sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ХОЖЕНИЕ К АГАФЬЕ ЛЫКОВОЙ (5)


Тува.


ХОЖЕНИЕ
старообрядца Александра Лебедева
на Каа-Хем-реку и в горы Саянские
в лето от Сотворения мiра 7497-е,
от Рождества же Христова 1989-е
(продолжение)


…Стук в дверь моего номера прервал мои размышления. Совершенно неожиданно входят члены нашей экспедиции. Оказывается все уже в сборе. Знакомимся. Пьем чай. Узнаю, что Агафьи на Еринате нет, что она выехала верховья Енисея в женский монастырь, что уже сегодня через три часа летим в Кызыл (Красный) – столицу Тувы (до 1918 г. Белоцарск). Все расходятся. Сбор через полтора часа.
Я же решил принять с дороги ванну.



Гостиница «Хакасия» в Абакане.

Вспомнилось мне тут стихотворение В. Маяковского «Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру». Не поленитесь прочитать из него несколько строк:
И вот мне
квартиру
дает жилищный,
мой,
рабочий,
кооператив. […]
Всё хорошо.
Но больше всего
мне
понравилось –
это:
это
белее лунного света,
удобней,
чем земля обетованная,
это –
да что говорить об этом,
это –
ванная.
Вода в кране –
холодная крайне.
Кран
другой
не тронешь рукой. […]
На кране
одном
написано:
«Хол.»,
на кране другом –
«Гор.».

После моего мыканья в поезде в течение четырех суток, ванна воспринималась мною как и литейщиком Иваном Козыревым, пришедшим с работы домой.
Налив воды из «хол.» и «гор.», я был поражен ее голубоватым цветом. Словно ее так приятно подкрасили. Потом только я узнал, что такая вода течет в Большом Абакане. Ванна белоснежная, вода нежно-голубая, приятной температуры, и я погрузился в «это», как в сказку. Блаженство!



Город Абакан с одноименной рекой с птичьего полета .

Но всему приходит конец… Выдернув пробку, я стал сбрасывать воду, но через некоторое время – о ужас! – вода из ванны полилась прямо на пол! Я не знаю, как вам, но мне было не до юмора: ботинки мои плавали и вот-вот должны были утононуть; вода, залив весь пол, уже шла через порог в коридор, а я был весь в… мыле. Ну, «Хакасия»!
Окатившись под душем и одевшись, побежал за уборщицей. Благо ее быстро нашли.
Но вот всё убрано. Можно теперь уже и одевать рубаху. Представляю, какой она имеет вид в моем рюкзаке. Но гладить ее, очевидно, здесь мне не придется. Уже нет времени. Надев рубаху и подойдя к зеркалу, был удивлен, как это моей жене удалось так хитро выгладить мне рубаху. Благодарю, Людмила.
…Все собираются и мы отправляемся в аэропорт. Там, в ожидании посадки на самолет в толпе отлетающих в Москву я вдруг заметил знакомое лицо. Вначале не поверил своим глазам: отец Симон – настоятель церкви в Минусинске. Поздоровались, подивились встрече. Гора с горой только не сходятся. Он летит в Москву, а я в Туву. В нескольких словах рассказал отцу Симону о цели моей поездки. Он, покачав головой, сказал: «Да, Александр, непростая у тебя задача». Я попросил его передать мой поклон Владыке Алимпию, сообщить ему, что я жив и здоров.



В аэропорту перед посадкой в самолет. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

Но вот мы сидим в самолете. Взлетаем. Летим на высоте четырех тысяч метров.
С воздуха Большой Абакан представляет собой сплошные зигзаги.




Пролетаем над Минусинском.



А вот и Саяны. Это уже настоящие горы с пиками и хребтами, где местами лежит снег. Иные горы поросли лесом. Здесь по ручейкам и болтам растет «золотой корень» из семейства женьшеня.
Петляет горная дорога. Ниже – юрты кочевников.




Но вот горы еще выше. Пролетаем Уйбацкий перевал. Машину нашу начинает покачивать, порой довольно сильно. А вот еще один перевал со странным названием «Веселый» такое название получил он после того, как здесь разбилась какая-то веселая свадьба.
Самолет так начинает подбрасывать и раскачивать, что просто жутко. Немудрено, что здесь кто-то разбился. Машина машет крыльями, как птица. Никогда такого не видел, да и не видеть бы. Немудрено, что здесь уже кто-то разбился. Не разбиться бы и нам. Помоги, Господи, долететь благополучно!




Пролетели перевал и стало полегче. Внизу по Енисею плывут два больших плота с туристами. Видно, как они работают рулевыми веслами, направляя плот между порогов.
На одном из этих плотов плывет – как вы думаете, кто? – Агафья! Попробуй ее догони! Но об этом мы пока ничего не знаем, летим над ними.




Самолет наш опять начинает трясти. Вот-вот оторвется крыло, тогда прямо в Енисей угодим. И когда только кончится этот ужасный полет! Но вот приземляемся. Слава Богу, живы! Не летать бы так никогда!
Едем на автобусе в город. Лев Степанович здесь второй раз. Договорился по телефону с гостиницей, куда мы и держим путь.
По газонам и тротуарам ходят удоды – красивые такие птицы, размером несколько больше скворца: пёстрый наряд, гребень на головке, длинный, слегка изогнутый клюв. Ходят они здесь как воробьи, порхая по газонам и блестя зеркальцами своих крыльев.
Я опять вспомнил пророка Давыда: «Возвеселил мя еси, Господи, в твари Твоей, и в делех руку Твоею возрадуюся». Как не восхититься? Удод в нашей местности встречается редко. А вот так близко не видел никогда.




Кызыл – город зеленый и красивый. Грунты здесь каменистые, в основном, галечные и очень плотные. Позволяют принимать тяжелые самолеты прямо на грунт. Не земля, а клад: добавил цемента и бетон готов.
В гостинице нас приветливо встретил администратор – Клара Прокофьевна. Отведя нам комнаты, она поторопила нас поужинать. Рабочий день у сотрудников уже кончался. Ужин состоял из салата и национального блюда «хан». Выглядело оно довольно живописно и представляло собой кишки, наполненные кровью и запеченные в духовке с приправами.



«Изиг-хан» – так тувинцы называют кровяную колбасу, что в переводе означает «горячая кровь».

Однако есть его я не мог: употребление крови запрещено христианскими законами.
– Вы, ребята, как хотите, но мне есть это не положено по закону.
Я попросил чего-нибудь другого, и мне принесли печенку с картошкой, запеченную в сметане. Вот это вполне пойдет.
– Ну, как, ребята, ваш «хан!?
– Ну, Семёныч! Ты такого никогда не ел. Очень вкусное блюдо, хотя, может быть, и непривычное.
После ужина отправились смотреть вечерний город. На набережной широкого Енисея стоит знак «Центр Азии». Стоя около него, я испытывал какое-то волнение. Здесь бывали великие землепроходцы и путешественники: Н.М. Пржевальский, С.И. Дежнев. Горы в сиреневой дымке наступающих сумерек. Ну до чего же красиво! Не случайно их писал Рерих. Их нельзя описать, их надо видеть!



Обелиск «Центр Азии» в Кызыле.

Мимо нас тек Енисей. Могучая река. Вода прозрачная, течение быстрое, стремительное.
Решил искупаться. Нырнул – и понесло меня, как щепку. Выбрался на берег. После купания тело приятно холодит.
Но вот наступают сумерки, пор возвращаться. Завтра хлопотный день. Когда подошли к гостинице, уже было темно. Погода стояла теплая. Интересно, что двери гостиницы на ночь не только не запирают, но даже и не закрывают, висит только тюлевая занавеска от мух и комаров.


4 августа. Утром идем закупать продукты. Купили 26 буханок хлеба и еще кое-что. Сегодня летим в верховья Енисея. Ждем машину, нас обещали подвезти на лётное поле. Здесь пожарные вертолеты следят за состоянием лесов, и наш полет приурочен к их патрульному графику.
Но вот погрузка. «Живей, живей, ребята!» Взлёт. Я впервые на вертолете. Внизу маленькая тень от нашей «стрекозы».
Здесь в верховьях Енисей разделяется на два русла: Улуг-Хем, что в переводе означает хороший (большой) Енисей, и Каа-Хем – плохой (малый) Енисей. Енисей же в переводе – большая вода.




Направление полета – юго-восток. Под нами горы со скудной травяной растительностью, как на географической карте. Дальше – высокие, покрытые лесом горы. Высота полета 1840 метров.
Какие пространства лесов! Слава Богу, что сюда не может проникнуть человек сво своей, всё уничтожающей техникой. Предусмотрено природой – не пускать его сюда, дабы здесь не было всё уничтожено.




Цель нашей экспедиции, а в особенности моя – встретиться, пообщаться со старообрядцами. Определить, каких они толков и согласий, наладить контакты. Познакомить их с существованием Русской Православной Старообрядческой Церкви, как центра старообрядчества, посеять мысль о всеобщем Всемiрном Соборе старообрядцев всех направлений.
Нам есть о чем поговорить! Сейчас есть возможность сократить дробление в старообрядчестве: многие согласия отмерли, а сами старообрядцы порой даже не знают, к каким согласиям принадлежат.
Очень важна проблема духовной грамотности. Необходимо выслушать просьбы, пожелания, претензии, уменьшить отчужденность, защитить интересы меньшинств, познакомиться с современной жизнью Русской Православной Церкви, решить вопросы снабжения календарями и другой христианской литературой.
Что и говорить, задачи очень большие. Вчера их нельзя было решать, а теперь для этого есть все возможности и не воспользоваться ими – преступление!
...Но вот вертолет завис для посадки в в верховьях Каа-Хема в местечке Малый Чёдуралыг, что в переводе означает «черемуха». Здесь находится небольшой женский монастырь безпоповского согласия.
Опускаемся на луг со скошенным сеном, которое тут же взлетает на воздух.



Эти и некоторые другие фотографии Чёдуралыга заимствованы нами из публикации:
http://strana.ru/journal/23972389

Выгружаемся, относя вещи в сторону. Вертолет тут же взлетает, поднимая такой сильный ветер, который, того гляди, свалит с ног.
Наконец шум стих. Стрекочут кузнечики. За деревьями изредка кричит петух. Лениво лают на нас собаки, привязанные к изгороди собаки. Прекрасная погода. Тишина. За лесом поднимается в небо гора высотой в полторы тысячи метров. Рай земной!




На краю луга, в березках, стоит старая сгорбленная старушка с лестовкой в руке. Сразу и не заметишь. Лев Степанович подходит к ней: «Здравствуй, Васса! Ты меня помнишь?» – На лице старушки растерянность. Льва Степановича она, очевидно, не помнит.


Мать Васса. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

– Приглашай нас к себе.
– Что с вами делать? Идите уж.
Перетащив рюкзаки к дому Вассы, мы развели костер. Из разговора выяснилось, что Агафьи нет: она уплыла, вот уже три дня на плоту с туристами. Вот те раз…
Поужинав, пошли искать матушку Максимилу, поподробнее узнать всё об Агафье. Нашли ее на покосе.



Настоятельница скита мать Максимила. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

Она сидела на земле и разговаривала с Николаем – мужчиной лет шестидесяти, с бородой, одетым по-походному, с рюкзаком за плечами и в шляпе. Правая рука собеседника была без кисти, вдета в чулок.



– А что с рукой-то, Николай?
– В тайге оставил.
Как потом выяснилось, Николай сам себе отрубил топором кисть правой руки: «она влекла его ко греху».
Отсёк по евангельскому примеру: «Аще влечет тебя око твое ко греху – выколи око. Лучше тебе без ока внити в Царствие Божие, нежели с оком ввержену быть в геенну».
Да, волевой живет здесь народ!



Продолжение следует.
Tags: Бумаги из старого сундука
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments