sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

КАК ОНИ ЕГО ЖГЛИ (6)


Сохранившаяся резьба над одним из въездных дубовых ворот в здании Конюшенного двора в Петербурге.


Миссия Купчинского (окончание)


О нерасторжимой связи Григория Ефимовича Распутина, Царя и Православия знали (внутренне при этом содрогаясь!) и тогда, в первые дни переворота. Наиболее дальновидные, радуясь похоронам Русского Царства и сожжению тела Распутина, сомневались однако: надежно ли их дело? не по ним ли звонит тот колокол?
Ведают и ныне. И трепещут!.. Подобно Д.С. Мережковскому, писавшему в статье, “Ангел революции» опубликованной в 1917 г. в Великую Субботу (орфография подлинника!):
«Соединять воскресение России с Вокресением Христовым, красное яичко – с красным знаменем найдется много охотников. Но можно ли их сейчас соединить, – вот вопрос.
– Какая великая радость-то будет! Колокол-то московский Ивана Великого сам придет к вам по воздуху. Когда его повесят, да в первый раз ударят, и он загудит, тогда мы с вами проснемся. Вся вселенная услышит и удивится. Среди лета запоют Пасху! Приедет к нам царь и вся фамилия! – предсказывал Серафим саровский, “последний святой”.
Предсказание исполнилось: почти накануне первой русской революции 1905 года Николай II приехал в Дивеево на открытие мощей Серафима. Совершилась “Пасха Господня”, “воскресение мертвых” – соединение последнего царя с последним святым.
– Но эта радость будет на самое короткое время, – продолжал Серафим предсказывать. – Что же далее будет?.. Такая скорбь... чего от начала мiра не было...
И светлое лицо “батюшки” вдруг изменилось, померкло; “опустя головку, он поник долу, и слезы струями полились по щекам”.
И это предсказание тоже исполнилось: совершилась русская революция. Для Серафима революция – конец самодержавия – есть конец православия, а конец православия – конец мiра, пришествие Антихриста.
Вот отчего светлое лицо его померкло и все больше меркнет, темнеет, чернеет, становится лицом “черных сотен”, лицом Гришки Распутина.



Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866–1941).

От Серафима к Распутину – таков путь самодержавия и путь православия, потому что самодержавие с православием на этом пути неразрывно связаны: “Другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь”. Не страшна связь Николая с Распутиным, но воистину страшна связь его с Серафимом, последнего царя с последним святым. Распутин – весь ложь; Серафим – весь или как будто весь истина. Гришкин пепел развеян по ветру; Серафимовы мощи нетленны. Легко сказать: Гришке – анафема; по Серафиму не скажешь. Св. Серафим – душа “Святой Руси”. Его проклясть – душу свою проклясть?
Православие не может отречься от своей последней, предельной серафимовой святости, а Серафим не может отречься от самодержавия. Царь – “помазанник Божий”, царь от Бога – от Христа; революция – против царя, против Христа; революция – Антихрист.
Таково отношение русской религии (если православие есть русская религия по преимуществу) к революции...»



В наши дни на месте могилы Г.Е. Распутина в Царском Селе.

Однако продолжим рассказ Ф.П. Купчинского: «Я пошел вместе с Сувориным к коменданту царскосельского вокзала».
Имя Суворина появляется тут не случайно. Алесей Алексеевич (1862–1937) был старшим сыном знаменитого А.С. Суворина, также журналистом и одно время ответственным редактором «Нового времени». (Впоследствии, в эмиграции, он покончил жизнь самоубийством, открыв газ в квартире.)
Небезынтересные сведения о н ем сообщает в своих воспоминаниях «Поезда на третьем пути» (Нью-Йорк. 1954) поэт-сатирик Дон-Аминадо (А.П. Шполянский): «Надо сказать, что А.А. Суворин был натурой крайне неуравновешенной, с большими странностями, и с совершенно невероятной путаницей либерализма, славянофильства, терпимости, отрицания, прозорливости и тупости. Последним его увлечением были йоги, индийская мудрость, непротивление злу и, в то же время, резкая, властная, непреодолимая тяга к борьбе, безпощадности, презрению к несогласным, спорящим, инакомыслящим. Сказались эти черты характера и на подборе сотрудников […]
Филипп Петрович Купчинский, высокий человек в зеленом френче и лакированных ботфортах, прославившийся еще в “Руси” своими душу раздирающими описаниями голутвинских расстрелов, учиненных семеновцами, состоял теперь военным корреспондентом и присылал с фронта такие картинки окопной жизни, что даже в искушенной редакции и то диву давались. Оказывалось, что в окопах, когда наступало затишье, солдаты мирно беседовали о переселении душ, и хотя по штабным понятиям назывались стрелками, на самом деле были убежденными теософами, а Блаватскую чуть ли не считали шефом полка».



Алексей Алексеевич Суворин.

То же писал о Ф.П. Купчинском журналист и экономист А.А. Боровой: «Писатель» он был своеобразный. Умственно ограниченный, малообразованный, притом находившийся всецело под влиянием Суворина, нахватавшийся теософских воззрений и сливший их с идеей необходимости всесторонней и систематической физической культуры, он выработал сумбурнейшую мешанину, которую и преподносил на страницах газеты как философию “нового человека”. […] Пресная жвачка! И, тем не менее, я должен констатировать: он имел успех. Никто из нас не получал такой огромной читательской корреспонденции. Его благоглупости утверждались, развивались, оспаривались. Сотни, может быть, тысячи мещан явно жили этой мутно-самодовольной кашицей».
Эти-то люди и прибыли в марте 1917 г. в Царское Село за телом Царского Друга.
«Мы, – продолжал свой рассказ Филипп Петрович, – удалили солдат из комендантского помещения. Я показал свои полномочия и рассказал о намерении увезти тело Распутина.
– Я попрошу вас сделать распоряжение о том, чтобы в толпе сказали о приказании откатить вагон на другой путь; тем временем вы подадите вагон на Павловск, где будет ждать грузовик, и сейчас же мои люди перегрузят на него гроб; я буду там же на легковом автомобиле.
Меня выслушали со вниманием и стали с готовностью помогать и офицеры комендатуры, и начальник станции.
– Прошу вас оформить это дело, – сказал я, и по моему предложению был составлен акт; привожу его в копии:


9 марта 1917 года.
Царское Село.

ПРОТОКОЛ
Мы, нижеподписавшиеся, сего 9-го марта были свидетелями того, как уполномоченный Государственной Думы Ф. П. Купчинский в нашем присутствии перегрузил заключенное в гроб тело Григория Распутина (Новых) с товарного вагона на автомобильную платформу для перевозки в Петроград. Обязуемся настоящий акт держать от широких масс в тайне [sic!].

Подписали: Уполномоченный
Госуд. Думы Ф. КУПЧИНСКИЙ.
Комендант ст. Царское Село
прап. СКРЯБИН.
Свидетели: А. СУВОРИН.
Начальник гарнизона
полковник КОБЫЛИНСКИЙ.
Прапорщик БАВТАДЗЕ II.


Составив эту бумагу, подлинник которой хранится у меня и до сих пор, я поблагодарил комендантов и их помощников. Вскоре меня известили, что паровоз уже подан к товарному вагону и сейчас проследует на Павловск.
Мне добавили, что толпа предупреждена только о перестановке вагона на другой путь. Через минуту, окруженный морозным дымом и паром, быстрым ходом прошел мимо вокзала паровоз с товарным вагоном, в котором таилось тело, заключенное в гроб.
Я тотчас же пошел к автомобилю и через несколько минут был уже в Павловске. За мною шел грузовик, и мы, обогнув станцию, встретили уже предупрежденного по телефону начальника станции с фонарем в руках с таинственно-торжественным видом.
– Он уже тут, пойдемте к вагону.
– Вагон запечатан?! – с удивлением заметил я и сорвал печать.
Грузовик подъехал задним ходом к вагону, и несколько рук сторожей с трудом отодвинули примерзшую дверцу. Оказалось, что вагон запечатали недавно, теперь же, желая обмануть толпу. Был найден продолговатый большой ящик, которым накрыли гроб, поставленный на грузовик. Только на мгновение я приоткрыл незавинченную цинковую крышку и увидел лицо, большую бороду, шелковую рубашку с поясом на ней.
Люди не любопытствовали, хотя многие и знали, чье это тело. Грузовик с поклажей, в которой решительно никто не догадался бы подозревать тело Распутина, тронулся в дорогу – на Царское Село.
Я ехал сзади.
Из Царского должен был тронуться по шоссе поезд автомобилей, которые только что были мною получены из Ставки и теперь перевозились в Петроград, где я организовывал автомобильную базу для временного правительства.
Длинной вереницей вытянулись машины вдоль дороги, разбрасывая лучи света далеко впереди себя и озаряя снежную дорогу... Всего шестнадцать блестящих, сияющих огнями машин вытянулось в одну линию, а в средине автомобилей, в самом центре этого поезда, шел грузовик с гробом.
Было морозно и очень ветрено. Колеса буксовали в снегу.
Я пересел в купе одной из лучших царских машин. Несколько раз условленным сигналом останавливали сзади весь поезд: то какая-нибудь машина застревала в снегу, то задерживали милиционеры.
Около часу ночи мы прибыли на базу на Конюшенную площадь, и грузовик с гробом был поставлен в сарай, при мне запертый на ключ».



К одному из этих помещений привезли ночью 9 марта 1917 г. гроб с телом Г.Е. Распутина.

В марте 1917 г. об этой поездке, не называя никаких имен, сообщали более скупо: «В Царское пришло с фронта несколько автомобилей и один грузовик с частями машин. Когда Царское Село уснуло, вагон был распечатан, гроб с трупом поставлен на грузовик, прикрыт брезентом, и автомобильная колонна с грузовиком в конце двинулась в Петроград. Никто во всей колонне, кроме шофера грузовика и тех, кому было поручено покончить с распутинской историей, не был посвящен в тайну грузовика. На рассвете прибыли в Петроград, и все автомобили помещены в гараже придворного ведомства, что на Конюшенной площади. Там гроб простоял весь день до ночи рядом с придворными свадебными каретами».
«...После я узнал, – писал Ф.П. Купчинский, – что в Царском долго искали вагон с гробом; гроб безследно исчез, но толпа долго не расходилась». Между тем, на вокзале Царского Села «любопытствующим было заявлено, что по приказу властей Распутин будет похоронен на Волковом кладбище». Имели хождение и другие версии. «Новое время»: «В ночь на 10 марта тело Григория Распутина в сопровождении охраны передано через станцию Семрино из Царского Села на Николаевскую дорогу для следования на родину в Тобольскую губернию». «Биржевые ведомости»:«Предполагается, что Распутин будет похоронен на одном из кладбищ Петрограда». «Русское слово»: «...По распоряжению временного правительства вагон с телом Распутина отправлен в Петроград для предания тела земле на одном из петроградских кладбищ». «Вечерний курьер»: «По распоряжению ген. Корнилова, прах Распутина будет предан земле на Преображенском кладбище». «Петроградская газета»: «По срочному предписанию председателя Совета министров князя Львова, тело Распутина было перевезено из Царского Села в Петроград. Не доезжая до Петрограда, у платформы «Воздухоплавательный парк» поезд с телом Распутина остановлен. Солдаты вынесли гроб, который перевезен к ограде, близ находящегося здесь Волкова кладбища. Там тело Распутина было погребено и место захоронения тщательно скрыто»
Обстановка секретности, по желанию инициаторов акции сопровождавшая ее с самого начала, отсутствие достоверной информации в прессе, – всё это породило среди жителей столицы и Царского Села самые фантастические слухи. Так, 12 марта «по Царскому Селу пронесся тревожный слух, что в Петроград был отправлен городским исполнительным комитетом гроб не с телом Распутина, а с чьим-то иным трупом, и что останки придворного чудотворца находятся и поныне в хоромах Александровского дворца. Один из интеллигентных обывателей города даже уверял, что он видел вчера собственными глазами (!), как под конвоем на автомобиле из Александровского дворца в ратушу везли Николая II для опознания тела Гришки, возвращенного из Петрограда».
Неуверенность, слухи – всё свидетельствовало о неустойчивости власти заговорщиков. Казалось, сама атмосфера «колыбели Революции» была пропитана липкой ложью. Не обошли тревоги и того, кому узурпаторами было поручено уничтожение тела Старца.
«На другое утро, – писал Ф.П. Купчинский, имея в виду наступивший день 10 марта, – меня встревожили рано.
– Гроба нет, – передали мне по телефону. Потом никак не мог добиться, кто это говорил. Ведь ключ был у меня в кармане, как же могли увезти?.. Я помчался на Конюшенную площадь и лично отпер громадную дверь. Грузовик был на месте и гроб на нем в неприкосновенности. Приподняв крышку, я увидел знакомое мертвое лицо в большой бороде и песок на рубашке.
Все было в порядке и тревога ложная.
Целый день этот я прожил в тревожном опасении за спрятанный в сарае грузовик. Я был в Государственной думе, был у министра-председателя, которого предупредил, что тело уже в Петрограде и этой ночью все должно быть закончено. Я встречался с различными людьми по различным делам, но каждую минуту ощущал в своем кармане большой ключ от сарая.
Служащие Конюшенной части не знали, что именно заперто в сарае, но темные неясные слухи уже ходили среди людей. Ко мне обращались с самыми странными вопросами.
– Правда, что вчера ночью вы привезли чье-то тело и оно спрятано в сарае?
– Правда, что кто-то был убит в Царском и тут гроб с телом?
Вопросы самые трагические.
Однако, кроме двух-трех самых доверенных лиц, никто не был мною поставлен в известность.
Поздно вечером я приказал приготовить грузовик.
Наливали бензин, воду, шофер готовился.
Тем временем я съездил в общественное градоначальство и поговорил с градоначальником профессором Юревичем, который в высшей степени заинтересовался всем этим вопросом с ликвидацией Распутина.



Вадим Александрович Юревич (1872–1963) – врач-бактериолог, экстраординарный профессор, доктор медицины, начальник кафедры заразных болезней, заведующий госпитальным отделением острозаразных болезней Императорской Военно-медицинской академии. С вечера 27 февраля 1917 г. председатель Военной комиссии Временного комитета Государственной думы (до 28 февраля). Комендант Таврического дворца (28.2.1917). Временно исполнял обязанности градоначальника Петрограда (с. 1.3.1917). «Первые реформы пополненного состава думы, – вспоминал впоследствии гласный дореволюционной еще Петроградской городской думы Д.И. Демкин, – заключались в увольнении всех чинов наружной полиции (хотя увольнять в сущности было некого, так все они были перестреляны или скрылись), и замене их надежными, соответствующими духу революции, элементами, с переименованием полиции в милицию, а также в подчинении Градоначальника Городскому голове, в качестве его товарища. Градоначальником Временное правительство назначило профессора Военно-медицинской академии, занимавшего кафедру сифилидологии. Новый Градоначальник Юрьевич не возражал против подчинения его Городскому голове и прибыл в думу неизвестно для чего, вероятно, с целью произнести соответствующую моменту речь о победоносном шествии революции. Градоначальник, видимо, во время произнесения речи в Городской думе чувствовал себя не в своей тарелке, очень смущался и постоянно отсанавливался, тер себе лоб при подыскивании терминов, восхвалявших революцию». В годы гражданской войны Юревич эмигрировал из Севастополя. Жил в Константинополе (1920–1921). Затем – в Праге. Впоследствии – заведующий отделением по изготовлению вакцин для борьбы с заразными болезнями в отделении Института Пастера в Сайгоне.


Я просил В.А. Юревича дать мне офицера, который мог бы быть свидетелем в деле сожжения тела. Я тут же сообщил, что решил его сжечь за городом, потому что копать яму очень трудно зимой и невозможна конспирация.
Мне представили ротмистра Когаднева [далее у того же Купчинского – “Когадеев”; в действительности – “Кочадеев”. – С.Ф.], которому поручили быть от градоначальства официальным свидетелем всего дела.
Вместе с ротмистром мы выехали на Конюшенную, – где уже был готов грузовик. Я еще раз, в присутствии ротмистра посмотрел на тело, потом крышка была закрыта, спрятана досками и все сверху накрыто рогожами. На грузовик было взято несколько пудов картона и бумаги, целый громадный тюк, придававший вид багажа поклажи грузовика».



В одном из помещений Конюшенного ведомства. Современный снимок, сделанный до начала ремонта.

Важным свидетельством являются показания начальника Царскосельского гарнизона полковника Е.С. Кобылинского, которые он дал следователю Н.А. Соколову в апреле 1919 г. (Отрывок из них был опубликован в английской версии книги Роберта Вильтона о цареубийстве.) Однако и к ним нужно относиться с известной долей осторожности, особенно к тем моментам, свидетелем которых он сам не был (обстоятельства сожжения тела Г.Е. Распутина).
«В один из первых же дней заключения Семьи, – вспоминал Евгений Степанович, – произошел инцидент с трупом Распутина. Прах его находился в Царском Селе. Там строилась церковь, и он был похоронен в одном из пределов. Солдаты узнали об этом, разрыли его могилу, сдвинули крышку гроба и осматривали труп. В его гробу была икона, на которой были надписи: “Александра, Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, Аня”. Эта икона лежала около его правой щеки. Обо всем случившемся узнали командир зенитной батареи, какой-то капитан, и отобрал икону. Я ее видел сам. На иконе было изображение, кажется, Божией Матери.
О случившемся я сообщил по телефону в штаб округа, мне было приказано отвезти труп Распутина на вокзал, доставить его на станцию Средняя Рогатка и там закопать его. Приказано это было сделать в секрете. Выполнить это, конечно, было невозможно, так как и солдаты и народ все равно узнали бы об этом. Тогда мне было приказано доставить труп на Царскосельский вокзал, что мною и было сделано. Я отвез труп туда и поместил его в товарном вагоне, а в соседнем вагоне поместил солдат, не говоря им, что они охраняют.
На следующий день ко мне обратился какой-то комиссар Купчинский (в его ведение, между прочим, входило заведывание автомобилями), и предъявил мне бумагу, подписанную Председателем Совета Министров, с приказанием выдать Купчинскому труп Распутина (в скобках значилось: “Новыхъ”), чтобы Купчинский мог в одном из имевшихся в его распоряжении грузовых автомобилей доставить труп, куда следовало.
Сделать это в Царском было абсолютно нельзя. Вагон мы передвинули на станцию Павловск II. Там мы нашли старый ящик из-под гроба, положили в него гроб с трупом Распутина, прикрыли ящик рогожами и старыми мешками, и Купчинский повез его. Он должен был доставить труп в Петроград. Но толпа дорогой узнала об этом и отняла труп. Купчинскому пришлось тут же сжечь труп».


Продолжение следует.
Tags: Распутин: погребение и могила
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments