sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ВЕЛИКАЯ?.. БЕЗКРОВНАЯ?.. РУССКАЯ?.. (14)


Открытка 1917 г.


Сдача власти


Но ощути тогда власть имущие «хотя малейший прилив энергии, – утверждал один из самых активных комиссаров Временного комитета Государственной думы А.А. Бубликов, – и я был бы на виселице», и продолжал: «…Это чувствовалось всеми: недаром ведь в Таврическом дворце несколько раз начиналась паника».
Но, увы, правительство, по словам одного из участников переворота, «было совершенно дезорганизовано. Некоторая часть “правителей” была переловлена добровольцами в течение первого дня: “министерские” комнаты Государственной думы были до отказа набиты арестантами: жандармами, генералами, министрами и иными высшими чиновниками… […] Уцелевшие министры …попрятались кто куда мог…»



В февральские дни на петроградских улицах.

Многие из сочувствовавших перевороту долго отказывались этому верить.
«Поразительно, что нет никаких сведений о правительстве старом, – заносит днем 28 февраля в свой дневник Д.В. Философов. Никак оно себя не проявляет».
И еще через несколько часов: «Но правительство старое? Где оно? Что оно?»



Председатель Государственной думы М.В.Родзянко приветствует прибывшие в Таврический дворец примкнувшие к перевороту войска.

«Все кончено, – заявил 28 февраля по телефону Н.А. Маклаков Н.Д. Тальбергу, уговаривавшего министра укрыться в его квартире. – Только что мимо моих окон [на Захарьевской] прошел жандармский дивизион с красными бантами».
(Под звуки «Марсельезы» жандармы ехали к Государственной думе. Это, конечно, была не более чем политическая мимикрия; об искренних чувствах говорить, разумеется, не приходилось, что не могли не понимать и пришедшие к власти; но всё же они поклонились…)
1 марта над Зимним Дворцом, Главной Резиденцией Императора Всероссийского, был поднят красный флаг.



Фрагменты одной из листовок, выпущенных заговорщиками.


С ликвидацией последнего верного Государю Императору военного отряда в Петрограде, по словам одного из видных заговорщиков, «в распоряжении правительства не оставалось вооруженных сил – ни в Петрограде, ни в Гатчине, ни в Петергофе, ни в Царском. Но без вооруженных сил снималась последняя ограда “окружения”: революция становилась лицом к лицу с Династией».
«Борьба за власть, – подводил итог виденному и пережитому в те дни очевидец (депутат Думы А.А. Ознобишин), – вышла на улицу и перешла во Всероссийский погром, т.е. в открытое насилие над личностью и имуществом… […]
Многие выражали открыто свой восторг путем взаимного целования. Красный бант – символ грядущего, неслыханного доселе в истории, кровопролития – украшал большинство грудей. […] Созерцание поголовного затемнения рассудка было нравственно мучительно. […]
Член Думы Г.А. Вишневский сообщил мне, без комментариев, что теперь Россия будет республикою. В подробности он не вдавался, но, увидев сияющую фигуру В.В. Шульгина, окруженного жадною толпою слушателей и услыхав отрывки из его рассказа о поездке к Царю и о Царском отречении, я понял всем сердцем, всем существом своим понял, что теперь уже окончательно “свершилось” то ужасное, то непоправимое, то неслыханное в истории преступление, которое называется изменою своему законному Монарху и своей родине во время войны и что главным подстрекателем и виновником в этом преступлении является четвертая Государственная дума – четвертая Преступнейшая Государственная дума…




3-го марта Исполком [Петросовета] постановил арестовать Династию Романовых, предложив Временному правительству провести этот арест совместно с Советом. […] В постановлении этом нашла отражение правильная оценка значения отдельных “Высочайших Особ” – в возможной политической игре монархистов – конституционных и самодержавных […] Правительство приняло предложение Исполкома […] Постановление Временного правительства состоялось вечером 5 марта, но самые аресты произведены были только 8 марта…»


В «революционной столице» всё немедленно было взято под контроль.

«В настоящее время, – говорил, выступая 7 марта на заседании совета офицерских и солдатских депутатов в московском кинотеатре “Арс”, А.Ф. Керенский, – со стороны старой Династии нам не грозит никакой опасности. Каждый из Них находится под неослабным надзором. […] Скоро Временное правительство сделает специальное заявление о Династии. Во всяком случае, заверяю вас, что аппарат Династии обезврежен. Династия будет поставлена в такие условия, что раз навсегда исчезнет из России. Создавайте новый народ и новую армию, а все, что оставалось позади, отдайте мне, министру юстиции и Временному правительству».
Произнеся это, Керенский бухнулся в обморок, придя в себя через минуту…
Был он, разумеется, человеком физически слабым, а поспеть нужно было везде, всё нужно было проконтролировать. Организм не справлялся. Керенский часто терял сознание, падал в обмороки.
«Я не сознавал, – рассказывал он впоследствии, – был ли это день, была ли это ночь; иногда меня на 10-15 минут покидало сознание, пока мне не вливали в горло несколько капель алкоголя и давали потом чашечку черного кофе». Поговаривали, что потреблял он и иные виды допинга.
Но тут дело было не в одной лишь физической слабости или болезни… Тяжело было переть против рожна!



«Не угодно ли присесть на престол?» Карикатура из журнала «Бич» 1917 г.

Императору Николаю II объявил об аресте в Ставке Его «косоглазый друг», начальник штаба генерал М.В. Алексеев под присмотром приехавших комиссаров Временного правительства А.А. Бубликова, С.Т. Грибунова и И.И. Калинина.
Государыне с тяжко больными Наследником и Великими Княжнами в Царском Селе объявил об этом революционный главнокомандующий войсками Петроградского военного округа генерал-майор Л.Г. Корнилов под присмотром личного врага Государя заговорщика А.И. Гучкова.




«Соблазнитель генералов» А.И. Гучков был спокоен и уверен в том, что в Ставке ничего непредвиденного не может случиться.
«Царь, к великому моему удивлению, – вспоминал позднее далеко не о всем информированный комиссар Временного комитета Государственной думы А.А. Бубликов, – отправился из Пскова в Ставку. Как только я получил справку о назначении в Могилев для литерного поезда “А”, в котором Царь путешествовал по России, я немедленно же телефонировал Гучкову, с согласия которого это, конечно, только и могло произойти, чтобы высказать ему свое недоумение и опасение, как бы Царь в Ставке не вздумал организовать сопротивление. Но Гучков спокойно ответил: “Он совершенно безвреден”».
(Это спокойствие объяснялось хорошим знанием обстановки: Александр Иванович вполне мог положиться на начальника штаба Верховного Главнокомандующего генерала М.В. Алексеева, с которым уже давно состоял в тесном тайном общении)
При этом «всячески старались подчеркнуть, что арест производится в интересах самих же арестуемых».



Продолжение следует.
Tags: Переворот 1917 г.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments