sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«СВЕРХМИНИСТР» КЕРЕНСКИЙ (2)


Исаак Бродский. Портрет Керенского.


Происхождение


«…Опять о русском народе. Какой ужас! В такое небывалое время не выделил из себя никого, управляется Гоцами, Данами, каким-то Авксентьевым, каким-то Керенским и т.д.! […] Кажется, одна из самых вредных фигур – Керенский. И направо и налево. А его произвели в герои».
И.А. БУНИН.


Прежде чем рассказать об обстоятельствах создания самой Чрезвычайной следственной комиссии, хотя бы несколько слов следует сказать о ее крестном отце – Александре Федоровиче Керенском.
Существует немало неясностей с его происхождением. Уже первая проверка историками и краеведами сведений о месте происхождения его предков, которые Керенский обнародовал на страницах своих воспоминаний, о которых рассказывал своим знакомым, – убедительно продемонстрировала их полную несостоятельность (Четвертков Н. Керенские // Пензенские вести. 1992. 29 января; Яковлева Т.Б. Родословные корни деятелей российской и пензенской культуры // Отечественная культура и развитие краеведения. Пенза. 2000).
Как утверждают современные исследователи, по отцовской линии А.Ф. Керенский происходил из семьи потомственного духовенства Пензенской губернии. Происхождение его матери – Надежды Адлер, дочери начальника топографического отдела при штабе Казанского военного округа – остается пока что не совсем ясным.



Саша Керенский на руках у матери Надежды Александровны. 1882 г.

Нельзя при этом полностью сбрасывать со счетов и версии, имевшей широкое распространении среди правой эмиграции.
Вспоминая о пребывании летом 1917 г. в больнице, дворцовый комендант генерал В.Н. Воейков писал: «От времени до времени меня навещали знакомые. В числе их однажды зашел А.М., бывший ученик двухклассной школы в моем пензенском имении, уроженец Сердобского уезда Саратовской губернии. Теперь он был штаб-ротмистром одного из кавалерийских полков. Знал я его с детства за очень способного и порядочного человека. В школах шел он первым и во время войны получил за храбрость много боевых наград. Так как он никогда не давал мне повода усомниться в полной его правдивости, я должен был поверить и тому, что он мне сообщил в этот раз; он сказал, что его родственник по матери, Федор Керенский, в молодости женился на особе, у которой уже был сын Аарон Кирбиц. Федор Керенский, происходивший из русской православной семьи, усыновил Аарона Кирбица, который и превратился в Александра Федоровича Керенского».
Согласно другой версии (Г. Бостунич), Керенский – ребенок революционерки-террористки Геси Гельфман (умершей после родов в тюремной больнице), последовательно усыновленный семьей Кирбиз, а затем Ф.М. Керенским (выкрестом из г. Керенска, получившим дворянское достоинство).
То, что о происхождении человека такого масштаба, причем жившего совсем недавно, при хорошо налаженном делопроизводстве, известно столь мало и приблизительно – уже само по себе – не может не вызвать серьезных вопросов и вполне обоснованных сомнений в действительном происхождении этого деятеля.



Керенский в облике Моисея, спускающийся с Сиона со скрижалями, на которых начертано: «Свобода, равенство» и т.д. Всё это на фоне Таврического дворца и петроградских площадей, заполненных еврейскими толпами со знаменами, «могендовидом» и надписью на идиш «фрайхайт» – «свобода». Обложка еврейского издания «Красные скрижали. Юмористический листок, издаваемый к празднику пятидесятницы Тункеленом с иллюстрациями Шклявера», распространявшийся в мае 1917 г. на Украине.

Как бы то ни было, трудно сбросить со счетов характеристику наблюдательного товарища Обер-прокурора Св. Синода князя Н.Д. Жевахова: «Внешний облик Керенского, его манера говорить и держать себя, его однобокая идейность, фанатизм и трусливость – все это обличало в нем подлинного еврея».
Другое немаловажное обстоятельство – место рождения Александра Федоровича – г. Симбирск, куда незадолго перед этим его отца, коллежского советника Ф.М. Керенского назначили директором мужской гимназии и средней школы для девочек.



Федор Михайлович Керенский, директор Симбирской классической гимназии. Отец.

Город то был непростой. Масонская ложа, существовавшая в нем еще с XVIII в., считалась наиболее деятельной и зловещей в России. Членом ее был Н.М. Карамзин (1766–1826), клевета которого на Царя Иоанна Васильевича Грозного удерживает в своих сетях русское общество едва ли не до сей поры. Отказавшегося вступить в симбирскую ложу будущего «служку Божией Матери и Серафима» Н.А. Мотовилова местные масоны ославили сумасшедшим.
Давние связи существовали у Керенских с Ульяновыми – семьи также с запутанными родовыми корнями темной наследвенностью.



Саша Керенский гимназист.


Владимiр Ульянов гимназист.

Однажды, уже будучи в эмиграции, отвечая на вопрос корреспондента («Говорят, что после смерти Ильи Ульянова его дети были взяты на попечение вашим отцом, который стал их опекуном?»), Керенский сказал: «На бумаге опекунство оформлено не было, дети Ульянова остались жить с матерью. Но мой отец постоянно помогал детям своего друга. Так, когда Владимiр Ульянов захотел поступить в Казанский университет, он обратился за помощью к моему отцу. Он написал письмо, в котором рекомендовал Владимiра Ульянова как образцового ученика».


Илья Николаевич Ульянов – директор народных училищ Симбирской губернии.


Мария Александровна Ульянова, урожденная Бланк.

«Ни в гимназии, ни вне ее, – утверждал в нем Ф.М. Керенский, – не было замечено за Ульяновым ни одного случая, когда бы он словом или делом вызвал в начальствующих и преподавателях гимназии непохвальное о себе мнение». Всё это, разумеется, ложь.
Еще одним симбирцем был А.Д. Протопопов (с 1900 г. занимавший выборные дворянские должности в «мотовиловском» Карсунском уезде, а с февраля 1916 г. ставший предводителем дворянства Симбирской губернии) – последний министр внутренних дел Российской Империи. Его истинную роль в ходе февральского переворота 1917 г. следует признать пока что не до конца выясненной.
До сих пор не вполне понятным является, например, замысел А.Д. Протопопова по созданию в Петрограде незадолго до революции большой ежедневной газеты «Русская воля». В числе инициаторов, наряду с ним, были А.В. Амфитеатров, Леонид Андреев, Н.А. Гредескул, Аничков и Сыромятников. Среди активных деятелей газеты был известный своим радикализмом профессор Петроградского университета С.А. Адрианов. Первоначально среди тех, кто поддерживал проект Протопопова был живший тогда в Париже Н.Д. Авксентьев и некоторые другие эсеры-оборонцы. Редакторами газеты были Амфитеатров и Горелов. «Газета “Русская воля”, – отмечал в дневнике в первых числах января 1917 г. современник, – выдержавшая безпримерную травлю печати и даже нечто вроде бойкота, тем не менее шла блестяще до отдачи ее под цензуру».
Описывая положение в столице около полудня 27 февраля, Петроградский градоначальник А.П. Балк писал: «Для меня стало ясно – мы теряли власть. Вызвав к телефону министра, я доложил ему, что военный бунт безпрепятственно и быстро разрастается. К вечеру в столице будет полная анархия, что возлагать надежды на одного полковника Кутепова, как бы он ни был храбр и популярен, – теперь уже поздно. Министр задал вопрос, что теперь по-моему надо делать. – “Предупредить Государя и надежно охранять Царскую Семью, послать сейчас же в Царское Село Конную полицию, за стойкость и верность коей я ручаюсь”. Министр ответил: “Это преждевременно, к вечеру подойдут с фронта свежие войска. Продержитесь ли Вы до вечера?” – “Да, продержимся”. – “Да хранит Вас Господь Бог. Я рад, что Вы спокойны”. Этот разговор был последний разговор мой с А.Д. Протопоповым как с министром».
«Дисциплина убила личную инициативу, – подводил итог случившегося 27-28 февраля 1917 г. русский офицер, оказавшийся в эти решающие дни в мятежной столице, – если начальству – в данном случае жандармам – не было дано приказа сопротивляться, сопротивления и не было». Распоряжения Императора не довели до сведения исполнителей. Средостение оказалось непроницаемым.
«…В [февральской] революции 1917 года, – утверждал вице-директор Департамента полиции К.Д. Кафафов, – в сущности и победы-то никакой не было, ибо не было борьбы: власть не сопротивлялась, не боролась, а сдалась без сопротивления. Войска [Речь идет о т.н. “запасных” (не принимавших участия в боевых действиях) частях, расквартированных в то время в Петрограде. – С.Ф.] примкнули к революции, Государственная дума возглавила ее, а министр внутренних дел – этот главный нерв общественной безопасности – отправился к своему портному искать у него убежища и защиты».
Согласно записи в дневнике Д.В. Философова от 3 марта, при аресте в Думе А.Д. Протопопов якобы дал А.Ф. Керенскому «список домов с пулеметами» и заявил: «…Я остался министром, чтоб сделать революцию. Я сознательно подготовил ее взрыв». (Как бы то ни было, для возникновения такого слуха – если это действительно слух – нужна была какая-то почва.)



Почтовая открытка 1917 г. с карикатурой на А.Д. Протопопова.

«В чем мой грех, – доверял свои мысли в первые дни после ареста дневнику А.Д. Протопопов, – против закона не грешен, ибо сам не понял и меня не поняли. – Я виноват, что ушел от Думы; а она виновата: без справедливости и жестко оттолкнула меня, когда я с открытой душою шел к ней; а в ней было мое спасение; был бы сохранен работник родине и счастливый человек. […] ошибка роковая моя была верить, что надо сохранить тот режим до конца войны, и нездоровые люди, кои меня окружали. Грех немалый М.В. Родзянко: почему, за что он оттолкнул меня, обидел, отогнал меня от фракции, от своих».
При всех политических инвективах этой «тройки» в адрес друг друга, следует отметить факт крайне мягкого перехода власти от последнего Императорского правительства к Государственной думе, а затем от Керенского к большевикам во главе с Лениным.
Серьезного сопротивления никто не оказывал.





Продолжение следует.
Tags: Переворот 1917 г.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment