sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (10)




Графиня Клейнмихель и ее библиотека (начало)


Наибольшую по объему часть публикуемой нами подборки документов из архива князя Ф.Ф. Юсупова, составляют бумаги, связанные со знаменитой брошюрой Энеля «Жертва», знакомой каждому, кто так или иначе занимался изучением обстоятельств цареубийства 1918 года.
Следует заметить, что к такого рода литературе у Феликса Феликсовича был давний и устойчивый интерес.
«Одна из наших ближайших соседок, графиня Клейнмихель, – пишет он в своих воспоминаниях, – располагала значительной библиотекой, состоявшей в основном из трудов о франкмасонстве. Там нашелся пергамент, написанный на древнееврейском языке, который посылали в Петербург, чтобы перевести на русский. Этот перевод был опубликован в брошюре, озаглавленной “Протоколы Сиона”, большинство экземпляров которой таинственно исчезли после публикации. Несомненно, они были уничтожены. Как бы там ни было, факт, что в момент большевицкой революции все члены семьи, где находили эту брошюру, расстреливались на месте. Один экземпляр попал в Англию. Сохраненный в Национально библиотеке Лондона, он был переведен на английский язык под названием «The Jews Peril”, а на французский язык – “Protocoles de Sion”».
Лет десять назад, работая над книгой о генерале от кавалерии графе Федоре Артуровиче Келлере, мне пришлось углубиться в генеалогию этого рода. Помянутая в юсуповских мемуарах графиня Мария Эдуардовна Клейнмихель (1846–1931) также принадлежала к нему.
Она приходилась теткой моему герою. Отец ее, граф Эдуард Федорович Келлер (1819–1903) служил по Министерству внутренних дел, сначала при канцелярии Киевского губернатора, затем минским губернатором, став, в конце концов, сенатором.
В отличие от прославленного кавалерийского генерала, подлинного рыцаря Монархии, человека ясного и прямого, история многих представителей этой ветви графского рода полна, как правило, неясностей, тайн и недоговоренностей.
Не представляла исключения в этом отношении и сама графиня М.Э. Клейнмихель, в библиотеку которой время от времени наведывался молодой князь Юсупов.



Графиня Мария Эдуардовна Клейнмихель.

До замужества Мария Эдуардовна была фрейлиной Императрицы Марии Александровны (Супруги Александра II). Ближайшими ее подругами были княжна Мария Элимовна Мещерская (первая любовь будущего Императора Александра III) и Александра Васильевна Жуковская (дочь поэта), морганатическая супруга Великого Князя Алексея Александровича (сына Александра II). Обе из-за своих романов вынуждены были покинуть Двор.
В 1872 г. 26-летняя графиня М.Э. Келлер тоже оставила Двор, выйдя замуж за графа Николая Петровича Клейнмихеля (1836–1878), сына главноуправляющего путей сообщения, курировавшего строительство Николаевской железной дороги из Петербурга в Москву.
Брак этот продлился не долго. Шесть лет спустя ее супруг скончался от скоротечной чахотки в Метони – греческом курорте на побережье Ионического моря.
Не связывая себя более брачными узами, графиня не чуралась интимными связями с людьми определенного круга. Среди них был, например, всесильный при Александре II «диктатор сердца» граф М.Т. Лорис-Меликов.
Ходило немало и иных слухов. Вот один из них.
В эмиграции утверждали, например, что в России у графини М.Э. Клейнмихель был внебрачный ребенок, получивший фамилию Придворов, гораздо более известный впоследствии как поэт Демьян Бедный, о котором недавно мы уже писали:

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/172466.html


Демьян Бедный (Ефим Алексеевич Придворов, 1883–1945), первые стихи которого (начиная с 1899 г.) были написаны в стиле, как пишут теперь, «монархического патриотизма» или «романовской лирики».

Прижила она его будто бы от Великого Князя Константина Константиновича (поэта К. Р.). И действительно, незадолго до замужества графиня (тогда еще Келлер) состояла при дворе Великой Княгини Александры Иосифовны, матери Константина Константиновича, с которой, судя по мемуарам, и впоследствии сохраняла весьма близкие, доверительные отношения.
Эти распространенные в эмиграции сведения об адюльтере подтверждал впоследствии и советский функционер от литературы К.А. Федин
В предвоенную пору он рассказывал русскому писателю-эмигранту Р.Б. Гулю: «“Из-за каких-то гонорарных недоразумений Демьян был в ссоре с ‘Красной газетой’ и не давал туда ни строки, запрещая даже перепечатывать его басни. Но однажды к редактору ‘Красной газеты’ Чагину вдруг звонок. Звонит Демьян, говорит, что хочет мириться и будет печататься, но просит немедленно прислать ему 500 рублей, он сидит у антиквара-букиниста на проспекте 25 Октября.
Чагин и так и сяк, говорит, сию минуту в кассе свободных денег нет. Но Демьян упрашивает, говорит, что 500 рублей ему нужны сейчас до зарезу. И наконец 500 рублей Чагин отправляет Демьяну к антиквару-букинисту.
Оказывается, ловкий антиквар случайно где-то приобрел письма Демьяна к его незаконному, но кровному отцу Вел. Кн. Константину Константиновичу и сообщил об этом в Москву Демьяну. Тот стремглав примчался в Ленинград выкупать их. Но для выкупа до 2000 рублей не хватило 500. И не выходя из магазина, Демьян звонил в ‘Красную’, предлагая Чагину мировую, только чтоб тот немедленно привез ему эти 500 рублей. Ну, и выкупил”.
Но Федин, смеясь, говорил: – “Я этого антиквара-букиниста превосходно знаю, он хитрущий ч…, и я уверен, что парочку самых махровых писем он все-таки на всякий случай припрятал”».



Демьян Бедный с Я.М. Свердловым и В.А. Аванесовым, секретарем ВЦИК и членом коллегии ВЧК.

Некоторые исследователи, однако, оспаривают этот слух, указывая на определенную несогласованность дат; считают, что Демьян Придворов, действительно обласканный Великим Князем, попросту придумал себе родословную.
А те, которые верят, утверждают, что наверняка отцом ребенка был не К.Р., а вообще «человек не её круга. В противном случае ребёнок не был бы отдан в крестьянскую семью».

http://club.berkovich-zametki.com/?p=11421

Есть, наконец, и такие, которые находят подтверждение тому в словах Л.Д. Троцкого (как известно хорошо знавшего Демьяна Бедного) из первого его тома «Истории русской революции»:
«Циничные мемуары старой интриганки Клейнмихель с замечательной яркостью показывают, какой сверхнациональный характер отличал верхи аристократии всех стран Европы, связанные узами родства, наследования, презрения ко всему нижестоящему и, last but not least [“последнее, но не менее важное” (англ.)] космополитического адюльтера в старых замках, на фешенебельных курортах и при дворах Европы».



Демьян Бедный (в центре) с Л.Д. Троцким под Казанью. 1918 г.

Обратившие внимание на эти слова «демона революции» усматривают в них также намек Троцкого на принадлежность графини М.Э. Клейнмихель к «черной аристократии»:
http://mahtalcar.livejournal.com/60066.html

Более углубленное понимание, о чем тут речь, дает (в какой-то степени, конечно) переведенная и изданная у нас в 2012 г. книга «Память крови», увидевшая свет в 1990 г. в Милане.
«Группа свободных итальянских исследователей», выступающая под псевдонимом «Александр де Дананн», рассмотрела в ней проблемы т.н. «проклятых родов», являющихся, по мнению этих авторов, «генетическими носителями контринициации», «отрицающими смысл Искупления и учение Христа на всем протяжении истории».
Что касается приведенного нами пассажа из книги Л.Д. Троцкого, то вдохновили его вышедшие в 1922 г. в Берлине в издательстве «Глагол» в переводе с французского (так значилось на титульном листе издания) мемуары графини М.Э. Клейнмихель «Из потонувшего мiра», тут же переизданные в Советской России (уж не стараниями того же Льва Давидовича?).



Титульный лист первого берлинского издания.

В отличие от него, петроградско-московское было сильно усечено. В эмигрантском было 304 страницы, в советском – всего-навсего 87-мь.
Судя по тексту, у графини был свое видение, основанное на недоступном для многих знании, некоторых важных событий.
Она была лично знакома со всеми последними тремя Императорами Всероссийскими, многими Великими Князьями и Великими Княгинями, Английским Королем Эдуардом VII и Германским Императором Вильгельмом II, многочисленными приближенными и доверенными лицами Русского и многих европейских Дворов.
Именно поэтому значительный интерес представляют ее суждения о трагической смерти Австрийского Эрцгерцога Рудольфа в Мейерлинге, о деятельности созданной для защиты Императора Александра II «Священной Дружины» и влиятельного петербургского Яхт-клуба, о щекотливом деле Великого Князя Николая Константиновича в связи с кражей им фамильных бриллиантов, рассказ Министра Двора графа В.Б. Фредерикса об отречении Императора Николая II.



Титульный лист советского издания мемуаров графини.

Характерно, что графиня не поддерживала светские сплетни о Царском Друге, что, учитывая состояние русского общества как в предреволюционную пору, так и в эмиграции, требовало известного мужества.
«Ее отношение к Распутину, – писала она об Императрице Александре Феодоровне, – по моему мнению, носило совершенно невинный характер… […] Моя невестка графиня Клейнмихель и ее дочери пользовались благосклонностью Императрицы; племянницы мои бывали часто в Крыму и в Царском Селе у Великих Княжон и говорили мне, что они никогда не видели Распутина. Это доказывает ложность слухов, будто Распутин имел доступ даже в опочивальню Великих Княжон и что он постоянно бывал во Дворце».
«Списки с циничных писем, которые будто бы Царица писала к Распутину, – пишет она далее, – ходили по рукам в салонах, а также и в низших слоях общества. Эти письма были вымышленными, но когда это стало известным, они уже сделали свое дело, и цель была достигнута».



Начало одной из публикаций подложных «писем к Распутину». Газета «Русская воля», 25 марта 1917 г., вечерний выпуск.

Идеальным местом для сбора (и вбрасывания) информации, равно и для оказания влияния (не исключая и политического) и различного рода манипуляций были пользовавшиеся широкой известностью в Высшем петербургском свете салон графини М.Э. Клейнмихель и устраиваемые ею время от времени балы.
Министр иностранных дел граф В.Н. Ламсдорф отзывался о ней как об особе «весьма предприимчивой и склонной вращаться в свете».
По словам князя М.С. Кантакузина, «ее называли “Мимишка – мать всех дипломатов”, так как она всегда знакомила их с обществом на своих вечерах...»
Проходили они чаще всего в ее доме на Каменном острове на берегу речки Крестовки. Мария Эдуардовна сняла его в аренду в 1893 г. сроком на девяносто (!) лет.
Дачу перестраивали, пока она окончательно не приобрела черты готического стиля.

http://troitsa1.livejournal.com/360596.html


Дача графини М.Э. Клейнмихель на Каменном острове. Дореволюционный снимок.

«…Многолюдные собрания на Каменноостровской даче у графини Клейнмихель по четвергам, – описывала происходившее там в июне 1910 г. “Петербургская газета”, – когда на площадке перед дачей весь вечер и за полночь многочисленные моторы и autocars ожидают разъезда гостей. Салоны любезной и гостеприимной хозяйки летом на даче, так же как и зимой, в приемные дни, наполняются многочисленными посетителями. Здесь собирается весь великосветский Петербург, все иностранные дипломаты, приезжающие из-за границы знатные лица, привлеченные как любезным и приветливым радушием приема, так и перспективой интересной беседы с хозяйкой дома и посетителями её салона».
По словам сестры Государя, Великой Княгини Ольги Александровны об этих «балах-маскарадах говорил весь петербургский свет. Богатая, эксцентричная, чуть-чуть прихрамывавшая, графиня редко покидала свой особняк, и каждый, кто занимал хоть какое-то положение в обществе, считал честью быть приглашенным к ней в дом. Это была гранд-дама до кончиков ногтей и в то же время необычайно проницательная и умная женщина. Каким-то образом ей удавалось узнать сокровенные тайны почти всего петербургского общества. Её особняк прослыл рассадником сплетен». (Этот последний рассказ касается уже не дачи, а особняка на Сергиевской, о котором речь пойдет в следующем посте.)
На «четверги» к графине приглашались не только люди знатные, но в той или иной степени значимые, такие, например, как поэты Николай Клюев и Сергей Есенин.
«...За парадным ужином, под гул разговоров, звон посуды и лязг ножей, – вспоминал Вс. Рождественский, – Есенин читал свои стихи и чувствовал себя в положении ярмарочного фигляра, которого едва удостаивают высокомерным любопытством. ... Когда они собрались уходить и надевали в передней свои тулупы, важный старик дворецкий с густыми бакенбардами вынес им на серебряном подносе двадцать пять рублей.
– Это что? – спросил Есенин, внезапно багровея.
– По приказанию ее сиятельства, вам на дорожку-с!
– Поблагодарите графиню за хлеб-соль, а деньги возьмите себе! На нюхательный табак!
И ушел, хлопнув дверью».



Интерьер Каменноостровской дачи.

Последний бал-маскарад состоялся в конце января 1914 г. на масленицу.
По тогдашней европейской моде, он был «Восточным» (некоторые называли его «Персидским»).
По словам графини, она разослала более 300 приглашений.
На нем были виднейшие представители российской аристократии и Особы Императорской Фамилии: Великие Князья Кирилл и Борис Владимiровичи, Принц П.А. Ольденбургский, Великие Княгини Ольга Александровна, Мария Павловна старшая и Виктория Феодоровна.
Среди приглашенных было немало английский дипломатов. Блистала Марианна Эриковна Дерфельден – дочь княгини О.В. Палей, морганатической супруги Великого Князя Павла Александровича, принимавшая участие в убийстве Г.Е. Распутина.

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/26884.html


Восточный бал-маскарад. 1914 г.

Дальнейшие злоключения графини, как считала она сама, так или иначе были связаны именно с этим Восточным балом-маскарадом.
На него не был приглашен П.В. Родзянко (брат председателя Государственной думы), который, как только предоставился такой случай, жестоко отомстил.
«Вспыхнула война, – читаем в воспоминаниях графини М.Э. Клейнмихель. – Я находилась на моей даче на островах, когда мой знакомый привел ко мне корреспондента “Русского слова” Руманова. Руманов мне сообщил, что Павел Родзянко уже в течение 24 часов телефонирует по редакциям всех газет с вопросом: “Вы тоже слыхали, что графиня Клейнмихель послала императору Вильгельму, в коробке от шоколада, план мобилизации и что она была арестована и теперь уже повешена?”».
Обвинения, конечно, вздорные, но осадок, как говорится, остался. И, как выяснилось, навсегда…
Ряд современных авторов обращают внимание на неясность и невнятность обстоятельств пребывания графини в Советской России в 1917-1918 гг., а также ее выезда в апреле 1919 г. в Стокгольм, в эмиграцию…



Продолжение следует.
Tags: Архив, Убийство Распутина: как это было, Убийство Распутина: русские участники, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments