sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«КОРАБЛЬ» ДЛЯ ДУРАКОВ, или Кое-что о «народном Православии» (часть 6)

Не мытьем, так катаньем (продолжение)

Вообще при чтении этого текста, вышедшего из-под пера иеромонаха Вениамина, не оставляет мысль о преднамеренной, как мы уже говорили, провокации. 50-летний Чуриков, потом и кровью – как уж умел – пробивавший идею народной трезвости и достигший на этом пути успехов и широкого признания. И сравнительно молодой 30-летний находящийся в начале своей духовной карьеры иеромонах, без малейших намеков на жизненный, а тем более духовный опыт. (Он и его наставники – кабинетные богословы: епископ Сергий и архимандрит Феофан – получат то и другое лишь после 1917 г., также потом и кровью.)
Что касается о. Вениамина, то инфантилизм был присущ ему и позднее, в годы, когда он стал уже Архиереем. Эти черты в свое время подметил заведовавший Царской охраной жандармский генерал А.И. Спиридович. Он относил будущего митрополита, а тогда стипендиата (аспиранта) Духовной академии, к «экзальтированной духовной молодёжи». Эту характеристику подтверждал впоследствии и близко знавший его митрополит Евлогий: «К со¬жа¬ле¬нию, …по¬вы¬шен¬ная эмо¬цио¬наль¬ность обу¬сло¬ви¬ла и не-ко¬то¬рые от¬ри¬ца¬тель¬ные чер¬ты епи¬ско¬па Ве¬ниа¬ми¬на …».
Однако автор опуса 1911 г. был, во всяком случае тогда, далек от подобного рода размышлений. Он радостно взял след; ему, видимо, представлялось, что он забивает гвозди в крышку гроба дела своего оппонента: «Чуриковское движение противоцерковно, а следовательно, неправославно, следовательно неправославен и сам Чуриков».
Для «доказательства» этого софизма он использует совершенно недопустимые подмены. По мнению о. Вениамина, А.И. Чуриков (причем без какой-либо ссылки на слова последнего) «представляет себя […] пастырем, пасущим стадо», а значит (!) «дерзновенно […] сравнивает себя со Христом».
Далее следовал другой «аргумент». Известно, что Ивана Алексеевича его последователи называли по-разному, в том числе, помня, что он был уроженцем Самарской губернии, «братцем Иоанном Самарским». Иеромонах Вениамин, видимо, слегка переучившийся в Академии, «видит» в этом то, что сам Чуриков «прилагает к себе» новое кощунство: «Самарский (=Самарянин)», под каковым именем в Новом Завете, как известно, фигурирует Иисус Христос. Что за дело, что от Самары на Волге до Самарии в Святой Земле – дистанция, как говорится, огромного размера, или, что «братца» называли «Самарским» не с его подачи, а другие люди? Главное – продемонстрировать, «к какому взгляду на Церковь приводит это сравнение». И воскликнуть при этом: «Страшно и подумать!» И далее, с немалой долей экзальтации (что, как мы помним, было присуще ему) написать о том, что всё это «для моей совести совершенно непереносимо».
Неправота о. Вениамина ясна любому непредубежденному читателю, знакомящемуся с брошюрой. Автор, отзывались на нее в печати современики, видит в И.А. Чурикове «только сектанта, только еретика… Он не хочет видеть морального значения проповеди Чурикова, его борьбы с пьянством, распущенностью, проституцией и хулиганством. На все это он почему-то закрывает глаза».
Рецензенты подчеркивали это игнорирование автором «слона», которого, казалось, трудно было не заметить: «Братец Иоанн постепенно отводит народ от трактиров, портерных и прочих развратных притонов и старается привести в Св. Церковь… Чтобы защитить от позора Крест Христов, Братец Иоанн и старается постепенно подменить в таком народе разбойничье учение – учением Господа нашего Иисуса Христа, прельстить его словами Евангелия… – это и есть вся ”подмена” христианства Братцем Иоанном, которую о. Вениамин приписывает бесовскому наваждению…»
Однако в это время перевес брали уже иные силы.
Цель их недавно была сформулирована в исследовании, проведенном на основании обширного массива архивных документов и специально посвященном разбору отношений церковных властей к возглавлявшемуся И.А. Чуриковым народному сообществу: «…Трезвенническое движение чуриковцев представляло определенную опасность для Русской Православной Церкви. Чуриков и его сторонники всегда провозглашали верность Православию, но попытки духовных властей вернуть чуриковцев под контроль Церкви не удавались. Деятели Русской Православной Церкви, посчитав его опасным конкурентом в борьбе за души верующих, стремились, в том числе с помощью светских властей, противодействовать влиянию братца Иоанна (Чурикова) на паству».
Прекрасно знавший обстановку того времени, писатель М.М. Пришвин так изобразил, образовавшуюся вокруг И.А. Чурикова и его движения реальность: «…Когда вы видите православнейшего братца Иванушку, проповедующего трезвость в народе, – смотрите, тут же где-нибудь в толпе людей стоит миссионер и собирает материал, чтобы объявить братца хлыстом». При этом со светской публикой те же церковные издания (журналы «Колокол» и «Миссионерское обозрение») старались говорить в доступных тем понятиях, пытаясь «выставить Чурикова шарлатаном и обманщиком, действующим из корыстных видов».
Чтобы лишить И.А. Чурикова влияния, следовало выдавить его из Церкви. Лучше, конечно, чтобы он ушел из нее сам. Для этого решили прибегнуть к провокации, первый несомненный акт которой произошел 12 мая 1912 г.
Еще 8 апреля «Общество народных трезвенников» переехало во вновь выстроенный каменный двухэтажный дом на Троицком проспекте (ул. Грибакиных, 60). Перед открытием там бесед нужно было освятить помещение. Один этот факт противоречит любым домыслам об охлаждении главы общества к Церкви. Отношения с некоторыми представителями священноначалия у Ивана Алексеевича были сложными, но ведь это отношения с конкретными людьми, а не с Церковью.
Другим важным фактом для дальнейшего хода событий был выбор священника, к которому решили обратиться за исполнением требы. Иоанн Карпович Колесников – настоятель храма Живоначальной Троицы («Кулич и Пасха») – служил в одном из ближайших по отношению к зданию храмов. Но не только эта, лежащая на поверхности, причина побудила обратиться менно к нему. До того, как 25 апреля 1911 г. о. Иоанн получил сюда назначение, он был настоятелем церкви на писчебумажной Варгунинской фабрике и таким образом хорошо знал рабочий люд, принимая активное участие в обществе трезвости, основанном там еще в 1890 г. будущим духовником Их Величеств о. Александром Васильевым (в то время студентом Петербургской Духовной академии). Перейдя в «Кулич и Пасху», он продолжил активную пропаганду трезвого образа жизни и в селе Александровском, к которому в то время относилось и место, на котором было построено здание чуриковского общества. (Не исключено, что и сам перевод сюда считавшегося «надежным» священника был, в связи с особенностями его предыдущего служения, также делом не случайным.) Существовало и еще одно обстоятельство (не главное, но, всё же, весьма существенное): до поступления в Петербургскую Духовную академию, которую он закончил в 1910 г. (т.е. был знаком с епископом Сергием, архимандритом Феофаном и иеромонахом Вениамином), о. Иоанн Колесников учился в Самарской Духовной семинарии, т.е. наверняка был земляком И.А. Чурикова, что со стороны последнего могло лишь усилить доверие к священнику.
Однако «неожиданно» вышел скандал. 12 мая священник заявил обратившимся к нему членам «Общества народной трезвости», что он может освятить их здание исключительно как жилой дом, а не для ведения бесед, поскольку у него нет на это архиерейского благословения. Не дав опомниться оторопевшим от такого поворота трезвенникам, на следующий день, 13 мая он произнес в Троицком храме зажигательную проповедь, прямо назвав чуриковцев еретиками. Напрасно трезвенники пытались прибегать к защите Обер-прокурора Св. Синода и министра внутренних дел, прося оградить их «от столь неумеренных ревнителей». Судьба их в верхах была уже решена.
Через месяц последовал новый удар. На 10 июня в обществе была назначена очередная беседа (видимо, здание к этому времени уже удалось осветить, прибегнув к помощи другого священника). Вот как дальнейшее выглядит в описании новейшего исследования, основанного на сохранившихся архивных документах из духовного и полицейского ведомств: «Перед беседой 10 июня священник И. Колесников послал сообщение, что он придет на нее. Колесников потребовал, чтобы ему дали выступить. Он получил такую возможность, но только после беседы братца Иоанна. Присутствовавшие на беседе заявили, как уже не раз бывало, что они хотят слушать братца, а этот священник пусть выступает в церкви. Начались шум и паника. Колесникова кто-то бил, хватал за волосы. Рядом со священником оказались [конечно же, “чисто случайно”. – С.Ф.] околоточный надзиратель и агент сыскной полиции, которые заслонили его от разъяренной толпы и вывели по запасной лестнице. Мировой судья приговорил четырех человек за организацию безпорядка к аресту: двоих – на шесть дней и двоих – на пять».
20 июня, по приказу министра внутренних дел беседы И.А. Чурикова были запрещены на основании опасности повторения во время их проведения новых безпорядков. Все многочисленные жалобы, в том числе и на Имя Императора Николая II и Императрицы Александры Феодоровны, остались «без последствий».

Продолжение следует.
Tags: Распутин в Петербурге
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments