sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«КОРАБЛЬ» ДЛЯ ДУРАКОВ, или Кое-что о «народном Православии» (часть 11)

23.
Спасо-Колтовский храм.

Красный поп-богоборец

Рассказывая о Спасо-Колтовской церкви нельзя обойти вниманием и судьбу последнего дореволюционного настоятеля о. Михаила Галкина.
Ещё в марте 1917 г. он вошёл в образованный в Петрограде, при участии священника Александра Введенского (будущего известного обновленца), «Союз прогрессивного и демократического духовенства и мiрян». Во время работы Поместного Собора 1917-1918 гг., выступая в поддержку модернистов, издавал перекочевавшую из Петрограда в Москву газетёнку «Свободная Церковь», оценивавшуюся в церковных кругах как ещё более безстыдная, чем пресловутый «Всероссийский церковно-общественный вестник». В 1917–1918 гг. о. Михаил заведовал церковным отделом петроградской газеты «Новая жизнь».
В сентябре 1917 г. в этой газете была напечатана его статья «Откройте церковные сокровищницы!». В этой связи его обращение после октябрьского переворота 1917 г. к новым властям с предложением своих услуг в области отделения Церкви от государства было неудивительным.
М.В. Галкин – один из разработчиков известного антицерковного декрета советской власти. В большевицкой «Правде» 3 декабря 1917 г. появилась подписанная инициалами М.Г. его статья «Первые шаги отделения Церкви от государства и школы от Церкви», содержавшая набросок красного декрета. В «Тобольских епархиальных ведомостях» сообщалось, что, по распоряжению митрополита Петроградского Вениамина, было «возбуждено следствие о деятельности петроградского священника М. Галкина, принимавшего участие в разработке декретов о Православной Церкви».
Однако он ещё некоторое время продолжал совмещать настоятельство храма с работой в большевицкой комиссии, а также с изданием на свои средства (в течение 4 месяцев) внепартийной епархиальной газеты «Знамя Христа», выходившей под девизом «К золотому веку апостольских времен» и освещавшей проведение советского декрета в жизнь.
Прошлое такому человеку было как кость в горле. Минуло всего-то полгода, а М.В. Галкин, выходивший с крестом торжественно встречать приходившего в храм Григория Ефимовича, стал, вопреки многочисленным, в том числе и печатным, свидетельствам, решительно отрицать эти связи. (Всё же он упоминал об одном случае посещения Г.Е. Распутиным его храма в ноябре 1916 г. вместе с супругой арестованного по политическому делу товарища священника по гимназии.)

24.
Эти своды помнили Царского Друга.

Эту «перековку» записного карьериста отмечали многие, наслышанные о его дореволюционных взглядах: «…При старом режиме был членом Союза Русского Народа и очень желал быть архиереем, но не получил архиерейства».
Выехав в апреле 1918 г. по вызову властей из Петрограда, о. Михаил провел в Москве – в ожидании вопроса о комиссии по отделению Церкви от государства – всю Страстную седмицу (и в первый день Пасхи – 5 мая он всё ещё был в Москве), оставив таким образом самовольно свой приход, ничего не сообщив о себе начальству. По собственному признанию М.В. Галкина, по долгу службы, в это время он присутствовал на допросе в ВЧК друга Г.Е. Распутина епископа Тобольского Варнавы (Накропина).
В мае-июне 1918 г. М.В. Галкин снял священный сан, вступив 1 января 1919 г. в ряды РКП(б). 1 июня 1918 г. его приняли на работу в VIII (ликвидационный, «по проведению отделения Церкви от государства») отдел Наркомюста, сначала в качестве эксперта, позднее заместителем заведующего. Проработал он там вплоть до 1922 г. Галкин лично занимался подбором активистов для этой кампании из лиц, по тем или иным причинам бывших оппозиционными законной иерархии.
«Только что вернулся из поездки к Троице, – описывал в апреле 1920 г. свои впечатления в дневнике современник, – там не хорошо. Комиссия, приехавшая “ликвидировать” Лавру, имеет во главе попа-расстригу Галкина […] Вместе с местными большевиками он ведет определенную линию на разграбление Лавры…»
Карьера Галкина в ту пору резко шла в гору: с 1921 г. он – член Комиссии по учету и сосредоточению ценностей («комиссия Троцкого»); с марта 1922 г. – заместитель замнаркомюста П.А. Красикова (внука протоиерея) и член бюро Комисии по изъятию церковных ценностей; с июля 1922 г. – член комиссии Политбюро ЦК РКП(б) по отбору кандидатов на расстрел из приговоренных к смерти по делу об изъятии церковных ценностей. Позднее участвовал в судах над священниками. Не стесняясь, этот «мерзавец и ренегат» (по определению современников) совершенно открыто писал о том, что «смерть 5-х священников – хорошая острастка для контрреволюционеров в рясах». В числе расстрелянных по этому делу в мае 1922 г. был известный богослов и историк Церкви, ректор Московской духовной академии профессор Анатолий Петрович Орлов (1879†1922).
Особую роль сыграл М.В. Галкин в атеистической пропаганде. Свои статьи и книги, как правило, он подписывал псевдонимом еще дореволюционного происхождения: «Михаил Горев».
«Карьеристы и конъюнктурщики, – писал очевидец, – как всегда, ещё более накаляли атмосферу, подливая масла в огонь, стремясь во что бы то ни стало заработать политический капитал. Особо лез из кожи некий Мих. Горев, – статьи которого, наполненные призывом к расправе с духовенством, не сходили тогда со столбцов центральной прессы. Читатели его статей, злобных и хлестких, вероятно, очень удивились бы, если бы узнали, что всего 4 года назад антирелигиозный вития сам был священником…»
С 1919 г. М.В. Галкин был соредактором (по другим сведениям заведующим редакцией) главного советского антирелигиозного органа – журнала «Революция и церковь»; с 1922 г. – помощником редактора газеты «Безбожник» и секретарем председателя Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б) Ем. Ярославского. В начале 1920-х гг. он печатал газету «Наука и религия». Впоследствии он активно работал во всевозможных изданиях, так или иначе связанных с безбожничеством – от глумливого «Безбожника у станка» до претендующего на научность журнала «Атеист».
Духовное образование, начитанность и определенный публицистический опыт, приобретенный еще до революции, он поставил на службу политике государственного атеизма. Публикации его и книги были буквально насыщены информацией, в которой правду и ложь было нередко невозможно разделить друг от друга, что порой могло «прельстить даже избранных».
Одна из его книг «Последний святой» (М.-Л. 1928), в самом названии которой заложено тайное вожделении расстриги и его новых хозяев, посвящена прославлению Святителя Иоанна Тобольского. Кроме пропагандистских трюков, она содержит многочисленные документы и свидетельства, рассказывающие об особой роли в этом Царского Друга.
Поп-ренегат безследно исчез, когда поехал на Украину читать очередной цикл своих атеистических лекций. По странному стечению обстоятельств тогда же (27 февраля 1930 г.) был закрыт и Спасо-Преображеский храм в Петербурге. В 1932 г. его разрушили. На месте церкви сейчас находится школа. Нынешний адрес этого места: ул. Новоладожская, д. 8.
Один из нынешних хулителей Г.Е. Распутина и, так уж получается, «ниспровергатель» и отрицатель Царской власти петербургский историк С.Л. Фирсов пытается вменить в вину Царскому Другу и митрополиту Питириму ренегатство отступника. «Хороший пример близкого к Григорию Ефимовичу и митрополиту Питириму священнослужителя!», – пишет он о Галкине.
Историк при этом почему-то «забывает», что о. Михаил достался Г.Е. Распутину, так сказать, «по наследству»: и от храма, который он любил, и от настоятеля о. Владимира (родителя Михаила Галкина), с которым он был близок. А что до детей, то их, как и родителей, как известно, не выбирают. Глупо ставить это в упрек, особенно доктору наук.

Окончание следует.
Tags: Распутин в Петербурге
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment