sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

СЛЕДСТВИЕ ВЕЛИ «ЗНАТОКИ»? (2)


Н.А. Соколов на рудинке «Четыре Брата». Ганина яма. Фото Роберта Вильтона.


Коронным номером Н.А. Соколова стали обвинения Г.Е. Распутина в причастности к шпионажу.
Однако прямые обвинения, отвергнутые даже следователями Временного правительства, явно не годились. И тут присущая Н.А. Соколову (и в еще большей степени его сотруднику Р. Вильтону) навеянная войной германофобия сыграла с ними (а заодно и с теми, кто им доверял) дурную шутку.
Для построения своей версии Н.А. Соколов воспользовался подсказкой А.Ф. Керенского, которую тот дал ему во время снятия с него показаний: «Что Распутин лично был немецкий агент или, правильнее сказать, что он был тем лицом, около которого работали не только германофилы, но и немецкие агенты, это для меня не подлежит сомнению».
Этот фрагмент следователь включил в свои «записки», а вот какие показания давал А.Ф. Керенский в Париже в августе 1920 года: следователю В.М. Рудневу «было дано определенное задание: он должен был обследовать роль Николая II и Царицы по вопросу о наличии в Их действиях 108 ст. уголовного уложения, т.е. государственной измены. В результате работы комиссии в этом направлении мне было доложено, что в действиях Николая II и Александры Феодоровны комиссия не нашла этого преступления. Об этом я тогда же докладывал и Временному правительству.
Я сам лично мыслю по этому поводу таким образом. Я убежден, что Николай II Сам лично не стремился к сепаратному миру и ни в чем не проявил наличия у Него такого желания. […] Но я совсем иначе смотрю на этот вопрос относительно Александры Феодоровны. Я столь же категорически скажу, что работа следственной комиссии, разрешившей и этот вопрос отрицательно, меня не убедила и не устранила у меня подозрения в отношении Ее. […] …Мне кажется, что вопрос этот о наличии 108 статьи в действиях Александры Феодоровны весьма сложен. Эти преступления вообще трудно устанавливаются документальными данными, так как обычно в таких делах не прибегают к документам или в самих документах затемняют эти вопросы посторонним содержанием. Здесь же этот элемент был особенно труден для его установления благодаря особому положению Александры Феодоровны. […]
Что Распутин лично был немецкий агент, или, правильнее сказать, что он был тем лицом, около которого работали не только германофилы, но и немецкие агенты, это для меня не подлежит сомнению. Я не сомневаюсь, что все эти Манасевичи-Мануйловы, Рубинштейны, Симановичи и прочие господа, бывшие около него и им руководившие, были агентами немцев. […] Кого видел в нем Пуришкевич, убивший его? Он нисколько не скрывал, что в его лице он убивал прежде всего изменника. Вспомните про Хвостова. Я лично не питаю положительных чувств к личности Хвостова. Но он открыто боролся с Распутиным как центральной фигурой немецкой агентуры. […] …У меня сложилось полное убеждение о личности Распутина как немецкого агента, и будь я присяжным заседателем, я бы обвинил его с полным убеждением. Вся роль Распутина была именно такова: за немцев и на пользу немцев. […] …Вот факт, как положительно известный, как бывшему главе власти. Царь перед самым объявлением войны посылал Распутину в Тюмень телеграммы, спрашивая его совета по поводу объявления войны. Распутин отвечал Ему, приблизительно, в таких выражениях: “Крепись, войны не объявляй. Плохо будет Тебе и Алеше”. Вот была роль Распутина. […] В войну Распутин работал на немцев. Для кого теперь секрет, что Штюрмером и Протопоповым Россия обязана ему?»



Первое издание книги А.Ф. Керенского «Трагедия Династии Романовых, вышедшее в Париже в издательстве «Payot» на французском языке с дарственной надписью автора президенту Чехословакии Эдварду Бенешу. Собрание музея «Наша Эпоха» (Москва).


Керенский давал показания… Ему уже принесли протоколы для подписи, и тут случилось неожиданное: «…Прошу Вас внести некоторые изменения в текст протокола.
Я хотел Вам сказать, что действия Александры Феодоровны объективно затрудняли дело борьбы с немцами, но я не хочу вовсе сказать о Ее субъективной виновности и допускаю, что Она таким образом хотела, быть может, спасти Династию, не имея никакого общения с какими-либо немецкими комбинациями. Скорее я полагаю, что Она, быть может, инстинктом матери не чувствовала иного выхода из тупика, кроме сепаратного мира.
В число фактов, убеждающих меня, что Распутин вольно или невольно играл роль центра германской агентуры, телеграммы его, удерживавшие Царя от вступления в войну, не входят: Вы меня не так поняли. Этим телеграммам я даю иное объяснение. Добавляю, что во время войны за спиной Распутина, по моему убеждению, стояла какая-то иная фигура, которой, к сожалению, мы не вскрыли…»
Совесть заела? Испугался суда истории?..
Соколов же, похоже, не испугался, и совесть его тоже, наверное, не мучила.
И вот к каким результатам привела следователя его пристрастность и излишнее доверие к Керенскому:
«Я не верю в “германофильство” Распутина. Эта идея сама по себе может быть почтенна, так как культура, хотя бы и чужеземная, есть благо всего человечества. Но она может претендовать на уважение только тогда, когда ее защищает русский патриот, серьезно, научно обоснованно знающий прошлое и настоящее своего отечества. Эта идея была не по плечу Распутину».
«…Я решительно отказываюсь видеть в нем самодовлеющую личность. Он не был ею, и в своей политической роли он подчинялся, благодаря своему невежеству, чьим-то иным директивам. […] Кто окружал Распутина? Я разумею при этом не круг его истеричных поклонниц, а тех, кто руководил им самим».
Эти цитаты ясно показывают, с чьего голоса этот «верноподданный» пел.
Дальнейшие свои построения Н.А. Соколов вел, опираясь исключительно на не названное им «лицо военно-судебного ведомства, по поручении высшей власти работавшего над выяснении роли Распутина в немецком шпионаже» – штаб-офицера при заведующем военно-судной частью штаба главнокомандующего армиями Северного фронта (т.е. генерала Н.В. Рузского) полковника Александр Семеновича Резанова, входившего в состав известной комиссии генерала Н.С. Батюшина; а также на показания начальника Главного управления почт и телеграфов В.Б. Похвиснева и князя-убийцу Ф.Ф. Юсупова.



Владимiр Борисович Похвиснев (1858–1927) – окончил Константиновское военное училище. Служил в Л.-Гв. Измайловском полку (1878-1885). Причислен к Министерству внутренних дел (1906). В 1906-1913 гг. Московский почт-директор, С октября 1913 г. начальник Главного управления почт и телеграфов. Действительный статский советник. Камергер. В годы гражданской войны состоял в Вооруженных силах Юга России. Эвакуирован из Новороссийска в Салоники (23.2.1920), а затем в Югославию на корабле «Иртыш». 7 мая 1921 г. в Париже давал показания Н.А. Соколову. Скончался от туберкулеза 12 июля 1927 г. в санатории в замке Вурберг (г. Птуй в Словении). Похоронен на кладбище в г. Панчево.

Каждое лыко следователь старательно укладывал в строку. Прозвища некоторых лиц, которыми пользовались в ближайшем окружении Императрицы («Калинин», «Мотылек», «Старик» и т.д.), он интерпретировал следующим весьма оригинальным образом: «Думаю, что эта терминология указывает на конспиративную организацию».
Использует Н.А. Соколов и сделанные (дабы отвести от себя ответственность за уголовное преступление) показания князя Ф.Ф. Юсупова о неких таинственных «зеленых» из Швеции, о которых якобы ему проговорился Г.Е. Распутин: «Стокгольм был главной базой, где находились немецкие организации в борьбе с Россией. Не сомневаюсь [sic!], что отсюда шли директивы и тем людям, которые окружали Распутина».

См. опубликованную нами копию машинописного протокола показаний князя Ф.Ф. Юсупова, данных им Н.А. Соколову в Париже 3-4 января 1921 г.:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/72596.html

Не удивительно, что сразу же после выхода первой французской версии книги Н.А. Соколова рецензенты из милюковских «Последних новостей» не преминули подчеркнуть этот «распутинский» след (Словцов Р. Три попытки спасения Царской Семьи // Последние новости. № 1208. Париж. 1924 30 марта).
Хотя показания В.Б. Похвиснева Н.А. Соколов в этом случае проигнорировал: «Я помню, что была также телеграмма, отправленная Государыне и имевшая подпись “зеленый”. […] Я не знаю, от кого исходила эта телеграмма. Она пришла, как мне помнится, в конце 1916 года». (Но ведь Зеленый/Зеленой – вполне могла быть, например, фамилия реального лица.)
Также в стороне – как не вписывавшие в его версию – следователь оставил и выводы полковника А.С. Резанова, не подтверждавшие его версию: «…Должен по совести сказать, что я не имею оснований считать его немецким агентом. […] …Я никогда не имел указаний, что Распутин был связан с немцами и их интересами в корыстных расчетах. Он, должен сказать, не был корыстен. […] …Я по совести не могу сказать, что существовала его субъективная виновность».
В связи со шпионской темой не обошел следователь вниманием и зятя Григория Ефимовича, Б.Н. Соловьева, посвятив ему даже специальную девятую главу своей книги «Преемник Распутина Соловьев».
Несуразность его утверждений доказал в свое время историк С.П. Мельгунов. В первой книге нашего расследования «Наказание Правдой» мы подробно писали о приемах фальсификации деятельности этого ближайшего родственника Г.Е. Распутина. К ней мы и отсылаем наших читателей.

См. также:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/93745.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/93457.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/96072.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/219180.html


Борис Николаевич Соловьев (1893–1926). Октябрь 1917 г.

В не предназначенных для обнародования материалах Н.А. Соколов высказывался еще более откровенно. «Распутин, – писал он генералу М.К. Дитерихсу, – был в России центром немецкой агентуры. В последние годы его жизни он являлся орудием в руках организации, носившей именование зеленых. Ее центром был Стокгольм. Организация эта умышленно толкала волю Распутина во все главные акты верховной власти. Путем пропаганды она же сама подчеркивала эти факты в России и заграницей, дискредитируя власть Монарха» (Пагануцци П. Правда об убийстве Царской Семьи. Историко-критический очерк. Джорданвилль. 1981. С. 32-33).
Даже после того, как Н.А. Соколов, будучи уже за границей, сам добыл соответствующие показания, он, тем не менее, не пожелал скорректировать свою первоначальную версию.
Так, членство Б.Н. Соловьева в сочиненной следствием германофильской организации Г.Е. Распутина отрицал контрразведчик полковник А.С. Резанов. «Фамилии офицера Соловьева […] я не помню», – заявил А.Ф. Керенский.
Характерно, что его не помнил и возглавлявший Военную комиссию Временного комитета Государственной думы Б.А. Энгельгардт. (А ведь именно в этой комиссии Б.Н. Соловьев состоял якобы «в числе адъютантов».) Не узнал его Б.А. Энгельгардт и на предъявленной ему фотографии.



Борис Александрович Энгельградт (1877–1962) – активный участник февральского переворота 1917 г., возглавлял Военную комиссию Временного комитета Государственной думы; первой революционный комендант Петрограда.

Помогавший материально находившимся в заточении Царственным Мученикам банкир К.И. Ярошинский также не припомнил имени Б.Н. Соловьева, через которого якобы передавались эти средства.
Ничем не смогли помочь Н.А. Соколову и в «Комиссариате по охранению государственного порядка и спокойствия в Германии». Личность зятя Распутина там также была неизвестной.
Пораженный методами работы Н.А. Соколова, участник попытки освобождения Царственных Мучеников корнет С.В. Марков писал: «…Н. Соколов не отказывается от того, что у него были мои письменные показания и, выбирая из них две или три нужных ему строки, пользуется ими явно пристрастно. Так, например, я показываю, что, насколько мне известно, Б.Н. Соловьев бывал в мирное время в Берлине (а кто же из нас там не бывал?) Пользуясь этим показанием, Соколов силится этим подчеркнуть свои предположения видеть в Б.Н. Соловьеве немецкого агента. […]



Сергей Владимiрович Марков (1898–1944) – пасынок Ялтинского градоначальника И.А. Думбадзе, корнет Крымского Конного Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны полка. Был лично знаком с Государыней, А.А. Вырубовой и Б.Н. Соловьевым. В период тобольского заключения Царственных Мучеников с риском для жизни оказывал им посильную помощь.

Читателю книги Н. Соколова должно быть совершенно ясным, что покойный ныне автор при составлении своего труда был одержим какой-то неотвязной, бредовой идеей. Красной нитью через всю его книгу проходит желание доказать читателю, что германское правительство и даже германские Родственники Государыни в той или иной мере повинны в Екатеринбургской трагедии. И для подкрепления этого своего убеждения судебный следователь Н. Соколов не гнушается ничем!»


Обложка первого издания книги С.В. Маркова «Покинутая Царская Семья. 1917–1918. Царское Село – Тобольск – Екатеринбург». Издательство «Amaltea». Вена. 1928.

Выливая подобный абсолютно бездоказательный бред на головы доверчивых соотечественников, Н.А. Соколов завершает свой подготовленный к печати труд столь же пустыми и ничего не стоящими словами: «Я изложил факты, как они установлены [sic!] следствием. Будущий историк, не стесняясь моими не обязательными для него выводами [и на том, как говорится, спасибо. – С.Ф.], сделает в свое время свои, быть может, правильные. Я же, оставаясь в пределах моего исследования, считаю доказанными [sic!] следующие положения».
Положения же эти таковы: слабовольный, находящейся под каблуком супруги Император Всероссийский, психически больная Царица, пребывающий между жизнью и смертью Наследник и завладевший Царской Семьей пьяный и блудливый Распутин, обделывающий с распущенной подругой Государыни Вырубовой государственные дела в германских интересах.
Не следователь, а настоящий «адвокат диавола»!
И вот, между прочим, откуда вполне могли черпать материал для вдохновения В.С. Пикуль, авторы сценарии кинофильма «Агония» и другие фальсификаторы отечественной истории вплоть до недавних Радзинского и коллективного «Смыслова».
Высказывал свои претензии к «запискам» следователя и хорошо информированный генерал А.И. Спиридович.



Александр Иванович Спиридович (1873–1952) – генерал-майор Отдельного корпуса жандармов. С 1906 г. начальник Дворцовой Охранной агентуры. В годы Великой войны сопровождал Государя во всех Его поездках, организовал охрану Императора в Царской Ставке в Могилеве.

Министр внутренних дел А.Н. Хвостов, писал Александр Иванович, «первый пустил сплетню-клевету о том, что Распутин – немецкий шпион, что у него, министра, имеются на то доказательства. Сплетня была подхвачена во всех кругах общества и повторялась затем многими до революции и во время революции со ссылками на Алексея Хвостова. Он, Алексей Хвостов, автор этой ужасной клеветы. Через голову Распутина эта гнусная клевета падала на голову Императрицы и позорила Самого Государя. Сплетня-клевета повторялась из года в год и вошла даже в книгу Соколова об убийстве Царской Семьи, как показание некоторых из опрошенных им лиц, опять-таки со ссылками, как на первоисточник, на министра Хвостова.
Чтобы покончить с этой легендой о шпионаже Распутина, я рекомендую познакомиться с трудом генерала Спиридовича “Распутин”. Изд. Пайо. Париж, 1935 г. Там этот вопрос разобран подробно.



Издательская обложка первого издания книги А.И. Спиридовича «Распутин» (Paris. Payot. 1935).

Здесь же ограничусь следующим доказательством. После февральского переворота 1917 года, при Временном правительстве была образована Чрезвычайная следственная комиссия для обследования действий высших чинов Царского Правительства. Следователи Чрезвычайной комиссии с особым вниманием обследовали вопрос о государственной измене по отношению лиц, окружавших Их Величества, и главным образом, относительно Распутина. И вот что пишет по этому поводу бывший судебный деятель Гирчич, состоявший в той следственной комиссии.
“До конца сентября 1917 года я заведывал 27-ю следственною частью комиссии, где были сосредоточены все указания, даже малейшие, на измену со стороны высших представителей Империи и даже Членов Императорского Дома. Все указания были проверены с ичерпывающей полнотой, полным безпристрастием и ясным сознанием, что в подобных делах не проверенное до конца подозрение как недорубленное дерево, по выражению Суворова, быстро отрастает и что благо России и честь заподозренных требовали полного света на волновавшие общества обстоятельства.
Среди близких к Царю людей было мало верноподданных в благородном значении этого слова, НО НЕ БЫЛО ИЗМЕННИКОВ.
Распутин, этот умный с огромной волей подтаежный мужик, после многолетнего аскетического стажа сбитый с толку петроградским высшим светом – НЕ БЫЛ ШПИОНОМ и ИЗМЕННИКОМ” (“Вечернее время”. Париж).



Издательский переплет второго тома книги «А.И. Спиридовича «Великая война и Февральская революция». Нью-Йорк. Всеславянское издательство. 1960.

Таково едва ли не самое авторитетное, самое категорическое опровержение этой легенды, пущенной впервые Алексеем Хвостовым. Она повторяется затем охотно всеми, кто хотел так или иначе ударить через голову Распутина по Их Величествам.
Никто не нанес Царскому режиму и престижу Царской власти удара более предательского и рокового по своим последствиям, как нанесли – министр внутренних дел, лидер Монархической партии Государственной думы, камергер Его Величества Алексей Николаевич Хвостов, потомственный дворянин Орловской губернии и его помощник Степан Петрович Белецкий. К ним, прежде всего, вопиет кровь всех погибших в революцию» (Спиридович А.И. Великая война и Февральская революция, 1914-1917 гг. Т. II. Нью-Йорк. 1960. С. 64-65).



Продолжение следует.
Tags: Спор о Распутине
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments