sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

КАК ОНИ ЕГО ЖГЛИ (7)


Главное здание С.-Петербургского политехнического института. 1902 г.


Петроградский политехнический (начало)


Среди тех, с кем, по словам Ф.П. Купчинского, он встречался днем, были, вероятно, и не названные им руководители Петроградского политехнического института. Об этом, на наш взгляд, свидетельствуют два несомненных факта: маршрут, по которому в ночь с 10 на 11 марта выехала машина с гробом, и избранный, по крайней мере, еще в первую половину дня 9 марта, при отправлении из Петрограда в Царское Село, способ уничтожения тела: сожжение. Причем, сожжение, как мы помним, предполагалось произвести именно «за городом».
«Сомнительно, чтобы при столь высоких рангах инициаторов акции, – справедливо считает исследователь В.В. Чепарухин, имея в виду князя Г.Е. Львова и А.Ф. Керенского, – не было какого-то осмысленного варианта действий, кроме чистой импровизации конкретного исполнителя – заведующего автобазой Купчинского».
Петроградский политехнический институт имени Императора Петра Великого (так он назывался с 19 июля 1914 г.) был в высшей степени интересным заведением. Основан он был в 1899 г. стараниями С.Ю. Витте. Институт был в полном смысле этого слова его детищем.



Бюст С.Ю. Витте в главном здании Политеха.

Он не раз приезжал в Лесное, узнать, как идет строительство (сохранились фотографии); лично утверждал преподавателей. Библиотека С.Ю. Витте (наряду с библиотекой П.Б. Струве) до сих пор находится в составе институтского собрания.
Этого своего особого отношения к институту Сергей Юльевич и сам не скрывал: «Я относился к этому делу с полным увлечением [...] Будучи министром финансов, мне было, конечно, легче, чем другим министрам, иметь средства на устройство этого института. Должен сказать, что устройство этого института было мной осуществлено не без различных затруднений, и только благодаря моему влиянию, которым я в это время пользовался как у Его Величества, так и в Государственном Совете, мне удалось провести это великолепное учреждение».



Чествование основателя института в начале учебного года. Современный снимок.

Главная проблема была подыскать подходящего директора института. По словам Сергея Юльевича, «нужно было назначить человека, который не возбуждал бы в высших сферах каких-нибудь сомнений».
И такой человек был найден – князь Андрей Григорьевич Гагарин (1855–1920). Князь родился в Петербурге. Учился в 4-й Ларинской гимназии, причем весьма посредственно. «На тройке, – успокаивал, однако, княгиню директор гимназии, – можно всю Россию объехать». Окончил физико-математический факультет Петербургского университета (1877), Михайловскую артиллерийскую академию (1884). Служил в Арсенале. Объездил многие страны Европы (Великобританию, Францию, Германию, Швейцарию) и США. В последнее время в звании капитана гвардейской артиллерии Андрей Григорьевич был помощником начальника Оружейного завода в Петербурге.



Князь Андрей Григорьевич Гагарин.

Близко знавший князя с детства министр внутренних дел Д.С. Сипягин (1853†1902) отметил, однако, одну особенную его черту: «по натуре князь Гагарин, собственно, “блаженный”». А потому опасался, как бы это качество не повредило бы ему. Примерно так же отзывался о нем преподаватель института историк Н.И. Кареев: «человек младенчески чистой души».
Что это значило на деле в полной мере раскрылось позднее. Первоначально же на виду было другое, на что и рассчитывал С.Ю. Витте: знатное происхождение (Рюрикович) и близость Царской Семье (отец – вице-президент Академии Художеств; мать – статс-дама при Императрице Марии Александровне, жена – сестра двух членов Государственного Совета и генерала Свиты Его Величества, состоявшего при Императрице Марии Феодоровне, близкая родственница П.А. Столыпина).
Всё это делало кандидатуру князя неотразимой. Предложение кн. А.Г. Гагарину было сделано Сергеем Юльевичем в ноябре 1899 г. Вскоре князь был утвержден Государем в должности директора Политехнического института «с полной охотой» и тут же возглавил проведение строительных работ.
Комплекс зданий института был построен по проекту архитектора Эрнста Францевича Вирриха (1860–после1949) – ученика и помощника «вольного каменщика», известного петербургского архитектора графа Павла Юльевича Сюзора (1844–1919) – застроившего столицу зданиями с масонской символикой. (В одной из подобных построек находилась, кстати, последняя квартира Г.Е. Распутина на Гороховой.)



С.Ю. Витте в строящемся корпусе института.

Характерно, что алтарь первого возведенного на территории института храма был сориентирован на север. Освятить его церковные власти, разумеется, отказались.
«Пришлось» приспособить его под фундаментальную библиотеку, поместив там черную скульптуру сидящего Льва Толстого.




Заказали ее скульптору Илье Яковлевичу Гинцбургу (1859–1939).


Элиаш Гинзбург (так звали его на самом деле) родился в Гродно в религиозной еврейской семье. Его единоплеменник (и также скульптор) Марк (Мордух) Антокольский вывез его в 1871 г. в С.-Петербург, где лично его обучал. Закончил Императорскую Академию художеств (1878–1886) с золотой медалью (за скульптуру «Плач Иеремии»). В течение года продолжал учебу в Риме и Париже на деньги барона Г.О. Гинцбурга. Один из основателей в Петрограде Еврейского общества поощрения художеств (1915–1919). Скончался в Ленинграде.

Заказ на скульптуру отлученного в 1901 г. от Церкви графа Л.Н. Толстого был своего рода протестной акцией этого учебного заведения.


А.М. Хирьяков и В.Г. Чертков в мастерской И.Я. Гинцбурга (справа на переднем плане) осматривают скульптуру Толстого. Петербург. 1908 г.

Решением Совета института скульптуру мятежного графа из тонированного гипса установили в читальном зале институтской Фундаментальной библиотеки.


Снимок 1912-1913 гг.

Там она находится и до сих пор. Правда, нынче – в том месте, где когда-то должен был размещаться алтарь (здание-то первоначально предназначалось для церкви).



Среди других известных работ И.Я. Гинцбурга было надгробье его учителя М.М. Антокольского (1843–1902) на еврейском кладбище в Петербурге с огромным магендовидом. (В 1917 г. снимок его воспроизвел в своей книге «Близ есть, при дверех» С.А. Нилус.)



Среди скандально известных работ Мордуха Матысовича был «Мефистофель» (1883), обретший второе дыхание в напоенном тонкими ядами эпохе Серебряного века.
Вспоминая о своем еще доэмигрантском (в России) знакомстве с епископом Андреем (Ухтомским), В.В. Шульгин писал: «Я познакомился с ним у Петра Бернгардовича Струве. Когда епископ вошел, все встали. Он посмотрел в правый угол и там увидел вместо иконы статуэтку. Она изображала известнейшего “мыслителя” – химеру с собора Парижской Богоматери.
Епископ Андрей принадлежал к аристократической семье, что было редкостью для нашей Церкви. Он был воспитанным человеком и вежливо сказал хозяину: “Дорогой Петр Бернгардович, как же это так? Хотел я лоб перекрестить на красный угол, а там у вас черт сидит”. Струве ответил: “Безобразие. Но ведь это, Владыко, мыслитель”. – “Да, но о чем он думает?..”, заключил епископ».
(Можно по-разному судить о том, как должен был поступить православный епископ, увидевший, войдя в квартиру, изображение диавола и ни одной иконы, но для нас в данном случае гораздо важнее обратить внимание на типовое оформление помещений определенным кругом людей).




Вот как, например, описывает В.Д. Пришвина (Лиорко) свое несостоявшееся вступление в масонскую ложу в Москве в начале 1920-х гг.: «Мы пришли первыми, и молчаливый хозяин, оглядев, оставил нас одних в подготовленной для занятий комнате. [...] Мы сидели в пустой комнате: круглый стол посредине, да несколько стульев. Тяжелые занавеси на окнах. Полумрак. Проходит сколько-то времени в молчании. Я различаю в углу какой-то предмет, завешенный черным. Я встаю и, почему-то крадучись, подхожу к нему. Дотрагиваюсь: черный бархат. [...] Я решительно поднимаю черный бархат: там большая мраморная скульптура Мефистофеля, погруженного в думу, всем известного Мефистофеля работы Антокольского. Я опускаю бархат и смотрю на Александра Васильевича: он бледен, как бумага. Произведения искусства не завешивают черным бархатом, не ставят в угол, как икону... Мы беремся молча за руки и, уж не помню под каким предлогом, уходим из дома и от этих людей навсегда».


Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Политехническом институте. Современный снимок.

Вторую, ныне действующую, церковь Покрова Пресвятой Богородицы, построенную в 1913-1914 гг. на территории института по проекту архитектора Иосифа Падлевского, освятили 1/14 октября 1914 г., несмотря на то, что она была также построена с нарушениями канонов (алтарь ее ориентирован на запад).
Первым настоятелем храма был преподававший в 1902-1907 гг. в институте Закон Божий известный священник Григорий Петров, пользовавшийся большой популярностью у студентов. С.Ю. Витте специально приезжал слушать его. В личной библиотеке Сергея Юльевича сохранилось несколько книг о. Григория.



Григорий Спиридонович Петров (1868–1925) – петербургский священник (до 1908 г.), либеральный публицист, депутат II Государственной Думы, сотрудник газеты «Русское слово». Автор нравоучительных брошюр для народа. Один из самых известных деятелей «группы 32-х», состоявшей из петербургских священников, провозгласивших в 1905 г. своей целью обновление самых основ церковной жизни. Особенной популярностью пользовался среди студентов и фабричных рабочих. Общеизвестны социалистические воззрения о. протоиерея, которые он широко пропагандировал. В 1907 г. за революционную пропаганду, «политическую деятельность и протестантские тенденции» священноначалием был выслан в монастырь. Подчиниться этому решению он отказался. Решением Св. Синода от 12.1.1908 г. лишен сана священника. Странствовал по России, выступая с лекциями. Первоначально поддерживавший «писателя-целителя», В.В. Розанов впоследствии писал: «Григорий Петров. Одна из самых отвратительных фигур, мною встреченных за жизнь. Но: какова слабость человеческой природы: постоянной льстивостью и “вниманием во все мои идеи” он подкупил на много лет меня. Ужасен и таинственно-прекрасен его портрет Репина: Репин и поместил его сзади портретов, в плохо освещенном углу (вот гений Репина!!): надув рот, как раздувшийся кот, готовый броситься на жертву, мышь, птичку, курицу, – он схватился за крест, как за нож. Раз видел в прихожей, как он снял наперсный крест: как каторжник сбрасывает цепи. Не – индифферентизм, а вражда и пренебрежение. [...] Не все знают, что своим поднятием, службою и первыми успехами он был обязан Победоносцеву и митрополиту Антонию [Вадковскому], и оба они его холили, ласкали. И как он им отомстил. Жил он (жена?), как кокотка, кушеточка, диванчики, табуреточки, шелк, бархат, цветы-камелии, альбомы из серебра etc. и всегда даст курсисточке 10 р. “на родителей”, чем очаровывал бедняжек. Но – целомудрен и лично одевался скромно. Такого честолюбия я ни в ком не видел: Александр Македонский со средствами Мазини». Определением Поместного Собора Русской Православной Церкви 2/15.8.1918 г. лишение сана Г.С. Петрова признано недействительным. Эмигрировал в Сербию, где выступал с лекциями по религиозно-культурным вопросам. Скончался в Париже.


Политехнический институт был построен менее чем за два года.
2 октября 1902 г. в только что построенных аудиториях прошли первые занятия.
«Район Лесное, – читаем в очерке истории института, – в котором располагался Политехнический институт, с сорока тысячью жителями, двумя вузами, множеством дешевых лавок и ресторанов, которые все звали не иначе как “грабиловками” и “отравиловками”, на исходе первого десятилетия ХХ века было местом достаточно густозаселенным, но диковатым. [...]
Появление Политехнического института принесло Лесному определенные неприятности – комфортабельные профессорские дома и общежития, оборудованные водопроводами и другими удобствами, некуда было подключать. Все стоки институтского городка круглый год спускались в старые канавы, из которых воняло так, что и подойти было невозможно. [...]



Один из профессорских корпусов института. Современный снимок.

В четырех-пяти минутах ходьбы от института начинались дачные дома, составлявшие небольшое предместье столицы. Студенты Политехнического и Лесной академии обезпечили Сосновке оживленную жизнь круглый год. Постоянные жители этих мест – чиновники и мелкие служащие – селились здесь, привлекаемые относительной дешевизной квартир. Но закрытие общежитий Политеха привело к появлению большого количества безквартирной молодежи и несколько подняло цены на жилье.
Сложился даже новый, весьма многочисленный слой сосновских обывателей – так называемые квартирные хозяйки, промышлявшие сдачей комнат внаем: осенью, зимой и весной – студентам, летом – дачникам. [...]
“Самая невыгодная сторона жизни в Лесном, – сообщал справочник по Политехническому институту, – это чрезвычайная трудность найти там какой-либо заработок. Самый распространенный студенческий заработок – уроки, случаются здесь очень редко и только для редких счастливцев”. [...]



Паровой трамвай Лесной линии. Политехническая улица, возле 1-го профессорского корпуса. Дореволюционный снимок.

Синематограф “Лесная иллюзия”, принадлежавший, кстати, бывшим студентам, зазывал на “сенсационные драмы” – “Жертвенник любви”, “На краю пропасти”, “Баронесса-преступница”. Для “разогрева” публики крутили комические ролики: “Горб приносит счастье”, “Как пудель помог Свистулькину в любви”, “Галоши старого профессора”. [...] Иных развлечений, кроме институтских вечеров да походов по кабачкам, не было.
О годах, проведенных в Лесном, профессор металлургического факультета Павлов вспоминал: “...Живя, казалось бы, в столице, некоторые (как я с семьей) почти не пользовались преимуществами столичных жителей. Поездки в театры были неудобным предприятием, ибо приходилось в час ночи возвращаться на паровике, причем от конечной остановки на Спасской улице надо было минут двадцать идти пешком до института. Лишь для Московского Художественного театра, иногда приезжавшего в Петербург на гастроли, мы делали исключение и посещали его спектакли, но это были единственные выезды в театр, которые мы себе позволяли”».
Особый интерес представляет духовный облик обитателей Политеха.
Еще перед образованием института, по признанию С.Ю. Витте, встречались затруднения политического характера. «...Мне указывали, – вспоминал он, – что я устраиваю такое заведение, которое впоследствии может внести смуту; говорили: разве мало у нас университетов, и с университетскими студентами мы не можем справляться, постоянные безпорядки, а тут Витте под носом желает устроить еще новый громаднейший университет, который будет новым источником всяких безпорядков». Как в воду смотрели.
Во избежание возможных неприятностей еще за восемь месяцев до открытия института предлагали даже придать учебному заведению характер «полувоенной организации» с казарменной дисциплиной, к чему, следует заметить, располагали удаленный, замкнутый и самодостаточный характер самого института с общежитием для студентов и профессорскими корпусами. Однако это вполне разумное предложение было решительно отвергнуто на совещании либеральных деканов.
Несколько слов следует сказать и о самом директоре. С.Ю. Витте позднее признавался, что кн. А.Г. Гагарин чисто внешне идеально подходил для этой должности: «он принадлежал к такой семье, что предположение о его революционных стремлениях не могло бы выдержать никакой критики».
Однако на деле все обстояло иначе. Уже ко времени назначения директором института за князем числились кое-какие «делишки». Так, известно, что за несколько недель до выпуска из Михайловской артиллерийской академии в 1884 г. Андрей Григорьевич «вступился за двоих сослуживцев, обвиненных в революционной деятельности и отчисленных накануне выпуска. Не испугавшись опалы, князь А.Г. Гагарин добился их реабилитации и выпуска из академии».




Когда в ходе провокации Гапона 9 января 1905 г. в Петербурге, ныне более известной под названием «кровавого воскресенья», данным ей противоправительственными общественными кругами, был убит студент-политехник Савинкин, кн. Гагарин воспользовался этим обстоятельством для превращения похорон в противоправительственную демонстрацию. На организованные за счет казенных институтских средств похороны сей Рюрикович явился в парадном директорском мундире при орденах, что вопринималось обществом как прямой вызов власти.
Безнаказанность этой дерзости подвигла князя на еще более развязное поведение.
При его полном попустительстве в среде профессуры Политехнического института зародился образовавшийся в 1905 г. либеральный Академический союз преподавателей высшей школы. В числе организаторов, вошедших в его Центральный комитет, был преподававший на экономическом отделении института профессор Н.И. Кареев.



Николай Иванович Кареев (1850–1931) – известный отечественный историк и социолог.

«18 февраля [1907 г.], – вынужден был признавать и сам С.Ю. Витте, – был сделан обыск в общежитии Политехнического института, и в этом общежитии будто бы была найдена бомба, вследствие чего общежитие было закрыто [...] Правление института было отдано под суд; это послужило причиной увольнения князя Гагарина». (Правда мемуарист тут же пытается свалить с больной головы на здоровую: бомба-де была «подброшена полицией». Следуя логике Сергея Юльевича, следует признать, что жертвы красного террора подрывали себя сами, оговаривая кристально честных революционеров).
Историки отмечают, что в 1907 г. для «умиротворения» Политехнического института «была организована настоящая военная операция с участием двух тысяч солдат, казаков и городовых, за спинами которых стояла артиллерия».
Совершенно напрасно Витте пытался выгородить своего протеже, утверждая впоследствии, что князя министр внутренних дел и председатель Совета министров «Столыпин почел нужным сделать революционером», приводя при этом, слова, сказанные супругой директора, княгиней М.Д. Гагариной (1864–1946) о своем ближайшем родственнике в связи с увольнением мужа: «Вот никогда бы не думала, чтобы Петя, в конце концов, сделался бы таким подлецом!»
Упреждая хлопоты перед Вдовствующей Императрицей влиятельных родственников князя, знавший всё точно Государь писал Своей Матери 1 марта 1907 г.: «Ты помнишь мерзкую историю с лабораторией бомб и всякого оружия в Политехникуме. Представь себе, что этот идиот Гагарин осмелился заявить протест на действия полиции и кроме того клевету – будто все найденное в его заведении есть дело рук той же самой полиции. Тогда Я приказал Столыпину уволить его от должности и предать суду с другими профессорами. Надеюсь, что этот пример отрезвит немного остальных ректоров. Пишу Тебе нарочно так подробно, потому что уверен, что на Тебя посыплются письма и прошения за Гагарина. Жалко бедной старушки княгини, но что же делать! Не могу выразить, насколько Я возмущен этой дерзостью – и кого? Человека с таким именем!»
1 марта кн. А. Г. Гагарин был уволен от службы без прошения. Позднее его, по словам С.Ю. Витте, «отдали под суд и судили в Сенате» по обвинению «в бездействии власти». Приговор, однако, был слишком мягким, не соответствующим деянию: лишение права в течение трех лет поступать на государственную и общественную службу. Соратники тут же устроили своеобразную антиправительственную демонстрацию: 12 марта Совет профессоров Политехнического института избрал А.Г. Гагарина почетным членом учебного заведения.



Дом, в котором в 1900-1907 гг. жил князь А.Г. Гагарин.

Кстати говоря, с Витте кн. Гагарин был связан теснее, чем можно было бы предполагать. Сам князь в своих воспоминаниях, рассчитанных на посторонние глаза, подчеркивал, что их отношения «были чисто официальные и совершенно прекратились, когда он в 1904 г. перестал быть министром финансов и совершенно отстал от института». Однако факты говорят об ином: тесные отношения их прослеживаются и позже. Утверждать, что отношения их были исключительно официальные, по словам современных исследователей, Андрея Григорьевича заставило опасение, как бы «не навлечь на Сергея Юльевича беду».
Небезынтересна и пореволюционная судьба Андрея Григорьевича. После большевицкого переворота он, пока позволяло здоровье, работал в Москве старшим конструктором в экспериментальном институте при наркомате путей сообщения. В январе 1920 г. Ленин подписал документ, согласно которому Гагарину с супругой разрешалось жить в их родовой усадьбе в Холомках, близ Порхова в Псковской губернии. Властям предписывалось не безпокоить старых заслуженных людей, обезпечивая их при этом керосином. Дом ко времени возвращения в него старых хозяев назывался «Народным домом имени Ленина». Скончался князь после операции 22 декабря 1920 года.



Продолжение следует.
Tags: Распутин: погребение и могила
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments