sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«СВИДЕТЕЛЬСТВУЕМ СТРАДАНИЯМИ» (6)


Издательская обложка воспоминаний дочери Царского Друга.


Подлинный Распутин. Каким он был? (продолжение)


Воспоминания Матрены Григорьевны Соловьевой (Распутиной) были изданы впервые в Париже в 1925 г. на французском языке. Русский их оригинал, если он вообще и существовал, никогда не печатался. Таким образом, русский перевод их впервые появился в 2012 г. в нашем сборнике «Дорогой наш Отец».
О некоторых особенностях текста мемуаров и соответствии описанного в них действительности рассказано в послесловии переводчика Н.А. Ганиной и наших комментариях.
Книга также, напомним, вышла в одном из старейших парижских издательств (существовавшего с 1910 г.), принадлежавшего Я.И. Поволоцкому -- одесскому еврею и масону, по последним обстоятельством весьма близким В.А. Маклакову – одному из кураторов убийства Царского Друга. За два года перед выходом в свет воспоминаний М.Г. Соловьевой-Распутиной в том же издательстве вышли в свет «Дневники» В.М. Пуришкевича.

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/23988.html


Издательская марка Я.И. Поволоцкого.

В любом случае в связи с изданием этих мемуаров 1925 г. следует учитывать, что это был перевод с русского на французский с неизбежными в таких случаях потерями и адаптациями.
Еще дальше от подлинных воспоминаний отстоят английские версии: «The Real Rasputin» (London. 1929); «My Father» (New York. 1970).



Титульный лист американского издания английской версии мемуаров М.Г. Распутиной «Мой Отец» 1970 г.
Оборот титула.



А ведь был еще и позднейший американский извод мемуаров «The Man Behind the Myth» (1977), написанный американской журналисткой Пэт Бэрхэм. Имя М.Г. Распутиной на обложке этого издания указывалось для привлечения публики.
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/97277.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/97315.html


Издательская обложка второго американского издания 1981 г. «мемуаров», написанных Пэт Бэрхэм.

Существует, наконец, и современная российская фальсификация: созданные, как полагают многие, Эдвардом Радзинским фальшивые мемуары дочери Григория Ефимовича, которые вот уже двумя тиражами (в 2001 и 2015 гг.) выпустило московское издательство «Захаров».


Матрена Распутина «Распутин. Почему? Воспоминания дочери» (М. Издательство «Захаров». 2001).

Еще до выхода в 2012 г. русского перевода воспоминаний М.Г. Распутиной уже упоминавшийся нами в прошлых по́стах исследователь П.В. Мультатули в одной из своих книг старательно воспроизводит известную модель А.Н. Варламова, автора биографии Г.Е. Распутина, изданной в ЖЗЛ, о том, что правду о Царском Друге мы, мол, никогда не узнаем. (Но мы знаем иное. Слова Григория Ефимовича: Ищущие найдут. И напутствие праведного о. Николая Псковоезерского: Неправда поможет открыть правду. И самое главное, Евангельское: …Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам. Ибо всякий просящий получит, и ищущий находит, и стучащему отворят Лк. 11, 9-10.)
«Осветить же подлинную роль, какую играл Распутин в жизни русского общества начала ХХ века, – пишет Петр Валентинович, – представляется очень трудным. Это объясняется прежде всего той стеной лжи и фальсификаций, которой личность Г.Е. Распутина отгорожена об безпристрастного изучения историков. Этими ложью и фальсификациями наполнена большая часть воспоминаний о Распутине. Причем не только врагов Распутина, но и людей, которые вроде бы его и не знали или были к нему безпристрастны, и даже людей, которые были близки к нему. К их свидетельствам следует относиться с большой осторожностью, как и к воспоминаниям дочери Распутина Матрены (Марии) Григорьевны Распутиной. (Поясним здесь, что мы, конечно, имеем в виду прижизненное издание воспоминаний М.Г. Распутиной на французском языке (Solovieff-Raspoutine M. Mon pere Grigory Raspoutine. Memoires et notes. J. Povolozky & Cie Editeurs. Paris. 1925), а не фальшивку: Распутина Матрена. Распутин. Воспоминания дочери. М. Захаров. 2002).
К сожалению, даже такой серьезный исследователь Распутина, как С.В. Фомин, ссылается на эти воспоминания безо всякого критического к ним отношения. Между тем, по непонятным причинам, М.Г. Распутина и в своих показаниях следователю Н.А. Соколову, и в своих (или якобы своих) воспоминаниях сообщала откровенно ложные сведения. Здесь у нас нет возможности останавливаться на природе и анализе этой лжи. Частично такой анализ был проведен в нашем труде об убийстве Царской Семьи» (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 250-251).



Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009.
Кстати, и Царский Друг для Мультатули – не друг, а так:
«…Волю Императора Всероссийского Николая II, Божьего Помазанника, выполнял Распутин, а не Николай II выполнял волю Распутина. Конечно, никаким “другом” Царской Семьи и общепринятом смысле этого слова, как любят именовать крестьянина из села Покровского авторы апокрифических его биографий, Распутин – не был. У Самодержавного Монарха друзей не может быть по определению. […] У Николая II был один Друг – Его Жена Императрица Александра Феодоровна. Определения Распутина как “Нашего друга”, встречающиеся чуть ли не в каждом письме Царицы Своему Супругу, взяты большинством авторов безо всякого критического анализа из сомнительной переписки “Николай и Александры Романовых”» (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 246).
Рассуждения с точки зрения любого воцерковленного человека совершенно дикие.


И вот, между прочим, образчик одной такой, по словам Петра Валентиновича, лжи.
Во время следствия по цареубийству Матрена Григорьевна Соловьева (Распутина) в 1919 г., в частности, показала: «В скором времени после нашего возвращения в Петроград была освобождена Вырубова. Она через какую-то сестру милосердия, служившую ей, получила от ГОСУДАРЫНИ письма. ГОСУДАРЫНЯ писала Вырубовой, что жизнь ИХ в Тобольске – ужасна: что ОНИ ходят в тряпье, так как ИХ дорогой, когда ОНИ ехали в Тобольск, обокрали. Я эти письма читала сама. Таких писем было много».
По поводу этого фрагмента показаний П.В. Мультатули не без пафоса пишет:
«Всё, что приведено выше, является ложью. Ничего подобного в Своих письмах Государыня не писала. Ее письма были совершенно противоположного содержания. […] …Императрица Александра Феодоровна не только никого ни о чем не просила, не только не жаловалась, но, наоборот, старалась приободрить Своих друзей, в меру возможностей заботилась о них, заверяя, что Она и вся Семья ни в чем не нуждается. Не мыслями о суетном, преходящем наполнены письма Государыни, но тревогой о любимой России, смирением перед волей Божьей, заботой о ближнем и любовью» (Мультатули П.В. Свидетельствуя о Христе до смерти… Екатеринбургское злодеяние 1918 г.: новое расследование. СПб. 2006. С. 207).
Так ловко подведено, что спорить с этим не только невозможно, но даже как будто и кощунственно. Для всех корреспондентов Царской Семьи так всё и было.
Исключение составляла А.А. Вырубова. Ей-то Государыня и писала (15.12.1917): «Вяжу Маленькому [Цесаревичу] теперь чулки, Он попросил пару, Его в дырах, а Мои толстые и теплые. Как зимой прежде вязала, помнишь? Я Своим людям тоже делаю, всё теперь нужно. У Папы брюки страшно заштопаны тоже, рубашки у Дочек в дырах…».
Это-то письмо и читала Матрена Распутина.
Зачем П.В. Мультатули понадобилось вводить читателей своей книги в заблуждение (ибо предположить, что Петр Валентинович не читал письма Царственных Мучеников, написанных Ими в заточении, невозможно) не беремся судить.



Петр Валентинович Мультатули.

Отметим, однако, что научный аппарат его книг содержит неимоверное количество ошибок. О.А. Шишкина, исследователя убийства Г.Е. Распутина и журналиста, он называет «Олегом Шишковым». Цитируя книгу автора этих строк, только в одном названии он допускает пять (!) ошибок (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 243-244, 248). Упоминаемый в книге «петроградский купец А.С. Семанович», как это видно из его рассуждений, никак не ассоциируется у автора с хорошо известным авантюристом Ароном Симановичем (Там же. С. 265).
При этом Мультатули сам пытается поймать фальсификаторов, так сказать, с поличным. Анализируя одно из писем Государыни и стремясь при этом доказать его подложность, Мультатули пишет: «…Именование любого священника по фамилии было совершенно не характерно для Царской Семьи» (Мультатули П.В. Свидетельствуя о Христе до смерти… С. 213).
Но как же тогда быть с известным Царским письмом из Ставки (6.4.1916): «Не чувствую Себя в настроении исповедоваться у Шав[ельского], потому что боюсь, чтоб оно не принесло вместо мира и спокойствия душе обратного!»?.. Также, между прочим, писали и другие Члены Царской Семьи. См.: Августейшие сестры милосердия. Сост. Н.К. Зверева. М. 2006. С. 196, 198, 202. Такой же, заметим, вообще была старомосковская традиция.



М.Г. Соловьева.

При этом в книге П.В. Мультатули, на которую он ссылается при разоблачении «лжи и фальсификации», содержащихся якобы во французских мемуарах 1925 г. («Свидетельствуя о Христе до смерти...». С. 206-207), речь идет исключительно о показаниях М.Г. Соловьевой следователю Н.А. Соколову (причем всего лишь о двух-трех фрагментах), а отнюдь не о ее указанных воспоминаниях.
Обратив внимание на эти две-три неточности, П.В. Мультатули без малейшей попытки проанализировать их причины (а они были: см. наши комментарии к показаниям М.Г. Соловьевой в сборнике 2012 г.), автор, сколь скоропателительно, столь и поверхностно, приходит к выводу: «…Доверять показаниям жены Соловьева в полной мере нельзя: если она солгала единожды, она могла это сделать второй и третий раз».
Ну, а раз показания таковы, значит, и мемуары тоже. Последней абсурдной связки вслух Мультатули не произносит, но она логически вытекает из приведенного нами его пассажа, касающегося воспоминаний Матрены.
Что можно сказать на это?
Несколько лет назад, по благословению старца Николая Псковоезерского, автор этих строк взялся за написание биографии Г.Е. Распутина, исследование его подлинной роли в русской истории. При этом Батюшка сказал: «Неправда поможет открыть Правду» (собственно говоря, это универсальный источниковедческий принцип). С тех пор, с Божией помощью, написано и издано уже семь книг, содержащих в себе публикацию ценных документов и их анализ. Так вот, с точки зрения этого опыта, могу ответственно заявить: все приведенные мною рассуждения Петра Валентиновича не имеют никакого касательства к Истине.



Солидарными с «православным монархистом» неожиданно оказались и французские издатели. Вопреки совершенно очевидной логике выгоды, они предпочитали выпускать впоследствии мемуары Матрены Соловьевой/Распутиной, еще с 1925 г. известные во французской версии, в переводе с …английского (Raspoutine Maria. Raspoutine mon pere. Traduit de l`anglais par Claudine Balta-Rulleau. Paris. 1966). Правда о Царском Друге западным «книжникам и фарисеям» была ни к чему.

О цели извращения исследователем П.В. Мультатули фактов судить пока что не могу, но по сути это так.
После выхода в 2012 г. сборника «Дорогой наш Отец», в который впервые включен полный комментированный перевод книги дочери Царского Друга, в справедливости наших слов может убедиться каждый непредвзятый читатель.



Фронтиспис американского издания мемуаров М.Г. Распутиной «My Father» (New York. 1970).

Ну, а сейчас несколько слов следует сказать и о самих воспоминаниях М.Г. Соловьевой (Распутиной).
Прежде всего, Матрона была малолетней (ей едва исполнилось 18 лет, когда убили ее отца), многое она не могла видеть, а тем более адекватно воспринимать (большое, как известно, видится на расстоянии и лицом к лицу лица не увидать); не была она и духовной дочерью Григория Ефимовича.
Тем не менее, многое она видела, запомнила и поняла, что хорошо видно из самих ее мемуаров:
«На самом деле мой отец не нуждается в защитниках. Ему не в чем оправдываться. Но нужно, чтобы его образ, его нравственный портрет был нарисован правдивой и любящей рукой. […] Я не собираюсь писать апологию. Я просто хочу нарисовать эскиз, правдивый и простой набросок; я хочу изложить факты, свидетельницей которых была я сама. […] У моего отца было много врагов в разных классах общества. Злоба, зависть, желание его унизить – таковы были причины, побуждавшие людей клеветать на человека без доказательств, без действительных фактов. Всё, что может изобрести человеческая фантазия, было отнесено на счет моего отца. […] По мере своих сил я попытаюсь, восстанавливая факты, воскрешая в памяти прошедшие события, поколебать некоторые легенды, созданные вокруг имени моего отца. Такова цель, которую я ставлю перед собой, приступая к этому труду».



М.Г. Соловьева-Распутина.

Другим камнем преткновения для некоторых авторов (О.А. Платонова, П.В. Мультатули и ряда других) является супруг Матрены – Б.Н. Соловьев.
Однако еще в начале 1930-х гг. эту историю тщательно разобрал в своей книге И.П. Якобий:
«Был ли действительно Соловьев агентом большевиков? Следователь Соколов приходит к этому заключению, главным образом, на основании показаний Н.Е. Маркова и офицера N (штаб-ротмистра Н.Я. Седова); но так как сам Н.Е. Марков основывал свое мнение на утверждениях Седова – то все доказательства провокаторства Соловьева сосредоточиваются, в конечном итоге, в показании Н.Я. Седова.
Что же рассказывает этот офицер? Заметим, что во время своего пребывания в Сибири Седов находился все время в весьма близких отношениях с Соловьевым; Н.Е. Марков утверждает даже, что “он явно был креатурой Соловьева, а не нашей”. С этим Седов и возвращается в апреле 1918 г. в Петроград и потому можно признать, что в это время он Соловьева советским агентом отнюдь не считал.
Но в ноябре того же года Седов является к судебному следователю Сергееву, которому в то время было поручено следствие об убийстве Царской Семьи, и рассказывает ему, что, по словам Соловьева, он, Соловьев, состоял во главе организации, заботящейся об участи Августейших Пленников, что он никому не позволял действовать помимо него, под страхом быть выданным большевикам, и что он, Соловьев, уже выдал таким образом двух гвардейских офицеров и одну даму, имена которых свидетелю неизвестны.
Неправдоподобие этого заявления бросается в глаза. Не мог бы Седов после столь откровенного и циничного заявления Соловьева оставаться всю зиму в непосредственной близости с Соловьевым и под его исключительным влиянием; не скрыл бы Седов также этого обстоятельства, давая, в апреле месяце, отчет о своей поездке Н.Е. Маркову; не мог бы он забыть или не спросить имен выданных, будто бы, Соловьевым офицеров и дамы; наконец, арест этих лиц, посланных какой-то организацией, стал бы известным.
Неправдоподобным является и то, чтобы Соловьев мог фактически помешать кому-либо пробраться в Тобольск; ни корнет С. Марков, ни штаб-ротмистр Соколов, […] ни посланцы группы сенатора Д.Б. Нейдгарта и Толстых, никто из всех этих лиц, которые приезжали с разными поручениями к Царской Семье в Тобольск и в Екатеринбург, не обращались к Соловьеву за помощью или разрешением, никому из них он не чинил препятствий и никого не выдал большевикам.
Можно думать, что и сам Н.Е. Марков не особенно верил в “провокаторскую” деятельность Соловьева, ибо три года спустя после всех этих событий письмом от 21 апреля 1921 г. он обращается к Соловьеву с конфиденциальной просьбой “выяснить, какого политического направления придерживается Русский комитет в Праге”, а 29 того же месяца – “покорнейше просит его пожаловать на съезд хозяйственного восстановления России”.
Если мы к этому прибавим, что Соловьев умер в эмиграции от чахотки в совершенной бедности, то едва ли может остаться сомнение в том, что его “провокаторская” деятельность является легендой.



Борис Николаевич Соловьев (1893–1926).

Зачем эта легенда выдумана? Ответ на этот вопрос очень простой. Она выдумана для оправдания бездействия тех, кто взялись за дело спасения Царской Семьи. “Мы все сделали, что могли, но нам помешали”. Кто помешал? И тут на сцену появляется имя Соловьева. Мы можем даже определить с точностью, когда и как появилось это обвинение.
В апреле 1918 г. штаб-ротмистр Седов возвращается в Петроград из своей поездки в Сибирь, не достигнув никаких результатов, и подвергается за это упрекам Н.Е. Маркова. “Когда мы ему заметили, что он не выполнил нашего поручения, он проявил крайнее замешательство” (показание Н.Е. Маркова).
В это время Седов о “провокаторской деятельности” Соловьева не помышляет. Но вот происходит Екатеринбургское злодеяние; обнаруживается вся несостоятельность “спасителей”, и в ту же осень Седов пускает в оборот рассказ о препятствиях, чинимых будто бы Соловьевым, о выдачах большевикам и т.д.
И Н.Е. Марков, в котором Соловьев “не вызывал никаких подозрений”, и который ведет с ним потом уже за границей конфиденциальную переписку, вдруг вспоминает, что он считал его большевицким агентом.
Почему же выбор такого козла отпущения пал именно на Соловьева? Потому только, что он был женат на дочери Распутина и что вокруг этого имени создалась какая-то мрачная легенда предательства.
Следователь Соколов, страдавший германофобией в острой форме, и не скрывает, в своей книге, что он женитьбе Соловьева придает решающее значение.
“Некогда немцы воспользовались Распутиным, чтобы вырыть ров между Царем и Его народом”, – заявляет Соколов; очевидно, поэтому, что, женившись на Матрене Распутиной, Соловьев становится немецким агентом, а так как немцы поддерживали большевиков, то он обращался также в агента последних. Такова схема наивного рассуждения следователя Соколова. Одного только он не учитывает: Соловьев женился на дочери Распутина не при Царском режиме, когда мог бы надеяться, что брак этот окажется для него прибыльным, а после революции, 18 октября 1917 года, то есть в ту именно эпоху, когда имя Распутина предавалось поношению и проклятию и когда требовалось некоторое гражданское мужество, чтобы ввести дочь “старца” в свою семью.
Н.Е. Марков, как было сказано выше, также видит в женитьбе Соловьева какую-то тяжкую улику: “Провокатор Соловьев, – пишет он, – женился на дочери Распутина, по-видимому, только для того, чтобы, войдя в доверие к Государыне, взять дело спасения в свою монополию и помешать всем действительным попыткам спасти Царскую Семью”. И здесь все рассуждение основывается не на фактах, а на слове “по-видимому”.
Нисколько не вдаваясь в разбор разнородных оценок, данных Н.Е. Марковым зятю Распутина, приходится, однако, признать, что какова бы ни была роль Соловьева, она не могла помешать попыткам спасения Государя и Его Семьи, ибо эти попытки до переезда Царской Семьи в Екатеринбург серьезно никем и не делались, что, впрочем, и подтверждается всеми лицами, допрошенными следователем Соколовым.



М.Г. Соловьева – укротительница лошадей и пони во французском цирке Медрано.

Другая причина неудач, указанная Н.Е. Марковым – отсутствие средств. Н.Е. Марков говорит о том, что “требовались миллионы, а мы с трудом находили десятки тысяч”, а также, что “будь хотя бы один миллион”, возможно было бы “сосредоточить в Екатеринбурге отряд в 300 человек”. Стоимость рублей в то время была весьма изменчива; в полемике с корнетом [С.В.] Марковым Н.Е. Марков утверждает, что выданные ему 830 рублей составляли “не менее 8000 нынешних франков”, т.е. приблизительно, по 10 франков за рубль. По этому расчету выходит, что для спасения Царской Семьи необходимы были суммы, определяемые в десятки миллионов франков, а на посылку отряда в 300 человек – не менее десяти миллионов франков. Из этого видно, сколь преувеличены эти финансовые соображения. Мы укажем дальше, что суммы в несколько сот тысяч рублей собирались частными лицами и посылались в Тобольск для расходов Царской Семьи; такие преданные лица, как А.А. Вырубова, отдавали все, что имели, для помощи Монархам; секретарь Императрицы граф Ростовцев также посылал Им деньги; не может быть сомнения, что если находились жертвователи, которые давали деньги на расходы Царской Семьи, то на спасение Ее средства тем более полились бы, но при условии доверия в реальность этого дела. Между тем, как видно из утверждений Н.Е. Маркова, самый план спасения Царственных Узников не только не был “разработан”, но до последней минуты оставался весьма туманным; так, в одной своей статье, уже нами цитированной, автор говорит о подготовке увоза Семьи к устью Оби для посадки на шхуну, в другой же, появившейся пять лет спустя, речь уже идет о “решительной попытке для соединения Царской Семьи с чехо-словаками”.
Наконец, поражает во всем этом деле полное отсутствие руководства на месте, куда должны “стягиваться” члены отряда; за всю зиму, в самое, быть может единственно благоприятное время для действия, глава организации ограничивается посылкой двух офицеров, из которых один юный корнет; не получая же, по его словам, от них донесения, он не предпринимает никаких мер для новой разведки. Всё это отзывается казенщиной, отписками, видимостью работы, а не самой работой.
В этом и нужно видеть причины неудачи спасения Царской Семьи марковской организацией и приходится согласиться с ее руководителем, когда он признает, что “в этом мы, монархисты, конечно, виноваты и, в первую голову, виноват в этом я, Марков 2-й”» (Якобий И.П. Император Николай II и революция. Фомин С.В. «Боролись за власть генералы… и лишь Император молился». СПб. 2005. C. 293-295).



Окончание следует.
Tags: Анна Вырубова, Распутин: родственники, Спор о Распутине
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments