sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

КАК ОНИ ЕГО ЖГЛИ (15, окончание)


«Видение в граде Святого Петра». Клеймо житийной иконы мученика Григория Нового. Музей «Наша эпоха». Москва.


И «Аз воздам»...


Если верить популярной некогда писательнице Н.А. Тэффи (1872†1952), сам Григорий Ефимович знал о предстоящем: «...Пусть сожгут. Одного не понимают: меня убьют, и России конец. Вместе с ней и похоронят».

В чащах, в болотах огромных,
У оловянной реки,
В срубах мохнатых и темных
Странные есть мужики.
. . . . . . . . . . . . . .
В гордую нашу столицу
Входит он – Боже спаси! –
Обворожает Царицу
Необозримой Руси

Взглядом, улыбкою детской,
Речью такой озорной, –
И на груди молодецкой
Крест просиял золотой.

Как не погнулись – о горе! –
Как не покинули мест
Крест на Казанском соборе
И на Исаакии крест?

Над потрясенной столицей
Выстрелы, крики, набат;
Город ощерился львицей,
Обороняющей львят.

«Что ж, православные, жгите
Труп мой на темном мосту,
Пепел по ветру пустите...
Кто защитит сироту?

В диком краю и убогом
Много таких мужиков.
Слышен по вышим дорогам.
Радостный гул их шагов.

Николай ГУМИЛЕВ. «Мужик».



«По распоряжению нового правительства, – писал И. Ковыль-Бобыль, умудрившийся собрать в своей книжонке, вопреки названию, всю неправду о старце, – тело Григория Распутина выкопано из могилы и предано сожжению. Тоже правильно. Пусть никакого следа от него не останется, как и от тех, кто его оплакивает».
Но такую же задачу ставили и заговорщики. В 1923 г. об этом писал во французской газете «Матэн» один из убийц Григория Ефимовича кн. Ф.Ф. Юсупов: «Распутин должен был исчезнуть так, чтобы [...] никаких следов не осталось».
«Не стало “старца”», – так заканчивает свои воспоминания Е.М. Лаганский.
«Ликвидировать Распутина окончательно», – пишет Ф.П. Купчинский.
Но история эта в действительности только начиналась...
Продолжается она ныне народным почитанием Григория Нового. Как бы рады были сегодня повторить слова всех этих бобылей их духовные дети – «облеченные», так сказать, и «облаченные», а по большому счету «ряженые». Но Бог не дает. Да и отступать нам сегодня действительно дальше уже некуда: позади – Святая Русь!




«Ужасает фактическая сторона этой исторической картины, и ее пророческое предопределение, – пишет уже в наши дни доктор исторических наук А.Н. Боханов. – Костер, полыхающий в холоде предрассветной ночи, густой смрадный дым, медленно поднимающийся к небесам, а рядом кучка продрогших радостных людей, не ведающих, что справляют поминальную тризну по прошлому, по России, по миллионам погибших за нее и по многим миллионам, которые до срока погибнут в будущем невесть за что. Пепелище с обгоревшими костями стало черным прообразом грядущего».
...На том самом месте, где в марте 1917 г., охваченное огнем, исчезало тело Распутина, ровно четверть века спустя гремели взрывы. Саперы рвали динамитом промерзшую землю, не всегда поддававшуюся стальным ковшам паровых экскаваторов особого строительного управления.




«Чем ближе я подъезжал к входу на Пискаревское кладбище, – писал в январе 1942 г. очевидец-блокадник, – тем больше лежало тел по обе стороны дороги. Я уже выехал из города, видел небольшие одноэтажные домики, сады, деревья и затем необычную безформенную массу.
Я подошел ближе. По обе стороны дороги лежали такие горы мертвых тел, что две машины там не могли разойтись. Машина могла идти лишь по одной стороне и не могла повернуть. Через узкий проход между трупами, которые валялись в большом безпорядке, мы выехали к кладбищу».




Общая протяженность 662 братских могил, приготовленных только зимой 1941-1942 гг., составила 20 километров!
Более полумиллиона лежат во рвах на Пискаревке...




Вспоминали ли жители вымиравшего от холода, голода и обстрелов города об утопленном в проруби старце, когда вышел из строя водопровод и приходилось брать воду прямо из реки...



«У тех, – свидетельствует историк блокады, – кто когда-нибудь пил воду, взятую из ленинградских прорубей, навсегда остался во рту ее вкус. Неважно, кипяченая вода или нет (часто не было топлива, чтобы кипятить, пили сырую из реки). Но даже суррогат кофе или чая, казалось, имел этот привкус – чуть сладковатый, слегка отдающий плесенью – запах разложения и смерти».



«Никогда еще в мiровой истории, – читаем в официальной истории блокады, – не было такой страшной трагедии, как смерть людей от голода в блокадном Ленинграде».



Когда читаешь подобное, перед глазами встают картины тех дней в конце февраля 1917-го. Разгром лавок недовольными не полным отсутствием, нет, а всего лишь перебоями с черным (белый был!) хлебом.
Подчеркнем, что Россия была единственной участвовавшей в войне страной, которая так и не ввела у себя нормированное потребление продуктов («карточки»), кроме сахара.



«Хвосты» в Петрограде. Январь 1917 г.

Истеричные бабы с кошелками. Важные, не нюхавшие пороха и толком ничего не умевшие запасники с их неизменным шкурническим «за что кровь проливали?!».


Демонстрируют «за прибавку пайка». Требуют «накормить детей защитников родины». Петроград 1917 г.


Ленинградские дети. 1942 г.

В те часы еще можно было предотвратить всё случившееся позже: заплеванный шелухой семечек Питер весны 1917 года, залитый офицерской кровью Кронштадт, безконечные реквизиции и, под видом обысков, «узаконенный» грабеж; ржавую селедку и пересушенную воблу голодной зимы 1918-1919 гг.
Безсудные расстрелы заложников, безмолвный ужас чекистских застенков на Гороховой, 2 (той самой, где в доме № 64 жил Григорий Ефимович).



В Петрочека на Гороховой.

Кощунствовали, «величая» старца «Гришкой», – и пришел «Кровавый Гришка» – так прозвал народ в течение десяти лет бывшего всесильным наместником Петрограда Григория Евсеевича Зиновьева, разрешившего рабочим расправляться с интеллигенцией «по-своему», прямо на улице; введшего развязавшие в городе вакханалию красного террора «тройки», организовавшего массовую высылку дворян и буржуазии на север, откуда почти никто из них не вернулся...


Вождь Петрокоммуны Зиновьев.

И далее – без перерывов и передыха – уплотнение, выселение социально чуждых по инициативе «Мироныча», а после, «в организованном порядке», убийства последнего – новый виток репрессий. «Ежовщина». «Бериевщина».
Блокада. Артиллерийские обстрелы. Бомбовые удары. Голод. 125-граммовый паек хлеба «с огнем и кровью пополам».




Ели жмых. Клей. Олифу. Кожу от ремней, сумок, портфелей. Землю, в которую вытек расплавившийся на сгоревших складах сахар.
Съели собак, кошек, крыс и мышей. Были такие, кто ел людей и даже мертвечину.




«В самый трудный период блокады, – вспоминал один из уцелевших, – Ленинград был во власти людоедов. Один Господь только знает, какие жуткие сцены происходили за стенами квартир».
«Много раз саперы, – пишет историк, – посланные с фронта взрывать динамитом ямы для братских могил на Пискаревском, Серафимовском и других крупных кладбищах, видели, сваливая трупы в могилу, что у мертвецов не хватает отдельных частей тела, отрезали обычно бедро, где был жирок, или руку с плечом. Это мясо шло в пищу. Как ни мерзок этот способ разделывания мертвецов, не было конкретно закона, воспрещающего кромсать трупы и употреблять их в пищу».




Так исчезли жители столицы некогда Великой Российской Империи, пожелавшие жить как все, по своей многомятежной воле, но отданные Богом в рабство подлинное – «во измождение плоти», но не забудем при этом: «да дух спасется» (1 Кор. 5, 5)!
Да, в феврале 1917-го мы, заигравшись, забыли, что с Богом не шутят.
Мне отмщение, Аз воздам (Рим. 12, 19).
«Вспоминаю Новгород и ужасное 17 число...» – писала Царица в годовщину убиения старца Григория из Тобольска.
По поводу этого последнего (числового) обстоятельства один из знакомых автора написал на полях очерка:
«Убийство Г.Е. Распутина – с 16 на
17 декабря старого стиля.
Убийство Екатеринбургское – с 16 на
17 июля нового, официально утвержденного к тому времени в России, стиля.
Революция – в 19
17-м (не в 1916-м), а ведь могли бы и постараться!
По каббале
“17” – “счастливое” число (слышал сам от женщины, родившейся в 1894 г. – русской, православной, со средних лет очень церковной, но в молодые годы видавшей “многое и многих”. – То есть это “в воздухе носилось”)».
И действительно, вот, например, воспоминания А.А. Ахматовой о том, как она встретила новый 1917 год: «А в Петербурге был уже убитый Распутин и ждали революцию, которая была назначена [sic!] на 20 января (в этот день я обедала у Натана Альтмана. Он подарил мне свой рисунок и надписал: “В день Русской Революции”. [...])».
А вот рассуждения современных каббалистов, раскрывающие некоторые подробности гематрии – «числовых манипуляций», заключающихся в «толковании слова или группы слов по числовому значению составляющих их букв или путем замены одних букв другими по определенной системе. Гематрия служит также для замещения числа словом или группой слов, в которых числовое значение букв по сумме равно этому числу».
Так, числовое значения слова агада, означающее «традиционный рассказ об исходе евреев из Египта», равно
17 – числовому значению слова тов («хорошо»). Это последнее слово, «согласно тайному учению, символизирует совершенное качество “цадика” (праведника)».
Далее каббалисты, приводя свои «мудрования» о патриархе Иакове и старшем из двух его сыновей Иосифе (Быт. 30, 23 и др.), пишут: «Йосеф-правденик спустился в Египет “семнадцати лет”, то есть когда он достиг полноты качества йесод», что означает «основа», малая гематрия которой равна
17-ти. «Тогда Йосеф обрел силы для того, чтобы спуститься в Египет и подготовить там почву для прихода сынов Израиля, которые, благодаря его заслугам, убереглись от позора преступных связей и от ассимиляции и удостоились избавления из рабства. Также и Яков прожил в Египте 17 лет, чтобы взрастить и довести в своих детях до полноты то же качество йесод, чтобы они смогли выстоять против нечистоты Египта и не погрузиться в нее».
Итак, символика числа 17 для евреев в связи с «русской» революцией прозрачна. Но есть и еще нечто...
Каббалисты, как правило, в своих манипуляциях складывают цифры малой гематрии. Если сложить таковые в
17-ти (1+7), получим цифру 8.
«Мудрецы говорят, что число 8 относится к грядущему мiру. И объяснятеся, что кинор, семиструнный инструмент, на котором играли в Первом и Втором Храмах, станет в Третьем храме, который будет построен, когда придет машиах[=антихрист] (в мессианскую эпоху) восьмиструнным».
Далее предлагается подсчитать гематрию слова шмонэ (восемь): 300+40+50+5=395. «Сложив цифры, составляющие сумму, получаем
17, а затем, сложив цифры числа 17, получаем “малую гематрию” [...] – это 8!»
Вся эта эквилибристика (а с духовной точки зрения – сатанинская восточная магия) нередко оборачивается для внешних (особенно если те пренебрегают предупреждениями и ведут рассеянную духовную жизнь) потоками крови, крушением коренных жизненных устоев и неисчислимыми страданиями для потомков.
Однако вернемся к прерванному письму Государыни своей подруге Анне Вырубовой из Тобольского заключения:
«Вспоминаю Новгород и ужасное 17 число, и за это тоже страдает Россия. Все должны страдать за всё, что сделали, но никто этого не понимает».
Страшно подумать, но и до сих пор это так...




«Если пройти через II-й Ламской мостик от Ламских конюшен, – читаем в статье современного журналиста, – и повернуть налево, попадем на тихую поляну. Теперь там среди небольшого кустарника можно найти каменные плиты пола часовни двух типов: грубых – наружных, и отполированных – внутренних.
Здесь же, под слоем земли скрываются оставшийся от фундамента кирпич и железная арматура. А недалеко, на берегу пруда есть два холмика, в которых лежит сваленный кирпич и камень от разрушенных стен».
Храм во имя преп. Серафима в Царском Селе был снесен в 1917 году. После того, как его «сравняли с землей, то через какое-то время на этой поляне устроили танцплощадку для студентов местного Аграрного института.
По воспоминаниям старожилов г. Пушкина и учившихся в институте здесь стояла деревянная площадка под навесом, где веселилась молодежь, не зная и не думая о тайне и трагедии, которая произошла на этом месте.
Многие гуляющие в парке, у пруда даже не подозревают о том, что проходят по земле, которая могла быть монастырской, если бы не мартовские [...] дни 1917 г., так изменившие всю историю нашей Родины».




Все опростали. И все опростили.
Взяли из жизни и нежность, и звон.
Бросили наземь. Топтали и били.
Пили. Растлили. И выгнали вон.

Долго плясала деревня хмельная,
Жгла и ходила глядеть на огонь.
И надрывалась от края до края
Хриплая, злая, шальная гармонь.

Город был тоже по-новому весел:
Стекла дырявил и мрамор долбил.
Ночью в предместьях своих куролесил,
Братьев готовил для братских могил.

Жили, как свиньи. Дрожали, как мыши.
Грызлись, как злые, голодные псы.
Строили башню, все выше и выше,
Непревзойденной и строгой красы.

Были рабами. И будут рабами.
Сами воздвигнут. И сами сожгут.
Господи Боже, свершишь ли над нами
Страшный, последний, обещанный суд?

ДОН-АМИНАДО (А.П. Шполянский).



Посетителям моего ЖЖ напоминаю, что этот и многие другие материалы, которые мы предполагаем публиковать далее, являются частью многотомного «расследования», предпринятого автором в 2007-2015 гг.
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/169613.html

Приобрести книги можно по почте, заказав их наложенным платежом по телефону 8-985-426-97-86
Tags: Распутин: погребение и могила
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments