывал, что там были останки тел Жертв, отметив роль в этом немцев. 23 февраля секретарь посла, господин Кеф [Keef], придя ко мне, передал, что посол телеграфировал в Лондон, прося инструкций. 19 марта господин Слай, консул в Харбине, сообщил мне ответ от Английского правительства. Он был отрицательным».
Попытки определить личность секретаря консула Слая – господина Кефа – не привели пока к однозначным результатам.

https://ru-history.livejournal.com/3846015.html
Наиболее подходящим кандидатом является Артур Джеймс Кейв / Arthur James Cave (ум. 1936) – с 12 июля 1918 г. вице-консул в Сибири, а затем (с 28 марта по 22 апреля 1919 г.) консул во Владивостоке. С 1 июля 1924 г. он входил в состав Британской миссии в Ленинграде, а в 1926 г. исполнял обязанности консула в Ленинграде, что заставляет нас вспомнить о служившем там в то время бывшем Екатеринбургском консуле Томасе Престоне, под наблюдением которого происходило цареубийство:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/234149.html
В 1924 г. в своем известном очерке «На могиле Н.А. Соколова» А. Ирин, со слов самого следователя, уточнил: «Ответ был совершенно неожиданный: Ллойд Джордж приказал прекратить всякие сношения с Соколовым, предоставив самому озаботиться судьбой порученного ему дела».
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225738.html


Здание бывшего английского генерального консульства в Харбине в наши дни.

Упомянул об этом эпизоде в своих мемуарах и капитан П.П. Булыгин: «Пришел ответ из Англии на запрос г. Лэмпсона: Английское правительство не разрешает въезда следователю с делом и приказывает консулу Сляйю немедленно вернуть ящик генералу Дитерихсу».
Высказался по этому поводу впоследствии и Михаил Константинович. Корреспондент парижской газеты «Возрождение» (20.1.1931) передает слова Михаила Константиновича следующим образом: «Первоначально помощь хотел оказать английский дипломат Майлс Лэмпсон (ныне британский посланник в Китае) и вывез в своем поезде шкатулку в Харбин. Но вскоре он получил предписание от своего Министерства иностранных дел не вмешиваться в “Русское Царское дело” и потому просил генерала Дитерихса взять обратно сафьяновую шкатулку. Генерал принял шкатулку обратно».
С не меньшей осторожностью высказывались и другие, хотя при этом и не могли всё же до конца скрыть некоторое, по крайней мере, недоумение.
В интервью «New York Times» 1930 г. Великая Княгиня Мария Павловна высказала весьма аккуратное «предположение», что «Великобритания действительно могла отказаться принять останки».

https://ru-history.livejournal.com/3850629.html
Весьма своеобразной была реакция на вопрос сотрудника газеты «Petit Journal» Ксавье де Отеклок председателя Совещания бывших русских послов в Париже М.Н. Гирса, которому в январе 1921 г. при обстоятельствах, о которых мы еще расскажем, были переданы Царские реликвии и подлинники следственного дела.


Ксавье Мария Альфонсо де Отеклок (1897–1935) – французский журналист и писатель, автор ряда публикаций во французской прессе о Царских реликвиях. Среди тех, с кем он беседовал на эти темы, были, в частности, генерал Морис Жанен и князь Н.В. Орлов.

«На вопрос журналиста – почему представители Английского правительства отказались принять от генерала Дитерихса, Жильяра и Соколова предметы, которые потом взял генерал Жанен, М.Н. Гирс дал журналисту разъяснение в частном порядке с просьбой сообщенных сведений не опубликовывать.
Отеклок ограничивается сообщением, что англичане так действовали в силу причин чисто дипломатического характера» («Возрождение». 10.1.1931).
В 1938 г., уже без всякой дипломатии, И.П. Якобий в своей известной книге «Император Николай II и революция», рассказывая об усилиях Н.А. Соколова, писал: «Он особенно настаивал на том, что следственный материал содержит останки и реликвии Царя, двоюродного брата Короля Георга V. И все же, снесясь по телеграфу с Лондоном, посол Его Величества отказал Соколову в содействии Англии».



Продолжение следует.
Tags: Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments