sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 170)


Товарный вагон – символ массовых депортаций в СССР и в подконтрольных ему странах Восточной Европы.


Испытание миром (продолжение)


Встретят нас ветра,
Холод и жара,
Трудные дороги
И ночёвки у костра.

Едем мы, друзья,
В дальние края,
Станем новосёлами
И ты и я!

Из советской песни.


Первые массовые репрессивные акции, санкционированные правительством новой Румынии по отношению к широким слоям населения страны, произошли еще в самом начале 1945 г., за несколько месяцев до окончания войны.
Речь идет о депортации немецкого населения Румынии в Советский Союз, начавшейся в первых числах января победного года.
Инициатива исходила со стороны правительства Советского Союза.
Немецкий историк Гюнтер Клейн, получивший доступ к трем папкам из «совершенно секретных» когда-то документов Сталина, нашел высказанные там требования депортации «лиц немецкой национальности».
Сегодня у нас, однако, предпочитают вспоминать совершенно другие высказывания вождя, также имевшие место.
Речь идет, прежде всего, о подписанном им приказе наркома обороны СССР от 23 февраля 1942 г., опубликованном тогда же в «Правде».
«Иногда болтают в иностранной печати, – говорилось в нем, – что Красная Армия имеет своей целью истребить немецкий народ и уничтожить германское государство. Это, конечно, глупая брехня и неумная клевета на Красную Армию. У Красной Армии нет и не может быть таких идиотских целей. […] …Было бы смешно отождествлять клику Гитлера с германским народом, с германским государством. Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остается.
Сила Красной Армии состоит, наконец, в том, что у нее нет и не может быть расовой ненависти к другим народам, в том числе и к немецкому народу, что она воспитана в духе равноправия всех народов и рас, в духе уважения к правам других народов. […] Теория расового равноправия в СССР и практика уважения к правам других народов привели к тому, что все свободолюбивые народы стали друзьями Советского Союза».



Советские кавалеристы в Ботошанах.

К концу войны Сталин несколько подкорректировал свою позицию, что заметно в словах, высказанных им в апреле 1945 г. во время личной беседы с политическим и государственным деятелем Югославии Милованом Джиласом.
«Это высокоразвитая индустриальная страна, – говорил он о Германии, – с исключительно квалифицированным и многочисленным рабочим классом и технической интеллигенцией. Дайте им двенадцать-пятнадцать лет, и они опять встанут на ноги. Вот почему важно единство славян. Но даже, несмотря на это, если единство славян будет существовать, никто не посмеет и пальцем пошевельнуть… Война скоро кончится! Через пятнадцать или двадцать лет мы восстановимся и тогда попробуем еще».
Слова эти были произнесены уже после того, как депортация немцев из Румынии завершилась.



«Слава великому Сталину – самому любимому другу нашего народа!»

Как попытку узаконить эти действия задним числом, ряд исследователей интерпретируют требование Сталина на Ялтинской конференции в феврале 1945 г. получить от Германии, помимо репараций, «возмещение убытков от войны натурой». В завуалированной форме, считают историки, это означало узаконение принудительного неоплачиваемого труда не только военнопленных, но и гражданских немцев, причем, как оказалось на практике, не только тех, кто проживал непосредственно на территории Третьего Рейха.
Постановлением Государственным комитета обороны от 16 декабря 1944 г. предусматривалось интернировать на территориях занятых Красной армией Румынии, Югославии, Венгрии, Болгарии и Чехословакии всех – независимо от их гражданства –трудоспособных немцев (мужчин от 17 до 45 лет, женщин от 18 до 30 лет) и отправлять их в СССР.
Румынские историки непременно упоминают о ноте протеста, направленной 13 января 1945 г. последним некоммунистическим премьер-министром Николае Рэдеску заместителю председателя Союзной контрольной комиссии в Румынии генерал-лейтенанту В.П. Виноградову в связи с задержаниями румынских граждан немецкого происхождения в Бухаресте, Тимишоаре и Брашове.
Есть, однако, большие сомнения в побудительных мотивах этого протеста.
13 января 1995 г. в газете «Allgemeine Deutsche Zeitung für Rumänien» была опубликована статья, в которой излагались факты, доказывающие, что «удивление» премьера было сильно преувеличенным, поскольку руководимое им Правительство задолго до этого распорядилось составить списки мужчин и женщин, подлежащих отправке в СССР, а железнодорожные службы стали готовить товарные вагоны для их перевозки. Более того, бюро премьер-министра еще 19 декабря 1944 г. (т.е. через три дня после постановления ГКО) отдало по телефону полицейским инспекторам приказы о регистрации немецкого трудоспособного населения.
Поддержку СССР публично высказал в те дни английский премьер-министр Уинстон Черчилль, заявивший, что Советская Россия имеет полное право привлечь рабочую силу немцев на территории Восточной Европы.
Для лучшего понимания происходившего в то время в Румынии следует учитывать также мiровой контекст:

http://sokura.livejournal.com/12172584.html


Советские оккупационные войска в Констанце.

Выселению из Румынии подверглись три группы немцев. Все территории, с которых осуществлялась депортация, вошли в состав Старого Королевства только в 1918 г. До этого они принадлежали Австро-Венгерской Империи.
Выселили пять тысяч швабов из Сату-Маре и Марамуреша на северо-западе Румынии, более 30 тысяч саксов, проживавших на юге и северо-востоке Трансильвании, и 33 тысячи швабов из Баната, на границе с Сербией.




Операция по депортации немецкого населения (не забудем, что проводивший подобные выселения на территории СССР генерал И.А. Серов был награжден за это высшими полководческими орденами Суворова и Кутузова первой степени) проводили, при участии румын, советские спецподразделения.
Гарантом были оккупационные войска, бывшиее здесь в это время на пике своего могущества, доходя: по советским данным до 500 тысяч, по британским – от 750 тысяч до миллиона, по румынским – до полутора миллиона.




Однако выселение проводили не они.
Еще в феврале 1945 г. русский философ-эмигрант И.А. Ильин писал о Красной армии, по своему составу являвшейся русской: «Она воюет очень храбро, решительно и отчаянно, но вне боев по старорусской солдатской традиции ведет себя дисциплинированно и корректно.
Коммунистические чистки и наказание возлагаются на политическую полицию Советского государства. […] Она немедленно принимается за “проведение чистки”, а марширующие дальше солдаты нередко предупреждают гражданское население о грядущей опасности: “Мы-то безобидны, но за нами идет НКВД, поэтому бегите, пока есть возможность”.
Части НКВД состоят из коммунистов, и руководят ими испытанные коммунисты. Они приходят, имея на руках списки с полученными доносами на “симпатизирующих фашистам” (т.е. “антикоммунистов”); после допросов эти списки дополняются. Внесенных туда тотчас же арестовывают. Часть расстреливают на месте; а остальных (значительно большую часть) загружают в поезда и отправляют на принудительные работы внутри России.
Так, после оккупации Румынии только за первую неделю на Восток были отправлены около 36 000 из 57 000 русских. Так поступают и с “симпатизирующими фашистам” аборигенами».



Казачьи части Красной армии на дорогах Румынии.

Что касается немцев, то первыми были интернированы более малочисленные сатмарские швабы, выселение которых происходило 2 и 3 января.
Затем настал черед швабов банатских. 14, 15 и 16 января их выгнали из своих домов. Некоторых смешанные румыно-советские патрули выбивали силой.




В селах всё прошло более мирно. В сопровождении жандармов и местных чиновников немцев доставили в места сбора и – уже в поездах – отправили в Тимишоару, где их поджидали эшелоны, в которых 18 января всех отправили уже в СССР.



Девять из десяти депортированных трансильванских саксов оказались на Украине: в лагерях в районе Днепропетровска, Сталино (Донецка) и Ворошиловграда (Луганска). Остальных отправили на Урал.
Треть работали на шахтах, четверть – на строительных работах, а оставшиеся были заняты в промышленности, сельском хозяйстве и лагерной администрации.
Продолжим цитировавшуюся нами статью И.А. Ильина 1945 г.: «НКВД требуются неисчислимые рабочие резервы для внутренней России, которые, как полагается тоталитарному государству, силой забирают с оккупированных территорий.
Угнанным “восточным рабочим” в Германии теперь соответствуют миллионы угнанных “западных рабочих” в Советском государстве.
Все большие работы, которые признаются советским правительством “срочными”, en bloc [целиком. – фр.] передаются НКВД, который вот уже 20 лет хозяйствует по системе концентрационных лагерей. НКВД – это большой полицейский концерн коммунистической партии, который берется за выполнение всех срочных заказов и выполняет их с помощью безпощадных принудительных работ».



Немецкие шахтеры, вывезенные в СССР.

Обстоятельства высылки и принудительных работ в Советском Союзе нашли отражение в изданных в Румынии и Германии исторических исследованиях, мемуарах и даже художественной литературе. В качестве примера упомянем роман «Atemschaukel» / «Качели дыхания» (в русском переводе «Вдох-выдох») немецкой писательницы Герты Мюллер, мать которой была одной из депортированных.


«Длинный путь в никуда». Исследование румынских историков о депортированных в Советский Союз из их страны немцах.

Всего в СССР из Румынии было вывезено около 70 тысяч немцев.
В общей же сложности сюда переместили около 270 тысяч немецкого населения: около 150 тысяч из Восточной Пруссии и Верхней Силезии и около 120 тысяч из стран Восточной Европы.
Таким образом, на долю Румынии приходилось более половины всех интернированных.




Однако это, если следовать данным из наших архивов.
Есть и иные цифры. Так, согласно исследованиям немецкого специалиста по принудительному труду доктора Герхарда Рейхлинга, в 1945-1950 гг. в СССР из стран Восточной Европы в качестве трудовых репараций было вывезено 600 тысяч человек: 400 тысяч из Германии (в границах 1937 г.), 10 тысяч из Данцига, 30 тысяч из Чехословакии, 10 тысяч из Прибалтики, 30 тысяч из Венгрии, 80 тысяч из Румынии и 40 тысяч из Югославии.




12-часовой труд, плохое питание (на которое наложились послевоенная скудость и неурожаи) – всё это вызвало высокую смертность. Максимальный ее показатель был зафиксирован в 1947 г.
Всего во время пребывания в советских лагерях погибли 224 тысячи немцев: 160 тысяч из Германии (в границах 1937 г.), пять тысяч из Данцига, три тысячи из Чехословакии, шесть тысяч из Прибалтики, 10 тысяч из Венгрии, 30 тысяч из Румынии и 10 тысяч из Югославии.



Группа немцев в ожидании возвращения домой. 1949 г.

Согласно данным российских архивов, в 1946-1949 гг. погибло 15 % депортированных банатских швабов (пять тысяч человек) и около 12 % трансильванских саксов (3 076 человек). Из сатмарских швабов не вернулся каждый пятый (умерла тысяча лагерников).
По уточненным данным доктора Герхарда Рейхлинга, из 89 тысяч депортированных из Румынии немцев в Советском Союзе погибло 33 тысячи.



Судя по этому пропагандистскому снимку, само возвращение немцев на родину соединялось с любовью к Социалистической единой партии Германии и решимостью идти под ее знаменем «от демократии к социализму».

Что же стало с выжившими?
Сначала больных, ставших инвалидами («сактированных»), а потом, после того, как в октябре 1949 г. трудовые лагеря и вовсе были закрыты, всех выживших вывезли в Германию в советскую зону оккупации.
Немногим (в основном, трансильванским саксам) удалось вернуться на родину. Почти все румынские немцы, вывезенные в ГДР, перебрались при первой возможности в Западную Германию.



Возвратившиеся из СССР немецкие женщины в карантинном лагере в Восточной Германии. Август 1947 г. Такими снимками официальная пропаганда подтверждала человечность советского лагерного режима.

Немцы, по каким-либо причинам избежавшие январе депортации в СССР, не были обойдены вниманием. Союзная контрольная комиссия в Румынии потребовала 19 февраля 1945 г. от Председателя Совета министров, чтобы все «уклонившиеся от мобилизации для работ в СССР» немцы были организованы в специальные батальоны для работ внутри страны. Таких насчитывалось 10 528 человек.
В начале 1950-х о немцах вновь вспомнили. Началась их (наряду с румынами и другими народами) депортация в Бэрэганскую степь. Но это отдельная история…



Коллективизация с музыкой и громкими читками газет. Так выглядела постановочная действительность глазами румынских коммунистических властей.


До нее была еще и вторая волна депортаций, прошедшая в 1949 г., во время которой было выселено около восьми тысяч румынских крестьян, сопротивлявшихся экспроприации их земли в ходе развернувшейся коллективизации.
Сопротивление периодически вспыхивало в разных областях страны.
Вечером 29 июля 1949 г. в селе Тэут уезда Бихор (на западе Румынии) ударил церковный колокол. Крестьяне вышли на протест против грабительских государственных поставок.



Разгромленная примэрия в селе Тэут. Июль 1949 г. Этот и другие снимки из архива Секуритате.

До 400 человек собралось на площади. Вскоре, после того, как подошли крестьяне из соседних сел, число недовольных возросло до тысячи человек.
В толпе выкрикивали: «Долой правительство!» «Долой коммунистов!»
Восставшие ворвались в примэрию и учинили там погром, разорвав и растоптав развешенные там по стенам портреты коммунистических лидеров.



Растоптанный портрет ненавистной «красной Ханны» – Анны Паукер.

Сожгли стоявшую в центре села триумфальную арку, прославляющую правящий строй и дружественную Красную армию-освободительницу.
Появились надписи: «Да здравствует Король!»




Власти немедленно отреагировали на полученное известие, послав в село войска госбезопасности. Однако восставшие и не думали сдаваться.
В ход пошли вилы, топоры и камни. Кто-то достал и припасенный на всякий случай автомат.



Машина госбезопасности, заблокированная крестьянами в одном из сел уезда Бихор.

При этом крестьяне кричали: «Долой жидов и коммунистов!», «Не дадим вам ни одного пшеничного зернышка!», «Не пустим в село ни одного горожанина!».
Превосходство в вооружении предопределило исход. Выступление было подавлено, 14 человек, которых посчитали зачинщиками, арестовали.



Убитый «злоумышленник».

В 1950 г. войска госбезопасности подавляли крестьянские восстания в уездах Влашка и Илфов (это уже на востоке страны, в Мунтении).
В селах Влашки разгорелись настоящие бои: 10 человек были убиты, 26 ранены. Депортировали 69 семей.



Октав Бэнчилэ. 1907 г. Восстание.


Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments