sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ВЕЛИКАЯ?.. БЕЗКРОВНАЯ?.. РУССКАЯ?.. (5)




«Душа заговора»


Ближайшие часы, однако, наглядно продемонстрировали, где в действительности была сосредоточена в то время реальная власть и кто ее персонально представлял.
«Фактически руководство перешло к нам (я, Чхеидзе, Скобелев, Некрасов [все вольные каменщики! – С.Ф.] и левая часть блока), – без каких-либо обиняков утверждал еще в начале июня 1917 г. А.Ф. Керенский. – […] Нашей группой выдвигалось предположение о выступлении группы, которая бы организовала министерство. То есть о министерстве тогда еще не думали, а о создании Центра. […] Тут каким-то образом сложилось так, что ко мне стали обращаться, считая меня почему-то в центре всего. […] Моя работа протекала в те дни немного вне Совета. Я был в Центре».



Баррикада на Литейном проспекте.

В.М. Зензинов на склоне лет писал: «Не боясь впасть в преувеличение и не предаваясь каким-либо личным пристрастиям, следует признать, что в этот день и в последующие душой событий был, несомненно, А.Ф. Керенский».
И далее: «…На гребне поднявшейся революционной волны в эти дни оказался именно А.Ф. Керенский. Его имя, во всяком случае, тогда было у всех на устах, к нему все апеллировали вне Думы, когда речь шла о каком-нибудь решительном действии, рвавшем с прошлым. Он же в эти дни был и реальной связью между восставшей улицей и вступившей на путь революции Государственной думой». «Все обращались к нему за распоряжениями, все искали его – и он появлялся всюду, забыв о еде и сне».
Это же через 40 лет после свершившихся событий подтверждал их участник, оставшийся на родине: «Все распоряжения об аресте генералов, министров и прочих преступников […] исходили от […] Керенского».
Четыре месяца спустя А.Ф. Керенский, вспоминая день 27 февраля, говорил: «К концу дня, когда меня спросили, кого арестовывать, я дал адреса. Первый – Щегловитова». (Это еще одно свидетельство, что к перевороту готовились загодя).
Подтверждение этому заявлению нашлось в повременной печати того времени («Нижегородский листок», 1917, 1 июня): «Когда в Думу пришли первые революционные полки, когда они бродили по Таврическому дворцу и спрашивали: “Что нам делать?” […] Керенский немедленно вытребовал “своих” офицеров. – Вы спрашиваете, что Вам делать? – обратился он к солдатам, вынимая лист бумаги с адресами все представителей старой власти. – Вот вам, офицеры, и работа. Идите, немедленно арестуйте сторонников Престола и приведите их сюда».



Посыльный автомобиль Государственной думы с вооруженной охраной.

«…В три часа – записала в свой дневник 28 февраля известная масонка и журналистка А.В. Тыркова-Вильямс – слышала я, как небольшая группа, опять-таки штатских людей, отдавала приказы об аресте членов правительства».
Вот и верь после этого утверждениям о стихийности признанных западных знатоков русской истории, утверждающим, что «насилие толпы в дни Февраля не было организовано никакой революционной партией или движением. Это была, вообще говоря, непосредственная реакция на кровавые репрессии 26-го февраля, и выражение давно ощущаемой ненависти людей к старому режиму» (Figes O. A People`s Tragedy. The Russian Revolution, 1891-1924. London. 1996. P. 322).
Однако поговорим далее о том, что было реально.
Действовавший с утра 27 февраля как военный руководитель переворота, Керенский к 7 часам вечера преобразовал свой «штаб» в Военную комиссию Временного комитета Государственной думы.
«В здании Государственной думы, – писал В.М. Зензинов, – отдельные комнаты постепенно занимались отдельными комиссиями, разными лицами. Комнату № 41 отдали только что созданной “Военной комиссии”, куда вошли Керенский, Мстиславский (Масловский), Филипповский, Пальчинский…» (Трое из четверых – масоны.)
Через несколько часов, в ночь с 27 на 28 февраля состоялось объединение Военной комиссии ВКГД с «повстанческим штабом» Петроградского Совета рабочих депутатов («советским штабом восстания»). Керенский продолжал вдохновлять ее работу. «Я там тоже сидел, – отмечал А.Ф. Керенский, – мне пришлось это дело ставить. Работа Военной комиссии началась и развивалась вне всякой зависимости от Совета рабочих и солдатских депутатов».
Создана был этот орган, прежде всего, «для руководства операциями против полиции» («разгрома полицейских центров царизма в Петрограде»).
Во главе этой комиссии 28 февраля был поставлен член Государственной думы IV созыва октябрист и масон полковник Б.А. Энгельгардт, с 1 по 2 марта ее возглавлял А.И. Гучков, а с 3 марта вплоть до 14 апреля А.С. Потапов. Именно эта комиссия ранним утром 28 февраля отдала приказ о разоружении всех полицейских участков.



Один из отрядов Керенского.

Решение о взятии власти в свои руки, напомним, Временный комитета Государственной думы (чьим органом и была Военная комиссия) принял в период с 11 до 12 часов ночи с 27 на 28 февраля.
«Отрешить от должности Царских министров, – говорилось в постановлении ВКГД, – и, впредь, до образования нового правительства, назначить для заведывания отдельными частями государственного управления комиссаров из состава Государственной думы».
Таковых комиссаров в правительственные учреждения было направлено 17.
В Министерство юстиции направили В.А. Маклакова. По словам одного из думцев (М.М. Новикова), он был «поставлен во главе Министерства юстиции».
Ситуация была парадоксальная. Ведь и Керенский был тоже комиссаром юстиции. Причем, назначение его на этот пост произвел М.В. Родзянко и сделал он это в связи с негласным надзором за Керенским полиции. «Он их не любит, – сказал Родзянко, – и пускай с ними расправляется. Назначим его комиссаром юстиции».
И действительно, арестами Керенский занимался, по словам его товарищей «с большим успехом», с воодушевлением: и как руководитель Военной комиссии, и как член исполкома Петросовета, и как комиссар юстиции.
В те дни приходившим в Таврический Дворец часто приходилось слышать: «Обратитесь… к Александру Федоровичу Керенскому, он заведует арестованными».



Продолжение следует.
Tags: Переворот 1917 г.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments