sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (2)




Родовая травма


Князь Владимiр Николаевич Орлов продолжал уверенно двигаться по карьерной лестнице: в 1909 г. он получил звание генерал-майора с зачислением в Свиту Его Величества.
Однако ему всё было мало, хотелось еще большего.
«Одним из домов, откуда исходили ложные слухи об Императрице, – свидетельствовал Дворцовый комендант В.Н. Воейков, – был дом князя В.Н. Орлова, занимавшего должность начальника Военно-походной канцелярии […] …До Государя стали доходить слухи о высмеивании князем Орловым отношений Государыни к А.А. Вырубовой».
По словам Анны Александровны, «особенно нерасположен к Государыне был князь Орлов. Их Величества не любили его за его честолюбие, цинизм и злой язык […] Ненавидел и меня князь Орлов и не было той гнусности, которой бы он на меня не сказал! Сплетни и выдумки на меня менялись как платья, по сезону, и я, просыпаясь утром, не знала, что мне принесет день, в смысле душевных переживаний и оскорблений».



Князь В.Н. Орлов.

В этом, по словам А.А. Вырубовой, князь был, увы, не одинок: «…Хронически обиженная “ближайшая” Свита распускала небывалые слухи об влиянии Распутина, обо мне […] и вторили этим слухам, подливая масло в огонь, “обиженные” на Её Величество Великие Княгини Стана и Милица Николаевны за то, что, поняв их игру, Её Величество, после дружбы, их отстранила. Великие Княгини Черногорки стали заклятые враги Государыни. Помню, как посол в Черногории А. Гирс говорил моему отцу в Петергофе, что он должен бы обратить внимание Государыни или Государя на Великих Княгинь, которые хуже заговорщиков против Государыни: “одна умна и зла, другая глупа и зла”, говорил он. Императрица знала, что они Её ненавидят, но Ей было всё равно».
Всему, однако, приходит конец.
«Когда я вошёл в жизнь Двора, – припоминал уже будучи в эмиграции В.Н. Воейков, – счастливая звезда князя Орлова, очевидно, уже закатилась, и из друга Царя, каким он себя выставлял перед высшим обществом, дорожившим блестящими приёмами четы Орловых, он обратился в опального придворного, которого только терпели; также относились и к его главному товарищу по измышлению нелепых, дискредитировавших Государыню, сплетен – бывшему командиру конвоя князю Ю.И. Трубецкому. Их сообщницу – фрейлину С.И. Тютчеву, состоявшую при Великих Княжнах, я уже не застал, так как она была раньше уволена Императрицею».
То же подтверждал также небезупречный верноподданный да к тому же еще и масон начальник Канцелярии Императорского Двора генерал А.А. Мосолов.
Князь В.Н. Орлов, по его словам, «имел неосторожность пустить в обращение несколько весьма едких словечек по адресу старца» (Г.Е. Распутина). Императрица, писал он далее, «стала высказывать Свое неудовольствие Фредериксу, говоря, что Орлов вмешивается в то, что до него не касается, и что Она этого допустить не может. Министр передал Орлову, что ему следует быть осторожнее в своих разговорах». Но, увы, для людей, подобных князю Орлову, Царское слово уже мало что значило.
«Можно было надеяться, – писал далее генерал Мосолов, – что при большей сдержанности князя недоразумение удастся уладить». Однако клеветник уже закусил удила и несся, не разбирая дороги.
По словам В.Н. Воейкова, «расположение Его Величества к князю изменилось, и министру Двора было поручено передать ему, что Государь не желает больше иметь его шофёром, предпочитая ездить с Кегрессом – главным механиком придворного гаража. Это был первый видимый знак охлаждения Государя к князю Орлову.
Второй эпизод произошёл в Ревеле, после свидания Его Величества с Императором Вильгельмом в Балтийском порту.
На это свидание, по настоянию министра Двора, князь Орлов был включён в список лиц, сопровождавших Их Величества на яхте “Штандарт”.
Из Ревеля “Штандарт” шёл с Царской Семьёй в шхеры, и на эту поездку князь Орлов в списке сопровождавших особ не состоял.
Почти перед самым отходом яхты Государыня, узнав, что князь Орлов ещё не съехал на берег, поручила министру Двора напомнить ему, чтобы он покинул “Штандарт”».



Император Николай II и князь В.Н. Орлов (слева от Него, спиной к зрителю) у Царского автомобиля с гамматическом крестом на капоте.

В мемуарах А.А. Мосолова читаем: «Был назначен отъезд на “Штандарт”. Когда Орлов туда явился, Царица позвала Фредерикса и заявила ему, чтобы граф приказал князю съехать с яхты, ибо Ее Величество не желает его видеть».
Более подробно этот эпизод описала А.А. Вырубова: «Вспоминаю случай, после которого князь Орлов обиделся окончательно, – это было после одной из официальных встреч в Ревеле или Балтийском порту. Их Величества уходили в шхеры и было приказано графу Фредериксу передать князю Орлову, чтобы он уехал с остальными официально прибывшими лицами обратно в Петроград. «We wanted it to be way in Finland without any gossips» [Нам бы хотелось на пути в Финляндию избавиться от всяких сплетен (англ.)]; Их Величества знали, что gossips (сплетни) шли, главным образом, от князя Орлова».
«Приведённый в ярость переменой отношения к нему Государя, и приписывая всё это Императрице, князь Орлов, – пишет В.Н. Воейков, – стал изощряться в насмешках и издевательствах над Государынею, совершенно ни перед кем не стесняясь, чем наносил большой вред престижу Трона.
Несмотря на всё ухудшавшиеся к нему отношения со стороны Государя, князь Орлов, тем не менее, продолжал оставаться на занимаемом им посту.
Под конец пребывания Царя в Ливадии, в Ялту приехал на несколько дней Распутин, о чём мои подчинённые мне немедленно донесли, и затем ставили меня в известность о том, где он бывал и с кем виделся.
Приезд его дал лицам Свиты обильную тему для всевозможных острот. Князь Орлов, в ожидании выхода Их Величеств к завтраку, при посторонних Двору лицах, со смехом сказал: “Теперь я спокоен. Распутин приехал – значит, всё пойдёт хорошо”».
Парадокс, однако, был в том, что князь В.Н. Орлов был участником первой встречи Императора Николая II с будущим Его Другом – Григорием Ефимовичем Распутиным, состоявшейся в Петергофе в 1906 г. – в пятницу 13 октября, в день Иверской иконы Божией Матери.
Заведовавший в то время Царской охраной генерал А.И. Спиридович этот день и на склоне лет помнил ясно: «13 октября 1906 года Государь пригласил к Себе одного из придворных чинов [князя В.Н. Орлова. – С.Ф.], и подавая ему большой лист бумаги, сказал:
– Вот прочтите, князь, тут и вас касается.
Приглашённый стал читать. То было письмо, которым автор обращался к Государю, прося принять приехавшего из Сибири старца Григория Ефимовича, который привёз Государю икону святого Симеона Верхотурского. В письме говорилось, что старца того можно найти у автора письма, настоятеля одной из петербургских церквей и что, если Государь смилостивится его принять, то пусть он прикажет это дело служащему при нём князю такому-то, и он уже разыщет старца и представит его Государю.
Письмо было подписано: священник Ярослав Медведь.
Государь сказал, чтобы князь навёл все нужные справки, сделал все распоряжения и завтра встретил бы старца на вокзале и привёз бы его во Дворец. Можно было заметить, что Государь знал уже всё относительно письма и что всё было сделано не без Его согласия.
На другой день, в назначенный час, князь выехал на вокзал в придворном экипаже, без труда узнал приехавшего с узелком старца и привёз его сначала к начальнику Дворцовой полиции.
Убедившись после короткого разговора, что приехавший есть то самое лицо, которое ожидается Государем, князь повёз старца во Дворец.
По приезде во Дворец, старец был принят Государем и Царицей. Он благословил Их образками. Государю он дал писаную на дереве икону Симеона Верхотурского, вершков 6-7 вышиной. Благословил он и всех Детей, поднёс им по образку и по просфоре, Наследника приласкал.
После приёма Государь приказал угостить Григория чаем. Когда же гость ушёл, Государь спросил князя, какое впечатление произвёл на него старец и что он об нём думает.
Князь ответил, что мужичёк кажется ему неискренним, и что, по его мнению, это человек с воспалённым мозгом.
Такой ответ, видимо, не понравился Государю. Поглаживая усы и бороду, Государь смотрел в сторону, затем высказал, что во всяком случае Он очень доволен, что старец привёз Ему икону Симеона Верхотурского. Что при путешествии по Сибири [еще будучи Наследником. – С.Ф.] это был единственный святой, мощам которого Государю не пришлось поклониться, т.к. путь лежал мимо Верхотурья. И что это всегда было грустно Государю.
Поблагодарив затем князя за хлопоты, Государь отпустил его и никогда более с ним о Григории не говорил».
И впоследствии Государь не раз пытался увещевать князя В.Н. Орлова. По свидетельству флигель-адъютанта полковника А.А. Мордвинова Император не раз говорил князю: «Если Вы Меня любите, то прошу больше никогда со Мной об этом не говорить, Мне это слишком больно и тяжело».



Государь с начальником Своей военно-походной канцелярии князем В.Н. Орловым.

В разговоре с флигель-адъютантом А.А. Дрентельном Государь искренне недоумевал: «Я не могу Себе объяснить, почему князь Орлов выказывал себя таким нетерпимым по отношению к Распутину; он не переставал говорить Мне о нем плохое и повторял, что его дружба для Меня гибельна. Совсем напротив…»
«Не помню я ни одного случая, – писал тот же полковник А.А. Мордвинов, – чтобы люди из ближайшего окружения Государя за такие, идущие от души и сердца, мнения впадали в немилость. Мне будут сейчас указывать на опалу, постигшую и князя Орлова, и флигель-адъютанта Дрентельна, и фрейлину Тютчеву. Но удаление этих верных, любивших Государя людей было вызвано такими сложными и тонкими интригами со стороны, о которых сейчас трудно кратко, да и не хочется говорить, а вовсе не их откровенными предостережениями.
И адмирал Нилов, и граф Фредерикс, отец Шавельский, даже Воейков, и многие другие в своих интимных разговорах с Государем приводили с не меньшей определенностью, а подчас и с большей, те же доводы, какие высказывали и князь Орлов, и А.А. Дрентельн, и фрейлина Тютчева, и от этого нисколько не пострадали. Да и князь Орлов после своей откровенной беседы с Государем о Распутине продолжал и после того, в течение 4 или 5 лет, пользоваться искренним расположением Его Величества.
Я вновь повторяю, что Государю можно было безбоязненно говорить всё, но при условии, чтобы это шло от души и в особенности, чтобы об этих их настояниях данные лица не разглашали по сторонам с печалованием, что их не слушаются, и, главное, чтобы в этих разговорах с посторонними не упоминалось имя Императрицы. Многие в этом последнем случае бывали неосторожны, хотя должны были бы знать, насколько сильно любил Императрицу Государь, а также и то, что все их слова, сказанные на стороне даже друзьям, доходили старанием болтливого общества до Государя и Императрицы с изумительной быстротой и часто искажёнными».
Тем не менее, имя князя В.Н. Орлова оказалось прочно вписанным в список жертв отрицательного отношения к Г.Е. Распутину.
Мало кто желал прислушиваться к мнению тех, кто, несомненно, по занимаемому ими положению, был хорошо осведомлен о положении дел, не будучи при этом ангажированным какой-либо группировкой при Дворе.
Одним из них был товарищ министра внутренних дел, командир Отдельного корпуса жандармов генерал П.Г. Курлов, писавшего о Государе, что только «негодование на непрошенное вмешательство и повторение всё тех же нападок» у Него «влекло за собой удаление настойчивых советников, причём это удаление никогда не выражалось в резкой форме, а являлось лишь устранением таких лиц с тех мест, на которых они, в силу неправильно понятых своих обязанностей, считали такое вмешательство возможным. Доброта Государя проявлялась и в таких случаях. Князь Орлов был назначен на высший пост помощника Наместника Его Величества на Кавказе по гражданской части, а генерал Джунковский был оставлен в Свите. Я не могу заподозрить, что эти случаи были результатом мести Распутина: он был несомненно добрым человеком и неоднократно высказывал чувство христианского прощения своим врагам».
«Настойчивости» же в «непрошенном вмешательстве» князю В.Н. Орлову было не занимать.
Благодаря своему происхождению, занимаемому положению, связям и выказываемой им активности князь становился весьма опасным человеком.
Судя по дошедшим до нас многочисленным дневниковым записям вдовствующей Императрицы, князь пользовался и Ее особым доверием и уважением; благосклонно относилась Мария Феодоровна и к его супруге.
Через свое близкое знакомство со скандально известной воспитательницей Царских Детей С.И. Тютчевой и генералом-масоном В.Ф. Джунковским князь В.Н. Орлов был связан с московским кружком Великой Княгини Елизаветы Феодоровны.
Из мемуаров митрополита Вениамина (Федченкова) известно, что он (в то время еще иеромонах), по поручению епископа Феофана (Быстрова), «дал сведения для Двора через князя О[рлова], ездил к другим, но нас мало слушали, он [Распутин] был сильнее».
Не брезговал он связями (пусть и опосредованными) с иеромонахом Илиодором (Труфановым) и епископом Гермогеном, подготавливавшими покушение на Царского Друга.
«На квартире у Гермогена, – описывал события, относившиеся к началу декабря 1911 г., расстрига, – я каждый день встречал Митю-блаженненького и писателя И.А. Родионова. Они рассказывали мне про Григория и его придворную деятельность невероятные вещи. Родионов передавал со слов Щегловитова, а Митя – со слов [Начальник Дворцового управления] князя [М.С.] Путятина и князя [В.Н.] Орлова».



Митя Козельский. Снимок предоставлен С.Ю. Паламодовым (Петербург).

Известны доверительные контакты князя с еще одним влиятельным антираспутинцем и ненавистником Государыни – протопресвитером Армии и Флота о. Георгием Шавельским, происходившим из выкрестов.
«Во второй половине мая 1914 года, – читаем в мемуарах отца Георгия, – ко мне однажды заехали князь В.М. Волконский, товарищ председателя Государственной думы, и Свиты Его Величества генерал-майор князь В.Н. Орлов, начальник Походной Его Величества канцелярии. Первый был знаком со мной более заочно, со слов фрейлины Двора Елизаветы Сергеевны Олив, моей духовной дочери; со вторым я очень часто встречался при Дворе на разных парадных торжествах. Я знал, что князь Орлов – самое близкое к Государю лицо.
Приехавшие заявили, что они хотят вести со мной совершенно секретную беседу. Я увел их в свой кабинет, совершенно удаленный от жилых комнат. Никто подслушать нас не мог. Там они изложили мне цель своего приезда. Суть ее была в следующем. Влияние Распутина на Царя и Царицу всё растет, пропорционально чему растут в обществе и народе разговоры об этом и недовольство, граничащее с возмущением. Содействующих Распутину много, противодействующих ему мало. Активно или пассивно содействуют ему те, которые должны были бы бороться с ним. К таким лицам принадлежит духовник Их Величеств протоиерей А.В. Васильев. […]
– Я чрезвычайно чту и люблю о. Васильева, – говорил князь Орлов, – как прекрасного пастыря и чудного человека, и потому особенно страдаю, видя тут его искреннее заблуждение в отношении Распутина. Несколько раз я пытался разубедить, вразумить его, – все мои усилия до настоящего времени оставались безплодными. Мы приехали просить вас, не повлияете ли вы на о. Васильева, не убедите ли его изменить свое отношение к Распутину.
Я пообещал сделать всё возможное. Условились так: я позвоню по телефону к о. Васильеву и буду просить его спешно переговорить со мною по весьма серьезному делу. Переговоривши с ним, я чрез кн. Волконского извещу кн. Орлова об исполнении обещания, а затем в назначенный час побываю у последнего один без кн. Волконского. Вообще, чтобы не возбудить ни у кого, не исключая прислуги, каких-либо подозрений, мы условились соблюдать крайнюю осторожность, как при посещениях друг друга, так и в разговорах по телефону. […]
Из беседы с князем Орловым я окончательно убедился, что распутинское дело зашло очень далеко».
Только война и возникшие вместе с ней непростые проблемы приостановила эту попытку (увы, не единственную) насильственного вмешательства в личную жизнь Царской Семьи. Но, конечно, не пресекла вовсе, а лишь отодвинула на время, поскольку участники ее не отказались от своих замыслов.
Гораздо более опасными по своим возможности (а потому и по последствиям) были близкие отношения князя В.Н. Орлова с Великим Князем Николаем Николаевичем, с началом Великой войны ставшим Верховным Главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами.
Близкие отношения (особенно это было явно во время выездов Государя за пределы Царского Села: в Ставку и на фронт) связывали князя В.Н. Орлова, с одной стороны, с генералом В.Ф. Джунковским, а с другой, с адмиралом К.Д. Ниловым и «всезнающим осведомителем ближайшей Свиты» – помощником начальника Дворцовой полиции генерал-лейтенантом князем Н.Г. Тумановым. Нужно ли говорить, что все эти люди были также не только врагами Г.Е. Распутина и А.А. Вырубовой, но и скрытыми недоброжелателями Императрицы.
«Состоя в переписке с видными политическими деятелями, – высказывался о князе его более осторожный во внешних проявлениях единомышленник генерал А.А. Мосолов, – он был хорошо осведомлен об окружающей его действительности и один из всей Свиты был политически зрелым человеком. К его несчастию, окружение Государыни было ему явно несимпатично, он не скрывал своего отношения к распутинскому штату, и Императрице об этом доносили».



Генерал Александр Александрович Мосолов.

Солидарен с генералом-масоном был и французский посол при Русском Дворе Морис Палеолог. «Чтобы уравновесить зловредные происки этой шайки, – писал он, имея в виду усиление влияния Царского Друга, – я вижу около Государя только одно лицо – начальника военной Его Величества канцелярии, князя Владимiра Орлова, сына прежнего посла в Париже. Человек прямой, гордый, всей душой преданный Императору, он с первого же дня высказался против Распутина и не устает бороться с ним, что, конечно, вызывает враждебное к нему отношение со стороны Государыни и г-жи Вырубовой».
Рука опытных интриганов чувствуется в предвоенной интриге с отстранением А.А. Вырубовой, составлявшей по существу часть почти что удавшегося заговора.
События разворачивались весной 1914 г. в Крыму. Впервые подробно они описаны в седьмой книге нашего «расследования» «Милые, дорогие, не отчаивайтесь» (2013).
Чисто внешне инициатива последовавшей размолвки принадлежала Государыне. Разумеется, кроме Нее, этого никто бы и не смог сделать. Однако то, что время этого разрыва подозрительно предшествовало, с одной стороны, убийству Наследника Австро-Венгерского Престола в Сараеве, а, с другой, совпало с отъездом Г.Е. Распутина на родину и готовившимся там покушением на его жизнь, всё это наводит нас на мысль о неслучайности всего произошедшего в Крыму.
Обратим в связи с этим внимание также на особую роль, которую в нагнетании ситуации сыграли флигель-адъютанты Его Величества: начальник Военно-походной канцелярии ЕИВ генерал-лейтенант князь В.Н. Орлов и капитан II ранга Н.П. Саблин.



Анна Александровна Вырубова.

Удалить от Государыни А.А. Вырубову, через которую шло общение Царской Семьи с Их Другом, – значило, с одной стороны, заставить Царя и Царицу вновь обратиться к услугам черногорок и их мужей (прежде всего, Великого Князя Николая Николаевича), а, с другой, – поставить эти контакты под жесткий контроль.
Свидетельством того, что люди, причастные к этому разрыву, прекрасно это понимали, являются вот эти слова Н.П. Саблина, записанные одним из его знакомых уже в эмиграции: «На мой вопрос, почему сейчас Распутин ближе к Вырубовой, чем Великому Князю Николаю Николаевичу и его окружению, Вырубова ответила, что это желание Императрицы: Ей легче и удобней сноситься с Распутиным через Вырубову, чем через Николая Николаевича или через Сандро Лейхтенбергского».
Был и еще один нюанс, который удаление Анны Александровны от Государыни делал выгодным для сторонников Великого Князя. Именно через А.А. Вырубову, считал П. Жильяр, Императрица получала сведения о подготовляемом Великим Князем Николаем Николаевичем дворцовом перевороте.
Лишаясь А.А. Вырубовой, Государыня вообще теряла независимые (неконтролируемые заинтересованными лицами) контакты с внешним мiром, что, в случае последующего физического устранения Г.Е. Распутина, вело к Ее тотальной изоляции и лишало, таким образом, возможности оказывать действенную помощь Своему Августейшему Супругу.
«Госпожа Вырубова, – писала одна из фрейлин Государыни (С.К. Буксгевден), – считала, что ее служба Императрице заключается в том, что она выступает в качестве связующего звена между Александрой Феодоровной и мiром за стенами Дворца».
Несколько слов стоит сказать и о другом участнике комбинации – флигель-адъютанте, капитане I ранга Николае Павловиче Саблине (1880–1937), старшем офицере Императорской яхты «Штандарт», человеке весьма близком Царской Семье.



Императрица Александра Феодоровна с Николаем Павловичем Саблиным.

«О Саблине, – читаем в исключенных А.А. Вырубовой отрывках из своих опубликованных мемуаров, – можно писать тома. Но скажу вкратце, что его увлеченье Государыней Ее очень трогало, т.к. Она утверждала, что если кто Ее любит, то только как Царицу, а не человека, что Она всюду вносит холод, – помню первые письма Она в шутку мне подписывала: “The Iceberg”.
Склонную к мечтательности, Ее трогало, когда Саблин простаивал в Царском Селе зимой по колено в снегу, чтобы увидеть как Она проедет мимо в экипаже, или ходил в Крыму по 20 вёрст по горным дорогам, надеясь Ее встретить, в дни, когда почему-либо не бывало приглашения на tennis. В 1914 г. Саблину, вероятно, надоела его игра, он стал ухаживать за какой-то дамой и под разными предлогами отклонял приглашения в Ливадию.
Узнав от товарищей настоящую причину, я имела неосторожность сказать Ее Величеству, чего он [Саблин] мне конечно не простил, и стал всячески сплетничать, а что говорил Саблин было свято, – и вот тут я пережила страданья хуже тюрьмы!
Можно себе представить радость придворных. Князь Орлов вызвал телеграммой свою жену, в надежде, что она займет мое место. Никто из них не понимал, уйди я, всё равно, на моё место никто не станет».
Духовные скорби, принесенные усилиями ближайшего окружения Императрице и Ее подруге, были уврачёваны Григорием Ефимовичем по возвращении того, когда он поправился после ранения, нанесенного ему в Покровском заговорщиками.
Но пред этим Анна Александровна должна была перенести еще последствия железнодорожной катастрофы, случившейся 2 января 1915 г., характер которой до сих пор не вполне ясен.
Впоследствии газетчики сообщали одну небезынтересную подробность: как раз к отходу этого злополучного поезда на Царскосельский вокзал пришли несколько высокопоставленных лиц, в том числе товарищ министра внутренних дел генерал В.Ф. Джунковский и уже известная нам княгиня Ольга Константиновна Орлова. Все они решили не спешить занимать места в I классе, а дождаться следующего поезда.
Генерал и княгиня наверняка общались между собой. Хорошо известно, что Владимiр Федорович находился в дружественных отношениях с ее мужем. У генерала В.Ф. Джунковского и супругов Орловых было много общего: и ненависть к Г.Е. Распутину, и зложелательство по отношению к А.А. Вырубовой, и нелюбовь к Императрице. Не будем гадать, чем было вызвано их решение оставаться ждать следующего поезда: случайностью или они что-то знали. Во всяком случае, это позволило тому и другому одними из первых оказаться на месте трагедии.



Валентин Серов. Портрет княгини О.К. Орловой. Эскиз. 1910 г.

«Часа через два, – вспоминая первые минуты после крушения поезда, писала впоследствии А.А. Вырубова, – появилась княжна Гедройц в сопровождении княгини Орловой. Я обрадовалась приходу Гедройц, думая, что она сразу мне поможет. Они подошли ко мне; княгиня Орлова смотрела на меня в лорнетку, Гедройц пощупала переломленную кость под глазом и, обернувшись к княгине Орловой, произнесла: “Она умирает”, – и вышла. Оставшись совершенно одной, так как остальных раненых уносили, я только молилась, чтобы Бог дал мне терпение. Только около 10 часов вечера по настоянию генерала Ресина, который приехал из Царского Села, меня перенесли в вагон-теплушку какие-то добрые студенты-санитары».


А.А. Вырубова в Царскосельском госпитале после ранения в железнодорожной катастрофе.

Дама с лорнеткой была никто иная как княгиня О.К. Орлова, содержавшая, начиная с 1914 г., свой лазарет в Царском Селе и, выходит, дружившая с княжной В.И. Гедройц, личностью также, следует признать, весьма странной в окружении Императрицы.
Что касается Ольги Константиновны, то был, кажется, ее звездный час: женщина, стоявшая, по ее мнению, на пути к вожделенной цели (быть рядом с Государыней), лежала поверженной перед лицом, казалось, неизбежной смерти…



Продолжение следует.
Tags: Анна Вырубова, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments