sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 149)


Румынская кавалерия переходит Днестр. Июль 1941 г.


Испытание войной (продолжение)


«…После того как мы получили Бессарабию с помощью немецкой армии, мог ли я остановиться на Днестре? Мог ли я сказать: Я получил свой кусок, я останавливаюсь здесь?»
Маршал Ион АНТОНЕСКУ.
Заседание Совета Министров. 5 сентября 1941 г.



17 июля III румынская армия форсировала Днестр севернее Тирасполя, продолжив движение на восток.
Одну за другой румынские войска занимали прежние столицы молдавской автономии (всего их было три).
5 августа они взяли Балту – главный город Молдавской АССР в 1924-1928 гг.



Немецкие войска форсируют Днестр.

6 августа вошли в Котовск (до 1935 г. именовавшейся Бирзулой) – в 1928-1929 гг. также столичный город республики.
Произошло это в 16-ю годовщину убийства комкора Г.И. Котовского – одного из создателей МАССР.
В городе находился его мавзолей, который взорвали. Стеклянный саркофаг разбили прикладами. У извлеченной мумии румынский офицер снес голову саблей. Оставшееся бросили в ров рядом с расстрелянными местными евреями, сотрудничавшими с советским режимом.



Вдова и дети Г.И. Котовского у воздвигнутого в 1934 г. над первоначальным мавзолеем нового, построенного в кубофутуристическом стиле. Так же как и в Москве мавзолей Ленина, он использовался во время проведения в городе демонстраций. Перед ним давали военную присягу, принимали в пионеры.

Последней пала третья столица автономной республики (в 1929-1940 гг.) – Тирасполь. Случилось это 8 августа, ровно за день до того как всё Приднестровье было оккупировано.


Мост, наведенный военными строителями через Днестр. Вид с левого берега на правый. Июль 1941 г.

Вскоре в Тирасполе прошел военный парад в честь взятия города.
Никто из прошедших в тот день в строю румынских солдат и офицеров и предположить не мог, что через каких-нибудь четыре года двое уроженцев этого города (еврей и украинец, женатый на женщине из «избранного» народа) станут во главе госбезопасности всей «народной» Румынии, обретя практически безграничную власть над жизнью и смертью любого румына.
Впрочем, большинство из прошедших в тот день по тихому приднестровскому городу не узнает об этом никогда, поскольку гораздо раньше они сложат свои головы на огромных просторах СССР – под Одессой, Севастополем, на Северном Кавказе, на Дону, в Сталинграде…



Военный парад в Тирасполе.

23 июля, через несколько дней после того, как первые румынские части переправились на левый берег Днестра, остальные войска Королевской армии, заняв в тот день Бендеры, вышли на этот водный рубеж, полностью взяв под контроль всю Бессарабию и Северную Буковину.
Сегодня, когда даже большинство унионистов (включая экс-президента Румынии Траяна Бэсеску) считают, что переход Днестра был трагической ошибкой Антонеску, следует всё же заметить, что занятие этой территории было продиктовано в известной степени соображениями безопасности.
Другое дело – уже дальнейшее движение за Буг…
Да ведь и остановиться было уже трудно. Сама логика борьбы, равно как и кружившая многим головы удача, а еще напор Фюрера, в июле-августе уже нуждавшегося в военном союзнике, которым совсем еще недавно пренебрегал, а также исходившая от Гитлера (в случае отказа) реальная угроза, – всё это делало продолжение неизбежным.
Нельзя, конечно, сбрасывать со счетов и традиционную для румынской внешней политики игру на интересах и противоречиях партнеров и противников. Одним из возможных вожделеннейших призов была тут утраченная в 1940 г. Трансильвания – незаживающая рана.



Раненый красноармеец, взятый в плен на Днестре.

27 июля Гитлер направил Антонеску телеграмму, в которой, поздравляя с освобождением румынских территорий, просил продолжить свое содействие на землях, лежащих за Днестром.
В ответном послании от 31 июля Антонеску дал согласие «идти до конца в нашем деле на Востоке против опасного врага цивилизации, Европы и моей страны – русского большевизма». «Поэтому, – прибавлял генерал, – не ставлю никаких условий и не обсуждаю с кем-либо это военное сотрудничество».
Немного поразмыслив, в ответном письме от 14 августа, Гитлер предложил Антонеску взять на себя обязанности по обезпечению безопасности на территории между Днестром и Днепром.
Это было уже предложение в соучастии в оккупации. В случае принятия его из освободителя Антонеску автоматически превращался в агрессора.
Следовало хорошо подумать, стоила ли игра свеч.



Население Приднестровья приветствует румынскую армию. Район Тирасполя. Июль 1941 г.

Что касается Гитлера, то, помимо нужды в военной поддержке румын, гораздо больше он опасался разлада в стане своих союзников.
Фюрер был хорошо осведомлен о постоянном зондаже румынскими дипломатами вопроса, связанного с возвращением Северной Трансильвании. Щедрыми предложениями он надеялся, заинтересовать союзника приобретением обширных территорий на Востоке, отказавших от каких-либо претензий к Венгрии.
Не трудно догадаться, что именно последняя активно продвигала этот проект.
Румынский посол в Берлине Рауль Босси в донесении от 19 июля излагал этот план, согласно которому предлагалось «как можно более широкое расширение границ Румынии на восток, возможно, даже к старому Покутью [междуречью Прута и Черемоша] с условием колонизации областей румынами из Ардяла (Трансильвании), а вся Трансильвания была бы навсегда передана Венгрии».
Подобное было уже опробовано в Бессарабии вскоре после присоединения ее к СССР. По соглашению с Германией, 100 тысяч немцев из Южной Бессарабии и 14 тысяч из Северной Буковины были репатриированы в Рейх, а на их место были завезены украинцы.



Немецкие репатрианты из Бессарабии. 1940 г.

Возникавшие в связи с этим опасения изложил 18 июля в докладной записке глава Национальной Крестьянской партии Юлиу Маниу:
«Недопустимо представить нас в качестве агрессора против России, нынешней союзницы Англии, которая, возможно, победит, за исключением наших намерений вернуть Буковину и Бессарабию в союзе с Венгрией и Осью, которые оторвали произвольным актом, никем не ратифицированным, важную часть нашей страны, в ущерб нашей территории, нашей национальной гордости и чести. Даже наше военное товарищество, наложенное обстоятельствами, очень раздражает, если до сих пор мы не получили никакого положительного решения в трансильванском вопросе».
Трансильванский вопрос действительно сильно волновал румын как в тылу, так и на фронте. Тому есть немало свидетельств.
Командир одной из немецких армий, генерал-полковник Рихард Руофф, беседуя осенью 1942 г. с румынскими солдатами, спросил их, понимают ли они цель пребывания на Восточном фронте. «Конечно, господин генерал, – ответили те. – Трансильвания!»
В докладе главы немецкой Военной миссии в Румынии генерала Эрика фон Хансена командованию, датированном 5 марта 1943 г., есть такие строчки: «Венгрия в настоящее время всё еще воспринимается как враг. Даже в румынских частях, ведущих боевые действия на востоке, Венгрия была представлена в качестве главного врага шовинистическими элементами офицерского корпуса, а все думали, что целью румынской борьбы в войне было возвращения Ардяла (Трансильвании), вроде награды за румынскую помощь».



Арка при въезде в Тирасполь с надписью: «Да здравствует Правительство Родины-Освободительницы!»

Тем не менее, предложение Гитлера явно относилось к разряду тех предложений, «от которых не отказываются».
Излагая причины, по которым он решил продолжить свое участие в военных операциях за Днестром, на состоявшемся 5 сентября заседании Совета Министров Антонеску заявил:
«В сегодняшних международных условиях на кого мы можем положиться в нашей ситуации? На немцев. Если мы не будем опираться на Германию, нам конец. Если бы мы сделали это вовремя, мы бы спасли Румынское Государство.
И в этой войне, которую мы ведем, мог ли я остановиться, когда немцы сражались с русскими, после того как мы взяли Бессарабию? Или поступить, как некоторые говорят: ждать, потому что ее отдали бы нам англичане, когда наступил бы мир?
Мог ли я сидеть, сложа руки, когда немцы воевали против русских, и ждать, чтобы англичане отдали нам Бессарабию? И если мы вступили в войну, без Германии мы не могли бы взять Бессарабию. […]
И после того как мы получили ее с помощью немецкой армии, мог ли я остановиться на Днестре? Мог ли я сказать: Я получил свой кусок, я останавливаюсь здесь? […]
Я бы обезчестил и армию, и румынский народ навсегда. Это был бы позор для нас, дойти до Днестра и сказать немцам: до свидания».



Антонеску беседует с молдавским крестьянином с Левобережья, ветераном русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Лето 1941 г.
У каждого были «свои» старики. На нижнем снимке красный политрук окружении кишиневских евреев. Лето 1940 г.



А теперь вернемся к упомянутым нами в начале поста «соображениям безопасности», которые также не мог не учитывать Конудкэтор, принимая решение.
В чем состоит их суть?
Известное у нас как Приднестровье, а у румын как Транснистрия (Заднестровье), никогда не входило в состав Молдавского княжества. Однако, будучи пограничной, территория эта, особенно после водворения на молдавской земле османского владычества, активно заселялась бежавшими от турецкого ига молдаванами.
Надежды на спокойную жизнь давало продвижение на эти земли единоверной Российской Империи. В результате русско-турецких войн границей ее стал в 1774 г. Южный Буг, а в 1791 г. – Днестр.
Однако после большевицкого переворота 1917 г. и принятого в связи с этим в Кишиневе в «Сфатул Цэрий» 27 марта 1918 г. решения о присоединении Бессарабии к Румынии, территория эта стала серьезной угрозой для существования всего Королевства в целом, а не только в связи с обладанием этой вновь приобретенной землей.
Автор знает, о чем пишет. Во-первых, как хорошо знакомый с проблемой (в 1980 г. на историческом факультете Московского университета я защитил диплом об образовании в 1924 г. Молдавской АССР). Во-вторых, как лично знавший сыновей двух крестных отцов этой Автономии – румынского коммуниста Иона Дическу и командира II кавалерийского корпуса Г.И. Котовского.



Почтовые марки, выпущенные в Румынии специально для Транснистрии, с почтовым штемпелем Тирасполя.

Именно отсюда, с левого берега Днестра, опираясь на недовольство части местных жителей, были инспирированы Хотинское (январь-февраль 1919 г.), Бендерское (27 мая 1919 г.) и Татарбунарское (15-18 сентября 1924 г.) восстания, поддержанные оружием и специалистами по подрывной деятельности.
Во время последнего из них – чтобы обелить действия повстанцев и заклеймить действия румынского правительства, пытавшегося навести порядок, – были опробованы новые методы: инспирированная советским правительством поддержка мiровой «прогрессивной общественности»: А. Барбюса, Р. Роллана, Э. Синклера, Т. Драйзера, А. Эйнштейна, Б. Шоу, Л. Арагона, Т. Манна и других.
Между тем, положение крестьян в самой Молдавской АССР было воистину трагическим. К концу 1924 г. там были насильственно лишены имущества члены 3 600 крестьянских хозяйств.
Результатом двух волн репрессий (в начале 1920-х и в 1929 г., во время коллективизации), а также возникшего вслед за этим голода стало обезлюживание республики. Одни безвозвратные потери от голода оцениваются в 20 тысяч человек.
От такой «счастливой жизни» бежали. Причем число беглецов всё увеличивалось. Если между 1924 и 1931 гг. румынская пограничная служба документально зафиксировала 16 539 таких случаев, то всего за первые три месяца 1932 г. их было уже четыре с половиной тысячи.
Однако дело это было опасное. На Днестре этих людей поджидали красные пограничники, стрелявшие без промаха. От их рук погибли тысячи людей.
Самый громкий случай, который не удалось замолчать, произошел в феврале 1932 г., когда на днестровском льду по соседству с Оланештским лесом «ворошиловские стрелки» положили сорок душ. Происшествие обсуждалось в европейской прессе, однако ни один «барбюс-гуманист» голос так и не подал.



Днестр. Вид с Левобережья. На правом берегу реки видны Криуляны. Лето 1941 г.

Известна и другая цифра: в 1930-1940-е годы на территории Молдавии (как автономной, так и союзной уже республики) было осуждено от 75 до 81 тысячи жителей, 51 тысячу из которых депортировали.


Крестины в Тирасполе. Таинство совершает румынский полковой священник, а в качестве крестного отца выступает солдат. Лето 1941 г.

Была подорвана и надежная опора народа – Православная Церковь. К 1936 г. во всём Левобережье оставалось всего лишь 18 священников. Из 891 имевшегося в 1917 г. православного храма к началу войны действовал всего лишь один; 258 были полностью снесены, а 269 частично разрушены .


Священник у открытого румынской администрацией храма. Село возле Тирасполя. Лето 1941 г.

Незамеченным на Западе оставался и другой процесс: шедший в течение двадцати лет (в 1924-1944 г.) сначала в Левобережье, а потом уже и во всей подсоветской Бессарабии управляемый эксперимент по искусственному изменению этнической карты.
Осуществлялось это разными методами.
Один из них – замещение местного населения. Так, в Левобережье убыль людей после коллективизации, голода и репрессий купировалась за счет переселенцев из России и Украины, а также небольшого, но весьма активного потока политических эмигрантов из Бессарабии – фанатиков красной идеи.
Другим методом была произвольная перекройка границ. Так, территория автономной республики урезалась в пользу Украины дважды: в 1940 и 1944 годах. Такому же обрезанию, в те же годы, подвергалась и территория Бессарабии при вхождении ее в состав союзной республики.
Возвращаясь к теме «угрозы» и «соображениям безопасности», подчеркнем: образованию 12 октября 1924 г. Молдавской АССР предшествовали знаковые события, остающиеся, как правило, в тени.
4 февраля 1924 г. в московской квартире Иона Дическу собрались члены «румыно-бессарабской инициативной группы» и составили «докладную записку», направив ее в ЦК РКП(б).
«Считать необходимым, прежде всего по политическим соображениям, выделение молдавского населения в специальную Автономную Республику…», – говорилось в принятом 29 июля на основе ее постановлении Политбюро.
Еще более рельефно последнее обстоятельство выявлено в следующем постановлении Политбюро, от 25 сентября: «В акте создания Автономной Молдавской ССР должно быть обозначено, что западной ее границей является государственная граница Союза ССР» (То есть не Днестр, а Прут и Дунай, поскольку оккупацию Румынией Бессарабии СССР никогда не признавал.)
Но претензии фактически простирались много дальше, о чем свидетельствуют «политические лозунги», опубликованные в 1926 г. в первом номере выходившего в Москве журнала «Красная Бессарабия» – органе «Общества бессарабцев», учрежденного также в советской столице 4 мая 1924 г.:
«1. Свержение румынского боярства в Бессарабии в результате нарастания классовых и национальных противоречий.
2. Советизация Бессарабии.
3. Объединение Советской Бессарабии с Автономной Молдавской Советской Социалистической Республикой (АМССР), а через нее – и с СССР.
4. Советская Бессарабия будет служить огромнейшим революционизирующим фактором, ускоряющим свержение владычества бояр и капиталистов во всей Румынии.
5. Советская Бессарабия – важнейший этап через революцию в Румынии к советизации Балкан».



Бланк Тираспольской комиссии по репатриации гражданского губернатора Транснистрии. 1941 г.

Всю линию образования республики прочертил в своем выступлении 1933 г. Ион Дическу, особо подчеркивая «революционную целесообразность создания АМССР»: «Из бывшего румынского революционного комитета появилась инициатива создания Румынского сектора университета [нацменьшинств] Запада, организация Молдавской республики, организация Общества бессарабцев».
И еще одно немаловажное уточнение: ни в руководящих органах «Общества бессарабцев», ни среди его членов, равно как среди инициаторов создания МАССР, а потом и в самих органах ее власти, молдаване не только не составляли большинства, но их там вообще почти что не было.
Даже на январь 1927 г. (после образования МАССР, сопровождавшегося приемом в партию представителей титульной национальности) число членов и кандидатов в члены РКП(б) среди молдаван и румын исчислялось, соответственно, всего лишь 931 и 238 человеками.
Заметная роль во всех перечисленных нами организациях принадлежала этническим евреям. (Так, среди работников различных комиссариатов республики в 1926 г. украинцы составляли 40,7 %, евреи – 32,3%, русские – 13,3%, молдаване – 4,7%.) Если же принять в расчет жен тех же «деятелей», то абсолютный приоритет «малого народа» не подлежит вообще никакому сомнению.



Здание ЦИК МАССР, построенное в 1931 г. в Тирасполе. Пострадавшее во время войны, его не восстанавливали.

Возвращаясь к событиям лета 1941 г., следует обратить внимание на одно весьма важное обстоятельство: в вопросе о Транснистрии румынские официальные лица занимали при переговорах с немецкими коллегами весьма осторожную позицию.
Предложение Германии, сделанное 14 августа, о присоединении территории за Днестром, по существу отвергли. Было заявлено лишь об «ответственности за экономическое управление территорией между Днестром и Бугом».
Отказ этот от аннексии Транснистрии, который полностью разделял маршал (с 21.8.1941 г.) Ион Антонеску, носил вполне прагматичное основание, в котором не следует искать каких-либо благородных мотивов.
«Ни для кого не секрет, – заявлял он на заседании Совета Министров 26 февраля 1942 г., – что я не желаю упускать из рук то, что взял. Транснистрия станет румынской провинцией, мы сделаем ее румынской и выселим оттуда всех иностранцев. Я приму на себя всю тяжесть этого решения, чтобы достичь этой цели. Мы должны открыть пространство для румын, потому что румыны больше не могут содержать себя. Жители наших деревень больны туберкулезом, потому что они не имеют возможности зарабатывать. Я возьму этот народ, заселю им Транснистрию, предоставлю землю, которая ему нужна, даже 100 акров, если они смогут на них работать. Я найду достаточное количество домовладельцев для этого».
Что же касается отказа от немедленного присоединения Транснистрии, то он объяснялся боязнью поставить под угрозу права Румынии на Северную Трансильванию. Об этом Кондукэтор открыто заявил на том же заседании.
О том, что это было отнюдь не частное мнение, а вполне продуманная и притом давняя политика, сформировавшаяся в первые еще месяцы войны, свидетельствует сохранившаяся запись разговора заместителя премьер-министра Румынии Михая Антонеску с германским послом в Бухаресте бароном Манфредом фон Киллингером, состоявшегося 25 августа 1941 г.



Мария Антонеску (супруга маршала), заместитель премьер-министра Михай Антонеску, гражданский губернатор Транснистрии Георге Алексяну и члены дипломатического корпуса на выставке, посвященной достижениям в экономике и культуре Транснистрии.

Ближайший сотрудник Кондукэтора дал понять немецкому дипломату, что в его Правительстве не видят никакой связи между военными операциями румынской армии за рекой Днестр и «даже между военной оккупацией территории Транснистрии, которая является политическим и экономическим залогом, о котором мы говорили, и между румынскими правами в отношении Венгрии, от которых румынская нация никогда не откажется. Торговля не совершается на священных правах. И ни за какую-либо компенсацию за потерю прав, которые принадлежат нам. В любом случае, ничто не может заставить румынский народ уйти из Карпат и никакая компенсация за Днестром не может быть приравнена к нашим правам на Ардял».
В итоге стороны пришли к согласию о том, что военная оккупация территории между Бугом и Днестром будет осуществляться Румынией, а экономическая администрация и эксплуатация – Германией. Граница же оставалась временно точно не обозначенной.
Всё это явилось предметом переговоров, прошедших в Бендерах 30 августа 1941 г., в результате которых была подписана Конвенция об администрации и экономической эксплуатации территории между Днестром и Бугом, а также Бугом и Днепром.
В соответствии с этим немецко-румынским договором и было образовано Губернаторство Транснистрия с первоначальной резиденцией в Тирасполе.
На пост гражданского губернатора Декретом № 1, подписанным Антонеску, был назначен профессор Георге Алексяну.



Георге Алексяну (1897†1946) был сыном чабана-аромына. В 1916 г. добровольцем участвовал в войне. Закончил юридический факультет Бухарестского университета. Доктор юридических наук (1925). В 1927-1938 гг. профессор общественного права Черновицкого университета. С 1938 г. находился на государственной службе.

В состав Губернаторства, согласно Бендерского договора от 30 августа 1941 г., входила территория Буго-Днестровского междуречья, включавшая часть Винницкой, Одесской и Николаевской областей Украины, а также левобережную часть Молдавии.


Гражданский губернатор Транснистрии профессор Георге Алексяну в своем кабинете.

Однако, как мы уже говорили ранее, суверенитет над этой территорией никогда не принадлежал Румынскому Королевству де-юре.


Продолжение следует.

Этот и следующие посты мы иллюстрируем фотографиями из ЖЖ:
http://humus.livejournal.com/2360724.html
http://humus.livejournal.com/2362301.html
Tags: История Бессарабии, История Румынии, Легион Михаила Архангела
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments