sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ХОЖЕНИЕ К АГАФЬЕ ЛЫКОВОЙ (10)


Лыковская заимка на Еринате.


ХОЖЕНИЕ
старообрядца Александра Лебедева
на Каа-Хем-реку и в горы Саянские
в лето от Сотворения мiра 7497-е,
от Рождества же Христова 1989-е
(продолжение)


12 августа. Проснувшись, не сразу понял, что это Еринат шумит, а не дождь по крыше. Выйдя из избушки, разглядываю Агафьино хозяйство. Кругом высокие горы. Избушка стоит на уровне более тысячи метров. Кругом тайга. Еринат течет ниже избы метров на двадцать пять.
Здесь образовалась площадка, расчищенная от леса, метров сто длиной и пятьдесят шириной. На ней разместились все постройки: небольшая изба с двумя оконцами на север и восток, покрытая корой и рубероидом. За избой к северо-западу – новый курятник с площадкой, где гуляют куры. Стайка для коз с выгулом.
Рядом стоит наша избеночка, за которой сразу же гора. Откос с наклоном в 40-50 градусов, на котором и располагается, собственно весь Агафьин огород.
Посреди него висит на видном месте новое, блестящее оцинкованное ведро и красная рубаха – медвежье пугало. Агафья говорит, что «хозяин» здесь ходит прямо по картошке.
В тридцати метрах от дома – могучий кедр.



Агафьин огород.

Виляя хвостом, подбегает Дружок. Он меня уже признал за своего.
– Дружок, пошли умываться!
Но эта хитрая бестия от дома ни на шаг.
Блестящий под лучами раннего солнца пенный Еринат. Сбегаю с откоса. Вода голубоватая на вид, прохладная, приятная на вкус. По своей чистоте, она, вероятно, превосходит все стандарты нашей страны.
Иду к Агафье читать полуношницу. Она молится. Дала мне «Часовник». Книга написана от руки, местными старообрядцами. Фиолетовые чернила выцвели, переплета уже давно нет. Обложка сделана новая, из бересты, обложена домотканой конопляной тканью. Закладка в книге из разноцветных красивых перышек. Такое я вижу впервые.
Кладу начал. Агафья присела отдохнуть на свою лавку. Наблюдает за мной. С подрушником всё было так же, как и на Чёдуралыге у Вассы. Так же пришлось спрашивать его у Агафьи.



Агафья. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

Закончив утренние молитвы, пошел на двор корчевать пень. Вчера вечером, споткнувшись об него, едва не сломал себе шею и решил его убрать с дороги.
Намахавшись топором, чистим с Черепановым картошку к обеду. Эльвира у нас такой грязной работой не занимается, она уже давно ушла писать этюды, хотя строго-настрого предупреждена: одной в тайгу ни на шаг. Даже сами Лыковы не ходили в тайгу поодиночке.
Но Эльвира Викторовна – женщина смелая. С медведями она еще не встречалась, поэтому ей и не страшно. Где теперь ее искать?
Приходит она к обеду. Слава Богу, жива.
– Ты где была? Сколько раз тебе говорить одно и то же: не ходи одна в тайгу! Косолапых не встречала?
День сегодня постный – пятница, поэтому Агафья к нашему столу приносит березовый кузовок гороховых стручков. Они уже поспели. За обедом идет всё тот же разговор и я привожу Эльвире пословицу: «И по заячьему следу до медведя доходят». Она мне тем же: «Волков бояться – в лес не ходить».
Всем хорошо у Агафьи, но вот гнус… Точнее мокрец – ничтожная по размерам мошка, зло кусающая в кровь. Безчисленным роем вьется она над нами, портя нам весть аппетит. Лев Степанович надел даже шапку. Я же шапку, сидя за столом, надеть не могу. Да меня, надо сказать, мокрец этот почему-то не так и донимает. Эта тварь появилась здесь после дождей и будет теперь до самых морозов.



Дом Агафьи и надворные постройки.

Пообедав, мою посуду в Еринате. Присев на камень, обратил внимание на одежду, лежавшую на дне протоки, приваленную камнями. Так Агафья стирает одежду. В чистейшей воде Еринате, на стремительном течении одежду треплет как в стиральной машине, доводя ее до полной чистоты. Не надо никаких порошков. Да, Агафье не откажешь в изобретательности.
После обеда колю дрова. Здесь у Агафьи много накопилось чурбаков. Расколоть их ей не под силу. Вот я и решил ими заняться. Топором эти чурбаки колоть, конечно, трудно, поэтому Агафья отыскала в своем хозяйстве колун, судя по всему прошлого века.
Через малое время приходит снова и показывает маленькую лучковую пилу. «Сама сделала, – говорит, – велика была для меня». Агафья обрезала полотно, спилила заклепку конечного зажима, сделала новое отверстие в полотне, переставила зажим и заклепала его вновь.
– Как же ты сверлила отверстие в стальном полотне?
– Зубилом пробивала.
Я знаю цену этой работе. В полевых условиях сверлить или пробивать отвестие в стальном полотне… Я только подивился: какая смекалка!




Покончив с дровами, вспомнил о привезенных подарках. Принес ей свечи, воска ярого, новую кожаную лестовку – подарок самого Владыки Алимпия. Такого Агафья даже и не ожидала. Свечам она была очень рада. Их была целая пачка. Ведь свечей у Агафьи нет совсем. Пчел она не держит. Лампады перед иконами тоже нет – нет масла. И мне понятна ее радость.
– Спаси Христос, Александр.
Лестовке Агафья тоже рада, и даже не потому, что она такая красивая, а скорее потому, что она точно такая же, как и у нее. Нет между ними разницы. Что-то родное, свое.



Агафьина лестовка из рыбьих костей.

А я продолжаю вынимать из рюкзака: церковный календарь, Новый Завет.
Пролистала. Довольна.
– Митрополит Алимпий благословил мне прочитать тебе напечатанную в календаре история старообрядчества. Давай, Агаша, сейчас и начнем. Откладывать-то некогда.
Читаю. Агафья внимательно слушает. Всё тут ей понятно.
В избе становится темновато и она, чиркнув спичкой, зажигает свечу.
Но вот она притомилась, я достал баночки меда.
– Это от Владыки, а вот от меня. Этот мёд лично мой. Я сам держу пчел. Не безпокойся, Агафья, здесь всё от христиан, всё чисто.
Пришел Лев Степанович звать меня на ужин. Агафья тоже идет с нами, захватив с собой туесок с брусникой. Она ее набрала еще на Каире.
За ужином Лев Степанович рассказывает ей про матушку Максимилу. Он просит Агафью объяснить ему разницу между «духовными» и «чувственными». Максимила называла себя «духовной». А что это значит? Какая между ними разница? Но Агафья не может четко ответить на этот вопрос и говорит, что, вон, Александр, он, поди, знает.
Я объясняю Льву Степановичу, что «духовные» считают, что в мiр уже пришел Антихрист и царство его уже наступило. Что его нужно понимать не как физическое лицо, но духовно. Утверждают, что наступили последние времена, что «Церковь убежала в горы» и на месте святе мерзость запустения. «А аще узрите мерзость запустения на месте святе, то разумейте яко Антихрист царствует». Помните слова из письма Максимилы Митрополиту Алимпию: «Священство погибло всё и теперь его, священство истинное, не восстановить»?
«Чувственные» полагают, что Антихрист еще не пришел. Они правильно понимают церковное учение, согласно которому Антихрист будет физическим человеком, рожденным из еврейского рода, от скверной жены-блудницы, зело возлюбит еврейский род и церковь их созиждет, в которой сядет на престоле, потребует себе божественных почестей и всё сатанино действо поднимет. Они держатся Святого Писания, по словам которого, «ни Церковь, ни священство не погибнут до скончания века. Аминь».
«Чувственные» и «духовные» разнятся между собой. Вот почему Елена Баранникова из Чёдуралыга заявила Агафье: «Как ты посмела, не нашей веры, к нам приобщиться?» Агафья же уехала из Чёдуралыга, так и не договорившись с Максимилой о совместном жительстве, сославшись на плохой воздух. Максимила же мотивировала свой отказ, ссылаясь на Ивана Тропина. Супруга наставника из Усть-Ужепа говорила мне, что Агафья с Максимилой, очевидно, разошлись в духовных вопросах. Это мне кажется наиболее вероятным.
Но кто же сама Агафья? С этим вопросом мы и отправляемся спать в избушку. Лев Степанович говорит:
– Помнишь? Устинья из Сизима сказала: «На верховьях Енисея три толка».
С тем и засыпаем. Попробуй тут разберись!



Избушка на Лыковской заимке. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

13 августа. Снова «зайцы баню топят» – клочья облаков висят прямо на верхушках деревьев. Прохладное утро. Умываюсь в бурлящей воде Ерината, но вчерашний вопрос так и не выходит у меня из головы. Сдается мне, что Агафья не безпоповка, а старообрядка, приемлющая священство. С этой мыслью и пошел я в ее келью читать полуношницу.
Агафья, как всегда, в молитве. Дала мне книгу. Молимся вместе. Я – свое, она – свое.
Агафья после молитвы обычно топит русскую печь, которую сама сложила из дикого камня. Стоит печь в заднем левом углу избы у двери. Справа широкая лавка, на которой спит Агафья. В переднем восточном углу на полке иконы, книги. Их у Агафьи я насчитал семнадцать. Некоторые ей прислали с Урала.
На лавке и на полу стоят берестяные туеса, мешок с комбикормом. Керосиновой лампы, конечно, нет. Агафья пользуется лучиной, но летом светец не зажигает: день и без того длинный.
Закончив молитву, иду во двор, выпускаю блеющих коз и веду их пастись к нашей избенке, где Агафья их обычно привязывает. Из курятника выпуская кур. Поет петушок – день разгуливается. Курятник, который Агафья построила сама, сделан добротно и профессионально. Умеет Агафья топор в руках держать: колола вдоль на плахи (толщиной сантиметров в 15) стволы больших кедров.
До обеда пилили с Черепановым дрова, складывая их в большую поленницу.



Агафья. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

Подходит Агаша. Здоровается с нами. Вчера я так и не успел передать Агафье все гостинцы, что привез с «большой земли». Приношу сверток.
– Это тебе, Агаша, прислала Матрона Яковлевна – экономка Владыки.
Агафья обычно ничего мiрского не берет, но этот сверток взяла и только спросила:
– Какая Матрона?
Поначалу я не понял вопроса. Агафья пояснила, что Матрон в святцах три. Но когда день Ангела у Матроны Яковлевны, я не знал.
– Не знаю, Агафья, поминай, как сама решишь.
Агафья благодарит, говоря:
– Спаси Христос, – и понесла убрать подарок в келью.




…Мы уже обедали, когда снова пришла Агафья. Подоив коз, она принесла нам молока. Налила его прямо в суп, а затем и в чай. За обедом я спросил, есть ли у нее крюковые книги. Крюковых нет, но вот записи крюковые есть. Агафья приносит книгу, в которой написаны службы Успению, Петру и Павлу. В конце приложены рукописные ирмосы. Агафья крюкового пения не знает, и я ей пою все ирмосы празднику Успения Пресвятыя Богородицы, а также самогласные стихеры Петру и Павлу.
Мне все время хотелось посмотреть Агафьины книги. Она мне говорила, что с Урала прислали ей Цветную Минею. Всё это очень интересно. Но от осмотра книг я всё же удержался. Счел это нетактичным. Слишком мало мы с ней знакомы, чтобы разглядывать книги. Не понравилось бы это Агафье.
Принес я ей сегодня скляночку Святой воды, взятую в дорогу. Агафья спросила меня, какая это вода: Богоявленская или нет?
– Великую воду я брать в дорогу не стал. В дороге всё может случиться. Можно скляночку разбить.
Агафья сказала, чтобы воду поставил я у икон.



Лист с рисунками Эльвиры Мотаковой.

Еще утром Лев Степанович меня просто огорошил, сказав, чтобы я пошел жить к Агафье.
– Лев Cтепанович, да вы с ума сошли! Это же неудобно!
– Александр Семенович, нам с тобой не до удобств. Мы здесь месяц жить не можем. Вопросов много. Тебе нужно войти с Агафьей в более тесный контакт.
– Да, вопросов много. Но если уж вы так думаете, то начните этот разговор сами.
За обедом он действительно сказал Агафье, что нам в избушке жить тесно; возьми, мол, его к себе в дом ночевать. Агафья согласилась. Пусть приходит.
Еще в пятницу я предложил Агафье прочитать общий канон за всех умерших ее родственников на могиле отца. Агафья согласилась: «Вот только печь истоплю». Но по какой-то причине так и не собралась. Когда же я предложил ей сделать это в субботу днем, то она мне сказала, что уже молилась дома. Канон за умерших она читает ежедневно.
Тогда я и решил читать канон один на могиле Карпа Осиповича один. Побудил меня к этому христианский долг – почтить память безвестных православных христиан, могилы которых разбросаны здесь по всей тайге. Сегодня я у них в гостях, мне они оказали свое страннолюбие. Мой долг ответить им благодарностью и посильной помощью через ходатайство перед Творцом об их именах.
По приезде сюда, я уже был на могиле Карпа Осиповича, приходил почесть его память, положить уставные пятнадцать поклонов за упокой его души.
Могилу я нашел не сразу. Совсем недалеко от огорода, на краю тайги, под вековыми кедрами лежит прах Карпа Осиповича Лыкова. Принято у старообрядцев ставить на могилах большие кресты. Но здесь было исключение, рожденное жестокими гонениями. И могилы приходилось прятать – не только самим скрываться.




Мое внимание привлекли синие цветы, которые, как я догадался, посажены здесь Агафьей. Небольшой осьмиконечный крест, высотой всего в метр, почти скрывался в высокой траве, да висела над могилой красная рубаха на плечиках, которую я почему-то сразу и не приметил. Она слегка покачивается от слабого движения воздуха, поворачивается на своей бечеве, медленно шевелится, как живая. Но, несмотря на это пугало, медведь приходил сюда, копал по весне могилу, да Агафья отогнала его. А вот могилу дяди ее – Евдокима, застреленного в тридцатые годы, медведь раскопал. Ее охранять было некому. И всего Евдокима сожрал. Осталась одна голова. Сколько здесь страстей было…
– Боже, милостив буди мне грешному...
Читая канон, поминаю всех. Агафья мне дала целый список своей родни. Праотцев: Агафоника, Анны, Николы, Ксении, Стефана, Вассы. По отцу: Иосифа, Раисы, Карпа. По матери: Карпа, Агафии, Акилины. А еще Стефана, Евдокима, Савина, Димитрия, Наталии... Не скажешь про Агафью, что она не помнит родства.
После молитвы как-то стало легче на душе. И не беда, что, пока читал канон, заел меня мокрец. Как это Эльвира пишет свои картины: выводит кисточкой по картону, а мокрец свирепствует? Большое надо иметь терпение.
К ужину приходит к нашему столу Агафья и приносит нам печеных яиц. Удивительно добрый она человек! Вчера была ягода, сегодня – яйца, завтра еще что-то придумает. Я всегда ел только вареные яйца и никогда печеных не пробовал. Оказалось очень вкусно.



Рисунок Эльвиры Мотаковой.

Угостив нас, Агафья уходит снова молиться Богу.
Сегодня всенощное бдение. Все мои тоже сейчас в церкви.
После ужина опять с Черепановым готовим дрова. Их на долгую зиму нужно много.
…Агафья приглашает меня ночевать в избу, и я переезжаю на новую квартиру, забрав мараловую шкуру.
Помолившись Богу, ложусь спать. Агафья спит на своей лавке, Эльвира на лежанке Карпа Осиповича, что стоит вплотную к печи. Я же на полу в переднем углу под образами.
Когда я лег, подошла Агафья и укутала меня своим одеялом, как я ни противился этому. Она потом это делала каждый вечер.
– Ну как же, Агаша, тебе не холодно спать без одеяла?
– Да нет, у меня лопатина (рабочая верхняя одежда).



Продолжение следует.
Tags: Бумаги из старого сундука
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments